Семейка

Владимир Маяковский окинул взглядом кабак и с румянцем на щеках чëкнулся с своими новоиспечёнными товарищами. — За нас! — и опрокинул стопку себе в рот.
Есенин захохотал и выпил следом за писателем.

А Афина подняла чашку и провозгласила. — Там где волки раньше срали — Я построю магистрали. Ничего, Цезарь тоже не сразу салатом стал. — и опрокинула в себя чарку с водкой.

Маяковский крякнул, прошелся пятерней по усам, словно стирая невидимые крошки. — Сильно сказано, девица! В тебе, я смотрю, дух революции не меньше, чем в наших стихах!

Есенин, захмелевший и раскрасневшийся, облокотился на стол. — Афина, голубушка, ты прямо как вихрь ворвалась в нашу унылую литературную жизнь! Стихи у тебя — огонь!

Афина усмехнулась, откинула прядь волос с лица. — Спасибо на добром слове, златокудрый. Но стихи — это лишь малая часть того, что я собираюсь сотворить. Мир нуждается не только в красоте, но и в порядке. В четких линиях, и моëм присутствии.

Маяковский откинулся на спинку стула, рассматривая Афину с любопытством. — Какая же ты замечательная собеседница, голубушка. — Они поднял голову на Есненина. — Серëжа, свет очей моих...

Афина поперхнулась и закашлялась от такого заявления.  Она посмотрела на Маяковского который был самой невозмутимостью и мысленно отсчитала три секунды, но когда ничего не произошло, она в недоумении повернулась к Есенину. Тот, охмелевший и румяный, с глуповатой улыбкой, поставив локоть на стол барной стойки и подперев голову рукой, смотрел на Маяковского с каким-то... благоговением?

— Я весь во внимании Володя, — чуть-ли не промурлыкал златокудрый.

Афина просто в немом шоке наблюдала и думала. — "Это у них флирт такой, элитный?"

— Скажи-ка, Сергей, а где ты нашёл столь прелестную даму? — кивнул Владимир на Афину.

Есенин оторвался от созерцания Маяковского и, будто очнувшись, бросил взгляд на Афину. — А, это… да на вокзале её встретил. Она о чём-то со своими товарищами спросила.

Афина прыснула от смеха, представив, как со стороны выглядела их встреча. Иноске кричал что он всех порубит, Мия мельком разглядывала проходящих мимо девушек и отмечала про себя их внешний вид, Юко робко прятался за её спиной, а Кенто как раз таки спорил с Афиной что всё то что они делают — бред собачий и им надо вернуться.

– Да уж, знатная компашка, – протянула Афина, отпивая еще глоток водки. – Но они ребята неплохие, хоть и слегка… эксцентричные. Зато скучать не дают.

Маяковский хохотнул. – Эксцентричность – это наше всё! Без нее жизнь была бы пресной, как недоваренный картофель. А что за дело привело тебя в наши края, девица? Неужто вдохновение искать?

Афина пожала плечами. – Искать… себя. Или, скорее, новое направление. Надоело топтаться на месте. Решила встряхнуть пыль с души, так сказать. А тут у вас так весело, прям как дома.

Есенин мечтательно вздохнул. – Да, Русь-матушка щедра на таланты и безумства. И на водку, конечно. Ну что, Володя, повторим? За новые свершения и за прекрасную даму!

Они снова чокнулись, и Афина почувствовала, как тепло разливается по телу.

***

— Эй, наро-о-од, — протянул Тенген зайдя в столовую. Он опëрся на дверной косяк, когда столпы повернулись к нему. За столом сидели: Ренгоку, Шинадзугава, Канроджи, Кочо и Токито. — А мышку никто не видел?

Все присутствующие переглянулись.

— Нет, — тихо выдала Мицури. — А что?

Тенген коротко пожал плечами. — Да я с ней хотел поговорить, а её нигде нет. — он окинул столпов взглядом. — Что, прям никто не видел?

Шинадзугава фыркнул, отрываясь от своей порции риса. — Что ей тут делать? Пусть катится куда подальше, мне плевать.

Все повернулись на Санеми.

— Шинадзугава, вы чего? — Мицури хлопала глазами, она смотрела на Санеми с шоком. — Афина же наш ребёнок, а вы такие вещи говорите.

— Вырастили… — прорычал Санеми, с силой воткнув палочки в рис. — Вырастили чудовище. Не смейте говорить, что она моя дочь.

Выражение лица столпа звука в мгновение ока изменилось с чуть приподнятого, на удивлённое. Его глаза расширились и он пару раз проморгал, пытаясь сбросить наваждение. Мужчина оттолкнулся от косяка и прошёл в глубь комнаты. — Шинадзугава, мне щас не послышалось? Это ты только что сказал про Афину? — Тенген остановился прямо перед Санеми, возвышаясь над ним своей внушительной фигурой. – Ты хоть понимаешь, что несёшь? Ты же сам её тренировал, защищал, гордился ей! А теперь вот так просто отказываешься?

Санеми вскинул голову, его глаза метали молнии. – Да, гордился, пока она не стала тем, чем стала! Демоном! Как я могу гордиться этим?!

Тенген смотрел на Шинадзугава и не мог разглядеть в нём прежнего мужчину. Перед ним стоял жалкий, испуганный мальчик. Который поджал хвост при первой же опасности. Узуй взял Санеми за грудки и поднял к себе. — Ты, блядь, любил её больше всех нас и она любила тебя больше всех, а ты что говоришь?!

Санеми попытался вырваться, но хватка Узуя была железной. – Я… я не мог иначе, – прохрипел он. – Это против всего, во что я верю. Я не могу принять демона в своей семье.

Ренгоку вскочил со своего места, с грохотом опрокинув скамью. – Узуй! Немедленно отпусти его! Мы не должны решать проблемы насилием!

Тенген проигнорировал его, продолжая сверлить Шинадзугаву взглядом, полным презрения. – Значит, вся твоя вера гроша ломаного не стоит, если ты готов предать того, кого любишь! Ты даже не попытался понять её, помочь ей! Ты просто испугался!

Токито, как всегда, казался отстраненным от происходящего. Он лишь смотрел на разгорающийся конфликт своими большими, ничего не выражающими глазами. Мицури плакала, закрыв лицо руками. Ей было больно видеть, как рушится их общая семья.

Тенген отпустил Санеми, словно тот обжёг ему руки. Он отвернулся, чувствуя, как внутри все кипит от злости и разочарования. — Знаете что, — процедил он сквозь зубы, — делайте что хотите. Только потом не жалуйтесь, когда Афина больше не захочет иметь с вами ничего общего.

С этими словами он вышел из столовой, оставив остальных столпов в тягостной тишине. Каждый из них знал, что слова Тенгена – горькая правда. Их семья треснула, и кто знает, удастся ли её когда-нибудь склеить.
Тенген быстрым шагом направился в комнату дочери.

Он распахнул сëдзи, даже не думал стучать, но комната оказалась пустой. На кровати небрежно валялась одежда, а на столе стояла фотография в деревянной рамке. Тенген взял её в руки и внимательно посмотрел. На фотографии были все столпы, включая маленькую Афину, которую Санеми держал на руках. На фотографии виднелись пара следов от капель.

Тенген сжал фотографию в руке, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он опустился на кровать, невидящим взглядом уставившись в стену. Как же так вышло? Как они могли допустить, чтобы все развалилось? Ведь когда-то они были настоящей семьей, связанной не кровью, а общей целью и любовью к маленькой девочке, которую нашли на пороге поместья.

Он вспомнил, как Санеми учил Афину драться, как Мицури плела ей косички, как Ренгоку рассказывал ей истории о демонах. Каждый из них вложил частичку себя в её воспитание, и она отвечала им тем же. Афина была их светом, их надеждой, их ребенком. И теперь все это рухнуло, разбившись о стену страха и предрассудков.

Тенген вновь возник в дверном проёме кухни.

— Где она сейчас? — тихо спросил Тенген, стараясь унять дрожь в голосе.

Санеми пожал плечами, не поднимая головы. — Не знаю. И знать не хочу.

Тенген сплюнул на пол и направился к выходу. — Чтоб тебя черти драли, Шинадзугава. — он резко обернулся к остальным. — Если кто-нибудь что-то узнает о ней, сообщите мне. И не дайте этому ублюдку и пальцем её тронуть.

***

— Товарищ! — вдруг крикнула Афина вставая на барнную стойке, в одной руке она держала бутылку со спиртным. — Верь! Взойдёт она! Звезда пленительного счастья! Россия — воспрянет от то сна! И на обломках самовластья, напишут, наши имена!

— Ема... — протянул Пущин смотря на всё это дело с того света. — Саня! Ты что, дела при жизни не доделал и решил с другого аккаунта зайти?

Александр Сергеевич взглянул за плечо другу. — Нет, не я. Но могу сказать одно точно. Им — пиз—

— Да, а потом он мне такой: "ну ты тоже мен пойми, я то думал ты умер."— заливался хохот Маяковский, обнимая за плечо Есенина.

Все слышавшие Владимира в радиусе метра засмеялись в голос. Афина с блаженной улыбкой отпивала вина из бутылки, или это был просто забродивший сок? Она уже перестала различать что пьёт. До девочки иногда проскакивала здравые мысли: Что я здесь делаю? Почему я пью алкоголь? Где друзья? Почему мне позволили здесь быть?

И чем чаще она отрывалась от бутылки, тем яснее она осознавала что не знает где находиться. Девочка сползла с барной стойки на пол. Становилось дурно.

Афина, пошатываясь, огляделась. Кабак плыл перед глазами, лица размывались в пестрой каше. В голове гудело, словно в улье. Где она? Что это за люди? Кажется, она помнила стихи, водку, смех… но все это было как во сне. Она попыталась встать, но ноги не слушались. Земля уходила из-под ног, и она снова упала, больно ударившись о пол.

Вокруг смеялись, пили, говорили о чем-то своем, непонятном. Никто не обращал на неё внимания. Она чувствовала себя потерянной и одинокой в этом шумном, чужом месте. Вспомнились лица друзей: Иноске, Мия, Юко, Кенто… где они сейчас? Почему оставили её? Страх сжал её сердце ледяной рукой.

Из последних сил она попыталась позвать на помощь, но из горла вырвался лишь хрип. Мир вокруг начал темнеть, звуки стихли. Она видела над собой чьи-то расплывчатые фигуры, слышала обрывки фраз, но не могла разобрать ни слова. В голове билась только одна мысль: "Нужно выбраться отсюда. Нужно найти своих".

Сознание ускользало. Последнее, что она почувствовала, была чья-то сильная рука, подхватившая её, и чей-то взволнованный голос, произнесший её имя. А потом наступила темнота.

***

Открыла глаза Афина уже в тишине. Взгляд упёрся в белый потолок. Было тепло, даже очень. Она опустила глаза и увидела что её тело накрыли одеялом. Прежней одежды на ней не было, по ощущения напоминало юкату.

Девочка попыталась приподняться, но тело отозвалось ноющей болью. Голова гудела, словно в ней поселился рой пчел. Она тихо застонала и снова откинулась на подушку. Комната была незнакомой: светлые стены, деревянный стол, заваленный книгами и бумагами, и запах… странный запах, смесь трав и чего-то острого, химического. Где она?

— Ну наконец-то, она проснулась. — сказал Кенто поднимаясь с кресла. Он сделал пару шагов и открыв дверь, высунулся в коридор. — Она пришла в себя! — рыжеволой повернулся обратно к подруге. — Ну Афин, тебе хана.

Девочка не успела сообразить как в комнату первой влетела Мия. За ней следом Иноске и уже потом обеспокоенный Юко. Мия подлетела к кровати ощупывая твоё лицо и положив руку лоб. — Ты как, золотце?

— Плохо... — прохрипела Афина корчась от тупой боле во всём теле.

Мия жалостливо вздохнула. Она переместила руку на щеку подруги, нежно погладила большим пальцем её щёку, а затем сильно её сжала. — Правильно что плохо! Меньше надо было пить! Это же надо было додуматься, с какими-то мужиками пить спиртягу!

– Аааа, Мия, больно же! – взвыла Афина, пытаясь отстраниться. – Сама меньше надо было меня терять!

Мия расвирепела ещё больше. Если бы её не начали оттаскивать мальчики, она бы уже задышала подругу. — Да ты офигела?! Мы тебя три дня искали и это твоё "спасибо"?! — она вырвалась из рук мальчишек и отряхнулась. Выставила руки перед собой, мол " Я в норме", отвернулась к Афине и потупила на неё взгляд несколько секунд, потом закатила глаза. — Я же её даже побить не могу! Лежит, сволочь, мучается!

Юко, стоявший поодаль, скрестил руки на груди и покачал головой. — Ладно, Мия, успокойся. Сейчас не время для разборок. Главное, что она нашлась. Лучше пойди налей ей чая. Я там заварил.

Девочка фыркнула, но просьбу пошла выполнять. Юркнув в коридор, Мия закрыла за собой дверь.

Иноске, как всегда, не церемонился. Он подскочил к кровати, схватил Афину за плечи и начал трясти. – Говори, где была! С кем дралась! Сколько врагов повергла!

— Иноске, придурок, прекрати! — заорал Юко, оттаскивая его от подруги. — Ты её сейчас добьёшь!

Кенто вздохнул. – Да оставьте вы её в покое, – буркнул он, возвращаясь на свое место. – Ей и так несладко. Лучше скажите спасибо, что я её вообще нашёл.

– А где ты меня нашёл? – тихо спросила Афина, пытаясь сесть.

– Валялась возле какой-то забегаловки, – Кенто пожал плечами. – Ещё бы немного, и тебя бы крысы сожрали. Пришлось тащить сюда.

В комнату вернулась Мия с кружкой горячего чая. Она протянула её Афине. – Ну что, выпей отраву тварь.

— Мия! — хором отдернули мальчишки на Мию.

— Я оговорилась! — тут же стушевалась девочка и, чуть прокашлявшись, повторила. — Выпей отвар из трав.

Афина скосила взгляд на подругу, но кружку приняла. Пальцы приятно обдало теплом от кружки, а в нос ударил приятный запах шалфея, мяты и лимона. — Пахнет на удивление приятно. — она подняла взгляд на подругу. — С ядом?

— Со змеиным, как ты любишь. — Мия криво улыбнулась скрестив руки на груди.

Афина хмыкнула и сделала маленький глоток. Чай оказался и правда вкусным, терпким и согревающим. Она прикрыла глаза, чувствуя, как жизнь постепенно возвращается в тело.

— Спасибо, Мия, — пробормотала она, ставя кружку на тумбочку. — А что это за место? И… почему я в юкате?

Кенто вздохнул. — Это наш номер. А юката… ну, твоя одежда была не в лучшем виде, скажем так. Пришлось переодеть. Надеюсь, ты не против?

Лицо девочки залилось краской. — П-переодел?! Ты?!

У Кенто округлились глаза. — Эй, полегче! Не я лично, конечно! Мия помогла. Я что, по-твоему, извращенец какой-то?

Мия фыркнула. — Ещё какой! Но в этот раз он не виноват. Он вообще тебя дотащил сюда еле живую. Так что будь благодарна.

Афина смущенно опустила взгляд. — Ладно, простите… Просто немного не по себе.

Иноске, наконец, угомонился и уселся на краешек кровати. — Так, всё, хватит соплей! — рявкнул он. — Женщина, рассказывай! Как докатилась?!

Афина вздохнула. — Да я и сама толком не помню… Помню только, что пила с какими-то мужиками, потом стихи читала… А дальше как в тумане.

Юко покачал головой. — Ну ты даешь, Афина. В следующий раз зови нас с собой, хоть присмотрим за тобой. А то ведь и до беды недалеко.

— Так. — Кенто ущипнул себя за переносицу. — Давайте мы с нотациями поубавим. У неё и так дома девять мозгоправов ждёт.

Афина тут же закатила глаза и рухнула обратно на подушку, простонав. — Да бли-и-ин.

— Ой, да ладно тебе, – Мия подбодрила её хлопком по плечу. – Зато дома хоть накормят нормально. А то бледная как смерть.

— Мне легче не стало. — фыркнула девочка устремив свой взгляд на окно. На улице светило солнце, но оно мало чем грело. Ветер срывал с дерева пожелтевшие листья и уносил их прочь. Она понимала что наказание будет, причём ещё какое и это её медленно съедало изнутри. — Мне конец.

— Да не дрейфь, – Иноске попытался подбодрить её, – Зато жива осталась! Могла бы уже червей кормить где-нибудь в канаве!

— Спасибо, Иноске, твоя поддержка бесценна, – огрызнулась Афина, – Прям бальзам на душу.

Ребята переглянулись. Все знали, что столпы будут в ярости. Но что поделать, сама виновата.

Мия всплеснула рукой. – Ладно, хватит тут драмму разводить! Собирайся, Афина. Пока солнце не село, надо успеть до корабля.

Афина с трудом поднялась с кровати. Голова все еще кружилась, но уже не так сильно. Она поплелась в сторону стола, где лежала её одежда.

– Помочь? – предложил Юко, видя ее шаткую походку.

– Сама справлюсь, – буркнула Афина, взяв в руки юкату. Она быстро переоделась, стараясь не обращать внимания на то, как на нее смотрят ребята. Хотя, Иноске и правда смотрел на неё как на кусок мяса.

***

Тенген смотрел на закат обдумывая возможные места куда могла пойти Афина. Под глаза легли тёмные круги. Он не спал нормально около двух недель пытаясь найти ребёнка. Узуй расспрашивал истребителей, отправлял свою ворону, чтобы та хоть что-то узнала. Но это ни к чему не привело, девочка как сквозь землю провалилась.  Тенген вздохнул. Бесполезно. Мысли крутились по кругу, не находя выхода. Он уже начинал верить в самое худшее. Может, с ней что-то случилось? Может, её кто-то похитил? Он не простит себе, если с Афиной что-то произойдет. Она же совсем ребенок, хоть и упрямый порой до невозможности.

От раздумий его отвлекла Хинацуру которая тихонько залезла на крышу за мужем. — Мой Тенген, может всё-таки спустишься поесть? — Женщина села возле него и положила свою ладонь на его кисть, поглаживая, пытаясь успокоить, но понимала что это не выйдет.

— Не сейчас... — Узуй прикрыл глаз и потер переносицу. Последнее что он хотел — это есть.

— Тенген, мы с девочками тоже беспокоимся об Афине, и...

Тенген перебил жену, он прекрасно знал на что она клонит. — Не начинай, пожалуйста, — на лице было написано, что он не в духе спорить, как в друг к нему прилетела его ворона.

Она была вся запыхавшая и еле переведя дух. Закаркала. — Госпожа Афина, вместе со своими друзьями на данный момент находится в лесу! — Тенген мигом оживился, он вскочил.

— Веди меня! — неожиданно громко скомандовал столп звука.

— Тенген! — позвала Хинацуру.

— Да? — мужчина повернул голову к жене.

— Приведи её домой, — Хинацуру скрестила руки на груди.

Тенген всего лишь улыбнулся, кивнул и рванул за вороной.

***

Ребята шли по давно знакомой им тропинке в гробовой тишине. Только Иноске никак не мог уняться. То на дерево залезет, то в лужу прыгнет, то до Юко докопается, в общем просто страдал хернёй. Мия шла в шаг с Афиной, мальчики чуть впереди. Девочку почему то это успокаивало, но неизбежное всё равно случится и не важно увидит поместье она сразу или позже. Исход определён.

Чтобы хоть как-то разбавить тишину, Афина спросила, повернув голову к Мие. — Слушай, а на какие деньги мы уехали и приехали на корабле? Причём в комфортабельных условиях и с трёхразовым питанием.

– А, это Кенто постарался, – ответила Мия, пожав плечами. – Он у нас типа самый ответственный и богатый. У него родители текстильными фабриками владеют, вот и живёт как сыр в масле.

Афина удивлённо посмотрела на Кенто, который тут же отвернулся, делая вид, что рассматривает окрестности. – Ничего себе, – пробормотала она. – А ты скромняга.

– Да ладно, не стоит благодарности, – буркнул он, покраснев щеками. – Просто не люблю когда деньги зря тратятся. Лучше уж с комфортом доехать, чем потом ещё неделю от тряски отходить.

Они походили к поместью. Солнце окрашивало небо в багряные и золотые тона, готовясь уже уйти с горизонта, но Афине было не до красот. Сердце бешено колотилось, а ноги предательски дрожали.

Внезапно из-за деревьев послышался громкий крик. — Афина!!! — от этого звука у девочки по телу пробежали мурашки, хотя она и знала, что рано или поздно её найдут. Тенген Узуй вылетел на поляну словно ураган, его волосы развевались на ветру, а глаза метали молнии. Он остановился перед Афиной, тяжело дыша. Его взгляд скользнул по её друзьям, но тут же вернулся к ней.

— Папа? Привет... — начала Афина, но договорить не успела, Тенген подошёл к ней с очень тяжёлыми шагами. У девочки на лбу выступил пот, она ещё не представляла на сколько её отсутствие повлияло на него.

Он встал в плотную и резко нагнулся так чтобы быть с ней на ровне. Лицом к лицу. — Ты совсем с ума сошла?! Где ты была?! Я тебя спрашиваю!!

— Ну пап, я просто решила развеется... — промямлила Афина опустив взгляд в землю, щёки пылали, а к лицу подступал жар.

— Ах, развеется?! — Тенген нервно хмыкнул. — Почему твой ворон не был рядом?!

— Я попросила его остаться... — она нервно теребила рукава своей юкаты, пытаясь спрятаться за волосами.

— Афина, запомни, если ты включаешь мозги, то ты должна брать с собой ворона! Кто-то из вас должен думать! — Тенген распылялся всё сильнее и сильнее. Он схватил Афину за плечи, вцепившись пальцами так, будто боялся, что она снова исчезнет. – Ты хоть понимаешь, что мы тут все чуть с ума не сошли?!

— Ну пап... прости. Я люблю тебя... — шмыгнула носом девочка.

Тенген шумно выдохнул, выпуская пар. Ярость постепенно отступала, сменяясь усталостью и облегчением. Он обнял Афину крепко-крепко, прижимая к себе, боясь отпустить. — Больше так не делай, слышишь? Никогда. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. — он отстранился положив руку ей на щёку.

— Больше так не буду, — она положила ладошки на его запястье и прислонилась к его ладони лицом.

— Вот и отлично...— он провёл кончиками пальцев по её лицу, убираю выбившуюся прядь за ухо. В голове девочке только мелькнула мысль что всё прошло более чем хорошо, как Тенген резко схватил её за ухо. — С ума сошла?! Думаешь сказала "папочка прости" и всё?! Нет, юная леди, со мной такой номер не пройдёт!

Афина пискнула от неожиданности и попыталась вырваться, но хватка Тенгена была железной. — Ай! Пап, ну за что?! Я же извинилась!

— Извинилась она! А кто потом ночами не спал, места себе не находил? Кто чуть всех истребителей на уши не поднял?! Будешь знать, как папу до инфаркта доводить! — Тенген не отпускал ухо, но при этом старался не делать слишком больно. Просто слегка оттягивал, для встряски.

— Узуй-сан, может, не стоит так строго? — робко попытался вступиться Кенто, чувствуя неловкость за подругу. Мия и Юко переглянулись, а Иноске лишь хмыкнул, наблюдая за происходящим с явным интересом из-за чего получил лёгкий толчок локтем от Мии.

Тенген окинул мальчишек строгим взглядом. — А вы, юные герои, молчите лучше, или можете пройти в поместье. На вас тоже найдется пара ласковых. — он снова перевел взгляд на Афину. — А с тобой мы дома поговорим. И не надейся, что отделаешься легким испугом.

Ребята переглянулись и поспешили ретироваться, не желая быть свидетелями отцовской расправы (и попасть под раздачу). Только Мия задержалась на секунду, подмигнув Афине на прощание. Когда они остались одни, Тенген вздохнул и немного ослабил хватку на ухе дочери. – Пойдём, Афина. Ты будешь жить пока у меня. Объясняться будешь по полной. И не думай, что я тебя отмажу.