Поколение пекла♤

Шум загородного дома остался позади, сменившись тяжелым, тягучим гулом натянутых струн. Две недели после поездки на озеро пролетели не как весенняя оттепель, а как затишье перед штормом, когда воздух становится настолько плотным и электрическим, что его тяжело вдыхать.
​Середина мая принесла в город настоящую жару, но внутри нашей квартиры на набережной царил ледниковый период.
​Петя изменился. Та мягкость, которая едва успела пробиться сквозь его жесткий панцирь, испарилась без следа. Он снова превратился в того человека, которого я увидела впервые: молчаливый, собранный, с глазами, похожими на два куска колотого льда. Он спал от силы по три часа в сутки, постоянно дежурил у окна с сигаретой и почти перестать выпускать из рук телефон.
​«Старик» не просто подал голос - он вернулся из небытия. Марк, тот самый человек из леса у озера, передал первые требования. «Центровские» выходили из тени, нагло и по-хозяйски сминая под себя старые сферы влияния Пети. Прошлый бизнес, от которого Петя пытался откреститься, снова нагонял его, требуя либо полного подчинения, либо крови.
​- Ты никуда не идешь, - Петя стоял у дверей прихожей, перекрывая вылазку своим широким плечом.
​На нем была черная рубашка с засученными до локтей рукавами, обнажающая шрамы и напряженные вены. В руках он держал ключи от машины.
​- Петя, мне нужно на встречу с Сашей, - я попыталась сделать шаг вперед, но он твердо уперся ладонью в дверной косяк. - Мы договаривались еще позавчера. Я и так две недели сижу в четырех стенах, как под домашним арестом!
​- Я сказал: нет, - его голос прозвучал как удар молота по наковальне. - Саша может приехать сюда, если ей так горит. На улицу ты без меня или без парней не выйдешь.
​- Ты сходишь с ума! - я чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. - Ты обещал, что мы не будем так жить! Ты строишь вокруг меня очередную клетку!
​Петя сделал шаг ко мне. Его лицо мгновенно оказалось напротив моего. В его глазах не было злости на меня - там плескался дикий, изматывающий, животный страх, который он пытался подавить жесткостью.
​- Я защищаю тебя, Кира! - рявкнул он, но тут же понизил тон до глухого рычания. - Ты не знаешь этих людей. Ты не знаешь, на что способен Старик, когда чует, что теряет власть. Для него не существует правил, не существует «девочек» и «гражданских». Если они проведают, что ты ходишь по улицам одна, они возьмут тебя в первую очередь, чтобы прижать меня к ногтю. Я не стану рисковать тобой. Только через мой труп.
​Я замерла, глядя на то, как ходят желваки на его скулах. Спор был бесполезен. Я видела эту глухую стену перед собой - стену из его любви и его же личного ада.
​- И долго это будет продолжаться? - тихо спросила я, опустив руки.
​- Пока я не закрою этот вопрос. Окончательно, - отрезал он.
​В дверь раздался короткий, ритмичный звонок: два длинных, один короткий. Наш условный сигнал. Петя напрягся, рука автоматически дернулась к поясу под курткой, но он тут же взял себя в руки, посмотрел в глазок и распахнул дверь.
​На пороге стояли двое.
​Первым вошел Вячеслав, отец Пети. Выглядел он так же сурово, как и всегда: седеющие ежики волос, тяжелый взгляд из-под кустистых бровей, кожаная куртка, от которой разило дорогим табаком и перегаром. За ним следом прошел мой отец - Серафим.
​Увидев отца, я на секунду опешила. Я привыкла видеть его подавленным, сломленным жизнью человеком, который годами пытался уйти от реальности. Но сейчас Серафим выглядел иначе. В его осанке появилось забытое жесткое достоинство, а взгляде - та опасная выправка, которую он носил еще в девяностые, до того как всё рухнуло. Старая гвардия возвращалась в строй не по своей воле, а потому что их детей зажали в угол.
​- Здорово, сын, - густо пробасил Вячеслав, хлопая Петю по плечу.
- Привет, папа, - Петя кивнул ему, а затем перевел взгляд на моего отца. - Серафим Степанович.
​- Здравствуй, Петр. Здравствуй, Кира, - тихо сказал мой отец, подступая ко мне и мягко обнимая за плечи. - Как ты, дочка?
​- В порядке, папа. Если не считать того, что меня запирают дома, - ответила я, посмотрев на Петю с укором.
​Вячеслав громко хмыкнул, снимая куртку и бросая ее на вешалку.
- И правильно делает! Нехер тебе сейчас по улицам шастать. Старик поднял всех своих псов. В промзоне уже двое наших парней под решетку попали, сливают информацию. Город перекрывают.
​- Пройдемте на кухню, - отрезал Петя, жестом приглашая мужчин внутрь. - Кира, сделай чай, пожалуйста.
​Мы переместились на кухню. Атмосфера за столом стала настолько густой, хоть ножом режь. Вячеслав сел во главе, уперев огромные татуированные кулаки в столешницу. Мой отец присел у окна, закуривая прямо в помещении - Петя даже не сделал ему замечания, понимая серьезность момента.
​- Марк выходил на связь час назад, - начал Петя, опершись спиной о кухонный гарнитур. - Они не хотят компромиссов. Старик требует вернуть ему весь южный куст - заправки, склады и автосервисы. Плюс хочет пятидесятипроцентную долю в нашем новом логистическом центре.
​- Охренел старый хрыч, - сплюнул Вячеслав. - Он отлежался в своей больничке, набрался сил за счет залетных малолеток и решил, что мы ему снова ноги целовать будем? Мы этот бизнес своими руками собирали, когда он под себя ходил!
​- Дело не в бизнесе, Славик, - подал голос мой отец, выдыхая густой сигаретный дым в форточку. Голос Серафима прозвучал трезво и холодно. - Бизнес - это просто предлог. Старику нужно показать городу, что молодежь его не сдвинула. Если Петя отдаст хоть один склад, его сожрут с потрохами за пару недель. Молодые волки в нашей группировке просто перейдут на ту сторону, если увидят слабость.
​Петя кивнул, подтверждая слова моего отца:
- Серафим Степанович прав. Сдать позиции сейчас - значит подписать себе приговор. Старик не оставит нас в живых. Ни меня, ни вас.
​- Что по людям? - спросил Вячеслав, прищурившись.
​- Казак собрал наших. С нами около восьмидесяти человек, проверенных. Авдеев подтянет еще тридцать из области. Но у Старика поддержка сверху. Менты проплачены, они не вмешаются, пока мы не начнем валить друг друга прямо в центре города.
​- Менты всегда ждут, когда пыль усядется, чтобы забрать победителя, - мрачно подытожил Серафим. Он повернулся ко мне, и его взгляд потеплел. - Кира, тебе действительно нужно залечь на дно. Может, уедешь из города? К тетке в деревню?
​- Нет! - вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать. - Я никуда не уеду.
​- Кира, это не обсуждается... - начал Петя с угрожающими нотками в голосе.
​- Нет, это обсуждается! - я сделала шаг к столу, грохнув чашкой по скатерти. - Я не беглянка! Вы сидите здесь и решаете мою судьбу, будто я фарфоровая ваза! Если вы думаете, что я уеду и буду сидеть в деревне, сходя с ума от каждого звонка, вы ошибаетесь. Я останусь здесь.
​Мужчины переглянулись. Вячеслав неопределенно крякнул, в его глазах даже мелькнуло нечто похожее на уважение.
​- Характер Серафимовский, - ухмыльнулся старший Вячеслав. - Не прогнешь.
​- Ладно, - тяжело проговорил Петя, понимая, что в этом вопросе я уперлась намертво. - Но из квартиры - ни шагу без охраны. С завтрашнего дня у подъезда дежурят Казак и двое парней. Вход только по звонку.
​- А Саша? - спросила я. - Ей тоже грозит опасность? Она ведь работала в «Лебеде», она крутится среди них!
​- Саша умеет вертеться, - резко ответил Петя. - Но я ее предупредил. Юрка от нее не отходит, так что за нее не переживай. Сейчас главное - удержать Пески и склады.
​- На Песках они и предложат забиться, - тихо сказал мой отец, стряхивая пепел. - Это старое место. Там всегда решали вопросы, когда не хотели лишних глаз. Старик любит символизм.
​- Пусть предлагают, - глаза Пети потемнели до темно-серых, почти черных тонов. - Я готов.
​Вечер перешел в ночь. Отцы ушли около одиннадцати, поехав на встречу с людьми Авдеева, чтобы проверять посты и объезжать городские точки. Мы с Петей остались одни в огромной, погруженной во мрак квартире.
​Я сидела на подоконнике в спальне, обняв колени руками, и смотрела на черную гладь реки за окном. Вспышки редких фар отражались на потолке, похожие на тени огромных ленивых насекомых.
​Петя вошел в комнату без звука. Он подошел к подоконнику, встал рядом и положил горячую ладонь мне на колено.
​- Сердишься? - тихо спросил он.
​- Я не сержусь, Петя. Я боюсь, - призналась я, поворачивая к нему лицо. - Я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя. Ты снова влезаешь в это дерьмо по самые уши. А мы ведь только-только начали выкарабкиваться.
​Петя опустился на край подоконника рядом со мной, взял мою руку и прижал к своим губам. Его дыхание обжигало мои пальцы.
​- Я не выбирал эту войну, Кира. Она сама пришла в наш дом. Но если я не закончу ее сейчас - у нас никогда не будет будущего. Понимаешь? Старик не даст нам жить. Он будет висеть над нами всю жизнь, как петля.
​- Я знаю, - выдохнула я, запуская свободомыслящие пальцы в его густые волосы. - Просто обещай мне... обещай, что ты вернешься. Что бы ни произошло.
​- Обещаю, - ответил он, смотря мне прямо в глаза с той всепоглощающей страстью и нежностью, которая всегда заставляла мое сердце биться чаще.
​Он потянул меня к себе. Я соскользнула с подоконника прямо в его объятия. Мы упали на кровать, не зажигая света.
​В эту ночь наши прикосновения были другими - не просто страстными, а отчаянными, словно мы пытались надышаться друг другом перед долгим погружением под воду. Петя целовал мои губы, шею, плечи, отпечатывая каждое прикосновение на моей коже. Я обнимала его за широкие плечи, проводила пальцами по его шрамам, сжимая его тело в ответ, отдавая всю ту силу, которую накопила за эти месяцы.
​Мы были не просто любовниками. Мы были союзниками, вступившими в битву против всего остального мира.
​Прошло еще три дня. Напряжение в городе достигло апогея.
​Я сидела в гостиной, перебирая книги, когда в дверь в очередной раз звонко постучали. Это был не условный сигнал - это был нервный, дробный стук.
​Я подбежала к дверям, посмотрела в глазок. На пороге стояла Саша. На ней были темные очки, скрывающие половину лица, и плотный плащ. За ее спиной маячил Юрка - крепкий парень с перебитым носом, который молча оглядывал лестничный пролет.
​Я быстро открыла замок.
​- Пропустите! - выдохнула Саша, проскальзывая в квартиру. Юрка остался снаружи, заперев дверь за собой.
​- Саша! Что произошло? - взволновалась я, помогая ей снять плащ.
​Саша сняла очки, и я ахнула. Под ее левым глазом наливался свежий, темно-фиолетовый синяк, а губа была рассечена.
​- Черт побери... Кто это сделал? - я схватила ее за руки, увлекая на кухню.
​- Люди Старика, - отрезала Саша, садясь на стул и пытаясь закурить, но руки у нее заметно дрожали. - Приходили в «Лебедь» вчера ночью. Искали Петьку. Изрыли весь подвал, устроили погром, перебили посуду. Забрали дневную выручку. Меня немного помяли за то, что отказалась говорить, где ваш адрес.
​- Господи, Саша... - я бросилась к холодильнику, достала лед, завернула его в полотенце и приложила к ее щеке. - Почему ты не поехала в больницу?
​- Какая больница, Кира! - фыркнула она, поморщившись от боли. - Там сейчас менты дежурят, только и ждут, кого из наших подтянуть за разборки. Я в порядке. Юра успел вмешаться, вытащил меня. Но ситуация паршивая. Они давят по всем фронтам.
​- Петя знает?
​- Знает. Он уже в курсе. Сегодня ночью у них была встреча с Авдеевым. Они готовят ответку, - Саша посмотрела на меня серьезным, отрезвленным взглядом. - Кира, ты как? Петя тебя не обижает с этой своей опекой?
​- Он просто боится за меня, - тихо ответила я, садясь напротив. - Саша... скажи мне правду. Все действительно так плохо?
​Саша тяжело вздохнула, выдыхая дым.
- Скажем так: это финальный раунд. Либо Петя сломает хребет Старику и его банде, либо Старик закопает нас всех. Среднего пути нет. Они забивают стрелку. Скоро всё решится.
​Слова Саши отозвались внутри меня тяжелым эхом. Я посмотрела на свои руки. Прошлый страх - страх беспомощной жертвы - больше не возвращался. Вместо него выросла холодная, ясная решимость.
​Я не буду просто ждать. Я не позволю им разрушить то, что мы построили.
​Вечером Петя вернулся поздно. На его лице запеклась ссадина на скуле, куртка была измазана в пыли. За ним вошли отцы.
​Петя увидел Сашу, сидевшую у нас на кухне, и его взгляд немного смягчился.
- Живая? - коротко спросил он.
​- Твоими молитвами, Карась, - хмыкнула Саша. - Лебедь разгромили.
​- Я восстановлю тебе заведение, - отрезал Петя, бросая связку ключей на стол. - Когда всё закончится.
​Он повернулся к отцам. Вячеслав молча вытащил из кармана схему города и расстелил ее на столе.
​- Стрелка назначена, - громко проговорил Вячеслав, постукивая прокуренным пальцем по карте. - Завтра. В восемь вечера.
​Мое сердце на мгновение замерло, а потом заколотилось с удвоенной силой.
​- Где? - спросил Серафим.
​- На Песках, - отрезал Петя. Голос его звучал металлически. - Старик сам выбрал место. Хочет сделать всё красиво, по старине.
​Я стояла у дверного проема кухни, не выдавая своего присутствия. Петя продолжал говорить - громко, жестко, не умея контролировать тон, когда в нем закипала ярость:
- Мы берем все тонированные машины. БМВ E34, сотню бойцов. Казак идет во главе со мной. Отцы - вторым эшелоном. Стволы проверить всем лично. Никаких осечек!
​каждое его слово - «Пески», «восемь вечера», «сотня бойцов» - въедалось в мое сознание, выжигая там четкий план.
​Петя думал, что я сижу в комнате и ничего не слышу. Он думал, что сможет снова закрыть меня от этого мира, уйти на войну и оставить меня ждать.
​Но он ошибался.
​Я тихо повернулась и пошла в спальню. Подойдя к деревянному комоду, я посмотрела на встроенный стальной сейф в углу шкафа. Я знала комбинацию. Я знала, что там лежит.
​Завтра в восемь вечера на Песках решится наша судьба. И я не останусь в стороне.

______________________________________

2114 слов.
Ребят,не хочу огорчать но по моей задумке осталось написать ещё четыре главы и эпилог🥲

Ставте звёздочки ☆☆!