ⲓᴠ. ⲗⲉⲧⲏяя ⲣⲁⳝⲟⲧⲁ
Ёнджун рванул со всех ног, поблескивая пятками и унося за собой вместе с порывом ветра мои слова: «Подожди меня!»
Трепыхаясь на месте, точь-в-точь рыба на суше, я боялся лишний раз показаться из-за кустов, но наши вещи так и лежали на виду у люпинов, что не смогли обеспечить защиту от воровства, так и так придется выйти из засады. Любопытное дело, а что, собственно, мой друг собирается делать в столь непредвиденной ситуации? Попытается вырвать фотоаппарат силой и разразится драка, либо вежливо попросит вернуть украденное имущество? А вдруг ему не поверят, что это его камера, тогда столкновения лбами в любом случае не избежать. В итоге все мои предположения оказались не более чем фантазиями, ведь ко мне навстречу уже направлялись с камерой в руках.
— Ну как? — подлетел я к парню и потянул его на себя за футболку. — Что ты ему сказал? Вы разговаривали?
— Да, мы говорили, а то бы как я фотик вернул обратно?
— Ты просто сказал, что это твой фотоаппарат, и он тебе поверил? А остальные ушли?
— Нет, они все стояли у озера, их теперь там нет, мы разошлись. Ему действительно очень понравился наш фотик, он много раз извинился за это, представляешь, он уже включил камеру, но благо зарядка закончилась, и экран потух прямо у меня на глазах.
— О Господи, он же ничего не видел? Пойдем скорее!
— Ты все собрал уже?
— Да. Ну, так, он что-то видел?
— Думаю, что нет.
Мы двинулись в путь по извилистой тропинке мимо полей люпинов. Было решено обойти озеро и лес вдоль ограждения, выйдя через лазейку, о которой теперь, как выяснилось, известно и моим когда-то друзьям.
— Боже, а что, если Субин все видел? И вообще, зачем он взял наш фотик? Это так странно, — я волочился где-то позади, держа впередиидущего за руку.
— Он хотел протестировать камеру, по его словам.
— Что за ребячество? Это же самое настоящее воровство.
— Хорошо, что я ещё не конфликтный человек, кто-нибудь другой такой бы скандал устроил.
— Да, лишнее внимание нам ни к чему. Ну, а что остальные сказали?
— Они его обозвали дурнем, тоже извинились передо мной и на этом распрощались.
«Не могу поверить, что мои друзья со школьных времен видели Ёнджуна, того, кого я долгие годы скрывал от всех и кого я люблю всем сердцем, а они даже не догадывались, что в нескольких метрах от них стоял их бывший одноклассник», — крутились мысли в моей коробочке.
— Не переживай ты так! Дачи, если у них здесь нет, значит, и приходят они сюда нечасто.
— Да, думаю ты прав. Нет повода для беспокойства, это лишь единичный случай, просто так совпало.
— Так и есть, к тому же обычно люди приходят сюда погулять по саду и им неизвестно, что где-то неподалеку есть дачные участки, а даже если и знают, что они там забыли?
— Действительно, — успокоился я и пронизанный насквозь воспоминаниями бросил шутку. — Не поздно еще поменять имидж?
— Я сейчас заплачу, — провыл Ёнджун, останавливаясь и оборачиваясь назад, расплылся в теплой ностальгической улыбке.
— Помнишь, мы были уверены, что она сработает?
— Такое никогда не забыть.
— А я ведь даже кепкой накрыл лицо и все равно...
— ...и все равно, — тяжело вздохнул он и, заглядывая в мои глаза, слегка наклоняясь к ним, отчетливо, почти что по слогам проговорил. — Тот случай доказал, что тебе лучше не отходить от меня ни на шаг.
— Но, если я устроюсь на работу, ты будешь сопровождать меня?
— Если понадобится, то буду.
— Да ну, опять твои шуточки, — прыснул я, отвернувшись, и нырнул взглядом в ближайший лес.
— А вот и нет, — прошептали мне на ухо, отчего мурашки пробежали марафон по всему телу.
— Не делай так больше.
— Слушаюсь и повинуюсь.
— И не говори так больше.
Мы стояли обездвиженно, как два деревянных столба, и глазели друг на друга, пока мимо нас проезжал автомобиль, из окна которого выглянул мужчина, раскинувший свои булки на переднем сиденье, он спустил темные очки на кончик носа и поделился личными наблюдениями вслух, гогоча на пáру с водителем: «А направо мы видим композицию "Дорога, лес и два застывших мозга"».
— ...И один придурок, чьи окуляры разбиваются вдребезги, — пробурчал я, удерживая зрительный контакт со своим приятелем, благодаря чему сохранял спокойствие.
— Бомгю, не обращай внимания.
Так и простояли минуту до того, как машина пропала с поля нашего зрения.
— Ты чего такой вредный? «Не делай так больше, не говори так больше», может, мне вообще больше не дышать? А, Бомгю? — присосался Ёнджун, ну, вылитая пиявка, встал ко мне вплотную и обхватил одной рукой за плечи, другой за талию, щекоча меня и хохоча. — Можешь не пытаться вырваться, у тебя ничего не получится.
— Ну, не у всех же на виду.
— Вижу, кое-кто разозлился.
— Вовсе нет, просто мне неловко, но, если продолжишь, то разозлюсь!
— Какая же ты злюка, — проворчал он с наигранной обидой, сделав губы уточкой, и пошагал дальше.
Пройдя пару жалких шагов в полной тишине, я скромно вытянул свою руку вперед и взялся за его мизинец, а когда все наши пальцы сплелись между собой, то выдавил из себя:
— Слушай...
— Я тебя слушаю.
— А у тебя случайно не осталось той краски для волос? Хотя у нее должен был давно закончиться срок годности, прости, ляпнул какую-то глупость, — смущенно посмеялся я. — Может, ты новую попросил у Эри?
— Вообще, когда мы вдвоем попали в больницу: ты из-за перелома, а я из-за обморока, вот после этого я подумал измениться до неузнаваемости. Я пошел за светлой краской, ну, такой пепельно-серой, а мне госпожа Джин сказала, что я буду на старого деда похож, — мы перебросились смешками, и короткая перестрелка завершилась фразой. — Но она мне все равно передала краску.
— И ты решил не перекрашиваться.
— Да, я хотел сначала шевелюру свою отстричь, но мне лень было.
— А мне нравился твой пучок, да и сейчас все нравится.
— Хм, а может, мне начать отращивать волосы? В принципе я на пути к этому, вот уже передние пряди в хвостик собираю.
— А ты меня тогда в свой пепельный перекрасишь, и нас не то, что мои одноклассники не узнают, даже Эри не узнает в понедельник.
— Представляю, как у нее глаз будет дергаться каждую минуту во время работы.
— Вот ты смеешься над ней, а ведь она уволится, и кто тогда тебя будет вещами снабжать, а пирогами меня угощать?
— Да пустяки, — махнул он рукой. — Мне нравится иногда выбираться в город, я уже не вздрагиваю от каждого звука и уж тем более не падаю в обмороки, ну, а что, буду закупаться на несколько недель вперед, а пироги мы с тобой и сами можем делать.
— А как же одежда?
— Одежда? Я здесь ее покупаю, — пройдя за ним под аркой и оказавшись на территории дачных участков, Ёнджун продолжил. — Каждую субботу здесь, у входа, открывается рынок. Тут можно найти что угодно, начиная с головных уборов и заканчивая нижним бельем, качественно и недорого.
— Ого, чего я еще не знаю?
— А вот так за одно лето все не изучишь в этих местах.
— И так каждую субботу, говоришь?
— Да, на протяжении многих лет. Видишь, прилавки стоят, они тут не просто так.
— А я только сейчас обратил на них внимание!
— Не хочешь посмотреть что-нибудь?
— Почему бы и нет?
Мы повернулись к первому, выкрешенному в темно-синий, прилавку, за которым продавали майки, шорты и носки. Возле него уже столпилось приличное количество людей, поскольку продавец пользовался особой популярностью среди дачников, да и любого прохожего одаривал широченной улыбкой, словно близкого друга, и, казалось, что даже его кончики усов приподнимались вверх сами по себе, демонстрируя уважение и дружелюбие ко всем.
— Видишь что-нибудь?
— Ага, — я стоял в промежутке между двумя головами и наблюдал за процессом покупки.
— Что-то пригляделось? Я куплю тебе.
— О, не стоит, одежду-то я на свои деньги куплю.
— А если это в честь нашего юбилея? — он обвил мое плечо руками и деликатно под шумок увел меня в сторонку.
— Ты мне уже сделал незабываемый сюрприз.
— Ты про пикник?
— А про что же еще?
— Хм, тогда в честь твоего дня рождения?
— Он еще не скоро.
— А когда будет? Я подарю авансом.
— 1 апреля.
— Это шутка такая?
— Нет, я, правда, родился в день смеха.
— Оказывается, я так мало о тебе знаю, — поразился Ёнджун, выкатывая наружу свои глазницы. — Ну, хорошо, тогда в честь летнего солнцестояния.
— А это вообще не праздник.
— А для нас будет праздник! — восторженно заявил парень, но ликование мигом улетучилось при виде моего равнодушного лица. — Ладно, сдаюсь. Ну, почему я не могу просто так сделать тебе подарок, если мне очень этого хочется?
— Ну, если это тебя успокоит...
Так и не договорив, кто-то неожиданно ущипнул нас за бока. И чуть погодя, выяснилось, что все это время за нашими спинами пряталась Эри и, возможно, успела подслушать наш диалог.
— О Господи, смерти моей хочешь?! — завопил потрясенный номер 1. — Ты чего тут забыла?
Она ехидно посмеялась и звонко проговорила:
— Бомгю, привет!
— Привет, — ответил я вполголоса, застенчиво улыбаясь.
— Знала, что ты здесь будешь.
— Поэтому приехала сюда?
— Конечно.
Ёнджун тотчас сровнял ее с землей своим прищуренным взглядом.
— Да ладно тебе дуться. Меня мама попросила сходить в правление.
— Почему-то я часто тебя по субботам вижу возле правления.
— Может, мне интересно посмотреть на новый завоз?
— Ты же никогда здесь не закупаешься.
— Откуда ты знаешь? Может, закупаюсь?
— Никогда не видел, — стало понятно по закатанным глазам и шумному дыханию, как ему наскучил с бухты-барахты начавшийся разговор, и решил, значит, покинуть нашу компанию, ушел разглядывать товар. — Ух, какие шлепанцы цвета вишневого мороженого!
— Все хорошо? Что-то с мамой?
— Какой ты проницательный!
— Извини.
— Не извиняйся. Моя мама не в состоянии прийти сама, поэтому меня попросила.
— Что случилось?
— Мучается с мигренью, в такие моменты она становится чувствительной к яркому свету, к шуму вокруг, иногда даже таблетки не помогают. Мы ходили на томографию, сказали есть небольшие проблемы с сосудами, порекомендовали вести активный образ жизни, прогулки на свежем воздухе, гимнастика, скандинавская ходьба. А она мне говорит: «У меня гимнастика, когда я картошку копаю в огороде, что еще нужно?» Ой, прямо не знаю, что с ней делать. Я уволюсь и надо будет серьезно заняться ее здоровьем. Все-таки 7 десяток пошел, она меня поздновато родила и даже так мне досталось крепкое здоровье, может, от ушедшего отца, а может, я последние силы из мамы высосала, кто знает?
Я внимательно слушал, кивал головой и ничего не мог вставить, вместо этого издавая: «А, ага, о» и все в этом духе.
— Ой, чего это я разошлась? — ее нежданно заливистый смех ударил по моим барабанным перепонкам.
Однако, видя ее потухшие, совсем недавно насыщенно-карие, отливающие изумрудом глаза, мне захотелось поднять ей настроение и, как кстати, вспомнился пирог на дне моей сумки.
— Подожди секунду.
— Что такое?
— В общем... — и только когда я вытащил контейнер, то смог подытожить, что целых кусочков-то у нас не осталось, всего-навсего один и то откусанный мной. — Ой, я думал, тут осталось еще, извини.
— Ты такой добрый и милый, Бомгю, ну, прямо душка! — прощебетала она и бросила с недовольством, посматривая на юношу в сланцах. — Не то, что некоторые.
— Обещаю, я тебе в понедельник принесу хороший кусок.
— Добавил сахарную пудру?
— Да, она хорошо дополнила выпечку! — произнес я обрадованно, и не заметил, как внушающей широты улыбка разразилась на моем лице, а голос оживился. — Мы не добавляли много сахара, как было указано в рецепте, ведь земляника и малина придали ему сладость, а смородина легкую кислинку, само тесто получилось воздушным, упругим, но нежным, поэтому сахарная пудра была отличным дополнением!
И ни с того ни с сего рассмеялся на конец, припоминая кое-какой инцидент на кухне:
— А Ёнджун забыл, что у него сломался таймер, и мы стояли, не отходя от плиты, где-то полчаса.
— О, вы вместе готовили? У Ёнджуна дома?
— Готовили вместе... — я уже пожалел о том, что выложил слишком много информации, поздно освежив в памяти слова Ёнджуна, который отчаянно пытался скрыть свое место проживания от этой девушки.
— О, так ты знаешь, где он живет? Расскажешь как другу?
И в довольно-таки тревожный момент, некто, кто явно смотрел на нас исподтишка, прислонился к моей спине и повесил мне на плечо свою загребучую руку, слегка притягивая к себе.
— Эй, Бомгю, я нашел там такую классную рубашку, думаю, тебе понравится. Здорово поболтали, Эри, ну, мы пойдем, а то там продавец уходит.
— Да поняла я, что ты не рад меня видеть, — она обнажила верхний, наиболее ровный ряд зубов и выставила ладонь в знак прощания, развернулась и побрела к одноэтажной деревянной постройке в пару метрах от бакалеи.
— Пойдем? — дружище подергал меня за руку, вытаскивая из беспорядочных мыслей обо всем, что произошло за последний час.
— Ага.
После чего мы обошли каждый прилавок, но по итогу ничего не купили в тот день, а на следующий выходной поехали ко мне домой, посидели, попили чай с купленной по дороге шоколадкой, забрали мои документы, некоторую одежду и вернулись в наше гнездышко, где Ёнджун обновил мне образ до неузнаваемости.
— Бомгю! Ты что с собой сделал? Это Ёнджун тебя надоумил? Сам не смог, так свое нереализованное желание на тебя повесил?
— Да нет, я сам попросил, — пролепетал я со стеснением.
— То есть это он тебя так?
— Ну да.
— А меня он ни в какую не хотел стричь, да и вообще, кроме себя никого не стрижет, ну и выскочка!
После ее слов я ощутил себя особенным человеком, настолько, что с ног до головы был прошиблен легким, приятным током.
— А ты хочешь новую стрижку? Я могу тебе ее сделать, я прошел обучение, у меня есть диплом.
— Ого, ты сейчас серьезно? — взволнованно уточнила Эри, видимо, не веря своим ушам.
— Да. Я бы хотел попробовать, если ты доверяешь мне.
— Доверяю! Так, может, прямо здесь и пострижешь?
— А можно?
— Все можно, только давай после работы. Мы тут закроемся изнутри и никто нам не помешает.
— Тогда я подойду к 5 часам со всем необходимым?
— Конечно! Сегодня поработаешь до обеда?
— Да.
— Знаешь, мне вот все интересно, а как вы с Ёнджуном познакомились? У тебя здесь где-то дача есть?
С этого промежутка времени и начались мои каждодневные допросы, благодаря чему развился навык умело отмахиваться от разного характера вопросов и напрямую лгать, но это лишь при беседах с Эри, вынужденная мера, чтобы защитить друга от внезапных гостей. Ловко, можно сказать, на одном дыхании сочинил историю, что у моей тёти есть дачный участок недалеко от Ёнджуна, и он, проходя однажды мимо, заинтересовался нашей новой оградой, поэтому полез ко мне с расспросами: «По чем ее устанавливали, где заказывали?» и так далее и тому подобное, так мы и познакомились. А тётя перестала навещать дачу по состоянию здоровья, нехватки времени и потому полностью завещала ее мне. И я плясал вокруг этой небылицы, осознавая, что веду себя хуже ребенка, не то, чтобы я был против нее, у меня просто-напросто не хватало смелости признаться малознакомому человеку: «Да, мы живем вместе и испытываем друг к другу чувства». Неизвестно, какая затем последует реакция, а ведь мне еще с ней работать рука об руку. В общем, сложная задача.
— Мд-а уж, так на него похоже. Он только и делает, что закрывается от всего мира и людей, вот уже и забор возвел в человеческий рост.
Вернувшись домой, я пообедал и с наступлением вечера оставил записку на обеденном столе: «Ёнджун, только не злись, я рассказал Эри, что выучился на парикмахера, а она давно мечтает о новой стрижке, да и мне полезно будет для опыта, поэтому я одолжил твои инструменты. Прости! Я обещаю долго не задерживаться и вернуться до темноты! Люблю тебя!»
«Наверно, когда я вернусь домой, Ёнджун приколотит меня к стенке вместо своего кошачьего календаря, — вертелось в моей голове по пути в бакалею. — Хотя, если так подумать, то ничего страшного не случилось и не случится. Надеюсь, он пораньше ляжет спать и не будет за меня беспокоиться. Все-таки я уже взрослый».
— Ну вот, — дверной замок щелкнул. — Ты не волнуйся так, я ничего не собираюсь с тобой делать.
— Обычно так и начинаются триллеры, — пошутил я. — Да это я так волнуюсь, вдруг тебе не понравится.
— У тебя все получится, не переживай! — возгласила она приободряюще и села на стул передо мной. — Я у тебя первый клиент?
— Да, — соврал я, первым был Ёнджун, — поэтому волнуюсь.
— О, это такая честь! Ну, что ж, приступим?
— Да. Чего желаете?
— Мне каре на ножках.
Прикусив язык, я вывалил свои шары прямо на девичью макушку. Клиент, почувствовав неладное, обернулся и, лицезрев мою реакцию, кинул:
— Шутка.
— Не пугай меня так больше. У тебя же такая шикарная длина.
— Хотела посмотреть, как ты отреагируешь, прости, — виновато заулыбалась Эри в умолительном жесте, сомкнув ладони и держа их перед собой. — Я хочу укоротить длину так, чтобы волосы заканчивались на середине лопаток, а еще мне надоело, что они все время прямые, ну, знаешь, хочется какой-то небрежности, объема.
— Могу предложить классический каскад — беспроигрышный вариант. Только тебе нужно будет укладывать волосы утюжком, либо ложиться спать с бигудями, еще можно создать укладку с помощью фена, накручивая прядь за прядью на круглую расческу и проводя ею по всей длине, начиная от корней, вот так, — я наглядно продемонстрировал ей весь процесс, а она заворожё́нно глядела с открытым ртом. — В самом конце для дополнительного объема, ну, и чтобы закрепить его на целый день, используй специальные мусс-пенки.
— Звучит очень интересно и вроде укладывать не так сложно, попробую, если не получится, то бигуди у мамы одолжу, ей все равно не нужно. Это мой первый опыт, я никогда не пользовалась ничем из выше перечисленного, ну, кроме что расчески и фена естественно, — было ощущение, что все окна с деревянными рамами трещали от хохота и такого прерывистого, словно бы ее пустили скакать по кочкам.
— Значит, пора попробовать что-то новое.
— Да, я обязательно посмотрю что-нибудь в косметическом магазине. Прямо загорелась желанием изменить свой стиль и вперед в новую жизнь! — с заметным толчком ее ноги, шаркая по полу, разогнулись в коленях и с ускорением согнулись, точно передо мной раскачивался ребенок на качелях.
— Попрошу не двигаться, — усмехнулся я.
— А, извини, — расхихикалась Эри и села смирно. — Все, не двигаюсь. Ты уже начал?
— Сначала накрою тебя тканью. Теперь я начинаю.
— Волнительно!
— И мне тоже...
...Было 5 лет назад.
— Прости, что много извиняюсь и задаю глупые вопросы, но я могу продолжить говорить или это тебя отвлекает?
— Все в порядке.
— Фух, я рада, а то немного неловко в тишине сидеть, так и чешется язык!
— Похоже, ты экстраверт?
— Да, есть такое. А ты интроверт?
— Есть такое.
— А еще меланхолик. Это видно невооруженным глазом по выражению твоего лица. Прости, пожалуйста! Я не имею в виду, что-то плохое, надеюсь, я не задела тебя, — ее голос колебался, становясь то громче, то тише, и напряженный круг повторялся, отчего мне становилось не по себе, потому что невозможно было предугадать, когда последует очередной скачек громкости. — Ты злишься?
— Нисколько.
Я, правда, не держал зла, ведь еще в 17-летнем возрасте принял себя таким тихим и не от мира сего не без помощи Ёнджуна, конечно же.
— Это прекрасно, что на земле все люди разные! В каждом типе личности есть свои преимущества, ну, и минусы, куда же без них?
— А ты, должно быть, сангвиник?
— Наверно, а может, холерик.
— Но это же тот, кто очень быстро вскипает и злится на всех, ругается. Это на тебя не похоже.
— Ты просто не видел меня в таком состоянии.
— А такое часто случается?
— На работе бывает, а дома я божий одуванчик.
— Но почему? Тебя тоже утомляют люди?
— Я со всеми стараюсь быть сдержанной, но, как я и говорила ранее, люди разные встречаются и к каждому нужно найти свой подход, признаю, не всегда это удается. А ты умеешь его найти?
— Ну, я сам по себе очень стрессоустойчивый, поэтому, думаю, я справлюсь.
— Вот это я понимаю настрой! Кстати, как тебе 1 рабочий день?
— Ну, покупателей сегодня мало было, поэтому я особо не понял.
— Да, в начале недели дня так 3 тишь, да гладь здесь, да Божья благодать. Делай, что душе угодно! А вот к четвергу начинается брожение, а в пятницу ожидай наплыва. Сама работа несложная, вникнешь, может, не сразу. Ну, так что, ждем тебя завтра?
— Да.
— Почему я сказала «ждем»? Как будто здесь есть кто-то еще.
— Снова пугаешь меня?
— Извини! Честное слово, тут никого нет. Я уже настолько вжилась в этот магазин, что говорю от его лица.
Я поддержал ее приглушенным смехом и проверил прямой срез волос.
— Я все намереваюсь спросить...
— Да?
— А ты, получается, в городе живешь?
— Ну, вообще да, но на лето сюда переехал.
— А, поближе к природе, как отпуск от городской суеты?
— Ну да.
— Это хорошо, я тоже люблю природу! При возможности я бы переехала жить сюда насовсем, правда, огородник из меня никудышный, ну, ничего, может быть, даже поработала еще пару лет в бакалее, но все же не могу бросить маму.
— А в городе не нравится?
— Нет, почему? Нравится. Волнуюсь за маму, не могу оставить ее одну ни на минуту.
«А может, настоящая причина заключается в Ёнджуне, чтобы быть к нему ближе?» — умолчал я.
— А за ней кто-то присматривает, пока тебя нет?
— Да, я прошу свою соседку приглядывать за ней, давать ей необходимые лекарства, следить за приемом пищи и гулять с ней. Они знают друг друга давно, поэтому соседка даже бесплатно согласилась приглядывать за мамой, а я ей предлагала деньги, все-таки это большой труд. Много терпения нужно. Тебе сколько лет, кстати?
— Мне 22.
— О, замечательный возраст! Мои-то года медленно, но верно приближаются к 30... А твоя мама, уверена, очень молодая и красивая.
Мне удалось всего-навсего промычать с комом в горле и, собравшись с духом, продолжить стрижку, а Эри сотрясать воздух или «глотать», как один парень говорил на люпиновой поляне.
