Случайные

Утром Эмили проснулась от запаха. Он был тёплым, каким-то домашним — масло, поджаренный хлеб, ещё что-то, от чего в животе заурчало. Она приоткрыла глаза, привстала на диване, щурясь от света, который пробивался сквозь неплотно зашторенные окна. На кухне кто-то двигался, звякала посуда, и над столешницей поднимался лёгкий пар.

Стас стоял у плиты. В серой футболке и домашних штанах, босиком, без обычной своей экипировки. Волосы влажные — видимо, только из душа. Он что-то помешивал в сковороде, время от времени проверяя тостер. Запах был такой, что Эмили поняла — есть она всё-таки хочет. И довольно сильно.

Она встала, поправила одежду, провела рукой по волосам, которые за ночь превратились в хаотичный колтун.

— Доброе утро, — сказала она голосом, ещё полным сна.

Он обернулся, кивнул, не отрываясь от готовки.

— Выспалась?

— Относительно, — она зевнула, подошла к окну, выглянула на улицу. Светило солнце, за ночь дожди ушли, и асфальт почти высох. — Ты чего в такую рань встал? Шесть утра? — спросила она смотря на настенные часы.

— Мне в универ к первой паре, — сказал он, перекладывая что-то на тарелку. — Я не хожу голодным.

— Похвально, — заметила она, следя за его движениями. — Пахнет вкусно.

Стас поднял голову, посмотрел на неё.

— Будешь завтракать?

Она замялась на секунду, но потом кивнула.

— Если не сложно. И таблетку от головы дашь, а то болит до сих пор.

Он кивнул, указал лопаткой в сторону ванной.

— Умывайся пока. Я на стол накрою.

Эмили прошла в ванную, плеснула в лицо холодной воды, посмотрела на себя в зеркало — на пластырь на брови, на синяки под глазами, на бледную кожу. Ужасный вид. Она вздохнула, пригладила волосы, насколько это было возможно, и вернулась на кухню.

На столе уже стояла тарелка с кашей — овсянка, судя по виду, — с ягодами и мёдом. Рядом тосты, масло, чайник. И стакан с водой, в котором плавала шипучая таблетка.

— Спасибо, — сказала она, садясь за стол.

Стас сел напротив, взял свою тарелку.

— К тебя кофе есть? — спросила она, разглядывая чашку с чаем.

— Не пью, — ответил он ровно.

— Почему?

— Вредно.

— Очень вредно, — протянула она с лёгкой насмешкой.

— Я серьёзно, — он не изменил выражения лица. — Кофеин сушит организм, влияет на сосуды, провоцирует скачки давления. Замени на зелёный чай — пользы больше.

Она скривилась.

— Спасибо, я как-нибудь сама разберусь с вредом.

Он не ответил. Просто продолжил есть. Эмили взяла ложку, попробовала кашу. Безвкусно. Совсем. Овсянка как овсянка — пресная, сваренная на воде, с минимумом добавок. Ягоды кислые, мёда явно маловато. Она проглотила первую ложку, потом вторую, пытаясь не показывать недовольства.

— Ты всегда так ешь? — спросила она, откусывая тост.

— Не всегда, — ответил он. — Но в основном — да.

— И не надоедает?

— Я привык, — он пожал плечами. — Еда — это топливо. Не обязательно вкусное.

Эмили вздохнула, но есть продолжила. С горем пополам доела кашу, запила чаем, который оказался самым обычным, без сахара. Тост она намазала маслом и съела с удовольствием — это хотя бы было нормально.

— Спасибо, — сказала она, отодвигая тарелку.

— Не за что, — он кивнул, убирая свою посуду в раковину. — Куда тебя отвезти?

Она задумалась. Домой — глупо, там её никто не ждал, да и ключи у Димы, а с ним она пока не хотела видеться. Оставался универ.

— В универ, — сказала она. — Встречусь там с подругой.

— В какой? — спросил Стас, вытирая руки полотенцем.

Эмили удивлённо посмотрела на него задумавшись. Он сбил меня рядом с МГИМО и не догадался, что я там учусь, серьёзно?

— МГИМО, — сказала она. — В основном корпусе.

— Понял, — кивнул он. — Мне туда же. Через десять минут выходим.

Он ушёл в спальню переодеваться. Эмили собрала свои вещи — немногочисленные пожитки из рюкзака, проверила, ничего ли не забыла.

Стас вышел уже полностью экипированный — чёрные джинсы, толстовка, кожаная куртка, ботинки. Волосы высохли и слегка вились. Эмили подумала, что он выглядит лучше, чем вчера. Может, потому что в свете дня она могла лучше его разглядеть.

Они вышли на улицу. Утро было солнечным, по-октябрьски тёплым, без ветра, и асфальт под ногами был уже сухим. Эмили даже зажмурилась на секунду, подставляя лицо солнцу. Такая погода напоминала ей конец лета, когда можно ходить без куртки. Но сейчас был октябрь, и тёплый день мог оказаться последним.

Стас кивнул на мотоцикл. Она подошла, села сзади, не снимая рюкзака. Обхватила его за торс — на этот раз без неловкости. Он завёл двигатель, и они поехали.

Дорога была пустой, и Эмили смотрела на город, который просыпался. Люди шли на работу, открывались кофейни, и светофоры мигали зелёным. Она думала о том, что сегодня ей исполняется восемнадцать. Что она не чувствует себя взрослой. Что она не чувствует ничего, кроме усталости и странной, тянущей пустоты в груди. Ветер трепал волосы, солнце грело спину, а руки сами собой сжимались крепче. И она не знала, что будет дальше. Но сейчас — просто ехала вперёд, держась за него, и смотрела, как город просыпается. И уже не боялась.

Они подъехали к университету, и Стас остановил мотоцикл у тротуара. Эмили слезла, поправила рюкзак на плече, чувствуя, как ветер всё ещё играет с её волосами. Солнце светило ярко, и она зажмурилась на секунду, привыкая к свету после быстрой поездки.

— Спасибо, — сказала она, глядя на него. В голосе её звучала искренняя благодарность, несмотря на всю неловкость вчерашнего вечера.

Стас кивнул, даже не пытаясь улыбнуться.

— Не за что, — ответил он холодно, с той же стальной ноткой, которая была в нём всегда. — Не попадай больше в неприятности.

— Постараюсь, — ответила она.

Он завёл двигатель, и она отошла в сторону, давая ему место, чтобы развернуться. Не попрощались. В груди было странное чувство — пустота, смешанная с чем-то ещё. Она не стала в нём разбираться.

Эмили повернулась и пошла к входу в университет. Она не сделала и трёх шагов, как на неё налетела Аделя. Подруга буквально выскочила из-за колонны, схватила её за плечи и начала трясти, не обращая внимания на недоумённые взгляды проходящих мимо студентов.

— Эмили! — закричала Аделя, и голос её звенел на весь двор. — Что я только что видела?!

— Что? — не поняла Эмили, пытаясь высвободиться.

— А с кем это ты только что на мотоцикле приехала, а?— Аделя игриво заулыбалась намекая на что то. — Это разве не тот самый Стас?

— Адель, тише, — попросила Эмили, оглядываясь по сторонам.

— Нет, ты рассказывай сейчас же! — Аделя не унималась. — Откуда вы вместе? Как так вышло? Ты же говорила, что вы не знакомы!

— Мы и не знакомы, — ответила Эмили, отодвигая её руки и наконец-то освобождаясь. — В смысле, не так, как ты думаешь.

— А как я думаю?

— Ты думаешь, что мы... — Эмили не договорила, потому что Аделя уже тащила её в сторону скамейки.

— Рассказывай, — потребовала Аделя, усаживаясь и похлопывая по месту рядом.

Эмили села. Вздохнула.

— Я поругалась с владельцем квартиры, — начала она, стараясь не вдаваться в подробности. — Пришлось уйти на время, пока мы не решим вопрос. И мне некуда было идти, я просто бродила по городу.

Аделя слушала, подавшись вперёд.

— А потом, — продолжила Эмили, — на меня напали двое ублюдков. Прямо в парке.

— Что? — голос Адели сорвался. — Кто? Ты в порядке?

— Всё нормально, — быстро сказала Эмили, перехватывая её руку, чтобы та не вскочила. — Стас проезжал мимо, увидел, разобрался с ними. И приютил меня на ночь. У себя.

Аделя вытаращила глаза.

— Он взял тебя к себе домой, ушам своим не верю, он с роду никого в свою квартиру не пускал даже друзей никогда не водил.

— Видимо, я стала первооткрывателем , — пожала плечами Эмили.

— А утром что? — Аделя подалась вперёд.

— Привёз в универ, — коротко ответила Эмили.

— Эмили, — Аделя посмотрела на неё долгим, многозначительным взглядом, — он тебя спас, приютил, накормил и привёз. Это не просто так.

— Он просто помог, — возразила Эмили.

— Нет, — Аделя покачала головой. — Он равнодушен ко всем. Ко всем, кроме тебя. То сбивает, то спасает от насильников, то домой везёт. Он что, за тобой следит? Или специально ищет встречи?

— Не говори ерунды.

— Я не говорю, я факты излагаю. Ты ему небезразлична, Эмили. Это уже очевидно.

Эмили открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент прозвенел звонок на пару. Аделя подскочила.

— Ладно, потом доспорим. Пошли, а то опоздаем.

Они встали и пошли к входу в корпус. Аделя шла быстрым шагом, обгоняя других студентов, и почти сразу затараторила снова:

— С днём рождения, кстати! Теперь тебе восемнадцать, официально взрослая. Поздравляю.

— Спасибо, — ответила Эмили, не зная, радоваться или нет.

— И у меня для тебя сюрприз, — Аделя хитро улыбнулась.

— Какой?

— Узнаешь. Не сейчас.

Они зашли в аудиторию, сели на свои места. Преподаватель ещё не пришёл, и в аудитории было шумно. Аделя не умолкала:

— Сегодня всего три пары, представляешь? Так что к обеду уже будем свободны.

Последняя пара тянулась бесконечно. Эмили слушала преподавателя вполуха, но мысли улетали куда-то далеко. Вспоминала, как Стас держал её лицо в руках. Как его голос звучал спокойно, почти равнодушно. Как он сказал: «Не попадай больше в неприятности». И эта фраза крутилась в голове, даже когда она пыталась думать о другом.

Аделя дёргала её за рукав.

— Слушай, — зашептала она, когда лекция наконец закончилась. — Я хотела рассказать про сюрприз.

— Давай, — Эмили повернулась к ней.

— Я хочу устроить небольшие посиделки у себя дома, — сказала Аделя, и в её голосе слышалось лёгкое волнение. — Ты же не хотела ничего праздновать, так что я решила не наглеть. Только свои.

— Кто придёт? — спросила Эмили.

— Саша наша, ты её знаешь. С ней приятно. Лина — весёлая, классная. Даня — мой парень, я его тебе охарактеризовать не могу, сама увидишь.

— Надеюсь, ты не ошиблась в нём, — заметила Эмили.

— А вот это мы сегодня проверим, — улыбнулась Аделя и подхватила её под руку.— Аделя улыбнулась.

Эмили хотела спросить, откуда родители, но Аделя опередила:

— Родители уехали в другой город. Весь дом в нашем распоряжении.

— То есть, ты ждала, что я соглашусь? — Эмили усмехнулась.

— Я на тебя рассчитывала, — призналась Аделя. — День рождения — это важно. Даже если ты не хочешь его отмечать, я не могла просто сделать вид, что ничего не происходит.

Эмили вздохнула. Не было сил спорить.

— Ладно, — сказала она. — Что за люди?

Они вышли из аудитории. За окном всё так же светило солнце, и воздух был тёплым, почти летним. Эмили подумала о том, что она совершенно не чувствует этого возраста. Ни радости, ни волнения, ни грусти. Только странную, тянущую пустоту. Пустоту после вчерашней ссоры с Каем, пустоту после незнакомой ночи в чужой квартире. И странное тепло, которое она не хотела в себе замечать.

Они сели в такси. За окном мелькали здания, деревья, люди на переходах. Аделя что-то рассказывала про вечер, про гостей, про то, как они будут веселиться. Эмили слушала вполуха, но одно её успокаивало — она не будет одна. Хотя бы сегодня.

Такси остановилось у знакомого дома, и Эмили вышла на тротуар. Аделя уже расплачивалась с водителем, что-то весело щебеча, и Эмили невольно улыбнулась её энергии. Хотя внутри всё ещё гудела усталость от вчерашнего, от утра, от всего, что случилось за последние дни, здесь, рядом с Аделей, дышать становилось легче.

Они поднялись на лифте, и когда Аделя открыла дверь, Эмили замерла на пороге.

Квартира была украшена шарами. Чёрными и белыми. Они плавали под потолком — гелиевые, лёгкие, покачивающиеся от сквозняка, и обычные, разложенные по полу, на диване, на столе. Чёрные нити сплетались с белыми, и среди этой монохромной элегантности выделялись большие фольгированные шары с цифрами — «18». Они светились, даже не имея собственного света, просто потому, что были такими яркими, такими праздничными, такими неожиданными.

Эмили не знала, что сказать. Она стояла и смотрела, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое — не благодарность, не радость, а что-то другое, чему она не могла дать имя. Никто никогда не делал для неё такого. Ни мама, которая всегда была занята работой, ни бывший, который считал дни рождения лишним поводом для трат, ни даже Дилара, с которой они когда-то просто пили чай с тортом из магазина. А здесь — шары, чёрные и белые, как символ чего-то, что она не понимала, но чувствовала кожей.

— Нравится? — спросила Аделя, уже скинув обувь и проходя в гостиную. — Я всё сама, представляешь? Заказывала шары, надувала, развешивала. Руки отваливаются, зато красиво.

— Очень, — ответила Эмили тихо, всё ещё рассматривая цифры. — Я не ожидала...

— А что тут ожидать? Восемнадцать лет — один раз в жизни, — Аделя подошла к ней, обняла за плечи. — Ты заслужила праздник. Даже если не хочешь его замечать, я не могла просто сделать вид.

Эмили прижалась к ней на секунду, чувствуя, как напряжение в плечах понемногу отпускает.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — отмахнулась Аделя. — Ладно, не могу ждать до вечера. Я хочу вручить подарок сейчас.

— Сейчас? — Эмили удивилась.

— Да. Я не умею ждать, ты же знаешь.

Аделя выскочила из комнаты и вернулась через минуту с небольшим пакетом в руках. Чёрный, с белым бантом, он выглядел элегантно и загадочно. Она протянула его Эмили.

— Открывай.

Эмили взяла пакет, заглянула внутрь. Коробка была тяжёлой, с золотым тиснением. Она вытащила её, открыла крышку и замерла. Духи. Те самые, которые она хотела купить несколько месяцев назад, когда увидела рекламу в интернете. Флакон был красивым — стеклянным, с матовой отделкой и металлической крышкой. Она тогда влюбилась в него сразу, но руки так и не дошли — то денег не было, то времени, то просто забыла.

— Откуда ты знала? — спросила она, поднимая глаза на Аделю.

— Ты мне показывала, забыла? — Аделя улыбнулась. — В инстаграме, когда они только вышли. Ты написала: «Мечта». Я запомнила.

Эмили поставила коробку на стол, подошла к Аделе и обняла её. Крепко, по-настоящему, как обнимают самых близких. Аделя обняла в ответ.

— Спасибо, — прошептала Эмили. — Очень нравится. Правда.

— Я рада, — ответила Аделя, похлопав её по спине. — Ну что, нравится? Хватит сопли распускать, давай дальше готовиться.

Они отошли друг от друга. Эмили ещё раз посмотрела на духи, убрала их обратно в пакет, поставила на стол.

— Все придут к вечеру, — сказала Аделя. — Каждый принесёт что-нибудь к столу. Саша сказала, что испекла торт, Лина берёт напитки, Даня — фрукты и закуски.

— А мы что? — спросила Эмили.

— А мы прибираемся и собираемся, — ответила Аделя. — Идём, покажу, что нужно сделать.

Они прошли в гостиную, где Аделя указала на разбросанные вещи, на журнальный столик, который нужно было освободить для еды, и на пыльные поверхности, которые надо протереть. Эмили взялась за дело без лишних слов. Протирала полки, раскладывала подушки, поправляла шторы. Аделя подметала пол, раскладывала салфетки, ставила вазы. Вдвоём они управились быстро, и после недолгого отдыха на диване приступили к главному — к сборам.

Аделя пошла в душ первой. Эмили слышала, как шумит вода, как подруга напевает что-то из последних хитов. Сама она сидела на диване, листала журнал, который не видела, и пыталась успокоиться. Почему-то внутри появилось волнение. Не перед гостями — они ей почти все были знакомы. Не перед праздником — она его не ждала. Перед чем-то другим, чему она не могла дать имя.

Аделя вышла из душа, закутанная в халат, с тюрбаном из полотенца на голове.

— Твоя очередь, — сказала она, кидая Эмили полотенце.

Эмили пошла в душ. Вода была горячей, почти обжигающей, и она стояла под струёй, закрыв глаза, чувствуя, как напряжение уходит вместе с паром. Мыла голову, лицо, плечи. Долго не выходила — ей не хотелось возвращаться в реальность. Но пришлось.

Аделя уже сидела перед зеркалом, расчёсывая волосы, когда Эмили вышла. Они сели рядом, обложились косметикой. Начали наносить макияж — параллельно, обсуждая всякую ерунду. Сплетни о знакомых, планы на выходные, шутки про преподавателей. Эмили смеялась, хотя внутри было нелегко. Но смех помогал. Аделя рассказывала какую-то историю о своём новом парне, жестикулируя кисточкой для теней, и Эмили смотрела на неё и думала, как хорошо, что у неё есть такая подруга. Без неё было бы совсем пусто.

Эмили сделала свой любимый смоки-айс — чёрные, угольные тени, растушёванные по веку, с чёткими стрелками и густой тушью. Аделя выбрала нежный нюдовый — бежевые тени, едва заметный блеск на веках, розовые румяна и блеск для губ. Контраст, как всегда.

Потом они начали выбирать одежду. Аделя открыла свой огромный гардероб, и Эмили снова удивилась, какое у подруги богатство. Платья, юбки, брюки, блузы — всё разложено по цветам, по сезонам, по случаям. Эмили выбрала чёрное вечернее платье с завязками на спине, которые затягивались как корсет, и с вырезом на бедре. Ткань была плотной, матовой, сидела идеально, подчёркивая фигуру. Аделя выбрала нежно-персиковое коктейльное платье с юбкой чуть выше колена и открытыми плечами.

Они надели свои наряды, посмотрели друг на друга в зеркало.

— Инь и янь, — сказала Аделя, улыбаясь.

— Белая и чёрная, — согласилась Эмили.

— И как мы вообще вместе спелись?

— Не знаю, — ответила Эмили. — Но я рада.

Аделя обняла её, не боясь смазать макияж.

Потом приступили к волосам. Эмили решила не париться — сделала лёгкие локоны, распустила их по плечам. Аделя, как всегда, отнеслась к причёске с душой: высокий хвост, концы завиты, спереди вытащила две пряди, завила их и закрепила маленькими заколками с жемчугом. Эмили смотрела на неё и думала, что Аделя могла бы быть моделью. Или визажистом. Или кем угодно, потому что у неё был талант делать красиво всё, к чему она прикасалась.

Когда они закончили, время уже поджимало. Гости должны были вот-вот прийти. Эмили посмотрела на себя в зеркало — на чёрное платье, на смоки-айс, на локоны, на пластырь на брови, который она так и не сняла. Он был почти незаметен в полумраке, но она знала, что он там. И почему-то это её успокаивало. Как напоминание о том, что всё, что случилось, — правда. Не сон.

Аделя выглядела идеально. Нежно, воздушно, свежо. Они стояли рядом, и контраст был таким сильным, что Эмили снова подумала о чёрном и белом. О шариках на потолке. О цифре «18», которая парила в воздухе.

В дверь позвонили. Потом ещё раз. Аделя побежала открывать, и в квартиру ворвались гости — все вместе, с кучей еды и алкоголя. Саша с тортом, Лина с пакетом напитков, Даня с фруктами и закусками. Смех, гул голосов, звуки открываемых бутылок. Эмили стояла в стороне, смотрела на них и чувствовала, как внутри, в той пустоте, что жила там последние дни, появляется что-то живое. Не радость, нет. Но что-то похожее.

Саша подошла, поздравила, обняла. Лина тоже. Даня представился, пожал руку. Аделя что-то рассказывала, жестикулируя, и все смеялись. Эмили улыбалась. Не потому, что весело. Потому что это был её день рождения. И ради этого дня рождения кто-то старался. И ей не хотелось, чтобы эти старания пропали даром.

Она посмотрела на шары, на подруг, на незнакомого парня, который улыбался ей так, будто они были знакомы сто лет. И подумала: может, всё не так плохо. Может, этот день не зря. Может, она ещё сможет быть счастливой. Не сейчас, не сегодня — но когда-нибудь. Когда заживут раны, когда утихнет боль, когда она научится дышать полной грудью, не оглядываясь. И может, этот день рождения станет началом. Не концом.

Они начали отмечать сразу, как только гости расселись. Стол ломился от еды — Сашин торт, Линины напитки, Данины фрукты и закуски, и ещё что-то, что Аделя достала из холодильника и разогрела в микроволновке. Эмили смотрела на это изобилие и не знала, с чего начать. Внутри было пусто, но она заставила себя взять тарелку, положить немного салата, кусочек пирога.

Аделя разливала алкоголь — вино, шампанское, какой-то коктейль в большой стеклянной вазе. Эмили протянула свой бокал, но передумала. Убрала руку.

— Я не буду, — сказала она, заметив удивлённый взгляд подруги.

— Почему? — Аделя нахмурилась.

— Голова болит, — соврала Эмили.

На самом деле голова не болела. Или болела, но не сильно. Просто после той ночи, когда они с Аделей напились до беспамятства, ей не хотелось повторять. Плюс сотрясение, плюс таблетки, плюс странное чувство, что она должна быть в форме. На всякий случай. Она не знала, для какого случая, но должна.

Аделя не стала настаивать. Пожала плечами, налила себе и ушла танцевать с Сашей под какую-то песню из динамика колонки. Лина и Даня сидели на диване, что-то обсуждали и смеялись. Эмили осталась в кресле, обхватив колени руками.

Было непривычно без телефона. Она всё время тянулась к карману, где обычно лежал её iPhone, и натыкалась на пустоту. Мама наверняка звонила. Дилара тоже. Может быть, даже Аделя пыталась дозвониться, пока Эмили спала ночью. Она не знала. Не могла проверить. И это чувство оторванности от мира пугало её больше, чем она хотела признавать.

Прошёл час, потом второй. Гости пили, танцевали, пели песни. Аделя включила караоке по телевизору, и Саша с Линой пытались перепеть друг друга. Даня подливал всем шампанское, и даже Эмили несколько раз предлагали бокал, но она отказывалась. Оставалась трезвой среди этого веселья, и это было тяжело. Не потому, что хотелось пить. Потому что мысли не уходили.

Она думала о Кае. О том, что нужно будет завтра приехать к нему. Поговорить. Объяснить, почему она сорвалась. Почему ушла. И попросить прощения. За то, что кричала. За то, что кинула в него телефоном. За то, что сказала «прощай». И за то, что не вернулась. Но она не знала, как это сделать. Не знала, с чего начать. И боялась, что он не захочет её слушать.

Время перевалило за полночь. Аделя, уже изрядно пьяная, сидела на диване в обнимку с Даней и напевала что-то себе под нос. Саша и Лина спорили, чья очередь петь следующую песню. Эмили сидела в кресле, смотрела на них и пыталась улыбаться, но улыбка получалась натянутой, чужой.

И вдруг — звонок в дверь.

Громкий, резкий, несколько раз подряд. Аделя вздрогнула, отлепилась от Дани, нахмурилась.

— Кого ещё принесло? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Может, родители вернулись? — предположила Саша.

— Или соседи, — добавила Лина. — Мы же громко музыку включили.

— Да ну, — отмахнулась Аделя, но голос её звучал не так уверенно.

Эмили встала.

— Я открою, — сказала она, не зная зачем. Просто хотела сделать хоть что-то, чтобы не сидеть на месте.

Она прошла в коридор, взялась за ручку, повернула. Дверь открылась. И она замерла.

На пороге стоял Дима.

В чёрной куртке, с растрёпанными волосами, с красными глазами — он выглядел так, будто не спал всю ночь. Или спал, но плохо. В руках он держал огромный букет цветов. Белых роз, кажется, но она не могла разглядеть — в глазах потемнело. Он смотрел на неё, и она смотрела на него. Молчали. Долго. Слишком долго.

У неё в голове роились вопросы. Зачем пришёл? Как нашёл этот адрес? Что ему нужно? Но она не могла вымолвить ни слова. Просто стояла и смотрела, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Дима заговорил первым. Голос его был тихим, хриплым — она едва узнавала его.

— Прости меня, — сказал он. — За ту ссору. Я был не прав. Наговорил лишнего. Я... я просто беспокоюсь о тебе. Всё время. Всегда.

Эмили молчала.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — продолжил он. — Возвращайся домой. Пожалуйста.

Она открыла рот, но слова не шли.

— С днём рождения, Эми, — тихо сказал он.

Она стояла в ступоре. Не могла пошевелиться, не могла ответить. Сзади кто-то зашуршал, зашептал. Она не оборачивалась, но чувствовала — все гости столпились в коридоре, глядя на эту картину.

— Это что, — раздался пьяный, удивлённый голос Адели, — Kai angel?

———————————————
друзья крайне извините меня за отсутствие и не такую длинную главу как предыдущие, у меня скоро экзамены времени крайне мало.
всем удачи💞