будем честны

Йоичи бежал, пока мышцы не стало жечь огнём, а кровь не стала едкой, как кислота. Холодный ветер обжигал лицо. Ноги становились ватными, но он не останавливался. Дрожь пробирала до костей. Снег валил, слёзы наворачивались на глаза. Грудь разрывало с такой болью, что ни одна пытка и близко даже не стояла. Мысли путались. Исаги даже не оделся тепло: на ногах были ботинки и домашние штаны, а на толстовку накинута весенняя куртка, которая, естесственно, была тоньше зимней. Йоичи натянул на красные от мороза уши капюшон кофты. Шея была открыта. Мама бы ужаснулась, если бы увидела это.

Исаги остановился у пешеходного перехода. Снег крупными хлопьями ложился на синие волосы. Снежинки украшали его волосы, превращая в звёздное ночное небо. Проезжающая мимо машина удачно проехала прямо по грязному, смешанному с песком снегу, который сразу же плеснул на ноги Исаги. Штаны покрылись грязевыми пятнами, но сейчас это особо не заботило. Когда загорелся зелёный свет светофора, Йоичи перешёл дорогу и ускоренным шагом устремился куда глаза глядят.

Исаги хотел спрятаться ото всех, убежать. Наверняка он сейчас походил на местного сумасшедшего: лёгкие штаны, запачканные грязью, лёгкая куртка, когда все прохожие идут в пуховиках, шубах, шапках и шарфах.

Злило абсолютно всё. Злило, что он снова убегает от проблем. Буквально убегает. На душе скреблись кошки. Ответа на вопрос "Почему Бачира предложил дать Рину шанс?" до сих пор не было. Нет, Исаги не винил друга за это, просто это было слишком неожиданно и резко, когда чаша ментального состояния была вдребезги разбита. Исаги вспылил, многое наговорил и сбежал. Хотелось исчезнуть. А что поменяется? Да ничего. А что тогда делать дальше? Перевестись на заочную форму обучения? Отрезать себя от внешнего мира? Стать отшельником?

Исаги замедлил шаг и полностью остановился. Вокруг не было ни души. Он задрал голову к небу. Снежинки ложились на его лицо. Было очень красиво. Грудная клетка ныла. Йоичи опустил голову обратно. Вдали стояла одинокая скамейка. Парень подошёл к ней и сел. Было холодно. Тело дрожало. Исаги сунул руки в карманы и съёжился. Изо рта выходили клубы пара. Пальцы на ногах отмёрзли.

В голове появился знакомый силуэт высокого роста с короткими тёмно-зелёными волосами. Пора забыть его. Может, тогда исчезнут все проблемы? Может, начать жизнь с чистого листа? Не может быть всё так просто. Мозг с разумом диктует рациональное решение, а сердце привязалось и ноет о прошлом. Эти узкие глаза бирюзового цвета с густыми нижними ресницами застряли в сердце и пустили корни.

— Я просто хотел быть счастливым... — прошептал себе под нос Исаги, тяжело вздохнув.

***

Некоторые волоски покрылись инеем. Успело уже немного стемнеть. Тонкий месяц висел в небе. Снег, кружа, падал вниз. Ветра не было. Температура к вечеру упала, и стало ещё холоднее.

Йоичи не выходил на связь уже около пяти часов, два из которых уже ушли на поиски беглеца. По словам Бачиры, синеволосый оставил телефон на своём рабочем столе. Вот, что значит, лучший друг. Почуяв неладное, Мегуру приехал в общагу, имея дубликат ключей от квартирки Исаги, но самого владельца там не обнаружил и сразу принялся за поиски.

Рин сжал кулаки в карманах куртки. Дрожь бегала по телу. В груди было беспокойно. Итоши обошёл весь центр города несколько раз и побыл в разных точках города, где бы мог быть Йоичи. От Бачиры тоже не было никаких вестей. Леденящий ужас медленно, но верно растекался по телу. Итоши вглядывался в каждого прохожего, но всё тщетно. Его нигде нет.

— Прошу прощения, — начал Рин, подойдя к неизвестной женщине, которая стояла около продуктового магазина, — Вы не видели худенького парня с синими волосами чуть ниже меня ростом? У него ещё глаза широкие и синие.

— Нет, не видела, — отрицательно помотав головой, ответила женщина.

— Извините за беспокойство, — сказал Рин и удалился.

Снова провал. Такое ощущение, что вообще никто в этом городе не видел Йоичи. Это было сложнее, чем кажется.

Честно говоря, уже опускались руки. Даже предположить сложно, куда бы мог пойти синеволосый. Что-то похожее на отчаяние смешивалось с чувством холода. Снег не прекращал устилать белым покрывалом поверхность земли. Хотелось сдаться, но что-то подсказывало, что нужно продолжать.

В кармане куртки завибрировал телефон. Итоши достал его и принял звонок, приложив телефон к уху.

— Как успехи? — обречённо и устало спросил Бачира из динамика.

— Пока никаких, — вздохнул Итоши, — Почти весь город обошёл и ничего не нашёл. У прохожих тоже спрашивал, никто его не видел. А у вас там как?

— Также. Прошерстили весь район университета и общежитий и даже к директору ходили, чтобы камеры посмотреть, — ответил Мегуру, периодически шмыгая носом, — Камеры записали только момент, когда он из квартиры выбежал, а, в каком направлении он побежал, неизвестно.

— Плохо дело.

— Да. Директора мы пока попросили не распространять ничего среди преподов и студентов, чтобы не навести шуму, — проговорил Бачира и сделал небольшую паузу, — Мама замёрзла сильно, мы пойдём домой. Ты тоже долго не блуждай и иди домой.

— Я ещё похожу, — пробормотал Итоши. Рука, которая держит телефон, по ощущениям, сейчас отмёрзнет и отвалится.

— Ладно... — вздохнул Мегуру, — Если Йоичи до завтрашнего дня не объявится, пойдём все вместе в полицию.

— А они разве будут что-то делать? Они же вроде берутся за поиски после трёх дней пропажи, — уточнил Итоши.

— Мы будем просить, Рин. Надо что-то делать. Если что, попросим помощи директора с составлением протокола.

— Хорошо, поня-..., — недоговорил Рин, внезапно остановился и замолчал.

— Рин? Ау, — спросил Бачира.

— Вы же видели Йоичи по камерам, верно? В чём он был одет? — спросил Итоши серьёзно.

Бачира сначала заикнулся от такой неожиданности, а затем всё рассказал:

— Серые домашние штаны и чёрная куртка чуть ниже пояса.

Рин вгляделся, стоя на месте. Чуть вдали стояла одинокая скамейка, а на ней сидел парень, прислонившись к спинке и задрав к небу голову. У парня были синие волосы, серые штаны с застывшими каплями грязи и чёрная куртка немного ниже пояса.

Сердце пропустило удар и скатилось в пятки.

— Нашёл... — выдохнул тихо Рин.

— Что? — переспросил Бачира, немного не понимающе, — Что нашёл?

— Йоичи нашёл... — повторил тихо Итоши.

— Где вы!? — оживился Мегуру, но Рин уже повесил трубку и убрал телефон в карман.

На нос приземлилась снежинка. Сердце заколотилось в груди.

Итоши прошёлся и остановился в нескольких шагах от скамьи. Внутри что-то сжалось. Исаги дрожал. Его глаза были закрыты, а голова откинута на спинку лавки. Ресничка прикоснулся к плечу синеволосого.

— Йоичи, — позвал Итоши, — Йоичи, просыпайся.

Исаги медленно открыл глаза и увидел перед собой знакомое до боли в груди лицо. Осознав ситуацию, синеволосый вскочил на ноги и отпрянул на несколько шагов от Итоши.

— Ты что тут делаешь? — ошарашенно спросил Исаги.

— Тебя ищу, — ответил Рин, глядя на дрожащего от холода синеволосого.

— Зачем?

— Ты пропал. Исчез, не сказав ни слова. Я и Бачира с его мамой искали тебя весь день.

Исаги опустил голову как-то пристыженно, поджав дрожащие губы.

— Зачем ты пошёл меня искать? Я тебе ещё тогда сказал забыть меня, — серьёзно проговорил синеволосый, подняв голову.

— Нет, Йоичи. Я не забуду тебя, — ответил Итоши, — Ты мне нужен. Ты мне дорог.

— Что это всё значит?

— Я тебя люблю, Йоичи, — сказал Рин.

Исаги молчал около минуты, смотря на Итоши. Сердце сжималось. "Нет. Так не может быть."

— Ты врёшь, — проговорил Исаги тихо.

— Нет. Я честен.

— Ты врал. После вечеринки, когда я отдал тебе всего себя, доверился тебе, я тебя увидел с одногруппницей. Ты просто воспользовался мной, — говорил синеволосый надломленным голосом.

— Она сама ко мне прицепилась. Я встретил её случайно в тот день на улице, — объяснился Итоши, — Я её не люблю. Она присосалась ко мне и не отлипает. Мне нужен ты, а не она.

— Для тебя никто я, и что я вообще могу изменить? Я для тебя непервый, — больнее ножа резал словами Исаги таким сломанным голосом, словно держится на грани.

— Нет, это не так. Я не замечал, как ты важен для меня. Я был слеп. Мне ужасно стыдно, — говорил зелёноволосый, скрепя сердцем. Этот разговор давался слишком тяжело.

— Это легче, чем забыть, наслаждаться этой болью. Я люблю тебя любить, мазать раны сладкой солью... Всё прекрасно, всё пройдёт, остаются только шрамы. Но не лей ты этот йод мне на раны! — сорвался Исаги.

Рин встал, как парализованный. Йоичи походил на кошку, шипящую и стоящую на дыбах, которую зажала в угол свирепая собака в несколько раз больше неё. Итоши никогда не видел Исаги таким. В синих глазах было видно отчаяние и боль. Сердце кровью обливалось.

— Йоичи, я..

— Заткнись, Рин, — перебил Исаги, — Я не хочу слушать твои оправдания.

— Ты боишься, Йоичи, — повторил Рин, не сводя взгляда с Исаги, — Ты боишься, что общество не принимает тебя таким, какой ты есть. Это нормально, но ты должен бороться. Пока не докажешь, что имеешь право на существование, и пока ты будешь бегать от проблем, тебя никто не поймет.

Исаги молчал, глубоко дыша.

— Если ты хотел задеть меня, то поздравляю, у тебя вышло. Что ты хочешь этим сказать? — произнёс синеволосый, переступая с ноги на ногу от холода.

— Йоичи, иди прямо. Я открыт для тебя. В ту ночь ты сказал мне, что любишь меня. Сейчас говорю тебе это я. Я люблю тебя, Йоичи.

Исаги сделал шаг назад, отрицательно мотая головой. В его глазах читался испуг, почти животный, нечеловеческий.

Итоши сделал шаг навстречу.

— Я люблю тебя. С таким же успехом ты можешь забрать моё сердце, Йоичи. Оно и так полно тобой, — говорил решительно Рин, медленно приближаясь к Исаги.

— Прошу, уходи! — выкрикнул Йоичи, отступая назад.

— Что такое? Что случилось, мой дорогой? — спросил, остановившись, Итоши.

— Ты ничего не знаешь обо мне. Ты знаешь меня всего третий год! — ответил Исаги, также остановившись и смотря на Итоши отчаянно.

— Третий год? — повторил Итоши, — Йоичи, я знаю тебя всю свою жизнь.

— Всю свою жизнь? — переспросил Исаги с истерическим смешком.

— Это правда. Когда я услышал прекрасную музыку, я подумал: "Ему бы она понравилась". Я смотрел на цветы, зная, что однажды подарил бы их тебе, — говорил Итоши, вновь приближаясь к Исаги.

— Ох, перестань, перестань, — ответил синеволосый, шмыгнув носом.

— Ты — всё для меня, Йоичи, — сказал Итоши, остановившсь в двух шагах от Исаги.

Только сейчас Рин смог разглядеть эти стеклянные синие глаза. Кончик носа и щёки Йоичи были красными. На его волосы ложились самые красивые снежинки целыми хлопьями. Исаги заметно дрожал. Из его глаз потекли слёзы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Итоши сделал шаг вперёд. Его холодные пальцы коснулись не менее холодной щеки Исаги и вытерли капли солёной влаги.

Подбородок Йоичи задрожал, а сам он всхлипнул. Итоши даже не успел сообразить, как Исаги прижался к нему, дрожа от холода. Рин обнял его, пытаясь согреть его своим телом. Уткнувшись лицом в плечо реснички, синеволосый шептал:

— Я ненавижу тебя, Рин... Встреча с тобой — кошмар моей жизни.

— Я тебя тоже люблю, Йоичи... — пробормотал Рин, зарывшись носом в прохладные синие волосы.

Исаги цеплялся руками за куртку Рина, как за спасательный круг. Его плечи мелко дрожали то ли от холода, то ли от того, что он плакал. Итоши прижался губами ко лбу Йоичи и одной рукой забрался в его холодные волосы. Эти объятия были такими желанными. Тишина и тихое дыхание говорили о бóльшем, чем просто слова. Сердца словно бились в унисон. Наконец-то можно быть честным.

— Мне холодно... — прошептал Исаги сквозь стук зубов.

Итоши немного отстранился. Он натянул капюшон кофты на макушку Йоичи.

— Рин, ты с ума сошёл!? — воскликнул Исаги, ошарашенно глядя на возлюбленного.

— Тебе нужнее, — ответил как ни в чём не бывало Итоши, снимая с себя куртку.

— Надень немедленно! — протестовал Исаги.

— Помолчи, а то поцелую, — сказал Рин и надел поверх куртки Йоичи свою, оставаясь в вязанном свитере.

— Ты полный придурок, — пробормотал Исаги, сгорая со стыда.

— Цыц, я вызываю такси, — проговорил Итоши, доставая телефон.

Одной рукой Рин держал телефон, а во второй держал оба запястья Йоичи, прижимая его ладони к своему рту и грея их своим дыханием.

— Такси заказал. Потерпи пять минут, — сказал как-то мягко Рин и убрал телефон в карман джинс.

Теперь Итоши двумя руками обхватил кисти рук Йоичи и стал дышать на них, соприкасаясь с ними своими губами. Исаги краснел не то от холода, не то от смущения. Он и подумать не мог, что Рин способен на такое.

— Сумасшедший... — прошептал Йоичи, пряча носик в воротник куртки. Рукам, и правда, становилось теплее, когда Рин дышал на них и немного растирал их своими ладонями.