Поколение пекла♤

От третьего лица

​Январское утро в городке было похоже на слепое, выцветшее фото. Небо висело так низко над крышами, что, казалось, ткни его пальцем - и оттуда повалит тяжелая, мокрая вата.
​Петя стоял за углом Дома культуры, укрывшись в тени массивного лепного карниза. Мороз пробирал до костей, но он этого не чувствовал. Внутри, где-то прямо под дыхом, ворочался тяжелый, раскаленный ком. Ревность. Глупая, злобная, разъедающая изнутри.

​Он точно знал: Кира сегодня осталась дома. Утром он сам видел, как она, завернувшись в большой плед, сидела на кухне с Флорой Борисовной и тихо о чем-то шепталась. Она не собиралась в ДК. И значит, этот... «поэт», «художник» или кем он там себя мнил, будет один.

​Петя достал из кармана пачку, вытащил сигарету заскорузлыми пальцами и чиркнул дешевкой-зажигалкой. Огонек вспыхнул и тут же погас на ветру.
- Сука... - сквозь зубы процедил Петя, бросив зажигалку в снег.
​Из дверей ДК вышел Родион. Он был в своем нелепом длинном пальто шарфового цвета и с кожаным планшетом через плечо. Шел не торопясь, оглядывался по сторонам, словно искал кого-то. Наверное, надеялся встретить Киру. Мечтал, ублюдок.
​Петя выждал, пока тот отошел от здания на сотню метров - ближе к гаражам и заброшенной лодочной станции, где в это время дня не было ни души. Шаг у Пети был бесшумным, натренированным за годы постоянной опасности. Он просто нагнал Родиона со спины и жестко, без прелюдий, схватил за воротник пальто, рывком затаскивая в узкий проход между двумя заиндевевшими металлическими боксами.
​- Эй! Ты что... - Родион успел только обернуться и вскинуть руки.
​Петя не стал слушать. Он не собирался вести светские беседы. Все, что накопилось за эти бессонные ночи - перевернутая машина, кровь на стекле, холод во взгляде Киры, тихий смех за дверью, - выплеснулось в один короткий, точный удар.
​Петя вложил в правый хук весь вес тела. Кулак с глухим, тошнотворным звуком врезался Родиону прямо в челюсть.
​Парень ахнул, потерял равновесие и тяжело рухнул в сугроб. Планшет отлетел в сторону, из него вывалились какие-то эскизы, исписанные листы бумаги. Из разбитой губы Родиона на девственно-белый снег мгновенно капнула алая кровь.
​- Ссука... - прошипел Родион, хватаясь за лицо и пытался встать, качаясь на корточках. - Ты сумасшедший?! Ты кто вообще такой?!
​Петя сделал шаг вперед, наступив тяжелым ботинком на один из выпавших рисунков - на нем был набросок женского профиля. Профиля Киры. От этого вида у Пети окончательно сорвало резьбу.

​Он наклонился, сгреб Родиона за отвороты пальто одной рукой, легко приподнимая его и прижимая к заиндевевшей железяке гаража. Вторая рука Пети нырнула под куртку.
​Через секунду тяжелый, вороненый «Макаров» с холодом металла уперся Родиону прямо под подбородок, заставив того запрокинуть голову.

​Звук взводимого курка в звенящей тишине переулка прозвучал как выстрел.
​- Слушай меня сюда, поэтик, - голос Пети был пугающе тихим, без единой эмоции. Глаза казались абсолютно черными, мертвыми. - Повторять не буду. Один раз скажу.

​Родион замер. Вся его интеллигентная спесь, все красивое спокойствие испарились в одну секунду. Он смотрел на Петю расширенными от ужаса зрачками, почти не дыша. Ствол пистолета больно впивался в кожу.
​- Кира - моя девушка, - нагло, в лоб, выплюнул Петя, прямо глядя ему в глаза. - Ты понял меня, гнида? Моя. Вчера ты с ней гулял, чай пил, ручки грел - я закрыл глаза. На первый раз. Второго раза не будет.
Еще раз я увижу тебя возле нее ближе, чем на километр... Я тебе не челюсть сломаю. Я тебя прямо в этой лесополосе закопаю. И поверь мне, следаки из прокоратуры тебя не найдут. Никогда.

​- Она... она не говорила, что у нее кто-то есть... - прохрипел Родион, с трудом сглатывая слюну. По его подбородку текла ниточка крови.
​- А она и не должна тебе отчитываться, - Петя чуть сильнее надавил стволом. - Она дура просто, пожалела тебя, убогого. Решила поиграть в милосердие. Но игры кончились. Завтра ты забираешь свои бумажки, свои картины и сваливаешь из этого района. Забудешь, как ее зовут. Забудешь, как она выглядит. Ты меня услышал?

​Родион медленно, насколько позволял упертый в горло пистолет, кивнул.
​- Я... я понял. Отпусти.
​Петя смотрел на него еще несколько секунд, чувствуя, как внутри вместо гнева липкой волной разливается мерзкая, грязевая опустошенность. Он добился своего. Напугал. Прогнал. Но облегчения не было.
​Петя резко опустил оружие, поставил его на предохранитель и спрятал во внутренний карман. Затем просто толкнул Родиона обратно в снег.
​- Пошел вон отсюда, - бросил он, не оборачиваясь, и шагнул прочь из переулка.
​Родион остался сидеть в снегу, тяжело и рвано дыша, вытирая кровь рукавом дорогого пальто и глядя вслед уходящему тени.
​
* * *

​Петя вернулся на базу к полудню. Рука, которой он ударил Родиона, саднила - сбитые костяшки покраснели и слегка опухли. Он зашел в туалет, ополоснул руки ледяной водой из-под крана и долго смотрел на свое отражение в разбитом зеркале.
​- Скотина ты, Петька... - тихо сказал он сам себе. - Конченый псих.

​Но назад дороги не было. Он убеждал себя, что спасает ее. Пусть лучше она ненавидит Петю, пусть считает его монстром, но будет жива.

​В комнатке отдыха сидел Казак, чистивший свой нож.
​- О, Петька, - глянул он на него. - Че с лицом? Будто с того света вернулся.
- Нормально все, - буркнул Петя, садясь на диван. - Что по объекту?
- Да тишина. Жигалин вчера орал, конечно, что ты зарываешься, но Вячеслав его притушил. Отец твой умеет зубы заваривать, когда надо. Но ты, Петь, аккуратнее. Жигалин зла не прощает. Правая ты рука или левая - ему по барабану.

​Петя ничего не ответил. Ему было плевать на Жигалина. Все его мысли занимала сегодняшняя "драка".

* * *

​А Кира тем временем сидела дома.
​Около трех часов дня она собралась и все-таки решила выйти - не в ДК, а в небольшой магазинчик на углу за красками.
Снег на улице валивал сухой и колючий.
​Пройдя пару кварталов, она случайно пересеклась с Юрой, который возвращался от Лебедь.
​- О, Кирка! - обрадовался Юра, подбегая к ней и поправляя шарф. - Ты куда это в такой буран?
- За белилами, - улыбнулась она. - Юр, ты Родиона сегодня не видел? Он должен был в библиотеку зайти, но телефон недоступен.
Юра нахмурился:
- Родиона? Нет... А что?
- Да так. Мы договаривались наброски посмотреть... Странно просто. Он обычно очень пунктуальный.

​Они шли вместе по заснеженной улице, когда Кира вдруг остановилась.
На противоположной стороне дороги, возле газетного киоска, стоял Родион. Он держал у щеки платок, наклонив голову, и с кем-то быстро говорил.
​- О, да вот же он! - Юра поднял руку, чтобы крикнуть, но Кира быстрее шагнула через дорогу:
- Родион!
​Она быстро подбежала к нему, тяжело дыша на морозе. Но как только она увидела его лицо, слово застряло у нее в горле.
​У Родиона была рассечена губа, а на скуле наливался налитый кровью синяк. Но больше всего Киру испугал его взгляд. В нем не было привычного мягкого тепла, не было интеллигентной робости. Из этих глаз на нее смотрела чистая, ядовитая злость и глухое отчаяние.
​- Родион... Боже, что с тобой? - Кира в ужасе протянула руку к его лицу. - Кто это сделал?!

​Родион резко, со всей силы отбил ее руку в сторону. Ударил по запястью так жестко, что Кира вскрикнула от неожиданности.

​- Не трогай меня! - закричал он на всю улицу, тяжело и рвано дыша. По его лицу ходили желваки. - Не смей ко мне прикасаться своими грязными руками!

​Подбежавший Юра тут же встал между ними, уперевшись ладонью Родиону в грудь:
- Эй! Ты сопли-то прижуй! Ты на кого руку поднимаешь?! - Юра решил идти против дружбы и встал на сторону Киры,хотя сам до конца не понимал правильно ли он поступает.

​- Заткнись! Заткнись ты и твой дружок-бандит! - Родион буквально брызгал слюной, его трясло от бешенства и пережитого унижения.
Он смотрел через плечо Юры прямо в бледное лицо Киры. - Ты довольна, а?! Скажи мне, художница, ты довольна результатами своего спектакля?!

​- Родион, о чем ты... Я ничего не понимаю! - у Киры задрожали губы.
​- Ах, она не понимает! - Родион ядовито, с надрывом расхохотался. Из разбитой губы снова сочилась кровь, но он даже не вытирал ее. - Святая инфантильная дурочка! Ты искала уши, чтобы поплакаться? Искала дурачка, о которого можно вытереть ноги, пока твой бандит решает свои вопросы?!
​- О ком ты говоришь?! - закричала Кира, чувствуя, как внутри все холодеет.
​- О твоем Пете! О твое суженом! - выплюнул Родион с отвращением. - Он пришел ко мне два часа назад! Зажал в подворотне, как крыса, ткнул пистолетом в горло и заявил, что ты - ЕГО девка! Что ты со мной просто «играла от скуки», а на самом деле бегаешь к нему по первому свистку!
​Кира замерла. Земля будто ушла у нее из-под ног.
- Нет... Он не мог...
​- Смотри на меня! - Родион ткнул пальцем в свое избитое лицо. - Смотри, Кира! Это твоя работа! Ты гуляла со мной, улыбалась мне, говорила про выставку, смотрела в глаза... А сама натравливала на меня своего цепного пса! Зачем?! Чтобы пожалеть себя? Чтобы поднять себе цену?!
​- Родион, я поклясться могу, я не знала! Я не отправляла его! - из глаз Киры брызнули слезы. - Он... мы с ним даже не общаемся! Он выгнал меня!
​- Да хватит врать! - взревел Родион, сделав шаг вперед, несмотря на то что Юра снова толкнул его в грудь. - Вы одинаковые! Вы оба из этой грязи! Ты такая же дрянь, как и он! Поиграла в чистую и правильную, а сама держишься за своего бандита с пушкой! Трус! Он даже по-человечески поговорить не смог, пришел с оружием! И ты... ты предала меня! Ты просто использовала меня, чтобы его раззадорить!
​- Слышь, поэт, рот закрыл! - Юра сгреб Родиона за ворот пальто, встряхивая. - Еще одно слово в ее адрес - и я добавлю тебе с левой, понял?!
​Родион вырвался, тяжело дыша. Он посмотрел на Киру с такой дикой ненавистью и презрением, от которых у нее подкосились ноги.
​- Забудь меня, - прошипел Родион, поправляя шарф дрожащими руками. - Забудь мой адрес, мою библиотеку и мою жизнь. На выставку вашу можешь не приходить. Вашу картину для музея, ваши наброски... Я их выбросил. В мусор. Там им и место. Вместе со всей твоей фальшивой «душой».

​Он развернулся и быстрым, чеканным шагом пошел прочь по заснеженному тротуару, даже не обернувшись.
​Кира осталась стоять посреди улицы. Снег кружился вокруг, залепляя глаза. На запястье краснел след от его удара, но куда больнее жгло где-то внутри. Каждое его слово - «предала», «дрянь», «использовала» - впивалось в сердце как раскаленная игла.
​- Кир... - Юра осторожно положил руку ей на плечо. - Кира, не слушай этого идиота. Он просто с катушек слетел от испуга...
​- Это не он, - тихо, сорванным голосом произнесла Кира.
​Она медленно подняла голову. В ее глазах больше не было растерянности. Там вспыхнула такая отчаянная, дикая злость, какого Юра у нее не видел никогда за все годы их знакомства.
​- Это Петя, - выдохнула она сквозь сжатые зубы. - Это сделал Петя.
​Она резко развернулась и сломя голову побежала в сторону дома, не разбирая дороги и проваливаясь в глубокие сугробы.
​
* * *

​В квартире было темно и тихо, когда Петя вернулся ближе к вечеру. Он думал, что дома никого нет - Флора Борисовна ушла к соседке, а Юра должен был задержаться у друзей.
​Петя разулся в коридоре, сбросил тяжелую куртку на пуф и прошел в гостиную, собираясь налить себе воды.
​Но как только он переступил порог, из тени угла поднялась фигура.
​Кира.
​Она стояла у окна. Свет фонаря падал на ее лицо, делая его мертвенно-бледным. Глаза были опухшими и красными от слез, но сейчас в них пылала настоящая, чистая, испепеляющая ненависть.
​- Зачем? - тихо спросила она.
​Петя замер. Он понял все без слов. Но лицо его мгновенно превратилось в каменную маску.
​- Ты о чем? - спокойно спросил он, делая шаг к столу.
- Не притворяйся! - ее голос сорвался на крик, эхом отозвавшись по всей квартире. - Зачем ты это сделал?! Зачем ты пошел к Родиону?! Что он тебе сделал?!
​Петя медленно повернулся к ней.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь...
- Перестань лгать! - Кира подбежала к нему и изо всех сил ударила кулаками ему в грудь. Петя даже не шелохнулся, приняв этот слабый удар.
- Он сегодня кричал на меня на улице! Он считает меня мразью! Он думает, что я натравила тебя на него, чтобы поиграть! Он думает, что я предала его! Ты понимаешь, что ты сделал?! Ты смешал меня с грязью!
​- Кира, успокойся... - начал было Петя.
​- Ты приставил к нему пистолет?! - закричала она, заглядывая ему прямо в глаза. - Ты угрожал ему смертью?! Отвечай! Ты это сделал?!
​Петя тяжело вздохнул. Его челюсти сжались.
​- Да! - рявкнул Петя так, что в серванте звякнул хрусталь.
​Кира отшатнулась, словно от физического удара.
​- Да, это сделал я! - Петя шаг за шагом наступал на нее, пока она не уперлась спиной в книжный шкаф. Его лицо перекосила злоба - злоба на самого себя, на Родиона, на весь этот гребаный мир.

- Да, я его ударил! Да, я достал пушку и объяснил этому интеллигентику, куда ему не стоит сунуть свой нос! И что?! Что ты мне сделаешь?!
​- Ты монстр... - прошептала Кира, качая головой. Слезы снова застлали ее глаза. - Ты просто конченный, эгоистичный монстр. Какое ты имел право?! Какое?! Ты же сам... ты сам сказал мне отвалить! Ты сам орал, чтобы я забыла тебя! Ты вышвырнул меня из своей жизни! А теперь ты разрушаешь все, к чему я пытаюсь прикоснуться?!
​- Имел право! - отрезанно выкрикнул Петя, сжимая кулаки так, что сбитые костяшки снова закровоточили. - Имел! Поняла?!
​- ПОЧЕМУ?! По какому праву?! Мы с тобой НИКТО! Ты сам так решил!

​Петя тяжело, рвано дышал. Между ними оставались сантиметры. Он видел каждую ее слезинку, видел, как дрожат ее губы, видел синяк у нее на запястье. Все его защитные барьеры, все его разумные доводы про безопасность, про «так надо»- всё рухнуло в один миг.

​- По праву того, что ты МОЯ! - крикнул он прямо ей в лицо, не выдержав. - Ты моя, Кира! И никакой сладкий мальчик с красками к тебе не прикоснется! Поняла?! Ни один урод не станет рядом с тобой, пока я дышу!
​В комнате повисла тишина. Такая плотная, что слышно было, как за окном скребется ветка о стекло.
​Кира смотрела на него, не моргая. Смысл его слов медленно доходил до нее.
​- Что?.. - едва слышно произнесла она. - Что ты сказал?
​Петя тяжело опустил голову, рвано дыша. Он понял, что проговорился. Выдал себя. Выдал ту самую глупую, сжигающую его изнутри правду, которую так тщательно скрывал за холодными масками.
​- Ты... ты ревнуешь? - Кира смотрела на него с немым шоком. - Ты пошел и сломал человеку жизнь просто потому... что ревнуешь?
​- Я не ревную, - глухо и зло буркнул Петя, отворачиваясь. - Я защищаю.
- Не смей закрываться! - Кира схватила его за отворот свитера, заставляя повернуться к себе. - Не смей врать! Ты не из-за опасности это сделал! Ты не из-за своих бандитских разборок к нему пришел! Ты сделал это, потому что увидел нас вместе! Потому что Авдеев тебе рассказал! Ты просто собака на сене!

​Петя молчал, сжав зубы.
​- Какая же я дура... - Кира горько, истерически усмехнулась, опустив руки. - Он был прав. Родион был абсолютно прав. Ты просто используешь меня. Ты сам не хочешь быть со мной, но и другому не дашь жить! Ты держишь меня в клетке!
​- Замолчи, - сквозь зубы процедил Петя.
- Не замолчу! - закричала она. - Знаешь что, Петя? Ты трус. Самый настоящий трус! Ты боишься своих чувств, боишься признаться, что я тебе нужна! Тебе проще махать стволом и ломать чужие челюсти, чем просто подойти и сказать мне правду?!

​Петя резко сократил дистанцию, схватил ее за плечи и прижал к себе.
​- Хочешь правду?! - прошипел он, глядя ей прямо в глаза, и в его голосе прозвучала такая боль, от которой у Киры перехватило дыхание. - Хочешь правду, Кира?! Да! Да, я сдыхаю без тебя! Я каждую ночь вижу, как та машина переворачивается! Я вижу твое лицо в крови! Я просыпаюсь в холодном поту, потому что знаю: если они узнают, как ты мне дорога, тебя не станет! Они убьют тебя, Кира! Разорвут на куски просто чтобы достать меня или отца!
​Кира замерла. Его пальцы больно впивались в ее плечи, но она этого не замечала. Она впервые за всё это время увидела в его глазах не холод и не злобу.
​Там был дикий, первобытный страх. Страх за нее.
​- Я выгнал тебя, - продолжал Петя, и его голос впервые задрожал. - Я орал на тебя, я делал тебе больно, лишь бы ты возненавидела меня и ушла как можно дальше! Подальше от меня, от отца, от этой проклятой грязи! Я хотел, чтобы ты жила! Понимаешь?! Жила спокойно, рисовала свои картины, ходила в музеи с этими... правильными мальчиками! Я всё для этого сделал! Я убил себя ради этого!
​Он судорожно вздохнул, и его хватка на ее плечах ослабла.
​- А потом я увидел его. Я увидел, как он держит тебя за руку. И я понял... что я не могу. Я не могу смотреть, как ты улыбаешься другому. Я мразь, Кира. Я конченый эгоист. Я не могу тебя отдать. И спасти тебя нормально тоже не могу...

​Петя опустил руки. Его плечи опали. Он выглядел абсолютно раздавленным, словно из него выбили всю жизнь.
​Кира смотрела на него. Слезы снова застлали ее глаза, но это были уже другие слезы. Вся та злость, весь обидный яд от слов Родиона, который копился в ней, вдруг испарился, уступив место оглушающей, острой жалости и пониманию.
​- Петя... - тихо позвала она.
​Петя отвернулся, шаг за шагом отступая к двери.
​- Прости, - глухо сказал он, не смотря на нее. - За Родиона прости. Я улажу с ним. Он не будет заявлять. Больше я к тебе не подойду. Честно.
​Он развернулся и хотел выйти из комнаты.
​- Стой! - громко сказала Кира.
​Петя остановился у самого порога, но не обернулся.
​- Ты дурак, Петя, - ее голос прозвучал удивительно спокойно и твердо. - Самый большой дурак на свете.
​Петя молчал.
​- Ты думаешь, если ты прогонишь меня, я буду в безопасности? - Кира подошла к нему со спины. - Ты думаешь, если я буду ходить с Родионом или кем-то еще, твои враги не заметят, где я живу? С кем общаюсь? Они всё знают, Петя. Они всё прекрасно видят.
​Она протянула руку и осторожно, едва касаясь, положила ладонь ему на спину между лопаток. Петя дрогнул от этого прикосновения, но не отодвинулся.
​- Единственное, от чего ты меня спас - это от счастья, - тихо продолжила она. - Ты решил всё за нас обоих. Ты струсил бороться за нас, но не струсил сломать жизнь чужому парню.
​- Кира, уходи в комнату... - попросил он сухим голосом.
- Нет. Посмотри на меня.

​Петя помешкал пару секунд, а затем медленно повернулся.
​Кира стояла перед ним - маленькая, хрупкая, но с таким взглядом, от которого ему стало по-настоящему страшно.
​- Я не пойду к Родионy, - произнесла она четко, чеканя каждое слово. - И ни к кому другому не пойду. Не потому, что ты его напугал. А потому, что мне никто не нужен, кроме тебя. Даже если ты полный идиот.
​Петя сглотнул ком в горле.
- Кира, это опасно...
​- Мне плевать! - она перебила его, шагнув вплотную и взяв его лицо в свои теплые ладони. - Мне плевать на твоих врагов, на Жигалина, на перевернутые машины! Я не хочу жить в стеклянной банке, Петя! Я хочу жить с тобой! Слышишь? С тобой! И если ты еще раз попытаешься решить за меня, что для меня лучше... я сама уйду. И вот тогда ты меня точно больше никогда не увидишь.
​Петя смотрел на нее, чувствуя тепло ее ладоней на своих щеках. Внутри него рушились стены, которые он с таким трудом строил месяц за месяцем.
​Он не выдержал.
​Петя подался вперед и прижал ее к себе - сильно, почти отчаянно, уткнувшись лицом в ее волосы. Он дышал ее запахом - ромашковым чаем, снегом и красками - и понимал, что проиграл эту войну с сам собой. Окончательно и бесповоротно.
​- Я убью любого, кто тебя тронет... - прошептал он ей в волосы. - Слышишь? Любого.
​- Я знаю, - тихо ответила Кира, обнимая его за шею. - Я знаю, глупый.
​

​Входная дверь тихо хлопнула. В коридор вошел Юра, стряхивая снег с шапки. Увидев в полутьме гостиной обнимающихся Петю и Киру, он замер на месте.
​Юра тяжело вздохнул, качая головой, но на его губах появилась едва заметная, усталая улыбка.
​- Ну слава богу, - пробормотал он сам себе. - Наконец-то дошло.
​Петя медленно отстранился от Киры, оглянулся на брата и выпустил ее из рук, но взял за ладонь, крепко переплетя их пальцы.
​- Юр, - позвал Петя.
- Чего? - Юра разулся и прошел в комнату. - Вы как? помирились? Или мне снова готовиться к урагану?
​- Помирились, - ответила за него Кира, вытирая остатки слез со щек.
​Юра посмотрел на брата, а потом на его сбитые костяшки.

​За окном снова завыл ветер, бросая в стекло горсти сухих снежинок. В квартире было тепло. Впервые за долгие недели в этой комнате пропало ощущение надвигающейся катастрофы.
​Но Петя знал: катастрофа никуда не делась. Она просто ждала за порогом. Жигалин не забыл утренних слов. Авдеев все еще следил за каждым шагом. А где-то там, в лесополосе за городом, крутились те, для кого человеческая жизнь не стоила и пачки сигарет.
​Но сейчас, держа Киру за руку и чувствуя ее тепло, Петя впервые за долгое время не боялся.
​Потому что бежать больше было некуда. И отступать - тоже.
​
______________________________________

3344слов

Ураааа,они помирились! И глава длинная.
Что думаете по поводу поступка Пети?
По мужски он поступил?