Случайные

Эмили проснулась от голоса мамы. Сквозь сон, тяжёлый и липкий, она слышала, как её зовут — сначала тихо, потом громче, потом с лёгким отчаянием, когда она не реагировала. Она попыталась открыть глаза, но веки слипались, тело было ватным, а кровать казалась единственным местом в мире, где хотелось остаться.

— Эмили, вставай, я ухожу, — мама стояла рядом, уже одетая, в белом халате, с собранными в пучок волосами. Она смотрела на дочь, и в её глазах было что-то, от чего Эмили наконец нашла силы сесть. — Я хотела попрощаться.

— Мам, — Эмили обняла её, прижалась щекой к плечу. Мама пахла привычно — мамиными духами, уютом, чем-то тёплым и родным.

— Ты справишься, — сказала Эмили. — Всё будет хорошо. Я буду звонить каждый день. Честно.

— Я знаю, — мама погладила её по голове, и в её голосе дрожали слёзы. — Я просто переживаю. Ты такая маленькая, а туда, одна...

— Я не маленькая, — Эмили отстранилась, посмотрела на неё. — И я не одна. У меня есть... — она запнулась. Не могла сказать про Кая. Не сейчас. — У меня будут новые друзья. Я справлюсь. Обещаю.

Мама кивнула, вытерла глаза, поцеловала её в лоб.

— Всё, я побежала. Смена в семь. Ты собирайся. Не забудь документы. И... — она хотела сказать что-то ещё, но не стала. — Звони, как прилетишь.

— Обязательно.

Мама вышла. Дверь закрылась. Эмили слышала, как её шаги затихают в подъезде, как хлопает входная дверь, как за окном заводится машина — сосед сверху, наверное. Она постояла секунду, потом рухнула обратно на кровать, уткнулась лицом в подушку. Сон навалился с новой силой, и она уже проваливалась в него, когда зазвонил телефон. Новый телефон. Тот, который лежал в сумке под кроватью.

— Чёрт, — прошептала она, свесилась с кровати, нащупала сумку, достала телефон, не глядя на экран. Нажала на зелёную кнопку, поднесла к уху. — Алло? — её голос был хриплым, сонным, чужим.

— Эми? — голос в трубке был низким, спокойным, с ноткой удивления. — Ты что, ещё спишь?

— Ну да, — она зевнула, не открывая глаз. — А что такого?

— Эми, сейчас шесть утра у нас через четыре часа вылет.

— Что?! — она резко села, распахнула глаза, посмотрела на часы на телефоне. 06:03. — Блять, прости забыла будильник поставить я сейчас соберусь быстро

Кай усмехнулся. Она слышала это — коротко, беззвучно, одними уголками губ.

— Я тебе писал. Ты не ответила, решил позвонить.

— Не видела, — она тёрла глаза, пыталась проснуться. — Я спала.

— Я уж понял. Прочитай потом. В общем, вставай. Через пару часов выезжаем в аэропорт. Летим бизнес-классом, это так чтоб ты знала. Так что будь готова.

— Бизнес-класс? — она поморщилась. Ей стало не по себе. Вип-ложа, бизнес-класс — это было слишком. Слишком чужо. Слишком дорого. Слишком не для неё.

— Да. Что-то не так?

— Нет, — она покачала головой, хотя он не видел. — Всё нормально.

— Тогда читай сообщение. И собирайся.

Он отключился. Эмили опустила телефон, посмотрела на экран. Сообщение от Кая, отправленное в десять утра. Она открыла, начала читать.

«Эми, с собой брать обязательно: документы зарядки, наушники, лекарства, если какие нужны и прочий шлак, ну ты поняла. Не обязательно: много одежды. В Москве купим всё новое. Не брать: старую технику, как я говорил купим все новое, одежды много тоже не бери. Остальное — по желанию. Бери самое нужное, остальное оставляй. Всё равно в Москве будет новая жизнь, новые вещи. Не тяни. Собирайся.»

Она перечитала дважды. Потом встала, потянулась, оглядела свою маленькую комнату. Старые обои, которые мама клеила ещё пять лет назад. Письменный стол, заваленный учебниками. Книжная полка, где стояли её любимые книги. Плакаты на стенах — группы, которые она слушала в пятнадцать. Всё это останется здесь. А она улетит.

Она открыла шкаф, посмотрела на свои вещи. Джинсы, футболки, свитера. Ничего дорогого, ничего особенного. Но это было её. Она начала выбирать — быстро, без сантиментов. То, что нужно: пару джинс, несколько футболок, тёплую кофту. Всё остальное — оставить. Как он и сказал. Новая жизнь — новые вещи. Косметика её не так много, но всё же она была.

Она сложила мелкие вещи в небольшую сумку. Добавила документы, зарядки, наушники. Всё. Закрыла, поставила у двери. Потом подошла к окну, посмотрела на двор, на теплое утреннее небо, на редких прохожих. Внутри всё дрожало — не от страха. От предвкушения. Она не знала, что будет дальше. Но знала — это начало. Не конец.

Она прошла в ванную, включила воду. Горячая, почти обжигающая — хотелось смыть с себя остатки сна, тревоги, всего, что держало её здесь. Стояла под струёй долго, закрыв глаза, чувствуя, как вода стекает по лицу, по плечам, по спине. Потом выключила, вытерлась, намотала полотенце на голову.

Чемодан у неё был старый, ещё с девятых классов, когда они ездили с классом в Казань. Серый, с потёртыми углами и шатающейся ручкой. Она открыла его, положила на пол, начала собирать. Джинсы — две пары, чёрные и синие. Футболки — несколько штук, простые, без принтов. Свитер, тёплый, который вязала бабушка — мама всё не могла его выбросить, хотя бабушки уже не было. Носки, бельё, пижама. Всё, что нужно. Ничего лишнего. Закрыла чемодан, застегнула молнию.

Села на кровать, посмотрела на стену. На плакаты, которые висели ещё с пятнадцати лет. На полку с книгами, которые она читала по ночам, когда не могла уснуть. На старый телефон, который лежал на столе — тот, с треснутым экраном, который она убрала в коробку из-под обуви и засунула под кровать. Новая жизнь начиналась завтра. Или уже сегодня. Она не знала.

Потом она подумала о нём. О Матвее. О том, как они сидели на этом же диване, смотрели фильмы, ели пиццу, смеялись. О том, как он держал её за руку, когда они гуляли по парку. О том, как он сказал, что любит её, и она поверила. А теперь он там, в этом городе, с другой. Обнимает её, целует, улыбается. А она улетает. Навсегда. И, может быть, это правильно. Может быть, так и должно быть.

Она тряхнула головой, отбросила мысли. Не сейчас. Не сегодня. Всему своё время.

На часах было 07:30. Телефон пиликнул. Кай.

«Заедем в 9:20. Регистрацию проходить не надо — сразу на посадку. Будь готова.»

Она ответила: «Хорошо». И осталось сидеть. Смотреть на чемодан, на сумку, на стены, которые скоро станут чужими. Время тянулось медленно, как будто кто-то специально растягивал минуты, заставляя её ждать, нервничать, думать. Она не выдержала, взяла старый телефон — тот, который убрала в коробку. Нашла номер Дилары.

— Алло? — голос подруги был сонным, но когда она услышала Эмили, сразу проснулась. — Эмили? Ты чего? Поздно уже.

— Диль, я улетаю, — сказала Эмили. — В Москву. Учиться.

— Что? Куда? Когда?

— Через два часа. Я поступила. Меня взяли.

— Ты... ты серьёзно? А как же Матвей? Вы же...

— Мы расстались, — перебила Эмили. — Не важно. Я улетаю. Диль, я не могу оставаться здесь.

Дилара молчала несколько секунд. Потом выдохнула.

— Ты уверена?

— Да.

— Тогда... удачи тебе. Звони. Не пропадай.

— Обязательно.

Они поговорили ещё немного — о пустяках, о том, что будет, о том, как они соскучились. Эмили не стала рассказывать правду. Не сейчас. Не по телефону. Сказала то же, что и маме: университет, общежитие, новая жизнь. Дилара поверила. Или сделала вид. Эмили отключилась, посмотрела на часы. 08:20. Время ещё было.

Она поела — быстро, без аппетита. Хлеб с маслом, чай, который уже остыл. Потом оделась. Широкие штаны на завязках, мягкая кофта с принтом — та самая, которую дал ей Кай. «Одежду можешь оставить себе», — написал он. Она оставила. В этой одежде было тепло, уютно, и пахло чем-то чужим, новым, непривычным. Она поставила новый телефон на зарядку — он разрядился почти до нуля, пока она говорила с Диларой. Старый убрала в коробку из-под обуви, засунула под кровать. Всё. Теперь только новый. Только новая жизнь.

Она прилегла на кровать, свернулась калачиком, поджав колени к животу. «Ненадолго», — подумала она. — «Просто чуть-чуть. Потом встану». Сон пришёл мгновенно, как будто кто-то выключил свет. И не было ни снов, ни мыслей, ни боли. Только темнота. И тишина.

Звонок вырвал её из этого забытья. Телефон дребезжал на тумбочке, вибрировал, сдвигаясь к краю. Она схватила его, не глядя на экран.

— Алло? — голос был сонным, хриплым.

— Мы подъехали, — голос Кая, спокойный, ровный. — Выходи.

Она посмотрела на время. 09:25. Она проспала. Не намного, но проспала. Чёрт.

— Сейчас, — сказала она, отключаясь.

Вскочила, натянула кеды, схватила чемодан, сумку через плечо, в которую положила телефон, документы, наушники. Проверила, все ли двери закрыты. Ключи убрала в карман. Всё. Она готова. В зеркало даже не посмотрела — не до этого. Да и смысл? В самолёте всё равно спать. Никто не будет смотреть на её растрёпанные волосы и бледное лицо.

Она вышла из квартиры, закрыла дверь, прижалась к ней на секунду спиной. Здесь прошло её детство. Здесь она плакала, смеялась, влюблялась, теряла. Здесь оставалась мама. Здесь оставалась память. А она уходила. Не оглядываясь.

Внизу, у подъезда, ждал чёрный микроавтобус с тонированными стёклами. Кай стоял у открытой двери, в чёрной куртке, с взъерошенными волосами. Увидел её, кивнул.

— Всё взяла?

— Да, — она подошла, поставила чемодан. — Я готова.

— Тогда поехали.

Он помог ей загрузить чемодан в багажник, открыл дверь, пропустил вперёд. Внутри было темно и тепло. Сережа уже сидел на заднем сиденье, спал, уткнувшись в угол. Кай сел напротив, смотрел на неё несколько секунд.

— Ты бледная, — сказал он.

— Я не спала нормально, — ответила она. — Но ничего. В самолёте высплюсь.

Он кивнул, не спросил больше ничего. Машина тронулась, и Эмили смотрела в окно, на огни ночной Уфы, которые проплывали за стеклом. Она уезжала. Навсегда. В новую жизнь. И не знала, что ждёт её там. Но знала, что не хочет возвращаться. Никогда.

Они приехали в аэропорт, когда ночь уже начала сдавать свои позиции, но солнце ещё не решилось показаться из-за горизонта. Здание терминала — огромное, стеклянное, подсвеченное холодным жёлтым светом — казалось чужим, ненастоящим, как декорация к фильму, который она случайно увидела по телевизору и не досмотрела до конца. Эмили шла за Каем, сжимая в руке паспорт — маленькую красную книжицу, которая вдруг стала тяжёлой, как будто в ней было не несколько страниц, а вся её жизнь.

— Давай сюда, — Кай протянул руку, она отдала паспорт, и он тут же передал его встречающим — мужчине в строгом костюме с бейджем на лацкане. Тот кивнул, быстро оформил документы, вернул паспорт и билет.

Эмили посмотрела на билет. Бумага была плотной, дорогой, с золотым тиснением. Она держала его в руках и не верила, что это не сон.

— Идём, — Кай тронул её за локоть, и она пошла за ним, не оглядываясь.

Их провели через отдельный вход, мимо длинных очередей, мимо усталых лиц пассажиров, которые коротали время перед телефонами. Сотрудники аэропорта — в чёрных костюмах, с вежливыми, ничего не выражающими улыбками — сопровождали их до самого трапа. Эмили чувствовала на себе взгляды. Кто-то узнавал Кая, кто-то просто смотрел на неё — на её растерянное лицо, на старые кеды, на чужую одежду, в которой она спала и ела. Ей было неловко. Но она не показывала.

Самолёт оказался маленьким, но внутри — неожиданно просторным. Бизнес-класс: кожаные кресла, расстояние между рядами такое, что можно вытянуть ноги, и даже маленькая подушечка на сиденье. Эмили села у иллюминатора, прижалась щекой к холодному стеклу, за которым было темно. Кай опустился рядом, положил между ними подлокотник — не разделяя, а скорее обозначая границу, которую она могла убрать, если захочет. Сережа сел с краю, у прохода, и сразу же вытянул ноги, закинул руки за голову, закрыл глаза.

— Я спать, — сказал он. — Вы там не шумите.

Кай усмехнулся, но ничего не ответил.

Эмили вертела в руках билет. Усталость уже начала застилать глаза, но она заставила себя посмотреть на маршрут. Москва. Они летят в Москву. Она почти улыбнулась, когда взгляд зацепился за другое название. Не Москва. Екатеринбург.

— Что за хрень? — голос вырвался раньше, чем она успела подумать. Она вскочила, чуть не ударившись головой о багажную полку. — Какого чёрта мы летим в Екатеринбург?

Кай поднял голову, посмотрел на неё. Спокойно. Без удивления.

— Сядь, — сказал он.

— Нет! Ты не говорил мне...

— Сядь, Эми. Пожалуйста.

Она села. Сама не поняла, почему. Может, потому что он сказал «пожалуйста». Может, потому что его голос был ровным, как в ту ночь, когда они стояли в курилке, и он не задавал лишних вопросов. Она сжала билет в руке, чувствуя, как бумага мнётся под пальцами.

— У нас тур, — объяснил он. — Осталось два города. Екатеринбург и Новосибирск. Потом — Москва. Я не сказал, потому что... — он замолчал, поискал слова. — Потому что...не подумал.

— Не подумал? — переспросила она.

— Да, — ответил он.

Она смотрела на него. Он не отводил взгляда.

— Извини, — сказал он. — Я должен был предупредить.

Она не знала, что ответить. Злость ещё кипела внутри, но уже не так сильно. Рядом с ним, в этом тесном пространстве, где пахло кожей и чем-то дорогим, она чувствовала, как напряжение уходит. Медленно, но уходит.

— Ладно, — сказала она. — Но в следующий раз — предупреждай.

— Договорились.

Она откинулась на спинку кресла, положила голову на подголовник. Самолёт начал выруливать на взлётную полосу. За окном мелькали огни аэропорта, фонари, оранжевые, жёлтые, белые. Она смотрела на них, пока они не превратились в размытые полосы. Усталость накрыла её, как одеяло, тяжёлое, тёплое, неодолимое.

Она не любила рано вставать. Ненавидела будильники, ранние автобусы, холодный воздух за окном, когда ещё темно. Сегодня она проснулась от звонка, собралась за двадцать минут, не завтракала, не пила кофе. Теперь организм требовал своё. Она закрыла глаза. Самолёт оторвался от земли, и этот мягкий толчок, это чувство невесомости, когда мир остаётся внизу, убаюкало её окончательно.

Она уснула почти сразу. Не помнила, как откинула кресло, как накрылась пледом, который кто-то — Кай? — накинул ей на плечи. Помнила только темноту за веками и тяжёлую, тягучую тишину, в которую провалилась, как в воду.

Ей приснился сон.

Она стояла на крыше. Высокой, без перил, с чёрным небом, в котором не было звёзд. Ветер дул так сильно, что она почти не могла стоять на ногах. Волосы били по лицу. Внизу, далеко внизу, горел город. Не Уфа, не Москва — другой. Тот, который она не знала. Тот, который она, возможно, никогда не увидит. Огонь поднимался к небу, и в нём она видела лица. Люди. Они кричали. Она не слышала криков, но знала — они кричат. И внутри, в груди, где должно было быть страшно, было пусто. Её кто-то окликнул она резко повернулась и оступившись полетела вниз с этой высокой крыши, так и не разглядев, кто ее позвал.

— Эми!

Голос прорвался сквозь темноту. Чужой. Но знакомый. Она открыла глаза. Кай сидел рядом, его лицо было близко — взволнованное, обеспокоенное. Он смотрел на неё, и в его глазах она видела страх. Не за себя. За неё.

— Ты кричала, — сказал он. — Во сне.

Она огляделась. Самолёт, кресло, плед, который сполз на пол. Сережа спал с краю, уткнувшись в иллюминатор, не слышал ничего. За окном было светло.

— Мне приснился кошмар, — сказала она. — Прости. Я не хотела...

— Не извиняйся, — перебил он. — Ты уснула у меня на плече. Я не хотел тебя будить, но ты начала кричать.

Она посмотрела на его плечо — на чёрной ткани осталось маленькое влажное пятно. Слезы? Она не знала. Ей стало стыдно.

— Извини, — повторила она. — Я не заметила.

— Я заметил, — он усмехнулся. — Ничего страшного. Ты тяжело спишь.

Она откинулась на спинку кресла, провела рукой по лицу. Ладони были влажными — она и правда плакала во сне. Или ей показалось. Объявили посадку. Голос стюардессы — мягкий, приятный — разнёсся по салону, и Эмили с облегчением поняла, что кошмар закончился.

Время было 12:05, когда самолет коснулся земли. Сережа проснулся сам — от толчка, от шума, от того, что Кай тронул его за плечо.

— Прилетели, — сказал он. — Просыпайся.

— Я не спал, — пробормотал Сережа, но глаза у него были сонные, и он потянулся так, что хрустнули кости.

Их вывели первыми — бизнес-класс, отдельный трап, чёрный микроавтобус с тонированными стёклами, который ждал у самого выхода. Багаж отдали быстро, даже не пришлось идти в общий зал. Эмили смотрела, как чемоданы погружают в багажник, как Кай перекидывается парой слов с водителем, как Сережа залезает внутрь и сразу откидывается на сиденье.

— Ты как? — спросил Кай, когда они сели.

— Нормально, — ответила она.

Он не поверил, но не стал спрашивать.

Микроавтобус плавно выехал с территории аэропорта и влился в поток машин. Город встретил их серым небом, высокими зданиями, широкими проспектами. Екатеринбург. Эмили смотрела в окно и не узнавала ничего. Она никогда здесь не была. И, наверное, никогда бы не приехала, если бы не он.

Отель «Ramada Ekaterinburg Hotel & Spa» оказался большим, современным, с огромным холлом, мраморными полами и люстрами, которые свисали с высокого потолка, как хрустальные сосульки. На ресепшене их встретили с улыбками, быстро оформили, выдали ключи. Кай с Сережей подошли к стойке, что-то уточнили, подписали. Эмили стояла в стороне, сжимая сумку, и чувствовала себя лишней. Потом Кай подошёл к ней, протянул ключ-карту.

— Твой номер — 412. Мы с Сережей в 410, рядом. Если что-то нужно — заходи, не стесняйся.

— Хорошо, — сказала она.

Они подошли к лифту. Сережа зевнул, потянулся, нажал кнопку. Двери открылись, они зашли. Лифт был зеркальным, и Эмили увидела себя со стороны — бледную, с растрёпанными волосами, в чужой одежде. Она отвела взгляд.

— У тебя есть время до пяти, — сказал Кай, когда лифт остановился на четвёртом этаже. — Потом сборы на концерт. Выезжаем.

— Хорошо, — повторила она.

Они вышли в коридор. Сережа махнул рукой, скрылся в номере. Кай посмотрел на Эмили, хотел сказать что-то ещё, но не стал. Только кивнул.

— Отдыхай, — сказал он. — Увидимся Эми.

— Увидимся, — ответила она.

Он ушёл. Она осталась одна. Номер был шикарным. Не просто большим — огромным. Двуспальная кровать с белоснежным покрывалом, мягкий диван, телевизор во всю стену, ванная с джакузи, большие окна от пола до потолка, за которыми открывался вид на город — серый, шумный, чужой. Эмили поставила чемодан у стены, сумку бросила на кресло. Сняла кофту, штаны. Осталась в белье.

Она подошла к кровати, села на край, потом легла. Простыня была холодной, гладкой, пахла чем-то цветочным, незнакомым. Она вытянулась, положила руки на живот, уставилась в потолок. Он был высоким, белым, с маленькими точечными светильниками, которые не горели. Она смотрела на них и не верила.

Не верила, что это происходит с ней. Не верила, что она здесь. Не верила, что этот человек, которого она знала всего несколько дней, перевернул её жизнь с ног на голову. Она вспомнила его взволнованный взгляд когда она проснулась из-за кошмара. Этот кошмар ее преследует с детства и она никак не может от него избавиться, давно пора бы привыкнуть, но она никак не может. Эмили заметила, что именно этот кошмар ей снится когда она испытывает стресс, поэтому то, что он приснился для неё не было удивительно. За последнюю неделю стресс и перемен в жизни она получила на полжизни вперёд. Каю об этом она не стала говорить. Зачем? Они просто работают, он не её психолог и даже, пока что не друг, а с рандомными людьми она таким не делиться — это личное.

Она закрыла глаза. Потолок не исчез. Мысли не уходили. Она лежала, смотрела в никуда, и чувствовала, как внутри, в том месте, где ещё недавно была пустота, зарождается что-то новое. Не надежда. Не страх. Что-то, чему она не могла дать имя. Может быть, это была сама жизнь. Настоящая. Та, о которой она мечтала, но не смела просить.

За окном шумел город. Где-то внизу сигналили машины, кричали люди, летали самолёты. А она лежала на белоснежной простыне в дорогом отеле, в чужом городе, и ждала. Не знала чего. Но ждала.

Она проснулась от того, что кто-то настойчиво звал её из глубины сна. Сначала не поняла, где находится. Потолок — чужой, белый, с точечными светильниками. Стены — не её, не мамины, не те, которые она привыкла видеть каждое утро. Шторы — тяжёлые, бордовые, не пропускают свет. Она моргнула, потёрла глаза, села на кровати. Телефон на тумбочке показывал 16:00. Она проспала часа три?

В душ не хотелось. Она чувствовала себя чистой после вчерашнего — или сегодняшнего? Она уже путалась во времени. Косметика, которую она наносила на бегу. Сейчас она просто сидела на кровати, смотрела на свои руки и думала о том, что этот день ещё не закончился.

Она встала, потянулась. Тело ломило от усталости, но голова была ясной. Она подошла к окну, раздвинула шторы. Город жил своей жизнью — машины, люди, вывески магазинов. Екатеринбург. Она не знала здесь ничего. Ни улиц, ни имён, ни запахов. Всё было чужим.

Она начала собираться. Не спеша, потому что время было. Косметика — то немногое, что она взяла с собой. Тональный крем, тушь, помада. Она не любила краситься, но сегодня хотела выглядеть иначе. Не той уставшей девушкой из аэропорта.

Волосы она расчесала, оставила распущенными — они падали на плечи мягкими волнами, ещё влажные после сна. Надела джинсы, футболку ту, что взяла из дома. Кеды — старые, но удобные. Она посмотрела на себя в зеркало на стене. Не идеально, но хорошо. Достаточно.

Телефон пиликнул. Уведомление от Кая: «Зайди ко мне».

Она взяла ключ-карту, вышла из номера. Коридор был длинным, устланным ковром, с приглушённым освещением. Дверь 410 — рядом. Она постучала, и Кай открыл почти сразу, будто ждал.

— Заходи, — сказал он.

Внутри было так же просторно, как и у неё. Большая кровать, диван, телевизор. На столе — еда. Сережа уже сидел в кресле, листал телефон.

— Садись, — Кай кивнул на стул. — Нужно поесть перед выездом.

Она села. Еда была простой — рис с овощами, курица, салат. Не ресторан, но вкусно. Она не заметила, как проголодалась.

Сережа что-то рассказывал — про концерт в прошлом городе, про фанатов и прочее. Кай комментировал коротко, иногда усмехался. Эмили слушала, иногда кивала, иногда задавала вопросы. Она чувствовала себя почти своей. Почти.

После еды Кай подошёл к кровати, на которой лежала одежда. Чёрные широкие штаны, футболка, лёгкая куртка. Всё новое, с бирками.

— Надень это, это твоё возвращать не нужно — сказал он, кивнув на вещи.

Она не спорила. Бесполезно. Она уже поняла — если он что-то говорит, лучше не задавать лишних вопросов. Она молча взяла вещи, вышла, пошла к себе.

Номер был пустым, тихим. Она разделась, надела то, что он дал. Штаны были свободными, удобными. Футболка — чуть великовата, но мягкая, приятная к телу. Куртка — лёгкая, на молнии, с карманами. Она посмотрела на себя в зеркало. Другая. Не та, кто приехала вчера. Та, кто начинает новую жизнь.

Она собрала свою небольшую сумку — ту, что брала в самолёт. Телефон, зарядка, наушники, паспорт, ключ. Всё. Больше ничего не нужно. Она вышла из номера, закрыла дверь, вернулась к парням.

Кай и Сережа уже были готовы. Сережа что-то убирал в рюкзак, Кай стоял у окна, смотрел на город.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — ответила она.

Они вышли из отеля, сели в микроавтобус. Водитель уже ждал. Екатеринбург Арена — огромное здание, современное, с гладкими стенами и чёрными стёклами. Она смотрела в окно, пока они ехали, и думала о том, что ещё месяц назад она бы не поверила, что окажется здесь. В этом городе. В этой машине. С этими людьми.

Концерт прошёл так же, как в Уфе. Свет, музыка, толпа. Эмили стояла за кулисами, смотрела, как Кай и Сережа выходят на сцену, как зал взрывается криками. Она почти не слушала песни — привыкала к ритму, к тому, как работает это закулисье, где всё было как часы. Люди, которые знали своё дело. Охрана, техники, организаторы. Она запоминала лица, имена, старалась не мешать.

Фан-зона — длинная очередь, вежливые улыбки, фото, автографы. Эмили помогала организовывать людей, следила, чтобы никто не лез без очереди. Быстро училась. У неё получалось. Кай иногда бросал на неё взгляды — короткие, одобрительные. Она не улыбалась в ответ, но внутри, в груди, становилось теплее.

Интервью — местный канал, простые вопросы про тур, про новый альбом, про планы. Кай отвечал спокойно, без лишних эмоций. Сережа добавлял шутки, разряжал обстановку. Эмили стояла в стороне, записывала в телефон основные тезисы, как он учил. Она почти не ошибалась.

Всё закончилось быстро. Или не быстро — она не смотрела на часы. Просто в какой-то момент они уже ехали обратно в отель, и за окном мелькали огни ночного города. Усталость навалилась снова, но не такая, как утром. Другая. Спокойная. Та, что бывает после сделанной работы.

Время было 22:04, когда они зашли в номер.

— Через день концерт в Новосибирске, — сказал Кай. — Завтра выходной.

Эмили кивнула. Она была рада. Не привыкла к такому темпу. Но знала — нужно привыкать. Ей казалось, что ближайшие три-четыре года её жизнь будет выглядеть примерно так. Она сама так решила. Или не сама. Но отступать было некуда.

Она ушла к себе, закрыла дверь. Включила воду в душе, встала под горячие струи. Стояла долго, пока вода не начала остывать. Потом выключила, вытерлась, натянула пижаму — ту, что взяла с собой, старую, домашнюю, которая пахла маминым порошком.

Телефон мигал пропущенными. Мама звонила трижды. Дилара писала: «Ты как? Долетела?».

Она села на кровать, набрала мамин номер.

— Привет, мам.

— Эмили! Ты почему не брала трубку? Я волновалась.

— Всё хорошо, мам. Заселилась в общежитие разбирала вещи со всеми знакомилась потом спала, немного устала после перелета.

Мама вздохнула. Поверила. Или не поверила, но не стала спорить.

— Ты ешь нормально?

— Да, мам. Всё хорошо. Общежитие нормальное. Соседки тихие.

— Ты не врёшь?

Эмили замерла. Внутри, в груди, что-то сжалось. Совесть жгла, как огнём. Но она не могла сказать правду. Не сейчас.

— Не вру, мам. Всё правда.

Она поговорила ещё немного — про погоду, про еду, про то, что нужно спать. Потом попрощалась, положила трубку. Слёзы стояли в глазах, но она не плакала. Не имела права.

Диларе ответила коротко: «Долетела. Всё норм. Потом позвоню». Та ответила смайликом, не стала лезть с вопросами.

Эмили убрала телефон на тумбочку, выключила свет. Легла, укрылась одеялом. В комнате было темно, только свет из-под двери пробивался тонкой полоской. Она смотрела на неё, слушала, как за стеной ходят Кай и Сережа, как смеются, как что-то обсуждают.

Она закрыла глаза. Усталость накрыла её, как волна, и она провалилась в сон — глубокий, без сновидений. Впервые за этот долгий день — без страха, без боли, без сожалений. Только темнота. И тишина. И покой, которого она так долго ждала.

————————————-
глава получилась чуть короче чем предыдущие
а еще эта глава без иллюстрации, потому что меня бесит, что ватпад почему то место одной добавляет по четыре точно таких же. Поэтому в дальнейшем, если я не разберусь с этим, то главы будут без иллюстраций, но это не страшно.
всем приятного прочтения💞
а я пошла спать