будем честны

Шторы развевались, как парус. В комнату завывал ледяной ветер со снежинками. Пальцы ног озябли и, было такое ощущение, что они отмерли. По телу бегала дрожь. Снежинки с открытого окна ложились на открытую кожи шеи. Ощущение было безумно странным, но вдобавок было жутко холодно.

Исаги через силу раскрыл свинцовые веки. Это было настолько тяжело, что, наверно, можно бы было устраивать соревнования, кто первым откроет глаза, и отправлять победителей на Олимпийские игры. Сон прервал раздражаюший и мерзкий звон будильника. Рингтон бил прямо по ушам, от чего с самого пробуждения заболела голова. Настроение на день испортилось с самого начала.

Парень поднял голову с подушки и сел на кровать. На нём не было одежды, не считая домашних шорт. Почему? Что произошло такого, что он в такую суровую зиму спал в одних шортах? Это немного насторожило, но синеволосый даже не помнил, что произошло вчера, и по какой причине он мог лечь спать почти без одежды, являясь очень зябким человеком. Тело передёргивалось, а на череп давила боль, словно желающая сплюснуть мозг. То, что Исаги проснулся почти в наготе, напомнило ему очень неприятный день, когда он встретил Рина на улице с однокурсницей. Во рту пересохло, а живот скрутило.

Йоичи встал с кровати и, взяв кофту со спинки стула у рабочего стола, оделся. Ветер взбушевал и рявкнул, пробившись в комнату. Шторая натянулась как парусник. Исаги посмотрел в сторону окна: оно было открыто нараспашку.

— Что за херня? — спросил сам себя вслух Исаги и подошёл к окну, чтобы закрыть его.

Всё это было очень странно. Исаги никогда бы не открыл так окно, будучи человеком, который очень легко может заболеть. Может, кто-то был дома?

Йоичи вышел из комнаты и оказался в кухне-гостиной. Тут было пусто. Даже казалось, что тут никто и не живёт вовсе.

Исаги подошёл к холодильнику и быстро сварганил себе бутерброд с колбасой. Завтрак всегда был нероскошным, пресным, но синеволосый особо и не жаловался, осознавая в каком положении живёт.

Парень вернулся в спальню и стал собираться в университет. На душе было безумно паршиво. Он нашёл в шкафу коричневый свитер и голубые джинсы и надел их. Внезапно раздался рингтон телефона на прикроватной тумбочке. Исаги подошёл и взял свой новый телефон, который он купил недавно вместе с Мегуру. К новому девайсу парень ещё не привык. Номер звонящего контакта был определён, хотя в принципе у Исаги сейчас в записной книжке были номера только Бачиры и мамы с папой, потому что пришлось сменить ещё и сим-карту. Сейчас звонила мама. Йоичи сразу же принял звонок и приложил телефон к уху.

— Ало, — тихо сказал он, ещё не до конца осознавая, что проснулся.

— Доброе утро, Йоичи, — как-то грустно и одновременно тревожно ответил на той стороне трубки женский голос.

— Мам, что-то случилось? — сразу почуяв неладное, спросил Исаги.

— Йоичи, папа очень болен, его забрали в больницу, — прошептала мама, тихо всхлипывая.

— ... Всмысле?.. — переспросил парень, подумав, что ослышался.

— Папу положили в больницу, врачи разводят руки... Я не знаю, что делать...

— ...Я... Я сейчас же приеду! — заторопился Йоичи.

— Нет-нет! Ни в коем случае! Тебе нужно в университет! — опровергла мама Йоичи.

— Но...?

— Никаких но! Тебе пора в университет. Как освободишься, позвонишь, — ответила женщина и сбросила вызов.

Исаги не понимал ничего от слова совсем. Почему в такой ситуации мама послала его в универ, а не сказала, что ждёт его? Это было безумно странно, но Йоичи решил, что всё таки пойдёт в универ.

***

Пурга разыгралась, подхватывая опавший пушистый снег с земли и формируя небольшие ураганы. Снежные смерчи скользили по асфальту, лишая зрения на ближайшие три метра. Холод пробирал до дрожи костей. Ветер, как голодный хищник, завывал с каждым разом всё громче и громче, всё злее и злее.

Было видно только на расстоянии вытянутой руки. Исаги остановился на пешеходном переходе. Было неуютно переваривать то, что пришлось услышать сегодня от мамы. На душе было тревожно. Он глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд, пока прямо перед ним в буквально нескольких сантиметрах не продрифтил автомобиль, противно скрипя тормозами. Машина остановилась за пешеходным переходом, а Йоичи остановился в полном оцепенении. Второй раз в жизни он оказался на волоске от смерти.

— Куда прёшь, остолоп!? — выкрикнул разъярённый водитель, выскочив из машины.

Из-за спины вышла толпа подростков, увлечённо смеющихся над чем-то. Один из них, проходя мимо Исаги, задел его плечом, да так сильно, что синеволосый пошатнулся на месте.

Выдохнув клубок пара, Йоичи посмотрел в уходящие спины. Один из подростков в толпе был высокого роста с короткими тёмно-зелёными волосами. Исаги стряхнул с волос снежинки, опавшие на глубокую синеву его головы, и возобновил путь до университета.

***

В коридорах вуза было по-неживому пусто, ни единой души. Это тоже было странно. До начала первой пары ещё много времени, и Исаги не опоздал, а из аудиторий даже не слышно отдалённых голосов. Складывалось впечатление, что в университете совсем пусто и никого нет.

Йоичи сел на скамейку рядом с нужной аудиторией. Никого не было.

Через минут пять где-то вдали послышалось эхо чьих-то шагов. С каждым шагом звук становился ярче и чётче, нагнетая атмосферу. Почему-то стало не по себе. Шаги были совсем близко, пока из-за угла не вышел... Бачира?

— Мегуру, — с каким-то облегчением выдохнул Исаги, поднимаясь на ноги, — Доброе утро. Сегодня так тихо, что я даже подумал, что сошёл с ума и припёрся в универ в выходной.

Бачира поморщился. Выражение его лица передавало какую-то... жалость?

— Мегуру..? — спросил Исаги вполголоса.

— Нам не о чем разговаривать, Исаги, — ответил Бачира, развернулся и ушёл.

Внутри что-то рухнуло. Мир померк прямо на глазах. Йоичи боялся этого больше чего-либо. Он боялся, что лучший друг отвернётся от него. Голова закружилась. Ноги подкосились. Дышать стало как-то трудно. Может, Мегуру просто не в настроении?.. Исаги надеется на это.

Синеволосый зашёл в аудиторию, которая кишела студентами, что-то бурно обсуждающими, но они вдруг затихли и направили все взгляды до единого на Исаги. Наступила гробовая тишина. Казалось даже, что одногруппники дышать перестали. Во рту Йоичи пересохло, а живот скрутило. Исаги до дрожи ненавидел такие ситуации, когда внимание абсолютно каждого направленно к нему. В такие моменты становилось не по себе от такой жути. Даже картина Мона Лизы, которая следит за тобой взглядом, уже кажется не такой устрашающей.

Синеволосый прошёл к своему месту под пристальными взглядами. Сев за рабочий стол, он проверил время, а время-то остановилось. Числа на экране телефона остались теми же, как и в тот раз, когда Исаги проверял время перед встречей с Бачирой. Стало жутко. Йоичи решил лечь головой на сложенные на парте руки и просто переждать.

Через какое-то время до уха синеволосого донёсся очень мерзкий шёпот:

— Эй, Исаги, каково это, быть оприходованным?

По спине пробежал холодный пот. Йоичи хотел поднять голову и увидеть говорящего, но рука, схватившая синие волосы, его опередила. Пальцы так сильно сжимали пряди, что в руке уж точно остался бы пучрк волос. Виски пульсировали, а головная боль сдавливала череп. Лицо того, кто схватил за волосы, было мутным и каким-то затуманенным, даже глаз его не было видно, только зверский оскал.

— Обидно, наверно, быть таким никчёмным, — пролепетала двушка, которая подошла ближе, с той же неживой улыбкой, — Ни одна девчонка на тебя не смотрит, а ты виляешь задом перед мужчинами.

— Нет... — зашептал Исаги, едва заметно вертя головой.

— Да, Исаги, да. Я даже и не предполагал, что ты такой грязный. Смех и позор, — говорил парень с другой стороны с таким же мутным лицом, — Решил стать подстилкой Рина? А моей не хочешь?

Вся толпа, видимо, однокурсников засмеялась так истерично, так мерзко, как стая шакалов. Они кружили как сервятники, надсмехаясь.

Йоичи встал и направился к выходу из аудитории. Голова гудела. На удивление, он смог пробраться через толпу к двери под мерзкие смешки и шепотки.

Исаги подошёл к двери и открыл её. В спину толкнули, от чего синеволосый споткнулся, но удержался на ногах, а под ноги прилетел его рюкзак. Парень поджал губы и прошёл мимо. В коридоре появилось очень много студентов: кто-то разговаривал между собой, кто-то смеялся и смотрел в сторону синеволосого. Йоичи медленно плёлся вперёд, пока какой-то парень не вышел навстречу и не толкнул его плечом. Толчок был настолько сильным, что Исаги отшатнулся и впечатался в стену. Собственное плечо заныло тупой болью. Голова была пуста от мыслей, и было непонятно, хорошо это или плохо. Исаги отпал от стены и устремился вперёд. У стены стояла компания девушек, которые прожигали взглядами. Впереди показались ещё однокурсницы. Одна из них толкнула Йоичи в плечо. Синеволосый оглянулся назад и тяжело вздохнул. Он продолжил путь по коридору. Девушки, что оказались сзади, закидали спину Исаги скомканными бумажками, а кто-то даже облил его водой. И всё это сопровождалось издёвками и смехом.

Плевать было на всё, но точно не на то, что сейчас предстало перед глазами.

В конце коридора стоял высокий парень с короткими тёмно-зелёными волосами. Рядом с ним стояла девушка. Зелёноволосый обернулся. Его лицо было чётким, как и у Бачиры, а вот у девушки лицо было затуманенным так, что даже черт лица нельзя было разглядеть. Вдруг все окружающие ранее студенты пропали. В коридоре остался только Исаги, Рин и однокурсница. Йоичи встретился взглядом с узкими бирюзовыми очами. Эти глаза были холодными и колючими, похожими на айсберги. Узкий разрез делал взгляд всё более хищным.

Исаги остановился примерно в двух метрах от пары. Появилась одышка. Казалось, что горло сжали, не давая воздуху дойти до лёгких. Голова закружилась. Живот скрутило до тошнотворного чувства. Ноги стали ватными, едва удерживая вес тела. Стоять было тяжело. Каждый вдох требовал усилий. Перед глазами плыло. Пришла дизориентация.

Рин не отводил взгляда. Он держал руки на талии девушки, а та, как кошка, обвила руки вокруг его шеи, выгнув спину.

Смотреть на это было безумно тяжело.

— Ты носишься, с пеной у рта доказывая, что нормальный, — начал Рин с такой интонацией, что его легко взяли бы на роль антогониста в какой-нибудь фильм, — Ты никогда и никому не докажешь, что являешься таким же человеком, как и все другие. Ты другой. Отрешённый. Никому не нужный. Никем не понятый. Ты всегда будешь лишним. Общество никогда не примет тебя, пока ты "не такой, как все". Хватит устраивать цирк, найди себе девушку, если хоть кто-то тебя полюбит.

— Р-рин..? Что ты такое говоришь? — задрожал голос Йоичи.

— Исаги, иди ударься об стенку, а, — добавил Итоши, не сводя взгляда, — Ты... Ты реально заболел. Ты болеешь. Что с тобой? Это ненормально. Любить такой же пол, к какому пренадлежишь, — это болезнь, не иначе. Та ночь ничего не значила. Я просто воспользовался. Это была минутная слабость... Потеряйся, Исаги. Меня от тебя блевать тянет.

У Йоичи подкосились ноги, а перед глазами поплыли чёрные пятна.

Рин демонстративно ухмыльнулся и наклонился к девушке так, что их лица стремительно приближались.

Земля ушла из-под ног. Исаги попятился назад.

***

Йоичи вскочил с кровати. Холодный пот бежал по спине. Волосы прилипли ко лбу и вискам. Грудь судорожно раздувалась, набирая воздух в лёгкие, и тут же выталкивала его, словно он был пропитан ядом. Исаги оглянулся по сторонам: он в своей квартире общежития. Он опустил взгляд вниз: он одет.

— Блять... — прошептал Исаги с тяжёлым вздохом.

Йоичи потянулся к новому телефону, который он недавно купил с Бачирой, и набрал номер лучшего друга.

— Мегуру, сейчас мне приснился самый страшный кошмар в моей жизни... — проговорил Исаги дрожащим голосом, когда на звонок ответили.