Семейка

— проспали! — крикнула Мицури выбегая из своей комнаты.

Из комнаты одновременно выскочили Ренгоку с Тенгеном и стукнулись лбами.

— какого черта?! — взревел Тенген, потирая ушибленное место. — мы опаздываем! Афина в первый раз в школу идёт!

Все хашира, включая обычно хладнокровного Гию, бегали по поместью, пытаясь собраться. Сегодня был важный день: Афина шла в первый класс. Мицури, как самая эмоциональная из них, переживала больше всех. Она всю ночь не спала, готовя для девочки самый красивый бант и выбирая наряд. Санеми, ворча себе под нос, проверял, чтобы у Афины в портфеле было все необходимое. Тенген, как обычно, старался добавить всему происходящему побольше яркости.

А девочка всё это время сидела на кухне и, одетая в идеально выглаженную форму, кушала онигири, пока Амане любезно заплетала ей косички. Девочка искренне не понимала шумихи и нервозности происходящего.

— а где Афина?! — взревел Санеми.

— в комнате её нет! — воскликнула Мицури.

— как, нет?! — встревоженно спросил Тенген.

Началась всеобщая паника, всё поместье стояло на ушах пытаясь найти ребёнка. А Афина посмотрела на женщину и спросила — мам, они ненормальные?

Амане мягко улыбнулась. — нет, они просто очень тебя любят, Афина. Для них это важный день. Ты же знаешь, какие они у нас. — она закончила плести косички и поцеловала девочку в макушку. — ну, всё, красавица, пора идти. А то они тут всё разнесут.

Когда Афина, держа Амане за руку, вышла из кухни, хашира замерли, как по команде. Наступила тишина, нарушаемая лишь их сбивчивым дыханием. — вот же она! — выдохнул Кёджиро, прикладывая руку к сердцу. — Афина, милая, мы тебя ищем!

Девочка удивленно посмотрела на них и пожала плечами. — я тут была. Просто кушала. Что такого? — Она посмотрела на них своими большими невинными глазами, и хашира почувствовали, как вся их нервозность и суета испарились.

Тенген громко рассмеялся. — ладно, ладно, все живы и здоровы! Пошли в школу, пока совсем не опоздали! Будем сиять ярче всех! — он подхватил Афину на руки и выбежал из поместья, увлекая за собой остальных хашира. Мицури, вытирая слезы умиления, напоследок поправила бант на голове Афины и побежала следом за Тенгеном. Санеми, ворча что-то себе под нос, пошел последним, проверяя, чтобы все шло по плану.

Вся эта пëстрая компания ввалилась в школу и встала там где стоят родители, а Афина пошла к своему классу. Началась торжественная линейка.

Торжественная линейка тянулась бесконечно долго. Речи директора, напутствия учителей, стихи первоклашек – все это казалось утомительным даже для видавших виды хашира. Афина, стоявшая в строю с другими первоклассниками, то и дело поглядывала на своих опекунов, которые, казалось, соревновались в том, кто сделает самое умильное лицо.

Наконец, линейка закончилась, и дети потянулись в классы. Афина обернулась, чтобы попрощаться, и увидела, что хашира устроили настоящее столпотворение. Мицури махала ей розовым платочком, Тенген с Кëджиро на пару ревели.

— эх, пиявка...— сказал Санеми моргая влажными глазами.

Муичиро посмотрел на него. — ты что, плачешь?

— ничего я не плачу! — возмутился Санеми вытереть глаза рукавом. — просто от аллергии глаза слезятся, вот и всё!

Афина, помахала хашира рукой и скрылась за дверью. Хашира, словно осиротевшие, остались стоять у входа, не зная, что делать дальше.

— ну, что ж, — вздохнула Шинобу, — кажется, нам пора. У Афины все будет хорошо. Мы её отлично подготовили. — она обвела взглядом своих товарищей. — пора возвращаться к своим обязанностям. Демоны не ждут.

В ответ послышался печальный гул.

— а ну взяли себя в руки! Вы взрослые люди в конце концов!

Хашира медленно побрели к выходу из школы, каждый погруженный в свои мысли. Радость и волнение от важного события в жизни Афины постепенно уступали место привычной тревоге о мире, полном демонов. Шинобу была права: им пора возвращаться к своим обязанностям.

Первым очнулся Тенген. — эй, не вешать нос! — крикнул он, хлопая Санеми по плечу. — у нас еще полно дел! Нужно блистать и защищать людей! Да и Афине будет приятно знать, что ее опекуны — самые крутые и яркие охотники на демонов!

Эти слова, казалось, немного взбодрили остальных. Ренгоку громко рассмеялся, подтверждая слова Тенгена, а даже обычно хмурый Гию слегка приподнял уголки губ. Они вспомнили, зачем собрались вместе и какую важную миссию выполняют.

Хашира разошлись в разные стороны, каждый в свой регион, готовые вновь сразиться с тьмой. Но в их сердцах теперь жила искорка тепла и надежды, которую им подарила маленькая Афина. Они знали, что, несмотря на все ужасы, с которыми им приходится сталкиваться, есть ради кого сражаться и кого защищать. И эта мысль придавала им сил.

У Афины же, дела обстояли довольно... пëстро. Если так можно выразиться. Девочка спокойно доставала из своего рюкзака всё для урока, аккуратна расставляя канцелярию на парту, она и не заметила как её окружили одноклассники.

— вау, какой у тебя красивый пенал! — воскликнула девочка с двумя хвостиками, рассматривая пенал Афины с вышитыми цветами.

— а это что? — мальчик с взъерошенными волосами указал на брелок в виде маленького лисенка, висевший на рюкзаке.

Афина улыбнулась и показала свой брелок. — то Кицунэ. Мой любимый.

— а что это за тёти и дяди были с тобой на линейке?

Афина немного смутилась от такого количества внимания, но виду не подала. Она привыкла к тому, что её опекуны привлекают взгляды.

— это моя семья, — просто ответила она. — они всегда меня поддерживают.

— вау, они такие крутые! — восхищенно протянул мальчик с хвостиками. — Особенно тот дядя с раскрашенным лицом! Он как будто из цирка!

Афина улыбнулась. — он любит быть ярким, это точно.

— а кто из них твои родители?

Афина без какой либо запинки ответила. — они — мои родители.

Дети удивлённо переглянулись. — все?

Афина кивнула, не видя в этом ничего необычного.

— но это странно... — сказал мальчик с взъерошенными волосами. — ну вот, кто твоя мама, а кто папа?

И вот тут девочка задумалась. Раньше она и не задавалась этим вопросом. Он и не возникал. Её любили, она знала только эту семью и считала её самой нормальной.

Афина нахмурилась, пытаясь сформулировать ответ. Вопрос оказался сложнее, чем она ожидала. Как объяснить этим детям, что у нее много родителей, и что каждый из них важен для нее по-своему? Мицури всегда была ее самой любящей и заботливой мамой, которая обожала ее наряжать и баловать. Амане - спокойной и мудрой, плетущей ей косички и дающей ценные советы. Тенген и Кёджиро были самыми яркими и весёлыми папами, всегда готовыми поддержать любую ее затею и превратить любой день в праздник. Санеми, хоть и ворчал постоянно, всегда следил за ее безопасностью и благополучием. Шинобу же была тем человеком, кто всегда мог успокоить и дать разумный совет.

— я не понимаю... они моя семья... — пролепетала девочка отводя взгляд.

— но ведь у тебя же должны быть родные мама и папа! — воскликнул мальчик с взъерошенными волосами.

— а она что, не родная? — сказал какой-то мальчик из толпы детей.

— да она приëмная!

Афина отшатнулась, словно ее ударили. Слово "приёмная" резануло слух, и в груди неприятно кольнуло. Она никогда не думала об этом в таком ключе. Для нее они были просто семьей, любящей и заботливой. Но теперь, услышав эти слова от незнакомых детей, она впервые почувствовала сомнение.

В классе повисла тишина. Дети с любопытством и некоторой неловкостью смотрели на Афину, ожидая ее реакции. Она же, опустив голову, теребила край своей юбки, пытаясь сдержать слезы. В голове крутились обрывки воспоминаний: как Мицури заплетала ей косички, как Тенген подбрасывал ее в воздух, как Санеми читал ей сказки на ночь. Разве это всё не настоящее? Разве все они не ее семья?

А дети начали галдеть подначиваемыми стадным чувством. — приëмная. Никому не нужная. Родители её бросили! Да-да! Наверняка!

Афина почувствовала, как к горлу подступает ком. Слезы предательски защипали глаза. Она не знала, что ответить. Впервые в жизни она усомнилась в том, что знала наверняка. Все эти годы она жила в любви и заботе, не задумываясь о том, кто ее настоящие родители. Но теперь, под пристальными взглядами незнакомых детей, вопрос приобрел совсем иной смысл.

Девочка опустила голову смотря на свои колени. — "если они не мои родители... то где мои родители? Почему они меня бросили? Я, что, им была не нужна? Неужели я была настолько плохим ребёнком что меня бросили? А если меня и они бросят?! Неужели я такая плохая?!" — накручивал себя ребёнок.

Внезапно, чей-то звонкий голос перебил гнетущую тишину. — неправда! — крикнула девочка с двумя хвостиками, та самая, что восхищалась пеналом Афины. — у неё самые лучшие родители на свете! Они любят её больше всех! И вообще, какое вам дело? — она смело выступила вперед, заслоняя Афину от любопытных взглядов. — оставьте её в покое!

Но дети стали смеяться и над ней. Смех детей эхом разнесся по классу. – сама такая! Защитница нашлась! Может, и тебя родители бросили? – выкрикнул кто-то из толпы. Девочка с хвостиками покраснела, но не отступила. – а вот и нет! Просто вы все злые и завидуете, что у Афины такая дружная семья!

Одна девочка язвительно засмеялась и ткнула в них пальцем. — посмотрите, две брошенки!

Все дети подхватили и начали смеяться, тыкая в них пальцем.

— не слушай их, они просто глупые — пыталась успокоить девочка.

Но Афина не выдержала и разрыдалась. Слова детей ранили её в самое сердце, а их смех казался невыносимым. Она закрыла лицо руками и уткнулась в колени, пытаясь спрятаться от всего мира. Девочка с хвостиками растерянно посмотрела на Афину, не зная, как её утешить. Ей хотелось помочь, но она чувствовала себя беспомощной перед насмешками целого класса.

В этот момент в класс вошла учительница, и смех тут же стих. Дети быстро расселись по местам, делая вид, что ничего не произошло. Учительница, окинув взглядом класс, заметила заплаканную Афину и встревоженно спросила— что здесь случилось? Все в порядке?

Афина молчала, не поднимая головы. Девочка с хвостиками, набравшись смелости, тихо сказала — ничего особенного, просто небольшая ссора. Все уже хорошо.

Учительница, хоть и чувствовала, что что-то не так, решила не заострять на этом внимание. — хорошо, надеюсь, это больше не повторится. А теперь давайте начнем урок.

Афина весь урок просидела, уткнувшись в книгу, и старалась не обращать внимания на взгляды одноклассников. Слова о том, что она приемная и никому не нужная, продолжали звенеть в ее голове. Она чувствовала себя одинокой и потерянной, несмотря на то, что рядом сидела девочка с хвостиками, которая пыталась её подбадривать. Но тут ей в спину начали тыкать карандашом. Это был тот пацан который с гнездом на волосах.

— эй! — прошептал он. — приëмная! — позвал он девочку

Афина не обернулась, она лишь сквозь зубы. — не называй меня так...

Он хихикнул. — а как тебя называть? Неудачная жертва аборта?

Вот тут Афина вскипела. Она резко развернулась на стуле и взяв этого малолетнего идиота за волосы, ударила головой об парту.

В классе воцарилась тишина, прерываемая лишь всхлипами Афины и стонами пострадавшего. Дети в ужасе замерли, не ожидая такой реакции от тихой и скромной девочки. Учительница, от неожиданности выронившая мел, в шоке уставилась на происходящее. Афина, тяжело дыша, отпустила волосы мальчика, и тот сполз на пол, держась за голову.

— я… я просила… — прошептала Афина, чувствуя, как по щекам текут слезы. — не смей… так говорить…

В глазах девочки горел гнев, смешанный с обидой и болью. Она, словно маленький зверь, готова была защищать свою семью и своё достоинство до последнего. Неважно, приемная она или нет, её родители — самые лучшие, и никто не имеет права их оскорблять.

Девочка которая до этого язвительно добавила комментарий, она кстати назвалась Хиной, вскочила со своего места и воскликнула. — да она ненормальная! Поэтому её родные родители и бросили!

Афина хрустнула шеей и встав на стул, она прыгнула на парту, а затем на девочку и повалила ту на пол.

Афина накинулась на Хину с яростью, которой никто не ожидал. Она осыпала её градом ударов, не давая той возможности подняться. Дети в панике отшатнулись, освобождая место для драки. Учительница, опомнившись, попыталась разнять девочек, но Афина, словно обезумевшая, не слушала ничьих призывов.

— заткнись! — кричала Афина, сжимая кулаки. — не смей говорить так о моей семье! Они любят меня!

Хина, плача и отбиваясь, пыталась вырваться из-под Афины. — да все знают, что ты приёмная! Тебя просто пожалели!

Эти слова стали последней каплей. Афина замахнулась и силой ударила девочку кулаком по лицу.

Хина закричала от боли, кровь потекла из разбитой губы и носа. Учительница, наконец, смогла оттащить разъяренную Афину от поверженной соперницы. Держа девочку за руки, она с ужасом смотрела на ее искаженное от гнева лицо. В классе стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь всхлипами пострадавших.

— Афина! Что ты наделала?! — воскликнула учительница, пытаясь привести девочку в чувство.

Но Афина не слушала. Она вырывалась из рук учительницы, схватив свой рюкзак она выскочила из кабинета. — я вас всех ненавижу! — кричала она сквозь слезы. — ненавижу!

Афина бежала по коридору, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, а в голове пульсировала лишь одна мысль — "ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!" — она выскочила из школы и помчалась прочь, подальше от этих злых и жестоких детей, от этой учительницы, которая смотрела на неё с ужасом, от всего мира, который казался таким несправедливым.

Афина неслась по улицам, словно загнанный зверь. Ноги заплетались, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. Ей нужно было бежать, убежать как можно дальше от этого места, где ее так больно ранили.

Добравшись до поместья, Афина влетела внутрь, словно ураган. Не обращая внимания на удивлённые взгляды какуши, она пронеслась по коридорам, пока не оказалась в своей комнате. Там, закрыв дверь на замок, она рухнула на кровать, давая волю слезам. Рыдания сотрясали её маленькое тело, а в голове снова и снова звучали обидные слова одноклассников. Она укуталась в плед и скатилась с ним на пол с характерным стуком.

В поместье воцарилась тревога. Какуши, встревоженные внезапным появлением заплаканной Афины, тут же доложили обо всём её опекунам. Один за другим, обеспокоенные родители стали собираться у двери ее комнаты, прислушиваясь к тихим всхлипам, доносящимся изнутри. Кто-то был на задании, поэтому возле комнаты первым возник Тенген.

Тенген осторожно постучал в дверь. — Афина, это я, Тенген. Можно войти?

Ответа не последовало, лишь тихие всхлипы, продолжали доноситься из комнаты. Тенген нахмурился. Он снова постучал, на этот раз настойчивее. — Афина, открой дверь. Что случилось?

В этот момент к нему присоединился Кëджиро. — что случилось?

Тенген лишь пожал плечами, показывая, что тоже не знает. Кёджиро, не дожидаясь ответа, приложил ухо к двери, пытаясь расслышать что-то еще. — она плачет… нужно что-то делать.

К ним подошёл Санеми. — вы чего у комнаты пиявки трётесь? Совсем без малой жить не можете?

Тенген бросил на Санеми недовольный взгляд. — Афина, видимо, со школы сбежала, в комнате заперлась и рыдает. Мы пытаемся выяснить хоть что-то!

Санеми нахмурился, оттолкнул обоих мужчин в сторону и резко постучал в дверь. — малая, открывай давай! Чего нюни распустила? Говори, что стряслось.

В комнате воцарилась тишина. Казалось, Афина даже перестала плакать. Санеми повторил попытку, на этот раз более мягко. — Афина, мы твои родители. Мы волнуемся. Что бы ни случилось, мы поможем. Открой дверь, пожалуйста.

Вдруг, из комнаты донесся тихий, надтреснутый голос. — уйдите… я не хочу никого видеть…

Тенген нахмурился, но промолчал, понимая, что сейчас не время давить на девочку. Кёджиро вздохнул, чувствуя беспомощность. Санеми же злобно прошипел сквозь зубы — вот же… ну и характер!

В этот момент к ним подошли Мицури и Шинобу. Увидев обеспокоенные лица мужчин, Мицури ахнула. — что-то случилось? Вы чего сидите под дверью Афины?

Тенген жестом показал на дверь. — она с школы сбежала, заперлась в комнате и плачет. Не хочет никого видеть.

Мицури поджала губы. — это нехорошо. Нужно что-то придумать.

Мицури приложила руку к двери и нежно позвала — Афиночка, солнышко, это мама Мицури. Можно мне с тобой поговорить? Я знаю, тебе сейчас плохо, но мы все тебя очень любим и хотим помочь. Открой, пожалуйста, дверь, дай маме тебя обнять.

Голос девочки сорвался на крик. — да отстаньте все от меня! Не хочу вас видеть!

Мицури опечалено вздохнула и опустила плечи. Шинобу положила руку ей на плечо, подбадривая. — дай-ка я попробую — сказала она. — Афина, это Шинобу. Помнишь, как мы с тобой делали настойки из трав? Как ты помогала мне собирать бабочек? Ты же знаешь, что я всегда рядом, когда тебе плохо. Открой мне, пожалуйста. Я просто хочу убедиться, что ты в порядке. И… знаешь, я принесла твои любимые мятные леденцы.

Но вместо щелчка замка в комнаты послышалась новая волна рыданий.

В этот момент прибыл Гëмэй, его шаги эхом отдавались в коридоре. — что тут происходит? — спросил он своим громовым голосом, от которого даже стены задрожали.

Услышав о случившемся, он вздохнул и приложил свою огромную ладонь к двери. — Афина, дитя моё, это Гëмэй. Что случилось? Обьясни? Мы хотим тебе помочь.

Рыдания стихли. Девочка просто смотрела в одна точку вцепившись руками в волосы. Её захлестнула паника. Всё больше и больше плохим мыслей лезло в её маленькую голову.

Из комнаты раздался приглушенный всхлип, а затем тихий, полный отчаяния голос — зачем? Зачем вы все здесь? Вам же противно со мной… я… я же не ваша настоящая дочь…

В коридоре повисла тяжелая тишина. Слова Афины, словно ножом, полоснули по сердцам её опекунов. Гëмэй опустил голову, его четки застучали тише обычного. Санеми сжал кулаки, его лицо исказилось от боли. Мицури всхлипнула, а Шинобу прикрыла рот рукой, чтобы сдержать стон.

Первым нарушил молчание Тенген. Он подошёл к двери и прислонился к ней лбом. — Афина, слушай меня внимательно. Да, ты не наша биологическая дочь. Но это ничего не меняет. Мы выбрали тебя. Мы любим тебя такой, какая ты есть. Ты — наша семья, и это самое главное.

Кёджиро поддержал его — Афина, не говори глупостей! Мы все тебя очень любим. Ты делаешь нашу жизнь ярче и счастливее. Мы гордимся тобой.

Санеми, с трудом подбирая слова, добавил — малая, ты нужна нам. Неважно, кто твои настоящие родители. Мы — твоя семья. И мы всегда будем рядом.

Мицури сквозь слезы прошептала — Афиночка, открой дверь, пожалуйста. Дай нам обнять тебя. Мы просто хотим, чтобы ты знала, как сильно мы тебя любим. Мы всегда будем твоими мамой и папами, несмотря ни на что.

В голове ребёнка это всё звучало слишком приторно, слишком хорошо. — вы просто меня жалеете... я же... я же вам никто. — раздался хриплый голос девочки. Она забилась в угол и укуталась в плед как в кокон. — хватит. прекратите...

Тенген глубоко вздохнул, пытаясь подобрать нужные слова. Он понимал, что сейчас каждое слово имеет значение. — Афина, знаешь, что такое "пышность"? Это когда всего много, когда все ярко и красиво. Но знаешь, что делает пышность настоящей? Когда в ней есть то, что дорого сердцу. Ты — наша пышность, Афина. Ты — та самая драгоценность, которая делает нашу жизнь по-настоящему ценной.

Санеми кашлянул и неуверенно произнес — слушай, малая, я конечно не мастер говорить красивые слова, но… Мы тебя выбрали, понимаешь? Из всех детей на свете. Потому что ты… ты особенная. У тебя есть характер, есть сила. Да, ты иногда бываешь вредной и упрямой, но это делает тебя тобой. И мы любим тебя именно такой.

Наступила тишина. Все переглядывались не зная что ещё сделать.

— Афина? — позвал Кëджиро.

Но ответом была тишина.

— мелочь, ответь! — обеспокоенно воскликнул Санеми стучась в дверь.

Но никто не откликнулся.

Тенген нахмурился и приложил ухо к двери. Тишина. Слишком тихая. Он переглянулся с остальными.

— Афина, ответь пожалуйста. Мы же беспокоимся. — Тенген снова постучал в дверь.

Тенген отступил от двери, его лицо выражало серьезную обеспокоенность. – она не отвечает. И слишком тихо. Чувствую, что-то не так.

Санеми тут же взбеленился. – да что с ней такое?! Открывай, говорю! – он начал яростно барабанить в дверь кулаками, но ответа так и не последовало.

Шинобу, сохраняя спокойствие, произнесла – не стоит так. Мы только напугаем её еще больше. Может быть, стоит попробовать выломать дверь?

Тенген кивнул. – похоже, это единственный выход. Но нужно сделать это аккуратно, чтобы не навредить ей.

Тенген сделал шаг назад и, собравшись с силами, одним мощным ударом выбил дверь. Она с треском распахнулась, открывая взору комнату, погруженную в полумрак. Афина лежала на полу, свернувшись калачиком под пледом. Лицо её было бледным, а глаза закрыты.

Первой было к ней метнулась Мицури, но как оказалось, Санеми был быстрее.

Санеми подлетел к Афине, упал на колени и аккуратно приподнял её на руки. Девочка была легкой, почти невесомой. Он прижал её к себе, чувствуя, как бешено колотится её сердечко. Он осторожно прикоснулся к её щеке. – эй, мелочь! Что с тобой? Афина! – он легонько потряс её за плечо.

Девочка не реагировала. Санеми почувствовал, как его сердце ухнуло куда-то вниз. Он перевернул её на спину, приложил ухо к её груди. – она дышит, – выдохнул он, облегченно, но напряжение никуда не делось.

Шинобу тут же подскочила к ним. Она быстро осмотрела девочку, проверила пульс. – нужно её разбудить, – сказала она, – похоже, она просто потеряла сознание от переутомления и стресса. Но лучше перестраховаться.

Шинобу достала из своей сумочки небольшой флакончик с нашатырным спиртом и поднесла его к носу Афины. Девочка дернулась, сморщилась и закашлялась. Медленно открыла глаза, сфокусировав взгляд на встревоженном лице Санеми.

Девочка хотела что-то сказать, но из горла послышался только слабый хрип.

– тише-тише, ты потеряла сознание, – ответил Санеми, его голос звучал непривычно мягко. – всё в порядке, мелочь. Мы здесь.

Афина попыталась сесть, но Санеми не позволил ей. – лежи, не дергайся. Тебе нужно отдохнуть.

Мицури поднесла к её губам стакан воды. – выпей, солнышко. Тебе станет лучше.

Афина сделала несколько глотков, чувствуя, как влага возвращает ей силы. Она оглядела присутствующих, на лицах которых застыла тревога. Впервые она увидела в их взглядах не жалость, а искреннюю любовь и беспокойство.

– простите… – прошептала она, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. – я не хотела… я просто…

Тенген опустился на колени рядом с Санеми и нежно взял Афину за руку. – не стоит извиняться, мышка. Главное, что ты в порядке.

Гëмэй молча протянул ей свои четки. Афина неуверенно взяла их в руки, перебирая гладкие бусины. Они казались такими теплыми и успокаивающими.

– может, расскажешь, что случилось? – тихо спросила Шинобу, присаживаясь рядом с Мицури. – может, так тебе станет легче.

Афина всхлипнула и опустила взгляд. - в школе… мне.. — и она с новой силой начала плакать. (блин, я её обнять хочу)

Санеми крепче прижал её к себе, позволяя выплакаться. Мицури нежно гладила её по голове, а Шинобу ждала, когда девочка будет готова говорить. Наконец, немного успокоившись, Афина прерывисто выдохнула – они… они смеялись надо мной… говорили, что я приëмная... что я ненормальная, поэтому меня и бро... — она закашлялась.

Санеми кипел, готовый сорваться с места и наказать обидчиков. Но, взглянув на дрожащую Афину, он сдержался. – кто это сказал? – процедил он сквозь зубы. – я им покажу, как смеяться над моей дочерью.

Афина шмыгнула носом и вытерла слезы. – не надо… только хуже будет. Они и так… – она снова запнулась, не в силах закончить фразу.

Тенген обнял ее за плечи. – не волнуйся, Афина. Мы что-нибудь придумаем. Главное, чтобы ты знала: ты не одна. У тебя есть мы. И мы всегда будем на твоей стороне.

Мицури подхватила. – да, солнышко. Мы никому не позволим тебя обижать. Ты самая лучшая девочка на свете.

Афина посмотрела на них заплаканными глазами. Она едва-едва улыбнулась. Афина крепко обняла Санеми, уткнувшись лицом в его плечо. – спасибо, – прошептала она. – я люблю вас.

Санеми замер, пораженный её словами. Он неуклюже похлопал её по спине. – и мы тебя, пиявка. Очень любим.

Шинобу улыбнулась и достала из кармана платок, протягивая его Афине. – вытри слезы. Ты вся красная. А потом мы выпьем чаю с твоими любимыми мятными леденцами, хорошо?

Афина кивнула, принимая платок. Она вытерла лицо и немного отстранилась от Санеми, чувствуя себя немного лучше. – правда сделаем чай?

Мицури захлопала в ладоши. – конечно! И пирожные! И всё, что ты захочешь!

Гëмэй кивнул. – и я почитаю тебе сказку перед сном.

Афина улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Она поняла что её любят, хоть она и не родная, кому это когда мешало?

Тенген поднялся с колен и протянул руку Афине. – а теперь пойдем. Тебя нужно накормить и напоить . А завтра мы придумаем, как решить твои проблемы в школе. Поняла?

Афина взяла его за руку и поднялась. Она чувствовала себя в безопасности и защищенности. У неё была семья. И это все, что ей нужно. Тенген поднял её за руку на верх и посадил к себе на плечо.

Афина крепко вцепилась в волосы Тенгена, чувствуя себя маленькой птичкой на вершине огромного дерева. С высоты его плеч мир казался совсем другим – более ярким и безопасным. Она улыбнулась, наблюдая за тем, как остальные столпились вокруг, словно заботливая стая.

На кухне уже вовсю кипела работа. Мицури доставала из шкафчиков всевозможные сладости, Шинобу заваривала ароматный чай, а Санеми ворчал, но при этом тщательно нарезал фрукты для фруктового салата. Даже Гёмей помогал, аккуратно расставляя чашки на столе. Афина хихикнула сидя на коленях Тенгена.

— я... — она прокашлялась и шмыгнула носом. — вас... наверное в школу вызывают...

Санеми фыркнул, не отрываясь от своего занятия. – да плевать я хотел на их вызовы. Пусть сами сюда приходят, если что-то не нравится. Но ты больше не должна молчать, поняла? Если кто-то тебя обижает, сразу говори нам. Мы разберемся.

Афина кивнула, прижимаясь щекой к плечу Тенгена. Он обнял её крепче, чувствуя, как она расслабляется. – вот и умница, – прошептал он ей на ухо. – а сейчас давай поедим что-нибудь вкусненькое.

— я — за, но... — она взяла в руки печенье. — но есть проблемка... я, ну-у-у, побила своих обидчиков...

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим пеним птиц за окном. Санеми замер с ножом в руке, полуобернувшись к Афине. Мицури с раскрытым ртом застыла над тарелкой с пирожными. Шинобу от шока налила чай выше краёв, из-за чего он пролился на стол. Кëджиро повезло, он в этот момент только тянулся к шкафчику.

— не понял... — Санеми положил нож на доску и взяв в руки полотенце, повернулся полностью к девочке.

Девочка сжалась. — одного я ударила головой об парту, а другой нос сломала, — Афина шмыгнула носом и добавила. — наверное...

Тенген присвистнул, оценивая масштаб произошедшего. – пышненько, – протянул он, усмехнувшись. – прямо как я люблю.

Санеми расхохотался, отбрасывая полотенце. – хороша, пиявка! –он подошёл к Афине и потрепал её по волосам. – только в следующий раз зови нас, ладно? — он наклонился к Афины и прям над ухом прошептал — надо же убирать свидетелей...

Афина вздрогнула от его слов, но потом засмеялась. Она знала, что Санеми шутит, хотя в его словах и была доля правды.

Шинобу вздохнула, вытирая пролитый чай. – Санеми, Тенген, пожалуйста, прекратите подстрекать Афину к дракам. Афина, я понимаю, что тебя обидели, но насилие – это не выход.

Афина притворно и возмущённо вздохнула. — как так?! А мне говорили что насилие на насилие ещё никогда не давало осечь!

– ну, вообще-то, иногда даёт, – пробормотал Кёджиро, почесывая затылок. – но в целом, я согласен с Шинобу. Лучше просто зови нас.

— если я постоянно буду звать вас, я не смогу потом сама за себя постоять. А вы же не хотите чтобы я немощной выросла? — с ухмылкой сказала девочка.

Гëмэй, до этого молчавший, тихо произнёсх – важно найти золотую середину. Защищать себя необходимо, но и злоупотреблять силой не стоит. Помни, Афина, сила должна служить справедливости, а не мести.

Мицури подхватила – да, солнышко! И помни, что у нас всегда есть другие способы решить проблему! Мы можем поговорить с учителями, с родителями этих детей… В конце концов, мы можем научить тебя таким приемам, чтобы ты могла защищаться, не причиняя серьезного вреда!

Афина задумалась, переваривая услышанное. В словах каждого из них была своя правда. Она понимала, что драка – не лучшее решение, но и терпеть издевательства она не хотела. Она посмотрела на своих приемных родителей, на их заботливые лица. Они действительно хотели ей помочь.

– хорошо, – сказала она, решительно кивнув. – я постараюсь. Но если они снова начнут… – она сжала кулаки, – я не обещаю, что сдержусь.

Тенген улыбнулся, обнимая её за плечи. – вот это я понимаю! – он подмигнул ей. – главное, чтобы ты знала, что мы всегда на твоей стороне. А сейчас, давай чай пить и пирожные есть! А то они обидятся, что мы о них забыли.

— что за шум, а драки нет? — на пороге кухни появился Обонай. За ним следом Миуичиро.

Обанай окинул взглядом присутствующих, его взгляд задержался на Афине, сидящей на коленях у Тенгена. – что тут у вас происходит? Почему такая суматоха? – он подозрительно прищурился, словно чуял неладное.

– да так, ничего особенного, – отмахнулся Санеми, пытаясь скрыть улыбку. – просто Афина немного пошалить успела.

– пошалить? – переспросил Обонай, скептически изогнув бровь. – это как понимать?

Миуичиро, как обычно, казался отрешенным от происходящего. Он просто молча стоял в дверях, рассматривая узор на обоях.

– она просто дала отпор обидчикам, – пояснила Мицури, стараясь разрядить обстановку. – ну, немного перестаралась. Но ничего страшного, правда?

Обанай хмыкнул. – перестаралась, говоришь? И что же она натворила? Носы ломала?

Тенген расхохотался. – именно! Наша звёздочка не промах!

Обанай перевел взгляд на Афину. – и ты гордишься этим? – спросил он строго.

Афина пожала плечами. – они первые начали.

– это не оправдание, – отрезал Обонай. – насилие порождает только насилие. Ты должна научиться решать проблемы мирным путем.

– Обонай, не начинай, – вмешался Кëджиро. – Афина и так пережила сегодня много неприятного. Давай не будем её ругать.

– я просто пытаюсь научить её правильным вещам, – огрызнулся Обонай. – в этом мире нужно уметь защищаться, но и нужно знать меру.

Миуичиро, наконец, оторвался от обоев и посмотрел на Афину. – забудь, что он говорит, – произнес он тихо. – делай, как считаешь нужным.

Обанай уставился на него с удивлением. – ты чего это вдруг заговорил? И что за глупости ты несёшь?

Миуичиро пожал плечами и снова посмотрел на обои. – просто говорю то, что думаю.

Афина хмыкнула и надкусила печенье. — а дядя Муичиро шарит

Обанай закатил глаза, явно не ожидая такой поддержки от Миуичиро. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. – ладно, делайте что хотите, – проворчал он. – только потом не жалуйтесь, когда у вас будут проблемы. — и ушёл, хлопнув дверью. Миуичиро пожал плечами и сел на свободный стул рядом с Тенгеном и соответственно Афиной.

Мицури засуетилась и поспешно сложив пару пирожных в подобие корзинки, выбежала следом за Обонаем.

— это что за немая сцена? — спросила девочка приподняв одна бровь.

Муичиро перетащил Афину с колен Тенгена на свои. — ты такая маленькая...

Тенген ухмыльнулся, наблюдая за этой сценой. – ревнует, – прошептал он Афине на ухо. – Обонай просто ревнует, что ты не на его коленях сидишь.

Афина хихикнула, чувствуя себя в центре внимания. Ей нравилось быть частью этой большой и немного сумасшедшей семьи. Каждый из них был таким разным, со своими странностями и причудами, но вместе они составляли нечто целое, нечто настоящее.

Шинобу улыбнулась, глядя на Афину и Миуичиро. – не обращай внимания, Афина, – сказала она. – Обонай просто немного ворчливый. Но он тоже тебя любит, просто не умеет это показывать.

Санеми кивнул, соглашаясь с Шинобу. – да, он просто старый ворчун. Но если кто-то тебя обидит, он первый за тебя вступится.

Афина промычала в знак понимая. А потом взглянула на Тенгена и глазами показала на дверь. — я имела ввиду, а мама Мицури и папа Обонай женаты?

Тенген понимающе хмыкнул и потрепал Афину по голове. – ну, что-то вроде того, – ответил он, улыбаясь. – у них очень интересные отношения. Они пара, но они не в курсе.

Афина нахмурилась, пытаясь понять, что это значит. – то есть как это – не в курсе? Они любят друг друга, но не знают об этом?

Тенген усмехнулся и кивнул. – ну, как сказать… они вроде как вместе, но до свадьбы дело пока не дошло. Обонай у нас парень сложный, ему нужно время, чтобы созреть для такого ответственного шага.

Афина нахмурилась, не совсем понимая. – но они любят друг друга?

– конечно, любят, – заверила её Шинобу. – просто у них любовь немного… своеобразная. Обонай очень заботится о Мицури, просто делает это по-своему. Он может не говорить ей комплименты каждый день, но он всегда будет рядом, чтобы защитить её.

Санеми фыркнул. – да они просто тупят оба! – он махнул рукой. – Мицури никогда первая не признается потому что это Мицури, а Обонай всё откладывает и откладывает признаться, то момент не тот, то выглядит он плохо, то, блядь, ветер не так подул.

Афина задумалась, пытаясь переварить эту информацию. Любовь – сложная штука, это она уже поняла. Но чтобы настолько сложная… Она посмотрела на дверь, за которой скрылись Мицури и Обонай. Ей вдруг захотелось, чтобы у них все было хорошо. Чтобы они, наконец, поняли, что созданы друг для друга.

– может, нам стоит им помочь? – вдруг предложила Афина, посмотрев на присутствующих с хитрым блеском в глазах. – устроить им романтический вечер или что-то в этом роде?

Тенген расхохотался. – вот это идея! – воскликнул он. – я всегда говорил, что из тебя выйдет отличный сваха!

Шинобу улыбнулась. – это мило, Афина, но я думаю, что они должны сами разобраться в своих чувствах. Мы можем только поддержать их, но не вмешиваться слишком сильно.

– эх, жаль, – вздохнула Афина. – я уже представляла, как мы будем украшать зал цветами и выбирать им свадебные наряды.

Муичиро просто молча гладил Афину по голове, словно успокаивая. Он не любил разговоры о любви и отношениях, они казались ему слишком сложными и запутанными. Он предпочитал просто находиться рядом с теми, кто ему дорог, и этого было достаточно.

Санеми, тем временем, продолжал уплетать фруктовый салат, не обращая внимания на разговоры. Он считал все эти любовные истории глупостями и пустой тратой времени. Главное – чтобы было что поесть, а остальное – ерунда.

— а что такое "блядь"? — спросила девочка посмотрев на Санеми.

Санеми чуть не подавился кусочком яблока, выпучив глаза на Афину. Шинобу прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех. Тенген присвистнул, оценивая ситуацию. Миуичиро, казалось, вообще не услышал вопроса, продолжая рассеянно смотреть в окно.

– э-э-э… – промычал Санеми, покраснев. – это такое… ругательство. Нехорошее слово. Тебе его лучше не говорить.

Афина нахмурилась, явно не удовлетворенная ответом. – а что оно значит?

Санеми замялся, не зная, как объяснить ребенку значение этого слова. Он оглянулся на остальных, надеясь на помощь, но все молчали, наблюдая за ним с любопытством.

– ну, это… когда человек злится или расстраивается, он может сказать такое слово, – наконец выдавил из себя Санеми. – но лучше так не делать. Это некрасиво.

Девочка хмыкнула и кивнула. — хорошо, а что такое "сука" и "пизда"?

Санеми закашлялся, давясь слюной. Он схватился за горло, пытаясь отдышаться. Шинобу уже не сдерживала смех, заливаясь звонким хохотом. Тенген одобрительно похлопал Санеми по плечу. Муичиро просто моргнул, словно очнувшись от долгого сна.

– Афина – строго произнëс Муичиро.. – где ты набралась таких слов?

Афина пожала плечами. – услышала когда папа Санеми тренировал охотников.

Санеми наконец-то откашлялся и злобно посмотрел на Афину. – да я этих сопляков матом не крою! Это ты, наверное, у Саске подслушала, когда он очередной раз в истерике бился!

Афина нахмурилась. – Саске просто трусишка, а папа Санеми всегда кричит громко. Он ещё говорил, что кто-то там «оборзел в край», и что ему «насрать». Это тоже ругательства?

Санеми закрыл лицо руками. Шинобу продолжала смеяться, уже со слезами на глазах. Тенген громко хохотал, хлопая Санеми по спине. Миуичиро отвернулся к окну, пытаясь скрыть улыбку.

В этот момент на кухню вернулись Мицури и Обонай. Они были немного смущенными, но держались за руки. – мы тут подумали… – начала Мицури, но запнулась, увидев царящий на кухне хаос.

Обонай нахмурился. – что здесь происходит? Почему все так шумят? – его взгляд упал на покрасневшего Санеми, хохочущую Шинобу и Афину, сидящую на коленях у Миуичиро. Он сразу понял, что произошло что-то неординарное. – и что она опять натворила? – проворчал он, глядя на Афину.

Афина улыбнулась во все тридцать два зуба и посмотрела на Мицури и Обоная с наивным видом. – мама Мицури и папа Обонай, а вы правда собираетесь пожениться? А то папа Санеми говорит, что вы оба тупите!

Мицури залилась краской, а Обонай крепче сжал её руку, бросив испепеляющий взгляд на Санеми. – Санеми, ты хоть иногда думаешь, что говоришь? – прошипел он сквозь зубы.

Санеми лишь пожал плечами, избегая взгляда Обоная. – а что я такого сказал? Правда глаза колет?

– да, мы собираемся пожениться, – твердо заявила Мицури, гордо вскинув голову. – и нам не нужно чье-то разрешение или одобрение.

Все в комнате замолкли. Сказать то что они были в шоке это ничего не сказать. Первой завизжала Афина, у Муичиро резануло уши.

Тенген присвистнул, пораженный смелостью Мицури. Шинобу перестала смеяться и с удивлением посмотрела на пару. Даже Санеми притих, ошеломленный таким поворотом событий.

– ну, раз такое дело, – пробормотал Санеми, – тогда поздравляю, что ли. Хоть что-то хорошее в этом мире происходит.

Обонай кивнул, благодарно взглянув на Санеми. Он обнял Мицури за плечи и посмотрел на Афину. – и да, Афина, мы действительно собираемся пожениться. И ты будешь нашей самой красивой цветочницей.

Афина захлопала в ладоши, радуясь, что её маленькая интрига привела к такому большому результату. Она подбежала к Мицури и Обонаю, обняв их обоих за ноги. – я буду самой лучшей цветочницей в мире! – воскликнула она, сияя от счастья.

Мицури присела на корточки и обняла Афину в ответ. – Конечно, будешь, милая. Мы с Обонаем очень рады, что ты будешь с нами в этот важный день.

Тенген прокашлялся, стараясь вернуть себе свой обычный бравадный вид. – ну что, раз такое дело, надо отметить! Я беру на себя организацию!

Шинобу улыбнулась. – это отличная идея, Тенген. Но не стоит забывать о вкусах Мицури. Ей бы, наверное, хотелось чего-то более нежного и романтичного, чем твои обычные пиршества.

– ну, у меня есть и другие таланты, – подмигнул Тенген.

Муичиро молча кивнул, соглашаясь с тем, что праздник нужен. Он не особо разбирался в организации торжеств, но был готов помочь, чем сможет.

Санеми хмыкнул. – лишь бы меньше шума было. А то с вашими гулянками и выспаться невозможно. Но поздравляю, что ли, ещё раз.

Вечер завершился в теплой и дружеской обстановке. Все были рады за Мицури и Обоная и с нетерпением ждали предстоящей свадьбы. Афина, уставшая от впечатлений, уснула на коленях у Муичиро, тихонько посапывая.

Муичиро взял её на руки и встал со своего места — я отнесу её в комнату. Скорее всего не вернусь,

С этими словами Муичиро медленно покинул кухню, погрузившись в тишину детской комнаты. Оставив остальных в лёгком недоумении.

На кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в печи. Уход Муичиро был внезапным и немногословным, оставив за собой шлейф недосказанности. Шинобу первой нарушила молчание, глянув на Тенгена с легкой укоризной.

– ну вот, распугали ребёнка своими разговорами, – проговорила она, но в голосе её не было злости.

Тенген пожал плечами, не чувствуя за собой вины. – да ладно тебе, Шинобу. Просто парень устал, вот и ушёл. Не все же такие стойкие, как мы.

Мицури и Обонай переглянулись, чувствуя себя немного виноватыми в нарушении привычного уклада этой семьи. Они понимали, что их признание вызвало бурю эмоций, и, возможно, не все были к этому готовы.

Санеми фыркнул, поднимаясь со своего места. – ладно, чего расселись? Раз женитесь, значит, дело надо делать. Помощь нужна будет – обращайтесь. А я пошёл спать. Хватит с меня на сегодня новостей. Слишком много любви на один квадратный метр.

Санеми вышел с кухни и устало выдохнул. Что-то слишком много событий за один день. Он пошёл в свою комнату, но перед этим заглянул в детскую.

В детской комнате царил полумрак, лунный свет проникал сквозь неплотно задëрнутые шторы, окутывая комнату мягким сиянием. Муичиро сопел с Афиной на одной кровати. Афина обхватила Муичиро руками и ногами как детёныш коалы, ну, по крайней мере это было так похоже.

Санеми усмехнулся, наблюдая за этой картиной. Редко когда увидишь Муичиро таким… расслабленным. Обычно он всегда где-то витает в своих мыслях, а тут – спит как младенец, обнятый Афиной. Санеми тихо прикрыл дверь и направился к себе.