Поколение пекла♤

​В кухне пахло свежей ромашкой и теплым хлебом. Петя сидел напротив меня, всё еще не выпуская мою ладонь. Ему стоило больших усилий просто выглядеть спокойным: сбитые костяшки на его правой руке слегка припухли, а в глазах залегла глубокая, свинцовая усталость.

​Юра шумно сербал чай, периодически посматривая то на Петю, то на меня. Он молчал. Юра не знал всей правды. Ни он, ни Флора Борисовна понятия не имели о той темной, опасной бездне, в которую шаг за шагом погружался Петя вместе с моим и своим отцом. Но Юра не был глупцом. Он видел оружие, видел ночные уходы, видел страх и ярость брата. Он догадывался, что Петя увяз в чем-то очень грязном, но из уважения и страха разрушить семью никогда не задавал прямых вопросов.
​Телефон на тумбочке в коридоре зазвонил резко, заставив всех нас вздрогнуть.
​- Я отвечу, - тихо сказала я и, высвободив руку из Петиных пальцев, вышла в коридор.
​Подняв трубку, я услышала сухой, немного прокуренный голос отца.
- Кира? - спросил он без лишних приветствий.
- Да, пап. Добрый вечер.
- Слушай меня внимательно. В городе сейчас немного улеглось. Жигалин дал добро. Ты можешь возвращаться в нашу квартиру. Завтра перевезешь вещи.
- Как... уже? - у меня внутри всё сжалось. - Пап, но мы ведь только...
- Это не обсуждается, Кира, - отрезал отец. - Квартира простаивает четыре месяца. Хватит сидеть на шее у Флоры. Собирайся. Я приеду за вещами к обеду.

​В трубке раздались короткие гудки.
​Я медленно опустила трубку на рычаг и уставилась в полутемный коридор. Какая глупая, жестокая ирония. Мы только что с Петей пробили стену из лжи, страха и ревности. Мы только что, буквально полчаса назад, пообещали друг другу не бежать. И вот - судьба снова растаскивает нас по разным углам.
​За моей спиной бесшумно появился Петя. Он положил тяжелые руки мне на плечи, слегка сжав их.
​- Кто звонил? - тихо спросил он.
- Отец, - я повернулась к нему, не скрывая слез, снова подступивших к глазам. - Петь... он сказал, что я должна вернуться домой. Завтра. В нашу квартиру.
Петя замер. Я увидела, как на его челюстях ходуном заходили желваки. Он понимал: спорить с решением старших в их «структуре» сейчас означало навлечь на меня новую волну подозрений.
​- Эй, - он мягко провел большим пальцем по моей щеке, стирая слезинку. - Ну ты чего? Это же просто квартира. Она в тридцати минутах ходьбы отсюда.
- Я только что нашла тебя... - прошептала я. - А теперь опять жить одной в той пустой, холодной коробке.
- Ты не одна, Кир, - Петя посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была такая упрямая, несокрушимая сила, которой я не видела раньше. - Я буду приходить. Каждый день. Или ночь. Мне плевать на расстояния. Мы сможем видеться. Слышишь меня? Я тебя больше не отдам и не потеряю.
​
* * *

​К трем часам ночи моя старая квартира встретила меня глухим, пыльным молчанием.

​Днем отец помог перевезти мои немногие сумки с красками, одеждой и подрамниками, а потом сразу уехал «по делам» - к Жигалину, разумеется. Я осталась одна в четырех стенах, где не была почти четыре месяца.
​Здесь всё застыло во времени. На подоконниках лежал толстый слой серой пыли, воздух был затхлым, а в углах казался законсервированным тот самый страх из прошлого - страх перед тем днем, когда за мной и Петей впервые пришли.
​Чтобы не сойти с ума от тишины и мыслей о Пете, я принялась за уборку.

​Сменила постельное белье, перемыла всю посуду, вытерла пыль со всех полок и скребла шваброй пол до тех пор, пока руки не начали гудеть от усталости. Физическая работа спасала.
В три часа ночи, абсолютно вымотанная, я наконец сбросила с себя грязную одежду и ушла в душ.
​Горячая вода смывала пыль месяцев и липкую тревогу. Я долго стояла под струями, закрыв глаза. Заболели мышцы, но на душе стало удивительно чисто. Суша волосы полотенцем, я прошла в комнату. В квартире наконец-то запахло свежестью, чистым бельем и моим любимым лавандовым мылом.

​Натянув свою самую простую домашнюю пижаму - короткие трикотажные шорты и легкую майку на тонких лямках, - я забралась под тяжелое одеяло. Спать не хотелось. Нервное перевозбуждение последних дней не отпускало.
​Я достала с тумбочки старый роман Ремарка, включила торшер и принялась читать. Строчки расплывались, перед глазами то и дело вставали разбитая губа Родиона, темный силуэт Пети в дверях и его шепот: «Я убью любого, кто тебя тронет...»
​Под убаюкивающий шелест страниц я сама не заметила, как провалилась в глубокий, безмятежный сон.
​
* * *

​Меня разбудил резкий, настойчивый звонок в дверь.
​Я подскочила на кровати, дико оглядываясь вокруг. За окном уже рассвело - зимнее утро пробивалось сквозь тюль блеклым серым светом. Часы показывали восемь утра.
​- Папа?.. - пробормотала я сонно, протирая глаза.
​Мысль о том, что это может быть кто-то чужой, даже не успела сформироваться в голове. Спросонья я просто встала, быстро поправила растрепанные волосы и, не задумываясь об экипировке, босиком побежала в коридор.
​Я щелкнула верхним замком, повернула нижний и резко распахнула тяжелую деревянную дверь, даже не глянув в глазок.
​- Пап, ты что так рано, я еще...
​Слова застряли у меня в горле.
​На пороге стоял не отец.
​Там стоял Петя. На нем была расстегнутая кожаная куртка, под которой виднелся темный свитер, а на плечах блестели нерастаявшие снежинки. В руках он держал небольшой бумажный пакет, от которого исходил безумный запах свежей выпечки.
​Петя замер. Его взгляд скользнул по мне - сверху вниз. По моим растрепанным волосам, по тонким лямкам майки, обнаженным плечам и совсем коротким шортам, открывавшим длинные, голые ноги.
​На его губах медленно расплылась дерзкая, чуть насмешливая усмешка. Глаза зажглись привычным, знакомым огоньком.
​- Ничего себе прием, - хмыкнул он, шагнув через порог и закрыв за собой дверь носком ботинка. - А если бы это был не я? Если бы тут почтальон стоял или сосед? У него бы инфаркт случился, Кира.

​Я мгновенно залилась краской, осознав, в каком виде предстала перед ним.
- Петя! - вскрикнула я, судорожно скрестив руки на груди. - Ты с ума сошел?! Зачем так пугать?! Я думала, это отец вернулся!
​- Отец у Жигалина на базе, раньше вечера не освободится, - спокоен как танк произнес Петя. Он повесил куртку на крючок, поставил свои тяжелые зимние ботинки в угол и прошел мимо меня в квартиру. - А ты, я смотрю, времени даром не теряешь. Пижама - зачет. Но для гостей лучше надевать что-то более... закрытое. Если, конечно, этот гость - не я.
​- Ах ты... - я схватила с тумбочки небольшое декоративное полотенце и запулила в него.
​Петя легко, одной рукой на лету перехватил полотенце, тихо засмеявшись.
- Иди переодевайся, художница. Я пока на кухне хозяйничать буду. Круассаны остынут.
​Он развернулся и по-хозяйски прошел на кухню, напевая себе что-то под нос. Я стояла в коридоре, глядя ему вслед, и чувствовала, как грудь распирает от небывалого, давно забытого тепла. Он пришел. Не соврал. Он правда пришел.
​Я быстро умылась, заплела волосы в небрежный пучок и натянула поверх пижамы объемный, теплый свитер крупной вязки.
​Когда я вошла на кухню, картина была просто сюрреалистичной. Петя - тот самый Петя, которого боялся весь район, правая рука криминального авторитета - стоял у моей старой плиты, заваривал чайник и аккуратно выкладывал на тарелку свежие круассаны из пекарни. На столе уже стояли две кружки.
​- Выглядишь менее провокационно, но тоже неплохо, - оценил он, оглянув мой свитер. - Садись. Чай с ромашкой. Всё как ты любишь.
​Я села за стол, поджав под себя ноги.
- Как ты ушел так рано? Тебе разве не надо на базу?
​Петя сел напротив, пододвинул ко мне тарелку и взял свою кружку. Его лицо на миг стало серьезнее.
- Я закрыл пару вопросов с утра. Отец знает, что я здесь. Он... нормальный мужик, Кир. Он понимает. Сказал только, чтобы я не светился под окнами слишком долго.
​- А Родион?.. - тихо, с опаской спросила я, смотря на свои пальцы. - Ты... ты виделся с ним?
​Петя вздохнул, опустив взгляд на горячий чай.
- Не виделся. Но послал человека. Передали ему деньги за его чертовы наброски и за картину, которую он якобы выбросил. И передали, что заявления быть не должно. Он умный парень, Кир. Больше он тебя не побеспокоит. И ко мне претензий у него нет. Мы закрыли эту тему. Забудь.

​Я кивнула. Хотелось верить, что Родион действительно остынет и забудет этот кошмар.
​Петя протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. Его кожа была шершавой, теплой и надежной.
​- О чем думаешь? - спросил он мягко.
- О том, как здесь тихо, - честно ответила я, оглядывая кухню. - Вчера ночью я драила тут всё до трех часов. Было так страшно одной. А сейчас... ты пришел, и кажется, будто ничего плохого никогда не было.
​Петя посмотрел на меня с нежной, едва уловимой грустью.
- Я сделаю всё, чтобы тебе больше никогда не было страшно, Кира. Даже если для этого мне придется сжечь весь этот город.
​- Не надо сжигать город, - улыбнулась я через силу. - Лучше доешь круассан.
​
* * *

​Мы просидели на кухне около двух часов. Мы говорили обо всем на свете - о Юрке, о Флоре Борисовне, о моей будущей картине, которую я всё еще мечтала дописать. Мы старались не касаться темы бандитов, оружия, Жигалинских и той аварии. Мы просто крали эти часы у жестокой реальности.

​Около одиннадцати утра телефон Пети в кармане завибрировал.
​Он достал его, взглянул на экран, и его лицо мгновенно изменилось. Взгляд снова стал жестким, собранным.
- Да, Казак, - ответил он сухо. - Понял. Буду через двадцать минут.
​Петя спрятал телефон и поднялся со стула.
- Мне пора, Кир. Жигалин собирает сходку.
​У меня внутри снова всё похолодело. Вся эта сказка, весь утренний уют рухнули в одну секунду. Я тоже встала из-за стола, крепко схватившись за край его свитера.
​- Петь... Будь осторожен. Пожалуйста.
- Всегда, - он улыбнулся, притянул меня к себе за талию и заставил поднять голову.
​Его поцелуй был долгим, глубоким и сжигающим. В нем была вся та нерастраченная нежность, которую он копил месяцами, пока отталкивал меня. Я ответила с той же страстью, зарывшись пальцами в его темные волосы. Когда он наконец отстранился, у нас обоих перехватило дыхание.
​- Запомни правило, - прошептал Петя, касаясь своим лбом моего. - Дверь никому не открывать. Глазок проверяешь всегда. С отцом не споришь. Если что-то подозрительное - сразу набираешь мой номер. Поняла?
​- Поняла, - прошептала я.
​Он еще раз крепко обнял меня, затем быстро надел куртку в коридоре и, не оборачиваясь, вышел за дверь. Замок щелкнул.
​Я осталась одна. Но на этот раз пустая квартира больше не казалась мне холодной. На столе стояли две недопитые кружки чая, в воздухе витал запах его одеколона, а на губах всё еще горел вкус его поцелуя. Я вообще в шоке от его поступка,мы же не встречаемся?..
Ладно,упустим , завтра спрошу у него что это было.

​Я прошла в комнату, подошла к мольберту и сдернула с него белую ткань. На холсте был лишь первый, невнятный набросток - синее зимнее небо и две тени на заснеженной набережной.
​Я взяла в руки кисть, выдавила на палитру свежие белила и улыбнулась.

______________________________________

1727 слов.
Пётр а вы случайно не ахуели?
Я думаю что ахуел!

У меня появилась мотивация. Урааа.
Ставте звёздочки ☆!
​