будем честны

Неделю Йоичи мучился бессоницей. Каждые сутки становились новой пыткой, добиваемой полным одиночеством. Исаги уже целую неделю не выходил на улицу дальше ближайшего продуктового магазина. В университете наступили каникулы. Именно по этой причине синеволосый заперся в четырёх стенах. Хотя нет. Есть и другие причины.

Если бы Исаги попросили назвать самый ужасный период в его жизни, то он бы, не колеблясь ни секунды, назвал бы именно зиму этого года. Йоичи ещё ни разу не чувствовал себя так ужасно. А ещё большая проблема в том, что высказаться-то и некому. Вываливать всё Бачире уже до ужаса стыдно. Лучший друг всегда вытаскивал Исаги, в каком бы дерьме он не оказался. А родителей тревожить не хочется, учитывая, что внимание мамы сейчас сконцетрированно вокруг папы, который приболел. Отец всегда гордился своим сильным иммунитетом, но именно сейчас организм малость подвёл его. Нет, ничего серьёзного, обычная простуда, даже без высокой температуры. Но это тоже выталкивало Исаги из колеи. Почему-то в груди всплывала вина, мол, синеволосому приснилась болезнь отца, и папа в действительности заболел. Да, может, и глупо так думать, но ничего с этим не поделаешь. Не хотелось лишний раз тревожить родителей.

Самый ужас в том, что Исаги понимает, что упал в бездну, но и осознаёт, что совершенно бессилен и беспомощен. Ему ничего не остаётся кроме того, как реветь в подушку и просыпаться с ненавистью к себе и своему телу. Было мерзко смотреть на себя в зеркало. Сразу появлялось ощущение, что собственное тело безумно грязное. Даже второй за день приём душа не избавляет от этого чувства. Та ночь с Рином давно прошла, а ощущение грязи только нарастало.

Еда не лезла в рот, Исаги сам запихивал хоть что-то, чтобы кони не двинуть от голода. Синеволосый никогда не славился грудами мышц, поэтому его вес упал на несколько килограмм уж точно.

Йоичи не спал и эту ночь. Стены казались сырыми, но как таковыми не являлись. В комнате было прохладно. В общежитии отопление слабое, поэтому приходится греться собственноручно. Исаги закрутился в одеяло. Сам он был в тёплой толстовке, штанах и шерстянных носках. И всё равно было не так уж и тепло, как бы хотелось. Голова была ватной и тяжёлой. Она словно магнитила к подушке. С прикроватной тумбочки послышался рингтон телефона. Синеволосый потянулся за мобильником. Взглянув на экран, он увидел входящий видеозвонок от мамы. Парень невольно сглотнул и напрягся, но вызов принял.

— Сынок, доброе утро, — ласково произнесла мама, появившись на экране телефона.

— Доброе утро... — прохрипел Исаги, перевернувшись набок и вытянув телефон перед собой.

— Ну-ка покажи мне сына, — заговорил папа, поворачивая телефон к себе.

— Сиди и чай пей! — указала мама, поворачивая телефон так, чтобы их с супругом было видно в камере телефона, — Сынок, рассказывай, как ты. Мы с папой переживаем за тебя.

— Н-не нужно переживать. Всё в порядке, — немного дрогнул голос парня.

— Боже, милый, ты совсем плохо выглядишь! — ахнула мама, прикрыв рот второй рукой, — Ты вообще спишь? Кушаешь?

— Мам, не переживай... — попытался смягчить ситуацию Исаги, — Я сплю и кушаю, просто сегодня плохо выспался.

— Я очень хочу тебе верить... — вздохнула мама, — У тебя синющие мешки под глазами... Ты точно хорошо спишь?

— Мам, пра-.. — не успел договорить Йоичи.

— Не дави на него, — спокойно влез папа, — Он взрослый человек. Ему виднее. Йоичи, просто знай, что ты нам очень дорог. Нам безумно обидно и тоскливо, что с тобой произошла такая ситуация. Не отчаивайся. Я уверен, что вскоре всё наладится. Мы с мамой всегда рядом с тобой. Вот тут, — папа приложил ладонь к груди.

Йоичи облизнул губы, которые предательски задрожали. В глазах мигом скопилась солёная жидкость, но он старался держать её. Грудь содрогнулась от рваного дыхания.

— Солнышко, мы бы приехали к тебе, но папа всё ещё болеет, — проговорила мама вполголоса.

— Мне уже намного лучше, — опроверг папа.

— Ты должен полностью выздороветь! — указала мама, а затем повернулась к телефону, на экране которого был её сын, — Солнышко, иди позавтракай.

— Да... — тихо ответил Йоичи, едва сберживая дрожь в голосе, — Я сейчас полежу и встану.

— Приятного аппетита, милый, — проговорила мама.

— Мы тебя очень любим, — добавил папа с мягкой улыбкой.

Йоичи кивнул, и звонок завершился. Исаги сдавленно всхлипнул и позволил себе слабость. Слёзы покатились по щекам, оставляя мокрые следы на коже. Внешние уголки глаз щипало. Йоичи сжался в клубочек, поджав коленки к груди. Когда родители говорят такое, внутри прявляется самое ужасное чувство. Нет, определённо ощущалась стальная поддержа самых близких людей, но в то же время чувствуешь себя немощью, недостойной такого хорошего отношения к себе.

"Я сейчас полежу и встану для начала хотя бы на колени."

На удивление, Йоичи нашёл для себя увлечение. Ранее он редко читал книжки, но сейчас они стали спасательным кругом для него. Хоть и на время, но Исаги мог забыть обо всём, что гложет душу. А это, действительно, помогало, потому что голова уже начинала болеть каждый день от сумасшедшего потока мыслей.

Была бы воля, Исаги бы читал все двадцать четыре часа в сутки, но был один минус. Спустя какое-то время после чтения глаза становились сухими и появлялось чувство, будто глазное яблоко режут. Такой момент служил неким таймером, что, мол, всё, зачитался уже.

Сейчас этот момент и настал. Йоичи отложил книгу и встал с дивана. Желудок был пустым, но и чувство голода отсутствовало. Дышать было тяжело. Парень приоткрыл окно. Свежий воздух стал насыщать квартиру кислородом. Исаги натянул рукава кофты на пальцы и ушёл в спальню, чтобы гостиная, совмещённая с кухней, проветрилась. Зайдя в спальню, он сел за стол, поджав колени к груди. На прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Парень взял телефон и сел обратно на стул. Звонил Бачира, что, в принципе, ожидаемо: кто, не считая его и родителей, будет звонить синеволосому? Правильно, никто, потому что у него новый номер телефона, который никто, кроме выше перечисленных людей, не знает. Йоичи принял звонок и приложил телефон к уху.

— Приветик, Йо-чан. Как ты там? — спросил лучший друг.

— Привет. Потихоньку, — с тяжёлым вздохом ответил синеволосый.

— Мы с мамой очень переживаем за тебя, — тихо сказал Мегуру, — Как ты вообще себя чувствуешь?

— Сплю плохо, стараюсь не думать о нём, но плохо выходит, — с тоской ответил Исаги. Его взгляд пал на тетрадку и ручку, что лежали на краю стола. Он подвинул их к себе и открыл чистый разворот. Шариковую ручку Исаги обхватил пальцами. На бумаге стали рождаться хаотичные линии, которые впоследствии складывались в картинку.

— Йо-чан... Может, это прозвучит очень странно, но... — Мегуру глубоко вздохнул, будто настраивался на следующие слова, — Может, стоит дать Рину шанс? Может, стоит поговорить с ним?

Исаги опешил настолько, что ручка зависла над листом бумаги. В груди появилось очень странное чувство. Йоичи не понимал. Мегуру говорил, какой Рин козёл, после случая на вечеринке, а сейчас сам предлагает Исаги поговорить с ним и тем более дать ему шанс. Сердце ускорило свой ритм.

— Зачем, Мегуру?.. — прошептал Исаги, — Я не готов к этому. Мне больно.

— Йо-чан, я понимаю, но... я думаю, что Рин всё же чувствует к тебе что-то... Может, он перенервничал, когда встретил тебя на улице..? — говорил вполголоса Бачира.

— Мегуру, да я скорей подохну, чем заговорю с ним, понимаешь? — ответил Йоичи, — Мне плевать, если я буду одинок до конца своих дней. Людей так много и чем я могу запомниться? Я сброшусь с крыши, лишь бы мне не опозориться.

— Йо-чан...

— Я... Я на фоне него просто как таракан. Я столько раз позорился перед ним, что пальцев двух рук не хватит, — сказал Йоичи, шмыгнув носом, — Я люблю его, как последний придурок! Я закрывал глаза! Я пытался убегать от проблем! Ничего не вышло! Я думаю о нём каждую блядскую ночь! И мне плохо! Он любит другую. Ему нравится другая девчонка. Я ему как бельмо на глазу. И после этого ты говоришь, что, возможно, у него есть чувства ко мне!?

— Йо-чан, прости, я не хотел... Я-, — Бачира заикнулся с явным ужасом и опасением в голосе.

— Прости, что у тебя такой непутёвый друг. Прости, — сорвался Исаги и завершил вызов.

Грудь тяжело и рвано вздымалась и опускалась при каждом вздохе. Исаги вскочил с места и выбежал в коридор.

На бумаге был нарисован парень. Каждая линия наполняла рисунок жизнью. Волосы были заштрихованны, были видны даже выбившиеся волоски. Острые и аккуратные черты лица с выраженными линиями челюсти. Узкие глаза с густыми нижними ресницами. Тонкие пальцы с выраженными фалангами.

Рисунок был безумно красивым. Было видно, что автор вложил в него свою душу.

Рин каждый вечер смотрел на рисунок, который благополучно присвоил себе из тетрадки Исаги. Итоши не понимал Йоичи. Не понимал, почему синеволосый так усложняет себе жизнь? Почему так парится?

Но был вопрос, на который Рин никак не мог ответить. Почему Исаги не отвечает на сообщения уже неделю, а при звонке на его номер оператор говорит, что абонент недоступен? Это сильно настораживало.

Итоши всё же решился. Он отложил рисунок на стол и взял телефон. Набрав номер, он приложил телефон к уху. Ответили не сразу, хотя Итоши и сам понимал почему.

— Чего тебе? — фыркнул недовольно Бачира в трубку.

— Почему номер Йоичи не действителен? — сразу спросил Итоши.

— Не твоё дело, — ответил Мегуру и скинул звонок.

Рин не собирался сдаваться. Он набирал номер Мегуру почти без остановки.

— Отстань, я не скажу тебе ничего. Зря время тратишь, — рявкнул недовольно Мегуру, ответив наконец после, наверно, двадцати сброшенных звонков.

— Не отстану, пока ты не скажешь, что с номером Йоичи и почему до него не дописаться и не дозвониться, — совершенно спокойно ответил Итоши.

— Ты хуже барана упёртого, — тяжело вздохнул Мегуру, — Он сменил телефон и сим-карту.

— Дай его номер, — потребовал Итоши.

— Нет, — моментально отрезал Бачира.

— Я могу ещё раз десять попросить, — добавил Рин.

— Я не дам тебе его номер, — серьёзно сказал Бачира, — Из-за тебя Йо-чану плохо. Ты даже не представляешь, что ты сделал.

— Ты имеешь ввиду, когда он наткнулся на меня на улице?

— Да. Рин, он пришёл ко мне весь в слезах тогда. Он всегда сам в одиночестве зализывал свои раны, которые наносил ты. Он искренне тебя любит, а ты этого не замечаешь. Он верил тебе, доверял, а ты просто вытер об него ноги, как об ковер. Ты вообще понимаешь, что творишь?! — сорвался Мегуру, — Йоичи гаснет, а ты этого не видишь. Открой глаза. Если он тебе не нравится, то скажи ему это мягко.

Итоши замолчал. В груди поднялось чувство вины. Может, только сейчас Рин осознал всё. Осознал, что привык к тому, как Исаги пытался быть с ним, пытался угодить и понравиться. Сердце больно защемило.

— Мегуру, он, правда, мне нравится, — проговорил Итоши вполголоса.

— Слабо верится. Если бы он хоть что-то значил для тебя, ты бы не сказал в самый важный момент, что не понимаешь своих чувств, — парировал Бачира на серьёзных тонах.

— Я растерялся тогда. В тот момент я ещё не осознавал всего, что сделал. Я... — Рин запнулся и тяжело вздохнул, — Я не ищу оправданий. Когда Йоичи спросил меня про мои чувства, я испугался...

— Рин, ты не ребёнок, — произнёс Бачира, — Я тебе не верю, что ты действительно его любишь.

— Мегуру... — Итоши сделал небольшую паузу, — Его глаза прекрасны. Его волосы достойны самый преданных баллад. Таких красивых мало просто поискать. Он сияет ярче звёзд, им освещается земля. Поверь мне. Я очень его полюбил. Пойми меня, я боялся, что испорчу этого светлого человека...

Бачира молчал около тридцати секунд. Глубоко вздохнув, он наконец ответил:

— Не говори так, будто ты какой-то изверг. Что бы ты ни сделал, он любил тебя всем сердцем. Не разочаруй ни меня, ни Йоичи, в первую очередь.

— Я хочу с ним поговорить, — сказал Рин, — Но у меня нет его номера. Можешь попросить его поговорить со мной?

— Рин, я делаю это просто потому, что это может осчастливить Йоичи, — предупредил Бачира, — Никаких гарантий я тебе не даю. Просто предложу ему поговорить с тобой. А согласится он или нет, это от меня не зависит. Учти, если ранишь моего Йо-чана снова, я тебя и близко к нему не подпущу. Ты меня понял?

— Понял. Жду вестей, — ответил Рин и сбросил звонок.

На душе было тяжело. Он даже не думал, что всё настолько серьёзно. Впрочем, он будет ждать столько, сколько потребуется.

***

Прошло часа три, а может и четыре. Рин всё также сидел на диване. Он ждал. Ждал сообщения или звонка от Бачиры. Было ли волнительно? Определённо.

Долгожданный звонок.

— Ну что там? — спросил Итоши, приняв звонк и приложив телефон к уху.

— Рин, нужна твоя помощь срочно! — закричал Бачира так громко, что Итоши рефлекторно отнял телефон от уха.

— Что произошло? — неожиданно обеспокоенно спросил Рин.

— Йоичи не выходит на связь уже несколько часов, и в общаге его нет, — запыхавшись, ответил Бачира на фоне завывающего ветра, — Я не знаю, где он, но у меня очень плохое предчувствие. Наш разговор закончился на неприятной ноте, поэтому я даже не знаю, что он может учудить. Он сейчас очень нестабилен. Прошу тебя, если он тебе не безразличен, то вылетай на улицу. Я с мамой буду искать его около территории университета и общаги, а ты пройдись по городу. Я тебя умоляю, Рин.

Итоши почувствовал, как сердце остановилось.

Йоичи пропал. Он исчез.

— Я выхожу, — решительно ответил Итоги, подрываясь с места.

— Спасибо. Будем на связи. Поторопись, на улице очень холодно, — сказал Бачира и сбросил вызов.