Случайные

Она проснулась в двенадцать. Сама, без будильника, без звонков, без чужого голоса, который звал бы её из темноты. Она села на кровати, потянулась, чувствуя, как тело ломит после вчерашнего. Но это была хорошая усталость — та, что бывает после сделанной работы. Она встала, прошла в ванную, умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало — бледная, с кругами под глазами, но живая.

Она оделась быстро — джинсы, та самая кофта, которую дал Кай. Кеды. Волосы собрала, не заморачиваясь. Сегодня не нужно было никуда спешить. Сегодня можно было просто жить.

Она стояла у окна, смотрела на город, когда раздался стук. Три коротких, уверенных удара. Она открыла — Кай. В чёрной футболке, с лохматыми волосами, без обычной сценического образа. Домашний, почти расслабленный.

— Завтрак принесли, — сказал он. — Идём.

Она кивнула, вышла за ним.

В их номере пахло кофе и чем-то сладким. Сережа сидел за столом, ковырялся в телефоне, поднял голову, улыбнулся.

— О, наша работница. Садись, не стесняйся.

На столе стояли тарелки с яичницей, тосты, джем, свежевыжатый сок. Кай сел напротив, подвинул к ней чашку с кофе.

— Пей. Тебе нужно.

Она не спорила. Взяла чашку, сделала глоток. Горько. Но хорошо.

Кай начал говорить — о Москве. О квартире, которая будет её. О том, что она находится в центре, рядом с метро, что там есть всё необходимое. О том, что он уже договорился с риелтором, и как они прилетят, сразу поедут смотреть.

— Ты будешь жить там одна, — сказал он. — Если захочешь, конечно. Можешь искать соседку, но я не советую. Незнакомые люди — это риск.

Она кивнула, соседку звать не планировала. Зачем? Да и звать то ей некого. Она достала телефон, начала записывать. Адрес, условия, даты. Кай смотрел на неё, не комментировал.

— Потом купим тебе ноутбук, айпад. Всё, что нужно для работы. И одежду. Не ходить же тебе в моих кофтах вечно.

Она подняла голову. Хотела сказать, что ей не нужно, что она справится сама, что это слишком. Но он смотрел на неё так, будто всё уже решил. Она промолчала.

— Завтра концерт в Новосибирске, — сказал он. — Билеты на самолёт и бронирование отелей теперь на тебе. Разберёшься?

— Разберусь, только мне нужен ноутбук если можно — ответила она.

Он кивнул. Отошел к столу где стоял его, закрыл передал ей.

— Если что — спрашивай. Я весь день буду в номере.

Она допила кофе, встала.

— Спасибо за завтрак.

— Работай, — сказал Кай.

Она вернулась к себе, села за стол, открыла ноутбук — было не привычно сидеть за нормальным ноутбуком, который нормально грузит и не глючит каждую минуту. Билеты на самолёт. Рейс ночной, в 02:30. Бизнес-класс. Она нашла подходящие места, забронировала. Отели в Новосибирске — она уже знала, где они обычно останавливаются, потому что Кай говорил. Несколько вариантов, сравнение цен, бронирование. Всё заняло не больше часа.

Она закончила, закрыла ноутбук. Посмотрела в окно. Город жил своей жизнью — машины, люди, облака, которые медленно плыли по серому небу. Чем себя занять? Она не привыкла к свободному времени. В Уфе её жизнь была расписана по минутам — работа, сон, редкие встречи с подругой. Здесь всё было иначе.

Она подумала о том, что работает менеджером на людей, о которых почти ничего не знает. Это было странно. И неправильно. Она открыла браузер, начала искать.

Кай. Kai Angel. Она знала, что это псевдоним. Но что было до? Она нашла старые статьи, форумы, обсуждения. Оказалось, что до того, как стать Каем, он выступал под именем zavet. Другая музыка, другой стиль, другой он. Она слушала старые треки — странные, сырые, но в них уже чувствовался тот самый звук, который принёс ему славу.

Сережа. 9mice. До этого — Димайс. Она нашла их совместные интервью и старые  и новые фотографии, историю о том, как они с Каем познакомились, как решили объединиться. Её удивило, что Каю двадцать шесть. Он казался младше. В его глазах была какая-то вечная усталость, которая делала его старше, но когда он улыбался — а он улыбался редко — она видела мальчишку, который только начинал свой путь.

Она узнала про одинаковые татуировки — у них с Сережей были парные рисунки на шее, благодаря которым они как раз таки познакомились. Не копии, но что-то общее, символическое. Она не стала вникать — это было личное. Но запомнила.

Она смотрела подкасты. Старые, новые, те, где они были вдвоём, и те, где по отдельности. Кай говорил мало, но когда говорил — она слушала. О музыке, о жизни, о том, как они начинали. Сережа шутил, разряжал обстановку, иногда говорил серьёзные вещи, но быстро возвращался к своему обычному тону.

Она слушала треки. Старые, под псевдонимами, которые уже мало кто встретил бы в чартах. Новые, которые гремели на всех площадках. Она добавляла в плейлист то, что нравилось — и такого оказалось много. Не всё, но много. Она не стала бы фанаткой. Но она начала понимать. Понимать, почему люди кричат на концертах. Почему плачут под их песни. Почему Кай смотрит в зал так, будто видит каждого.

Время пролетело незаметно. Она посмотрела на часы — 17:43. Написала Каю: «Занят?». Ответ пришёл почти сразу: «Нет». Она: «Можно зайти? Поговорить». Он: «Да».

Она взяла ноутбук, так как работа закончилась и нужно было вернуть, и вышла из номера.

Он открыл дверь, пропустил её внутрь. Сережи не было. Она села на стул, положила руки на стол.

— Билеты на самолёт, — начала она. — Рейс в 02:30, бизнес-класс. Отели — я забронировала два варианта, посмотрю, какой лучше, когда приедем. Всё записала.

Кай кивнул. Смотрел на неё внимательно, но без напряжения.

— Хорошо. Ты быстро учишься.

Она не знала, что ответить. Сказала «спасибо», но вышло тихо.

— Сережа уехал, — сказал он, кивнув на пустое кресло. — Встретиться с каким-то знакомым из Новосибирска. Через час-полтора вернётся.

Она кивнула. Замолчала. Не знала, что сказать дальше. Он тоже молчал. Тишина была не тяжёлой, не давящей — просто тишиной, в которой можно было думать.

— Я немного прочитала про вас с Сережей в интернете, но там практически ничего поо родителей и семью я могу спросить поо них?— сказала она вдруг.

Он не перебивал чуть-чуть помолчал, а после начал говорить.

— У меня есть и мама и папа только они не живут вместе развелись когда я был маленький. Еще сестра есть, как ты возрастом. Они с мамой живут в Израиле. У отца уже другая семья, но мы общаемся. В целом все хорошо с семьей.

— Я рада — ответила Эмили. — У меня с семьей все не так гладко.

Он молчал. Она продолжала.

— Отца я никогда не видела, мама говорила они развелись мне меньше года было потому что оказывается у него на стороне была другая женщина у которой уже был четырехлетний ребенок не от него оо почему нам он предпочел эту женщину. И все. Они развелись мне года не было, я его не видела ни разу именно в живую только на фото где он молодой.

— Ты злишься на него? — спросил Кай.

— Злилась. Сейчас уже нет. Просто... обидно. Я же было просто ребенком, и когда я была младше я не понимала почему папа ушел. А сейчас уже все равно как то, я его не ищу мне все равно я даже не знаю где он.

— Если так произошло то значит так нужно было, это было давно главное, что ты понимаешь что твоей вины в этом нет.

Она посмотрела на него. Он смотрел в сторону, на стену.

— А ты жалеешь о чем-нибудь? — спросила она.

Он помолчал. Потом сказал:

— Жалею. О том, кого не удержал. О том, кому не сказал то, что нужно было сказать. О том, кто ушёл, а я даже не попрощался.

Она хотела спросить, кто это, но не стала. Не её дело.

Они говорили долго. О школе, об учителях, которые не верили в них. О друзьях, которые остались, и о тех, кто исчез. О родителях, о страхах, о мечтах. Она рассказывала, как хотела стать дизайнером, но бросила, потому что не верила в себя. Он говорил, что хотел бросить музыку, но Сережа не дал.

— Он сказал: «Ты справишься. Я рядом». И я поверил. Не потому, что он убедил. А потому что хотел верить.

Она слушала, и внутри, в груди, становилось теплее. Не от слов — от того, что он делился. Что не прятался за маской звезды. Что был просто человеком. Таким же, как она.

Когда они посмотрели на часы, было уже за восемь. Кай сказал, что скоро принесут ужин, позвонил Сереже. Тот ответил, что уже едет. Через пятнадцать минут он вошёл, весёлый, что-то рассказывал про друга, про Новосибирск, про то, как они раньше тусовались. Они поужинали втроём — быстро, почти молча. Сережа шутил, Кай усмехался, Эмили слушала. Ей было спокойно.

Она ушла к себе в десятом часу. Собрала вещи — не спеша, потому что времени было много. Чемодан, сумка, документы. Всё на месте. Потом села у окна, смотрела на город, который горел огнями. Сделала несколько фотографий — вид с высоты, ночные улицы, отражения в стёклах.

Ей захотелось выложить их в социальные сети. Но поняла что таким образом все ее окружение сразу понймет, что она не в Москве, не в общежитии. Слишком много вопросов, на которые у неё не было ответов. Она подумала о втором аккаунте. Там, где не будет её лица, её имени, её прошлого. Только атмосфера. Только моменты.

Ник — она думала недолго. Кай называл её Эми. Никто до него не звал её так. Меньше шансов, что её найдут. Она написала: @amy_m. Создала аккаунт. Выложила несколько фотографий — те, что сделала из окна. Небо, огни, город, который спал. Без подписей, без геолокаций. Просто — момент.

Она смотрела на экран, на пустой профиль. И чувствовала, как внутри, зарождается что-то новое. Свобода. Возможность быть собой, не боясь, что кто-то осудит.

Она убрала телефон, легла на кровать. Завтра был новый день. Новый город. Новый концерт. И она была готова. Почти.

Ночь снова накрыла город, когда они выехали из отеля. Снова чёрный микроавтобус, жёлтые пятна на мокрый асфальт. Эмили смотрела в окно, но не видела ни зданий, ни машин — только своё отражение в стекле, бледное, уставшее, с кругами под глазами. Время было позднее, или уже раннее — она не знала. Она просто чувствовала, как тяжесть наливает веки, как тело просит отдыха, но мозг всё ещё работает, прокручивает события прошедшего дня, запоминает, анализирует.

В аэропорту всё было как в прошлый раз. Быстрая регистрация, бизнес-класс, те же кожаные кресла, тот же мягкий свет в салоне. Она села у иллюминатора, Кай — рядом, Сережа — с краю. Никто не говорил лишних слов. Тишина была привычной, почти домашней. Самолёт взлетел, и она почувствовала, как усталость наконец берёт своё. Она откинула кресло, накинула плед, закрыла глаза.

Сон пришёл быстро. Глубокий, без сновидений, без страхов. Только темнота и тишина. И редкие толчки — когда самолет попадал в воздушные ямы, но она не просыпалась. Она спала, как спят люди, которые знают, что завтра будет новый день, и нужно набраться сил.

— Эми.

Голос прорвался сквозь темноту. Тихий, настойчивый.

— Эми, просыпайся. Прилетели.

Она открыла глаза. За иллюминатором уже серело, полосы рассвета тянулись по небу, окрашивая облака в розовые и золотые тона. Кай смотрел на неё, и в его глазах была усталость, но та, что бывает после бессонной ночи.

Она села, потянулась. Тело затекло, но голова была ясной. Самолёт уже рулил к выходу на посадку.

— Сколько времени? — спросила она.

— Пять утра.

Новосибирск встретил их холодом. Серое небо, низкие облака, ветер, который пробирал до костей. Они быстро прошли регистрацию, получили багаж, сели в микроавтобус. Отель был недалеко от аэропорта — большой, современный, с чёрными стёклами и строгими линиями.

Заселение прошло быстро. Эмили получила ключ-карту, поднялась на свой этаж, зашла в номер. Всё те же кожаные диваны, та же белоснежная постель, тот же вид из окна — только город другой. Она разобрала вещи, повесила в шкаф кофту, которую дал Кай, поставила чемодан в угол. Потом упала на кровать и провалилась в сон, даже не успев накрыться одеялом.

Проснулась она от стука в дверь. Сонный взгляд на часы — почти полдень. Она встала, поправила волосы, открыла. Кай стоял на пороге, свежий, уже одетый, с чашкой кофе в руке.

— Завтрак через полчаса. Не опаздывай.

Она кивнула, закрыла дверь. Быстро умылась, натянула джинсы, ту самую кофту. Кеды. Волосы распустила — не было времени возиться.

В номере у парней уже накрыли стол. Яичница, тосты, фрукты, сок. Сережа сидел в кресле, листал телефон, поднял голову, улыбнулся.

— О, наша соня. Садись.

Она села. Ела молча, слушала, как Сережа обсуждает с Каем вечерний концерт, какие-то технические детали, которые она не понимала. Но запоминала. На всякий случай.

После завтрака они разошлись по номерам — готовиться к выезду. Эмили приняла душ, переоделась в чистую одежду, собрала небольшую сумку — телефон, зарядка, паспорт, блокнот. Всё, что могло понадобиться.

Выехали в шесть. Дорога до площадки заняла около часа. Эмили смотрела в окно на незнакомый город, на людей, которые шли по своим делам, не зная, что сегодня вечером тысячи соберутся здесь, чтобы слушать музыку, которую делают двое парней, сидящих рядом с ней.

Концерт прошёл как обычно. Свет, звук, толпа. Эмили стояла за кулисами, смотрела, как Кай и Сережа выходят на сцену, как зал взрывается криками. Она почти привыкла. Почти.

Фан-зона началась спокойно. Люди подходили, фотографировались, получали автографы. Эмили стояла рядом, следила за порядком. А потом началось.

— Пусти! — закричал кто-то в очереди. — Я первый!

— Ты влез без очереди! — ответил другой голос, агрессивный, злой.

Эмили повернулась. Двое парней — молодых, в чёрных толстовках — толкали друг друга, пытаясь прорваться к столу. Люди вокруг расступались, кто-то кричал, кто-то снимал на телефон.

Она сделала шаг вперёд. Ей показалось, что она должна вмешаться. Что это её работа — следить за порядком. Что она может остановить их, сказать что-то, успокоить. Она почти побежала, когда чья-то рука схватила её за запястье.

Кай. Он стоял рядом, смотрел на неё спокойно, но в его глазах было что-то, что заставило её замереть.

— Не лезь, — сказал он. Голос тихий, но твёрдый.

— Но они...

— Это не твоя работа. Есть охрана. Есть ответственные. Ты — девушка. Ты не должна лезть в драку.

Она хотела возразить, сказать, что она справится, что она не боится. Но он сжал её запястье чуть сильнее, и она замолчала.

— Смотри, — сказал он.

Она повернулась. К парням уже подбежали охранники — двое здоровых мужчин в чёрных куртках. Они быстро разняли драчунов, вывели их из очереди. Через несколько минут всё успокоилось. Люди снова начали подходить, улыбаться, фотографироваться. Как будто ничего не случилось.

Кай отпустил её руку.

— Запомни, — сказал он. — Ты — менеджер. Не охранник. Твоя задача — организовывать, а не лезть в драку. Особенно с мужиками.

Она кивнула. Внутри всё ещё кипело — не на него, на себя. На то, что она чуть не сделала глупость. На то, что он оказался прав.

— Ты справляешься, — сказал он, будто прочитал её мысли. — Просто не бери на себя лишнее.

Она выдохнула. Кивнула снова.

Остальная часть фан-зоны прошла спокойно. Эмили стояла рядом, следила за порядком, но уже не рвалась вперёд. Она училась. Быстро. Иногда больно, но быстро.

Концерт закончился поздно. Они вернулись в отель, когда город уже спал. Эмили прошла к себе, разулась, села на кровать. Телефон мигал пропущенными — мама звонила дважды, Дилара писала.

Она набрала мамин номер.

— Всё хорошо, мам. Я просто гуляла с новыми соседками. Не слышала.

— Ты не заболела? Голос какой-то...

— Устала, мам.

— Ты нормально спишь?

— Да, мам. Всё хорошо.

Она говорила и чувствовала, как совесть жжёт изнутри. Но правду сказать не могла. Не сейчас.

Потом ответила Диларе: «Всё норм. Потом позвоню». Та не стала лезть с вопросами.

Она купила билеты на Москву — на завтра, на вечер. Посмотрела на дату, на время. Скоро начнётся новая жизнь. Настоящая. Или та, которую она выбрала.

Она легла, укрылась одеялом, выключила свет. За окном шумел чужой город, где-то вдалеке сигналили машины, и ветер качал ветви деревьев. Она закрыла глаза и провалилась в сон — без снов. Только темнота. И тишина. И покой, которого она так долго ждала.

Утро началось без будильника. Эмили открыла глаза, и первое, что увидела, — свет, пробивающийся сквозь щель между шторами. Тонкий, золотистый, он тянулся по полу, касался кресла, где висела её кофта, и упирался в стену напротив. Новосибирск. Отель. Последний день перед Москвой.

Она потянулась, села на кровати. Тело болело — не от болезни, от усталости, которая накопилась за эти дни. Но голова была ясной. Она встала, прошла в ванную, умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало — на неё смотрела другая девушка. Не та, что неделю назад стояла за стойкой вип-зала в Уфе. Не та, что плакала в курилке, сжимая сигарету дрожащими пальцами. Другая. Спокойнее. Твёрже.

Она оделась — джинсы, простая белая футболка, кеды. Кофту, которую дал Кай, решила не надевать — её нужно было постирать. Волосы собрала в низкий хвост, чтобы не мешались. Никакой косметики — сегодня некуда спешить.

В номере парней её уже ждали. Кай сидел за столом, перед ним — ноутбук, чашка кофе, какой-то блокнот, исписанный его быстрым, почти нечитаемым почерком. Сережа лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и издавал звуки, похожие на тихий храп.

— Доброе утро, — сказала Эмили, прикрывая за собой дверь.

Кай поднял голову, кивнул.

— Кофе на плите. Сахар в шкафчике.

Она прошла, налила себе чашку кофе. Чёрный, горький. Она уже привыкла пить без сахара — с ним было невкусно. Села напротив Кая, смотрела, как он печатает, иногда останавливается, что-то обдумывает, потом снова продолжает.

— Работа? — спросила она.

— Да. Надо доделать трек до Москвы.

— А можно послушать?

— Не сейчас, — он покачал головой, не глядя на неё. — Потом. Когда будет готово.

Она не стала настаивать. Отпила кофе, смотрела в окно, за которым медленно просыпался город. Серое небо, низкие облака, редкие машины на дороге. Новосибирск был чужим, как и все города, в которых они останавливались. Но она начинала привыкать к этой чуждости. К тому, что у неё нет здесь ни дома, ни корней, ни прошлого. Только настоящее. И будущее, которое она строила сама.

После завтрака они разошлись по номерам — собирать вещи. Эмили разобрала чемодан, переложила вещи, проверила, ничего ли не забыла. Документы, зарядки, телефон, блокнот. Всё на месте. Она села на кровать, смотрела на пустые стены, на тумбочку, где ещё вчера стоял стакан с водой. Скоро они уедут. Скоро — Москва.

Выезд в четыре, ночью. Времени было много. Она открыла ноутбук, проверила почту. Работа была скучной, но нужной. Она делала её быстро, почти механически, потому что уже знала, что и как.

Закончив, она закрыла ноутбук, убрала в рюкзак. Посмотрела на часы — 14:30. Ещё полтора часа. Она подошла к окну, смотрела на город, делала вид, что запоминает его. Хотя знала — не запомнит. Слишком много городов за эти дни. Слишком много лиц, имён, событий. Всё смешалось в одну бесконечную дорогу, которая вела её туда, где она никогда не была. Домой. Или не домой. Она не знала.

В 16:00 они вышли из отеля. Чёрный микроавтобус ждал у входа. Сережа сразу забрался внутрь, откинулся на сиденье, закрыл глаза. Кай помог водителю загрузить чемоданы. Эмили стояла в стороне, сжимала сумку, смотрела, как они работают быстро, слаженно, без лишних слов.

— Садись, — сказал Кай, открывая дверцу.

Она залезла внутрь, села у окна. Кай — рядом. Сережа уже спал, уткнувшись в угол.

В аэропорту всё было как обычно. Быстрая регистрация, бизнес-класс, те же кожаные кресла, тот же мягкий свет. Эмили села у иллюминатора, прижалась щекой к холодному стеклу. За окном темнело. Самолёт начал выруливать на взлётную полосу, и она почувствовала, как внутри, в груди, поднимается странное волнение. Не страх. Предвкушение. Москва. Новая жизнь.

Время полёта — четыре с лишним часа. Спать не хотелось. Она смотрела в иллюминатор на чёрное небо, на редкие огни внизу, которые мелькали, как звёзды, упавшие на землю. Кай рядом тоже не спал. Он сидел с ноутбуком на коленях, что-то печатал, иногда останавливался, смотрел в экран, потом снова продолжал. Сережа спал с краю, накинув капюшон на лицо, и даже не шевелился.

— Устала? — спросил Кай, не поднимая головы.

— Нет. Не хочется спать.

— Я тоже.

Она помолчала. Потом спросила:

— О чём ты пишешь?

— О том, что было. О том, что будет.

— Это новая песня?

— Нет. Просто мысли.

Она не стала спрашивать, о чём именно. Не её дело.

— А ты? — спросил он. — О чём думаешь?

— О Москве. О том, что будет.

— Боишься?

— Немного.

Он оторвался от экрана, посмотрел на неё. В свете монитора его лицо казалось бледным, усталым, но глаза были живыми.

— Не бойся. Я рядом, если что помогу, пока что я за тебя отвечаю.

Она хотела сказать, что это не страшно, что она справится, что она привыкла. Но слова застряли в горле. Она просто кивнула и снова посмотрела в окно.

Они летели над страной, над городами, которые она никогда не увидит, над реками, горами, полями. Она думала о маме, которая ждала её звонка, о Диларе, которая верила, что она в Москве, в общежитии, учится. О том, что правда когда-нибудь откроется. И о том, что она не знала, готова ли к этому.

Самолёт шёл на посадку. За иллюминатором замелькали огни — сначала редкие, потом чаще, гуще. Москва. Она прижалась лбом к стеклу, смотрела на бесконечное море света, которое простиралось до самого горизонта. И чувствовала, как внутри, там, где ещё недавно было пусто, становится тепло. Не от города. От того, что она здесь. Что она сделала это.

Кай закрыл ноутбук, убрал в рюкзак. Сережа проснулся, потянулся, зевнул.

— Прилетели? — спросил он сонно.

— Прилетели, — ответил Кай.

Самолёт коснулся земли. Колёса зашумели по бетону, и Эмили закрыла глаза. Не от страха. От того, что хотела запомнить этот момент. Момент, когда её новая жизнь началась по-настоящему. Не в Уфе, не в самолёте, не в гостиницах. Здесь. В Москве. В городе, который станет её домом. Или нет. Она не знала. Но была готова узнать.

Самолёт коснулся земли в час ночи. За иллюминатором было темно — только редкие огни взлётной полосы да далёкие фонари аэропорта, которые мерцали, как маленькие звёзды, упавшие с неба. Эмили смотрела на них, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Четыре с лишним часа полёта, бессонная ночь, постоянное напряжение — всё это давило на плечи, заставляло веки тяжелеть. Она зевнула, прикрыла рот ладонью, и в этот момент Кай повернулся к ней.

— Слушай, — сказал он. — Сейчас поздно. Квартирой займёмся завтра. Переночуешь у меня.

Она хотела возразить, сказать, что не хочет доставлять неудобства, что может найти гостиницу, что не привыкла к такому. Но он смотрел на неё спокойно, без тени сомнения, и она поняла — спорить бесполезно. Она кивнула.

— Хорошо.

Они вышли из самолёта, прошли через стеклянные двери в здание аэропорта. Внутри было пусто — редкие пассажиры, усталые лица, тихие голоса. Их встретили, быстро провели к выходу, где уже ждал чёрный микроавтобус. Багаж погрузили, и они поехали.

Дорога до квартиры Кая заняла около часа. Город спал — огни высоток мелькали за окном, пустые улицы тянулись бесконечной лентой, и только редкие машины проезжали мимо, нарушая тишину. Эмили смотрела в окно, не узнавая ничего. Москва была чужой, огромной, пугающей. Но внутри, в груди, было тепло. Она не знала почему. Может, от того, что он был рядом. Может, от того, что она наконец-то здесь.

Квартира Кая находилась в центре, в новом доме с высокими потолками и панорамными окнами. Лифт поднял их на последний этаж, и он открыл дверь своим ключом. Внутри было темно, пахло деревом и чем-то ещё — может, его одеколоном, может, просто домом.

— Ты будешь спать в спальне. Мы с Сережей в гостиной.

— Что? — Сережа, который до этого молчал, вдруг ожил. — На диване? Ты серьёзно? Он же неудобный!

— Терпи, — ответил Кай, не глядя на него.

— Кай, там пружины торчат! Я не высплюсь!

— А я не высплюсь, если ты будешь ныть. Иди, выбирай подушку.

Сережа что-то пробормотал, но спорить не стал. Эмили стало неловко. Она стояла в прихожей, сжимая сумку, и чувствовала себя лишней.

— Я могу поспать на диване, — сказала она. — Мне не привыкать.

— Нет, — ответил Кай. — Ты гость. Спи в спальне.

Она хотела возразить, но он уже развернулся и пошёл в гостиную. Она вздохнула, прошла в спальню.

Комната была большой — кровать с высоким изголовьем, прикроватные тумбы, шкаф-купе, большое окно, за которым темнело ночное небо. Всё было в тёмных тонах — чёрный, серый, тёмно-синий. Мужское. Чужое. Но почему-то уютное.

Она переоделась в ту самую кофту, которую дал Кай, и мягкие штаны, которые взяла с собой. Вышла в коридор, спросила, где ванная. Кай показал. Она умылась, почистила зубы, посмотрела на себя в зеркало. Бледная, уставшая, с кругами под глазами. Она улыбнулась своему отражению, выключила свет.

В гостиной Сережа и Кай что-то обсуждали — голоса были тихими, усталыми. Она не стала вникать. Пожелала спокойной ночи и ушла в спальню.

Легла на кровать, укрылась одеялом. Простыня была прохладной, гладкой, пахла чем-то свежим — может, кондиционером, может, его гелем для душа. Она закрыла глаза и провалилась в сон. Быстро, глубоко, без сновидений. Последнее, что она помнила, — этот запах. И тепло. И чувство, что она в безопасности.

Проснулась она от того, что кто-то тряс её за плечо.

— Эми, вставай.

Кай стоял рядом, уже одетый, с чашкой кофе в руке.

— Время? — спросила она сонно.

— Час дня. Тебе нужно собираться. Через час мы должны быть в твоей квартире.

Она села, потёрла глаза. Час дня. Она проспала почти двенадцать часов. Тело болело, но голова была ясной. Она быстро умылась, оделась, собрала вещи. Через сорок минут они уже выходили из квартиры.

Квартира находилась в том же районе, в нескольких минутах езды. Дом был новым, с подземным паркингом и консьержем на входе. Кай позвонил в домофон, их впустили. Лифт поднял на седьмой этаж.

Риелтор — женщина лет сорока, в строгом костюме, с папкой в руках — уже ждала у двери. Рядом стоял продавец — молодой мужчина, который нервно теребил ключи.

— Доброе утро, — сказала риелтор, улыбнувшись. — Проходите.

Кай подписал документы, получил ключи. Продавец и риелтор уехали. Эмили стояла в коридоре, сжимая сумку, и не знала, что делать.

— Ну что, — сказал Кай. — Идём смотреть?

Она кивнула.

Квартира оказалась больше, чем она ожидала. Просторная гостиная с панорамными окнами, от пола до потолка, через которые открывался вид на город. Кухня с новой техникой — холодильник, плита, посудомоечная машина, даже микроволновка. Ванная с большой душевой кабиной и стиральной машиной. Спальня с двуспальной кроватью и встроенным шкафом.

Она ходила из комнаты в комнату, трогала стены, заглядывала в шкафчики, и не верила, что всё это — для неё. Что она будет жить здесь. Что это не сон.

— Нравится? — спросил Кай, стоя в дверях кухни.

Она не могла говорить. В горле стоял ком. Она кивнула.

— Хорошо, — сказал он. — Мне нужно отъехать ненадолго. Дела. Разложи пока вещи. Я вернусь через пару часов.

Он уже повернулся к выходу, когда она окликнула его.

Он замер. Повернулся. Она посмотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но она не плакала.

— Спасибо, — сказала она. — Я... я не знаю, как тебя благодарить.

Он смотрел на неё несколько секунд, потом улыбнулся. Не той улыбкой, которую она видела на концертах — холодной, отстранённой. Другой. Тёплой. Настоящей.

— Не надо меня благодарить, — сказал он. — Это мелочи, поверь.

Он ушёл. Она осталась одна.

Она разложила вещи — их было немного, и они поместились в шкафу. Потом прошла на кухню, открыла холодильник. Пустой. Она закрыла, поставила чайник. Кофе не было, чая тоже. Она налила воду в кружку, выпила. Просто чтобы что-то делать.

Она обошла квартиру ещё раз. Потрогала столешницу на кухне, открыла окно в гостиной, выглянула на улицу. Внизу шумел город — машины, люди, вывески. Москва. Теперь уже её Москва. Она стояла у окна, смотрела на этот огромный, чужой, пугающий город, и внутри, в груди, разливалось тепло. Не от солнца — его не было. От того, что она здесь. Что она справилась. Что она не одна.

Кай вернулся через два часа. С несколькими пакетами. Он поставил их на кухонный стол, достал ноутбук, айпад, мышку, клавиатуру, наушники. Всё новое, в коробках, с блестящими экранами.

— Это тебе для работы, — сказал он. — Думаю, разберёшься.

Она смотрела на технику, не веря своим глазам.

— По-моему это слишком много...

— Не слишком, — перебил он. — Это необходимость. Ты будешь работать с документами, графиками, почтой. На телефоне это делать невозможно.

Она хотела возразить, но он смотрел на неё так, будто всё уже решил. Она кивнула.

— Мне нужно срочно отъехать, — сказал он. — Дела. Вечером заеду, обсудим поступление. Что и как.

Он уже взялся за дверь, когда она окликнула его.

— Дима.

Он обернулся. Она подошла, обняла его. Так же крепко. Он обнял в ответ.

— Спасибо за всё, — прошептала она.

— Я напишу, перед тем как приехать, — сказал он.

Он ушёл. Она осталась одна, с ноутбуком, айпадом и ключами от квартиры, которая теперь была её. Она стояла посреди гостиной, смотрела на панорамные окна, за которыми шумела Москва, и не верила. Но это было правдой. Всё это было правдой.

Она заняла себя тем, что разбиралась с техникой. Ноутбук — новенький, блестящий, с клавиатурой, которая тихо щёлкала под пальцами. Она включила его, прошла настройки, установила нужные программы. Айпад — ещё в плёнке, которую она снимала осторожно, как ребёнок, разворачивающий подарок. Мышка, клавиатура, наушники — всё было идеальным, новым, пахло пластиком и чем-то ещё, что она не могла описать. Она настраивала, подключала, проверяла — и время летело незаметно. Но когда часы показали шесть вечера, она поняла, что в холодильнике пусто. Ни хлеба, ни молока, ни даже яйца. Вчерашний ужин перед полетом был последним, а сегодня она пила только воду.

Она открыла карту на телефоне, нашла ближайший супермаркет — в десяти минутах ходьбы. Оделась, взяла сумку, вышла. Город жил своей жизнью — машины сигналили, люди спешили по своим делам, вывески магазинов горели яркими огнями. Она шла по незнакомым улицам, смотрела по сторонам и чувствовала себя маленькой, чужой, потерянной. Но не страшно. Почему-то не страшно.

В супермаркете было много людей, громко играла музыка, и ценники на товарах казались ей космическими. В Уфе она покупала продукты вдвое дешевле. Здесь же всё стоило дороже — и хлеб, и молоко, и овощи. Она ходила между рядами, сравнивала, считала в уме. В итоге набрала только самое необходимое — рис, курицу, овощи, хлеб, молоко, яйца. На кассе сумма получилась приличной, и она вздохнула, доставая карту. Ничего. Привыкнет. Или не привыкнет, но выбора нет.

Дома она приготовила обед — простой рис с курицей и овощами. Ела медленно, смотрела в окно, за которым темнело небо. Потом созвонилась с мамой.Она говорила и чувствовала, как совесть жжёт изнутри. Но правду сказать не могла. Не сейчас.

Потом написала Диларе, ответила на её вопросы, скинула несколько фотографий из самолета  — тех, что не выкладывала в инстаграм. «Красота», — написала подруга. «Да», — ответила она.

Время тянулось медленно. Она листала ленту, смотрела видео, читала новости. Всё было скучным, неважным. Она ждала. Не знала, чего. Сообщения? Звонка? Его? Кай сказал, что заедет вечером. Но вечер давно перешёл в ночь, а его всё не было. Она сидела в гостиной, на диване, поджав ноги, и смотрела на дверь. Телефон молчал. Она написала ему: «Ты скоро?». Прочитано. Без ответа.

Она не заметила, как уснула. Просто закрыла глаза на секунду, а потом провалилась в темноту. Сон был глубоким. Она не слышала, как открылась дверь, как кто-то вошёл в квартиру, как подошёл к ней.

Кай вернулся в час ночи. Дверь была не заперта — она оставила ключ в замке, потому что не знала, как закрыться изнутри. Он зашёл, тихо, почти бесшумно, и увидел её на диване. Она спала, свернувшись калачиком, поджав колени к животу. Волосы рассыпались по подушке, лицо было спокойным, почти детским. Он постоял несколько секунд, глядя на неё. Потом аккуратно подхватил на руки, отнёс в спальню, уложил на кровать, укрыл одеялом. Она даже не проснулась. Он вышел, прикрыл дверь, лёг на диван в гостиной.

Утром Эмили проснулась от того, что солнце било в глаза. Она села на кровати, огляделась. Спальня. Её спальня. Она не помнила, как сюда попала. Вчера она засыпала на диване в гостиной. Она нахмурилась, встала, тихо вышла в коридор. В доме кто-то был. Она слышала шаги, дыхание, шорох одежды. Она не закрывала дверь на ночь — не знала, как. Внутри ёкнуло. Страх? Нет. Осторожность. Она огляделась, увидела на тумбочке вазу — высокую, стеклянную, с узким горлышком. Тяжёлую. Она взяла её, сжала пальцами. Если кто-то чужой, она кинет в него. Хотя бы чтобы выиграть время.

Она вышла из коридора, замахнулась — и в этот момент из гостиной вышел Кай.

— Блять! — она вскрикнула, опуская вазу. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты! Я... я чуть не...

— Чуть не убила меня вазой? — он усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Я не знала, что это ты! — она поставила вазу на место, прижала руку к груди. — Дверь была не заперта, я думала...

— Что кто-то влез?

— Да!

Он покачал головой, усмехнулся.

— Прости, я вчера задержался. Ты уснула на диване, я перенёс тебя в спальню.

— А сам?

— Лёг в гостиной. Диван удобнее, чем ты думаешь.

— Спасибо, — сказала она. — И за то, что не разбудил.

— Ты крепко спала.

Она зевнула, потянулась. В окно уже вовсю светило солнце.

— Иди умойся, — сказал Кай. — Завтракать будем.

Она кивнула, ушла в ванную. Умылась, почистила зубы, расчесала волосы. Посмотрела на себя в зеркало — глаза ещё сонные, но уже не такие уставшие, как вчера. Она улыбнулась.

На кухне Кай уже накрыл на стол — кофе, тосты, джем, яйца, все те продукты, которые она купила вчера . Она села напротив, взяла чашку, сделала глоток.

— Начнём с поступления, — сказал он, отодвигая тарелку.

Она кивнула, достала телефон, открыла заметки.

— Вуз в центре, недалеко отсюда, МГИМО, ну знаешь наверное — сказал он. — Я уже договорился. Первое время как я и говорил ты сможешь ходить на пары, вживаться, а потом — только сессии, задания, ну и если будет время и желание, то можешь на лекции ходить.

Она записывала, кивала, не перебивала.

— Документы нужно подать до конца недели. Я помогу. Всё, что нужно, пришлют на почту. Твоя задача — собрать пакет и отвезти в приёмную комиссию.

— Хорошо, — сказала она.

— Если будут вопросы — спрашивай.

— А если меня не примут? — спросила она.

— Примут, — сказал он. — Я же сказал. Договорились.

Она не стала спрашивать, с кем и как. Не её дело.

— Теперь о работе, — продолжил он. — Ты будешь вести график концертов, бронировать отели, билеты, райдер, даже если я улетаю куда-то просто отдохнуть этой организацией тоже занимаешься ты, мою почту и прочее читаешь и отвечаешь тоже ты, если там что-то важно, а ещё дай мне свой рабочий инстаграм чтобы я отметил тебя в своем профиле как менеджера. Ну и конечно твоя задача следить за документами. Помогать с интервью. Всё, что я скажу.

— Я справлюсь, — сказала она.

— Знаю, — он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, что она не могла прочитать. Доверие? Надежда? Она не знала. — Ты быстро учишься. И не боишься.

Она хотела сказать, что боится. Что боится каждый день. Что боится не справиться, не понять, не успеть. Но он смотрел на неё так, будто уже всё знал. Она промолчала.

— Завтра поедем подавать документы, — сказал он. — Сегодня отдыхай. Осваивайся.

— Хорошо, — сказала она.

Он допил кофе, встал.

— Мне нужно ехать. Дела. Ключи от квартиры у тебя. Запирай дверь на ночь.

— Хорошо, прости за вазу — неловко сказала она отводя взгляд.

— Ничего страшного бывает, главное не кинула — посмеявшись сказал Кай.

Он ушёл. Она осталась одна. Сидела на кухне, смотрела в окно, пила остывший кофе. Внутри было странное, щемящее чувство. Не страх. Не радость. Что-то другое, чему она не могла дать имя. Она посмотрела на телефон, на заметки, которые успела сделать. Вуз, менеджмент, документы, работа. Её новая жизнь. Которая только начиналась. Она чувствовала, что впереди ее что-то ждет но не знала что и она хотела поскорее это узнать еще не догадываясь, что ее это сломает сильнее чем когда-либо.

—————————————
извини за такую задержку, главы все очень объемные прошлые у меня были уже написаны, поэтому вышли достаточно быстро, а эту я писала с нуля, вот и вышло чуть дольше.
любимые читатели жду комментарии, хотя бы «мяу-мяу» пишите ахахах
вообщем всем удачи💞
дальше будет очень интересно