Случайные

После дня рождения прошёл месяц.

Ноябрь вступил в свои права, и Москва медленно погружалась в серую, промозглую осень. Листья на деревьях почти облетели, ветер стал холодным и навязчивым, а дни — короткими и тёмными. Эмили смотрела в окно своей квартиры — теперь уже официально своей, переоформленной на неё на следующий день после того разговора у дверей Адели. Дима сдержал обещание. Не через неделю, не через месяц — на следующий же день. Приехал, забрал её, отвёз к нотариусу, подписал бумаги. Молча, без лишних слов. Просто протянул документы и сказал: «Теперь это твоё». Она тогда не знала, что ответить. Сказала «спасибо», и он кивнул, как будто ничего особенного не произошло.

Аделе пришлось рассказать правду. После того вечера, когда Дима стоял на пороге с букетом белых роз, а вся компания пялилась на него с открытыми ртами, скрывать дальше не было смысла. Эмили отвела подругу в сторону, когда гости разошлись, и выложила всё как есть. Про работу, про Кая, про квартиру, про то, как всё началось в Уфе. Аделя слушала с круглыми глазами, иногда переспрашивала, иногда просто молчала, переваривая информацию. А в конце сказала: «Ты везучая дура». И обняла. С условием, что она никому не расскажет. Аделя поклялась всем чем можно, и Эмили поверила.

Отношения с Димой наладились. Не сразу, но постепенно. Он перестал контролировать каждый её шаг, перестал запрещать, перестал смотреть на неё как на ребёнка, который вот-вот упадёт в пропасть. А она пообещала, что будет сообщать ему обо всём, что происходит. Не для того, чтобы он контролировал, а для того, чтобы он не волновался. Это было их новое, нерукотворное правило. И оно работало.

Они стали больше времени проводить вместе. Не только по работе — просто так. Выезжали на мероприятия, где Эмили уже чувствовала себя уверенно, потому что знала — она с Димой значит все нормально. Иногда оставались после концертов, заказывали пиццу, смотрели глупые фильмы и засыпали на диване. Как раньше, но без той странной напряжённости, что была до ссоры. Ей казалось, что он стал ближе. Или она стала ближе к нему. Она не знала, как это назвать, но знала, что это приятно.

Но иногда Дима словил тильт. Это происходило редко, но метко. Он вдруг замолкал, уходил в себя, и Эмили понимала — он вспомнил. Женю. Ту ночь в клубе. Всё, что случилось. Он не говорил об этом, не жаловался, не просил помощи. Просто становился грустным, отстранённым, и его улыбка превращалась в маску, которую она научилась узнавать. Она не лезла к нему в такие моменты. Не задавала вопросов. Просто сидела рядом и ждала. Иногда он сам начинал говорить — о музыке, о треках, о том, что не может закончить альбом. О том, что слова не идут. О том, что он застрял. Эмили слушала, не перебивая. И знала — он справится. Просто нужно время.

Альбом должен был выйти через месяц после дня рождения. То есть уже почти. Но Дима откладывал, переписывал, удалял, начинал заново. Эмили не знала, сколько это продлится. Не знала, когда он вообще допишет. И когда альбом выйдет. Но она была рядом. И, наверное, это было главным.

Она продолжала работать. График был плотным, но уже не таким безумным, как в первые недели. У неё появилось время на себя. На гулянки с Аделей, на клубы, на то, чтобы просто лежать дома и смотреть в потолок. Она жила своей жизнью, и это было странно — чувствовать себя почти свободной. Почти взрослой.

В университет она ходила редко . Но не потому, что не хотела учиться — потому что работы почти не было, и она могла выбирать. Но последнее время она ходила всё чаще. Не для того, чтобы слушать лекции. Для того, чтобы пересечься со Стасом.

Та ночь, когда он приютил её, запала в голову глубже, чем она хотела признавать. Она думала о нём. О том, как он готовил завтрак, как смотрел на неё, как говорил с ней. О том, какой он был — замкнутый, холодный, но в то же время странно заботливый. Она не могла выбросить его из головы. И поэтому ходила в университет.

Они пересекались в коридорах. Иногда — в кофейнях около университета. Он не искал её специально, она тоже. Но они сталкивались, и это казалось случайным, но почему-то повторялось с завидной регулярностью. Они разговаривали. О погоде, о парах, о преподавателях, о всякой ерунде. Он не рассказывал о себе — не любил, не привык, не хотел. Но даже просто поговорить с ним было интересно. Он был умным, ироничным, иногда резким, но не грубым. И Эмили ловила себя на мысли, что ждёт эти встречи. Что улыбается, когда видит его в коридоре. Что её день становится лучше, если они перекинулись парой фраз. Она не знала, что это значит. И не хотела пока знать.

Она просто ходила в университет. Просто разговаривала. Просто ждала.

Прошёл месяц после дня рождения. Ноябрь тянулся медленно, и Эмили чувствовала, как что-то в её жизни меняется. Не кардинально, не резко — постепенно, как меняется русло реки, незаметно для того, кто стоит на берегу. Она не знала, куда это приведёт. Но знала, что не хочет останавливаться.

Вот наступил очередной понедельник. Эмили проснулась раньше будильника, и первое, что пришло ей в голову — он. Стас. Она даже не успела открыть глаза, а улыбка уже расползалась по лицу, тёплая, глупая, непрошеная. За окном было серо — ноябрь, холод, мелкий противный дождь барабанил по подоконнику. Обычно в такую погоду хотелось зарыться в одеяло и не вылезать до весны. Но сегодня она встала без усилий, натянула джинсы, любимое теплое худи, заварила кофе, выпила его быстро, обжигаясь. Волосы собрала в низкий хвост, нанесла тональный, чуть подвела глаза. Не чтобы поразить кого-то — просто чтобы чувствовать себя более менее уверенно.

Она знала, что сегодня увидит его. Знала, что они пересекутся — может, в коридоре, может, в столовой, может, на лестнице. И от этого предвкушения внутри разливалось странное тепло, которому она не хотела давать имя. Она просто шла от метро к университету, и улыбка не сходила с её лица.

Они встретились на первом этаже, как всегда. Он стоял у колонны, листал что-то в телефоне, и когда поднял голову, она уже смотрела на него. Чёрная рубашка, брюки, небрежно уложенные волосы — он выглядел так, будто только что с обложки какого-то мужского журнала. И серебристое кольцо в ухе — она заметила его только пару недель назад, хотя, возможно, оно было там и раньше. Теперь она искала его взглядом каждый раз, когда видела Стаса. Маленькая деталь, которая делала его образ завершённым. Идеальным. Как ей казалось.

Он убрал телефон в карман, и его губы тронула лёгкая улыбка. Не та, открытая, которую дарят всем подряд, а какая-то своя, особая.

— Привет, — сказал он, и голос его был низким, спокойным, чуть хрипловатым.

— Привет, — ответила она, чувствуя, как улыбка становится шире, и не в силах с этим ничего сделать.

— Ты сегодня рано.

— У меня первая пара.

— У меня тоже, — он посмотрел на часы. — Слушай, нам нужно встретиться после пар. Есть к тебе предложение.

Она приподняла бровь, сердце ёкнуло где-то в районе горла.

— Какое?

— Скажу потом, — он усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего ей захотелось прямо сейчас узнать, что задумал. — Не сейчас.

Она хотела спросить, почему не сейчас, что за тайны, но он уже развернулся и пошёл к лестнице, оставив её стоять с дурацкой улыбкой на лице.

После двух пар она написала ему в телеграмм: «Я у выхода». Он ответил быстро: «Иду».

Стас учился на программиста, и пар у него было больше — четыре иногда пять, она точно не знала. Но он спустился с верхнего этажа через десять минут, и она заметила его ещё издалека. Он шёл быстрым шагом, но не суетливо, а как человек, который всегда знает, куда идёт и зачем. Он подошёл, и она снова поймала себя на мысли, что он красивый. Очень. И это смущало.

— Привет, — сказал он, останавливаясь напротив.

— Привет ещё раз, — ответила она, сжимая лямку рюкзака, чтобы занять руки. — Ну, говори своё предложение.

— Я хочу пригласить тебя погулять вечером, — сказал он. Просто, без лишних слов, как будто речь шла о том, какой сегодня день недели.

Эмили замерла на секунду. Гулять. Вечером. С ним. Внутри всё ёкнуло, и она уже открыла рот, чтобы согласиться, но вдруг вспомнила. Сегодня они с Димой должны ехать на мероприятие. Какое-то открытие, какая-то важная встреча, где она нужна как менеджер. Чёрт.

— Я не знаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё переворачивалось. — У меня работа. Если с работой решу, то можно.

— Решай, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было давления, только спокойное «я подожду». — Я буду ждать твоего решения.

Он развернулся и ушёл, а она осталась стоять в холле, глядя ему вслед. В голове шумело. Она хотела пойти. Очень хотела. Так сильно, что даже удивилась сама себе. Нужно было срочно ехать к Каю и решать этот вопрос.

Она вызвала такси, села на заднее сиденье, и водитель повез ее по указанному адресу. Всю дорогу смотрела в окно, но не видела ни домов, ни машин, ни людей. Думала о том, что скажет Каю. Не то чтобы он запрещал — он давно перестал её контролировать. Но она всё равно волновалась. Кай был для неё больше, чем боссом. Он был другом. Или кем-то ещё, кому она не хотела врать.

Она зашла в квартиру, скинула пальто, повесила на вешалку. Ключи бросила в корзинку у входа. Прошла на кухню, где обычно заставала Кая. И не ошиблась. Он сидел за столом в старой растянутой футболке, волосы растрёпаны, на лице — усталость, которая последнее время не проходила. Перед ним стояла чашка с остывшим кофе, в телефоне он листал что-то, но без интереса. При её появлении поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то живое.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила она, садясь напротив. — Я по делу.

— Валяй.

Она начала рассказывать. Про мероприятие — дату, время, место, список гостей, план встреч. Говорила быстро, чётко, как учил он сам. Кай слушал, но смотрел на неё странно. Как человек, который не понимает, к чему ему это всё.

— Эми, — перебил он, и она замолчала на полуслове. — Я в курсе. Мы обсуждали это вчера. И позавчера. И на прошлой неделе.

— Знаю, — она замолчала, чувствуя, как внутри поднимается волна неуверенности. — Просто...

— Что? — он отставил кружку, сцепил руки на столе.

Она замялась. Пальцы теребили край свитера.

— Я не смогу поехать.

Кай выпрямился, и его лицо стало напряжённым. Не злым — сосредоточенным.

— Почему?

Она не знала, как сказать. Боялась, что он начнёт задавать вопросы, что разозлится, что запретит. Но он просто сидел и ждал.

— Я... меня пригласили погулять, — выпалила она наконец.

— Кто? — спросил он спокойно, но в его голосе появилась та нотка, которая говорила, что он уже взял след.

— Парень.

— Какой парень? — он подался вперёд, опираясь локтями на стол.

— Его зовут Стас.

Кай откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. В его взгляде появилось что-то, чего она не могла прочитать — не ревность, нет. Скорее настороженность.

— Стас, — повторил он, пробуя имя на вкус. — И откуда он взялся?

— Мы учимся в одном университете, — сказала она, чувствуя, как внутри поднимается раздражение от того, что приходится оправдываться. — Помнишь, я рассказывала? Меня мотоциклист сбил. Ну, который потом спас. Это он.

Кай помолчал. Эмили заметила, как его лицо стало серьёзным, даже хмурым. Он провёл рукой по лицу, потер переносицу.

— Это что он? — голос его стал ниже.

— Да.

— И вы теперь общаетесь?

— Ну да, — она пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо. — Видимся иногда, разговариваем.

— И давно?

— Месяц уже, наверное.

Кай смотрел на неё долго. Она выдержала его взгляд, хотя внутри всё трепетало.

— Я, конечно, рад за тебя, — сказал он наконец, и в его голосе слышалась усталость, а не радость. — Но он меня напрягает.

— Почему? — она удивилась. — Ты его даже не знаешь. Ты с ним не знаком, не общался, ничего о нём не знаешь.

— Я знаю достаточно, — отрезал он. — Эми я парень, ты думаешь я не знаю что у таких как он на уме? Ты сама не видишь, как это выглядит со стороны?

— Как это выглядит? — она почувствовала, как в ней закипает злость. — Он помог мне. Он спас меня от тех... короче, он нормальный.

— Я не говорю, что он ненормальный, — Кай поднял руку, останавливая её. — Я говорю, что он меня напрягает. Что он вообще о себе рассказывал? Откуда он? Чем занимается? Почему на мотоцикле ездит, а не на нормальной машине?

— Ты издеваешься? — она не поверила своим ушам. — Ты сейчас реально спрашиваешь, почему он на мотоцикле, а не на машине?

— Я просто хочу понять, что это за человек, — спокойно ответил Кай.

— Ничего он о себе не рассказывал, — призналась Эмили, чувствуя, как раздражение сменяется какой-то странной обидой. — Он вообще мало говорит. Но он хороший. И мне с ним интересно. И он не лезет в душу, не пытается контролировать каждый мой шаг.

Кай вздохнул. Провёл рукой по волосам.

— Ты взрослая, — сказал он наконец. — Решай сама. Иди, куда хочешь. Но будь на связи, поняла? Если что — сразу звони. Мне не нужен ещё один инфаркт.

— Урааааа, Димка спасибо!!!— она выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает.

И тут её прорвало. Она сама не поняла, как это случилось. Просто вскочила с места, подбежала к нему, обняла крепко, как обнимают самых близких. Уткнулась носом в его плечо, чувствуя знакомый запах его одеколона. И поцеловала в щеку. Быстро, легко, почти невесомо.

Кай замер. Она замерла. Тишина повисла в кухне, тяжёлая, как мокрое одеяло.

— Прости, — сказала она, отступая, чувствуя, как горят щёки. — Я не...

— Всё нормально, — перебил он, отворачиваясь, и она увидела, как его щеки стали красными. — Давай дальше про мероприятие.

Она кивнула, села обратно, продолжила рассказывать. Но голос её дрожал, и она несколько раз сбивалась, пока Кай сидел напротив, смотрел в стол и не поднимал глаз. Они оба делали вид, что ничего не случилось. Но в голове у неё всё ещё гудело. Что это было? Почему она это сделала? Она не знала. И не хотела знать.

Эмили немного посидела с Каем после того, как они обсудили все формальности. Они забросили деловую тему и просто болтали — о всякой ерунде, о том, что вчера показывали по телевизору, о странном заказе Сережи в доставке, который привёз ему три пиццы и ни одной с колой. Кай даже пару раз усмехнулся — не той своей дежурной улыбкой, а настоящей, тёплой, которая появлялась всё чаще в последнее время. Эмили смотрела на него и думала, что, наверное, он и правда становился ближе. Или она просто привыкла. Или уже не важно.

— Ладно, — сказала она, вставая и поправляя одежду. — Пойду я. А то опоздаю.

Она уже взялась за дверную ручку, когда вдруг замерла. Повернулась.

— Слушай, а как там альбом? Продвигается?

Кай сидел на диване, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку на стене. При её вопросе он как будто сжался. Не резко, не театрально — просто плечи опустились, и взгляд стал пустым. Эмили сразу пожалела, что спросила.

— Стоит, — ответил он коротко. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась та усталость, которую она уже научилась распознавать. — Ничего не пишется. Всё идёт не туда.

Она хотела сказать что-то ободряющее — «всё получится», «ты справишься», но эти слова казались пустыми. Она их уже говорила. Он их уже слышал. Всё без толку.

— Понятно, — сказала она вместо этого. — Ладно, я пойду.

Она вышла, закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к стене в подъезде. Постояла так секунду, глядя в побеленную стену напротив. Ей хотелось ему помочь. Но она не знала как. Она вообще не знала, как помочь человеку, который потерял не музыку, а себя.

Время было почти четыре, когда Эмили вернулась домой. Она разулась, скинула пальто на спинку стула и сразу прошла на кухню. Поставила чайник, достала телефон. Нашла чат со Стасом, написала:

«Я договорилась с работой. Во сколько встречаемся? И где?»

Пока ждала ответа, открыла чат с Аделей и написала ей о сегодняшней встречи со Стасом. Подруга ответила через секунду — видимо, сидела в телефоне.

«ТЫ ЧТО, СЕРЬЁЗНО?!»
«ЭМИЛИ, ЭТО ПИЗДЕЦ КАК КРУТО»
«Я ТАК ЗА ТЕБЯ РАДА»
«РАССКАЖЕШЬ ПОТОМ ВСЁ-ВСЁ??»

Эмили усмехнулась, читая эти сообщения, набранные капслоком вперемешку со смайликами. Аделя всегда была эмоциональной, но тут её прорвало по-настоящему. Эмили написала в ответ короткое «расскажу», убрала телефон и задумалась о еде. Желудок напомнил, что она сегодня почти ничего не ела — только перехватила печеньку у Кая и выпила кофе.

Она открыла приложение доставки, заказала продукты — помидоры черри, сливки, пармезан, спагетти. Решила приготовить пасту, которая в последнее время стала её любимым блюдом. Пока ждала заказ, успела принять душ и переодеться в домашнее. Доставка приехала быстро, и Эмили, включив на полную громкость музыку в наушниках, принялась готовить.

Нарезала чеснок, обжарила его в оливковом масле, добавила помидоры, сливки. Вкусный аромат разошёлся по квартире, смешиваясь с запахом пармезана, который она тёрла на мелкой тёрке. Она двигалась по кухне быстро, уверенно — за этот месяц научилась готовить не только яичницу и макароны с сыром.

Когда паста была готова, она села за стол, закинула ногу на ногу и с аппетитом принялась за еду. Вкусно. Очень. Она даже зажмурилась от удовольствия. В этот момент пришло сообщение от Стаса.

«Давай в 8. У парка. Помнишь, где это?»

Эмили чуть не поперхнулась пастой. Парк. Тот самый, где она бродила в ночь ссоры с Каем. Она не знала, зачем он выбрал именно это место, но переспрашивать не стала. «Может просто решил выбрать этот парк потому что мы оба о нем знаем» — подумала Эмили.

«Помню. Буду».

Она посмотрела на часы — половина шестого. Время ещё было, но его оставалось не так много, если учесть, что ей нужно было накраситься, одеться и доехать до парка. Она быстро доела пасту, выкинула тарелку в мойку и побежала в ванную.

Макияж она сделала быстрым, но аккуратным — тональный, тушь, чуть подвела глаза карандашом. На улице было уже холодно, почти минус, так что пришлось думать над гардеробом. Она надела термобельё — мама когда-то подарила, и она смеялась, а теперь благодарила судьбу за этот подарок. Сверху — любимые джинсы, тёплую водолазку, и кожаные сапоги на небольшом каблуке. Накинула сверху кожанку — чёрную, с металлическими молниями. Глянула в зеркало. Волосы решила не собирать — ветра почти не было, и они могли спокойно лежать на плечах, мягко виться на концах.

Время было 19:30, когда она закончила. Эмили заказала такси, накинула на плечо небольшую сумку, проверила, что взяла ключи. Накинула шарф — на всякий случай. Такси приехало быстро, и она села на заднее сиденье, уточнив адрес парка.

За окном темнело, и город горел жёлтыми огнями. Эмили смотрела на проплывающие мимо улицы, на людей, которые спешили по своим делам, и думала о Стасе. О том, что он предложил встретиться именно там. О том, как они впервые встретились — она тогда упала на асфальт, а он склонился над ней, и в его глазах был страх. Не за себя — за неё. Она тогда не поняла, а теперь думала — может, уже тогда что-то было.

Такси остановилось у входа в парк. Эмили вышла, огляделась. Фонари горели тускло, и тени от деревьев ложились на дорожки. Было тихо, только ветер иногда поднимал сухую листву и нёс её вдоль аллей. Она написала Стасу: «Я здесь».

Засунула телефон в карман и отошла на скамейку, чтобы не стоять посреди дороги. Через несколько минут она услышала знакомый звук мотоцикла. Он подъехал, припарковался у входа, закрепил шлем на руле. Когда он направился к ней, Эмили встала и улыбнулась. Широко, искренне, не скрывая, что рада.

Стас подошёл ближе. Он был в чёрной куртке, джинсах, высоких ботинках. Волосы слегка растрёпаны, а в ухе всё так же блестело серебристое кольцо. Он не улыбнулся в ответ, но его глаза были тёплыми, когда он протянул руки и обнял её. Просто так. Легко, без стеснения, как будто они делали это сотни раз.

Эмили опешила. Но через секунду её руки сами обняли его в ответ. От него пахло легким морозом и кожей, и ей вдруг стало спокойно. Как будто всё в этом мире встало на свои места.

— Привет, — сказал он, отстраняясь.

— Привет, — ответила она, чувствуя, что уши у неё горят.

— Ты замёрзла? — спросил он.

— Нормально, — ответила она, хотя пальцы были ледяными.

— Пойдём, — он кивнул в сторону улицы. — Я жутко голоден. Весь день на ногах, ни крошки во рту.

— Там есть кафе недалеко, — сказала Эмили. — Я видела, когда гуляла в прошлый раз.

Они пошли пешком. Говорили обо всём — о погоде, об универе, о странных преподавателях, о том, как Аделя на днях проспала пару и теперь пыталась сдать долг. Стас рассказывал смешные истории с факультета программистов — как один первокурсник перепутал бинарный код с десятичным и полдня плакал в туалете. Эмили смеялась, не сдерживаясь, и он вдруг стал разговорчивее, открытее, чем в их мимолётные встречи в коридорах.

— Ты сегодня какой-то другой, — заметила она, когда они подходили к кафе.

— Какой? — спросил он.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Живее, что ли.

Он не ответил, просто улыбнулся уголком губ, и этого было достаточно.

Кафе оказалось уютным, с приглушённым светом и деревянными столами. Пахло кофе и свежей выпечкой. Они сели у окна, взяли меню. Эмили заказала себе цезарь и кофе — без молока, чёрный. Стас заказал карбонару и чай.

— И часто ты пьёшь этот свой чай? — спросила она, когда официант ушёл.

— Каждый день, — ответил он. — Ты же знаешь.—сказал Стас и чуть помолчав добавил. — Я думал, ты после того разговора завязала с кофе, — он посмотрел на неё с лёгкой насмешкой.

Она вспомнила. То утро, когда он готовил ей ту самую безвкусную кашу, рассказывал про вред кофеина и пытался её переубедить. Она усмехнулась, покачала головой.

— Я бы с радостью, но я слишком сильно его люблю. И потом, я часто работаю ночью. Приходится.

—Точно ты же работаешь. — он наклонил голову. — Кем, если не секрет?

Эмили замялась. Пальцы теребили уголок салфетки.

— Так, мелочи, — сказала она, стараясь звучать непринуждённо. — Удалённая подработка. Ничего интересного.

Стас не стал переспрашивать. Просто кивнул и сделал глоток чая. Они просидели в кафе почти час. Ели, смеялись, говорили о всякой ерунде — о кино, о музыке, о том, что им нравится, а что нет. Эмили рассказала, как в детстве мечтала стать ветеринаром, но испугалась крови и бросила. Он рассказал, что хотел поступать на архитектора, но в последний момент передумал и подал документы на программиста, потому что «архитектура — это строить дома, а программирование — это строить миры».

Когда они закончили, он взял чек и, не глядя, протянул официанту карту.

— Давай я за себя сама, — начала Эмили, но он покачал головой.

— Не сегодня.

Она не стала спорить.

Когда они вышли из кафе, время было почти девять. Светила луна, воздух был чистым и холодным. Они пошли гулять — просто так, без направления, обсуждая всё, что видели. Витрины магазинов, странные вывески, редких прохожих, которые кутались в шарфы. Эмили иногда писал Кай. Сообщения приходили одно за другим, но она их не видела. Не потому что не хотела отвечать, а просто была настолько увлечена прогулкой и беседой, что не слышала жужжания телефона, который все это время лежал в ее сумке.

Они гуляли долго. Миновали набережную, поднялись на мост, смотрели на отражение огней в чёрной воде. Время пролетело незаметно — три часа, как один миг. Когда они вернулись к парку, часы показывали уже за полночь. Они говорили обо всём и ни о чём: о фильмах, которые каждый из них считал лучшими, о странных привычках, о том, как Стас однажды чуть не поджёг квартиру в детстве, пытаясь приготовить яичницу в три часа ночи. Эмили смеялась до слёз, а он смотрел на неё и улыбался той своей редкой улыбкой, которая появлялась только тогда, когда он забывал быть серьёзным. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что за этот вечер он улыбнулся больше, чем за всё время их знакомства. И это было приятно.

Они вышли к парку. Фонари горели тускло, и тени от голых веток ложились на дорожки, как кружево. Луна висела низко, огромная и жёлтая, и свет её делал всё вокруг каким-то нереальным, призрачным. Стас остановился у входа, повернулся к ней.

— Спасибо за вечер, я была провести его с тобой.— сказала она. — Мне пора, уже поздно завтра дела есть.

Она улыбнулась, развернулась и уже сделала шаг в сторону выхода, когда он взял её за руку. Не сильно, не требовательно — просто взял, как будто боялся, что она исчезнет, если не удержать. Его пальцы были холодными, но рука была тёплой. Она замерла. Повернулась. Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Глаза его — тёмные, почти чёрные в свете луны — смотрели на неё с каким-то новым выражением, которого она раньше не видела. Не отстранённость, не холод. Что-то тёплое, почти уязвимое.

— Я тоже был рад, — прошептал он ей прямо в губы. Тихо, почти неслышно. И его дыхание коснулось её губ, и от этого у неё перехватило дыхание.

Они долго смотрели друг на друга и не могли оторвать взгляд. А потом он поцеловал её. Аккуратно, медленно, как будто боялся спугнуть, как будто она была сделана из стекла. Но в этом поцелуе не было робости. В нём было что-то другое — давно сдерживаемое, долгое, как будто он ждал этого момента очень долго. Может, с той самой ночи, когда он увидел её в парке. Может, раньше. Эмили не знала, да и не хотела знать.

Сначала она просто стояла, не в силах пошевелиться. Мысли разбегались, путались, исчезали. В голове было пусто и шумно одновременно. Его губы были мягкими, тёплыми, и он целовал так, будто у него была вечность. А потом она закрыла глаза и ответила. Неуверенно, неловко — но ответила. Потянулась к нему, положила ладони на его плечи, чувствуя под пальцами плотную ткань куртки. Он прижал её ближе, и она почувствовала, как бьётся его сердце — быстро, неровно, как у человека, который боится, что его оттолкнут.

Она стояла на цыпочках, хотя каблуки и так делали её выше. Он наклонился, чтобы не отрывать её от земли. И в этот момент всё исчезло — парк, фонари, холодный ночной воздух. Остался только он. Его запах — кожа и мороз. Его руки, которые гладили её спину. Его губы, которые шептали что-то, чего она не слышала, но чувствовала сердцем.

Они наверное ещё долго могли стоять так не думая не о чем. И чувствовать как внутри разливается тепло. Но их прервал звонок на телефон Эмили, подняв телефон она не успела взять трубку, но пропущенный звонок гласил в себе только одно имя «Дима».

————————————————
всем привееет извините за такое отсутствие, у меня сейчас в жизни крайне тяжелый период, поэтому прошу меня простить
всем удачи💞