Поколение пекла♤

Ночь перед взрывом тянулась медленно, словно густая черная смола. В квартире царила звенящая тишина, разрушаемая лишь редким покашливанием Пети на балконе и тихим шуршанием ночного ветра за окном.

​Майский воздух был напоен ароматом цветущей сирени и сырой земли, но для меня он пропитался предчувствием неизбежной беды. Я лежала на широкой кровати, уставившись в потолок, где рыжие отсветы от уличных фонарей медленно ползли по побелке. В голове крутились фрагменты вечернего разговора мужчин: «Пески», «восемь вечера», «Старик», «сотня стволов».

​Скрипнула балконная дверь. Петя вошел в спальню, на ходу вытирая пальцы, пропахшие дешевым табаком. Он не зажигал свет. В полумраке его фигура казалась еще более массивной, чужой, словно вытесанной из темного гранита.
​Он присел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Петя молчал несколько минут, просто глядя на меня. Его лицо терялось в тенях, но я всем телом ощущала исходившую от него тяжелую, давящую волну тревоги.
​- Не спишь? - прошептал он. Голос звучал надломленно и сухо.
​- Как тут уснешь, Петя? - я приподнялась на локте, сбрасывая одеяло. - Вы спланировали войну прямо у меня на кухне.

​Петя протянул руку и медленно, бережно провел ладонью по моей щеке. Его пальцы были сухими и прохладными. В этом прикосновении не было прежней уверенности - только попытка запомнить, удержать, надышаться.
​- Это не война, Кира. Это чистка. Последний штрих, - тихо проговорил он, смотря мне прямо в глаза. - Завтра в это время всё уже закончится. Или так, или иначе.

​- Посмотри на меня, - попросила я, взяв его за запястье. - Петя, ты же понимаешь, что он не пойдет на переговоры? Старик придет убивать.

​Петя чуть прищурился, и в глубине его темных зрачков блеснул знакомый ледяной огонь.
​- Я тоже иду туда не стихи читать. Казак и Авдеев подтянули проверенных пацанов. Отец собрал старых друзей, твой отец тоже встанет в строй. Мы не дадим им шанса.

​- Мой отец?.. - у меня перехватило дыхание.
​- Он сам так решил, Кира, - строго отрезал Петя, и в его голосе проскользнули металлы. - Серафим - не хрустальная ваза. Он прошел через восьмидесятые, он знает Старика лучше каждого из нас. Он сказал, что не останется в стороне, когда решается судьба его дочери. И я не имею права запрещать ему защищать свою семью.

​Я закрыла глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. Все замыкалось в порочный круг. Прошлое, которое мы так отчаянно пытались похоронить, восставало из мертвых, требуя новых жертв.
​- Петя... - я подвинулась ближе и прижалась лбом к его плечу. - Пообещай мне. Обещай, что ты не станешь строить из себя героя. Если поймешь, что дело дрянь - уходи. Плевать на эти склады, плевать на автосервисы и этот город. Мы просто соберем вещи и уедем. Далеко, как мечтали.

​Петя обнял меня за талию, притягивая к себе. Он уткнулся носом в мои волосы и тяжело вздохнул.
​- Если я побегу сейчас, Кира, мы будем бегать всю жизнь. От каждого шороха, от каждой тонированной машины на трассе. Я не хочу для нас такой жизни. Я хочу, чтобы ты ходила по улицам без оглядки. Чтобы наши дети... - он осекся, слово вылетело у него случайно, но застыло в воздухе сладким и одновременно горьким отголоском.

​Я замерла. Наши дети. Это словосочетание прозвучало как несбыточная, хрупкая мечта среди грядущего кровавого хаоса.
​- Поэтому завтра я поставлю точку, - закончил он твердо. - Разобью Старику челюсть, выбью из города его псов и вернусь домой. К тебе.
​- Ты безумец, - прошептала я, но крепче сжала его куртку на спине.
​- Я просто люблю тебя, - ответил он и накрыл мои губы своими.

​Это был не поцелуй страсти - это был поцелуй-прощание. В нем смешались вкус соли от моих слез, горький перегар его сигарет и бездонная, чистая нежность. Он целовал меня долго, жадно, будто старался передать мне всю свою силу, забрать весь мой страх. Мы не спали ту ночь.
Мы пролежали в обнимку до самого рассвета, слушая, как город за окном медленно просыпается, не подозревая, какая буря грянет на его окраине.

* * *

​Утро 17 мая выдалось хмурым и душным. Серые тучи низко нависли над крышами домов, скрывая солнце.
​Петя поднялся в семь утра. Он действовал собранно, чеканными, механическими движениями. Надел черные плотные джинсы, тяжелые берцы, темную худи и кожаную куртку. Из шкафа он достал плотную кобуру, привычным движением пристегнул ее под левую руку и вложил туда тяжелый вороненый пистолет.
​Я наблюдала за ним из кровати, завернувшись в простыню. Каждый жест Пети отзывался во мне глухой болью. Он снова превращался в того самого Карася - холодного, беспощадного командира группировки.

​Около двух часов дня в квартиру пришли отцы. Вячеслав был мрачен, в руках он держал спортивную сумку, из которой доносился металлический перестук. Мой отец Серафим выглядел собранно; на нем была старая армейская куртка-штормовка, а взгляд выражал абсолютное, ледяное спокойствие.
​- Всё готово, - коротко бросил Вячеслав, переступая порог. - Казак выставил людей по периметру «Песков». Машины собраны на базе у промзоны. Ждем только восьми вечера.
​- Отлично, - Петя кивнул и повернулся ко мне.
​Он подошел к кровати, присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с моим лицом.

​- Кира. Внимание на меня.

​Я посмотрела в его глаза.

​- До восьми вечера и пока я не позвоню- из квартиры ни шагу. Дверь запираешь на все замки. У подъезда сидят двое моих ребят в «девятке». Если услышишь посторонний шум на площадке - сразу бери телефон и нажимай быструю клавишу «один». Поняла меня?

​- Поняла, - тихо ответила я.
​- Поклянись, Кира. Поклянись, что будешь сидеть здесь.

​Я сглотнула комок в горле, глядя на него. Врать ему в глаза было невыносимо больно, но открыть правду означало разрушить все прямо сейчас.
​- Клянусь, - прошептала я.
​Петя прижался своими губами к моему лбу.
- Я вернусь. Я обязательно вернусь.
​Он поднялся, натянул капюшон и вышел в прихожую. За ним последовала тяжелая поступь отцов. Захлопнулась массивная железная дверь. Раздался двойной щелчок замка - они заперли меня снаружи, уходя на войну.
​Как только шум их шагов затих на лестничной клетке, тишина в квартире стала невыносимой. Она давила на уши, заставляя сердце биться в бешеном, рваном ритме.

​Я подбежала к окну. Через пару минут из подъезда вышли трое: Петя, его отец и мой. Они быстро сели в подкативший к тротуару тонированный внедорожник и машина с ревом сорвалась с места, исчезая в серой дымке майского дня. Во дворе осталась лишь неприметная серая «девятка» с затененными стеклами - охрана, которую оставил Петя.
​Я посмотрела на часы на стене. Было 15:20. До стрелки на «Песках» оставалось четыре с половиной часа.
​«Сиди дома. Не выходи. Будь послушной девочки».
​Слова Пети звучали в голове, но они больше не имели надо мной власти. За эти месяцы я прошла через ад. Я видела смерть, я видела кровь, я видела, как рушится мир. И главное, что я поняла - беспомощность убивает быстрее, чем пуля. Если я останусь здесь сидеть, сжимая в руках подушку и молясь, чтобы Петя вернулся, я навечно останусь той самой «фарфоровой куклой», которую можно спрятать в шкаф.

​Но я больше не была куклой. Я была той, кто принял его тьму. А значит, я должна была стоять рядом.

​Я развернулась и решительными шагами пошла в спальню.

​Угловой шкаф из темного дерева стоял в глубине комнаты. Я распахнула тяжелые дверцы, раздвинула развешанные куртки и пальто. В самом низу, за деревянной панелью, скрывался стальной сейф - тяжелый, серый куб, в котором Петя хранил документы, наличные деньги и свое резервное оружие.

​Я опустилась на колени перед сейфом.
​Петелька замка на кодовой панели блестела в полумраке. Петя думал, что я не знаю код. Он думал, что надежно спрятал его. Но неделю назад, когда он набивал комбинацию, чтобы достать документы на машину, я случайно увидела отражение его пальцев в полированной створке шкафа. Четыре цифры.

​Мои пальцы дрожали, когда я коснулась холодного металла кнопки.

​Три... Семь... Один... Восемь.

​Стальной щелчок отозвался в тишине комнаты громким эхом, похожим на выстрел. Тяжелая дверца сейфа медленно подалась вперед и открылась.

​Внутри лежали пачки тугих купюр, заграничные паспорта и плотный папочный архив. Но мое внимание приковал к себе стальной предмет, лежавший на бархатной подкладке.
​Пистолет ТТ. Тяжелый, вороненый, с темными пластиковыми щечками на рукояти. Рядом аккуратно лежал дополнительный магазин, полностью набитый блестящими патронами 7.62 мм.

​Я протянула руку. Когда мои пальцы коснулись металла, по телу пробежал озноб. Пистолет был ледяным и неприветливым. Я взяла его в руку. Оружие весило около килограмма, приятно и одновременно пугающе тяжело оттягивая ладонь.

​Я вспомнила уроки Пети. Тот вечер за городом, когда он учил меня правильно держать рукоять, взводить затвор, снимать со предохранителя.

«Пистолет не прощает страха, Кира. Если взяла его в руки - значит, ты готова стрелять. Третьего не дано».

​Я проверила магазин. Он выскочил со щелчком. Патроны сидели плотно. Я вставила его обратно до характерного звука, затем засунула запасную обойму в карман.
​Времени оставалось немного. Было уже почти пять вечера.

​Я быстро переоделась. Натянула плотные черные джинсы, в которых было удобно бегать, темную водолазку и свою старую кожаную куртку с глубокими внутренними карманами. Оружие идеально легло во внутренний карман куртки, слегка оттягивая левую сторону, но снаружи его абсолютно не было видно.
​Теперь оставалась главная проблема - как выйти из дома?

​У подъезда дежурила «девятка» с парнями Пети. Если я просто выйду через главную дверь, они тут же перекроют мне дорогу, запихнут обратно в квартиру и доложат Пете. Это сорвет все.

​Я подошла к окну на кухне. Квартира находилась на втором этаже. Прямо под окном кухни шла узкая крыша пристройки продуктового магазина, расположенного на первом этаже. С этой крыши до земли было не больше двух метров - спрыгнуть в мягкий палисадник с кустами сирени не составит труда.

​- Извини, Петя, - тихо прошептала я, открывая форточку и отжимая раму.
​Прохладный майский ветер ворвался в кухню, раздувая шторы. Я перелезла через подоконник, встала ногами на жестяной карниз пристройки и аккуратно прикрыла окно за собой.

​Шагая по дребезжащей крыше магазина, я старалась прижиматься к кирпичной стене дома, чтобы меня не заметили из машины охрана на фасадной стороне. Добравшись до края крыши, я заглянула вниз. Кусты сирени набрали цвет и образовали плотную зеленую подушку.
​Я глубоко вздохнула, зажала рукой карман с пистолетом, чтобы он не выскочил при ударе, и прыгнула.
​Ветви сирени больно хлестнули по лицу и плечам, но я удержалась на ногах, присев на корточки в мягкую землю палисадника. Сердце бешено колотилось. Я подождала пару секунд, прислушиваясь. С фасадной стороны дома никто не кричал - парни в «девятке» ничего не заметили.
​Я выбралась из кустов со стороны двора и быстрым шагом пошла через соседние арки подальше от своего дома.

​На улице темнело быстрее, чем обычно. Свинцовые тучи окончательно закрыли небо, предвещая майскую грозу.
​Я вышла на оживленную улицу у центрального рынка, поправила воротник куртки и подняла руку. Через пару минут у тротуара затормозил старенький «Жигули». За рулем сидел усатый мужчина средних лет в кепке.
​- Куда дочке? - спросил он, прикуривая сигарету.
​- На Пески, - твердо ответила я, садясь на переднее сиденье. - На окраину промзоны, где замороженная стройка моста.
​Водитель недоуменно посмотрел на меня через усы:
- На Пески? Ты че, милая? Там же глушь промзоновская, да и место дурное. Там пацаны местные вечно разборки устраивают. Зачем тебе туда в такой час?

​Я достала из кошелька пятисотрублевую купюру - сумму, превышающую стоимость поездки в 6 раз- и положила её на панель.

​- Заплачу сверху, если довезти быстро и без лишних вопросов.

​Мужик посмотрел на деньги, потом на мое сухое, не выражающее никаких эмоций лицо, затянулся сигаретой и молча переключил передачу. Автомобиль взревел и устремился в сторону выезда из города.

​Город за окном погружался в вечерние сумерки. Огни вывесок отражались на мокром асфальте. Я смотрела на прохожих - спешащих с работы людей с зонтами, пары, держащиеся за руки, автобусы, набитые пассажирами. Они жили своей обычной, понятной и безопасной жизнью. А я ехала туда, где через полчаса должна была пролиться кровь.

​Рука в кармане невольно сжимала холодную рукоять пистолета. Пальцы запоминали изгибы металла. Страха не было. Было лишь странное, звенящее ощущение ясности. Я знала, почему делаю это. Не из-за жажды мести, не из-за искаженного азарта. Я ехала туда, потому что там был Петя. И если суждено пройти через этот ад - мы пройдем его вместе.

​Часы на панели «Жигулей» показывали 19:40.

​- Дальше не поеду, - проворчал водитель, останавливая машину у съезда с грунтовки, забитой глубокими лужами. - Смотри, там вон уже черные тачки стоят. Тьма тараканья.
​- Спасибо, - тихо сказала я, вылезая из машины.

​Автомобиль тут же развернулся и уехал, обдав меня гравием.

​Я осталась одна у подножия промзоны. Впереди, в паре сотен метров, высились огромные, темно-желтые холмы песчаных насыпей. Из-за них доносился низкий, глухой гул работающих на холостом ходу десятков моторов. В воздухе пахло сырой песчаной пылью, выхлопными газами и близостью дождя.
​Я поправила куртку, натянула капюшон повыше и тихо, прижимаясь к полуразрушенным бетонным заборам и густым кустам облепихи, пошла вперед. До начала замеса оставалось десять минут.
Хотя надеюсь что всё обойдётся(

______________________________________

2027 слов.
Вторая глава, потому что я так хочу.
Но если честно то хочется уже закончить этот фанфик, и выпустить новый. У меня случилось какое-то выгорание..я то хочу писать главы , то не хочу. Но пока есть мотивация - не буду упускать возможность🐈‍⬛

Ставте звёздочки ☆☆!