«Бардовая капля» || Кащей

Из дневника Есении Волконской:

«Я думала, что месть — это когда делаешь больно тому, кто сделал больно тебе.
И ты хочешь сделать ему больно. Хочешь, чтобы он заплатил за все ночи, которые ты проплакала. За все годы, которые ты ждала. За дочь, которую он не видел.»

Есения медленно выпустила дым, обернулась.

Сзади стоял Марат. Рядом с ним — ещё двое. Миша и Андрюша Васильев. Тоже ученик из её класса, тот самый высокий худенький парень, которого она в первый день «спасала» от Марата. Только теперь они ходили лучшими друзьями. Всё время вместе.

— Вы чего здесь? — она кинула окурок, потушила каблуком.

— Обещал же, что проводим, — картавя, сказал брат.

Миша стоял, засунув руки в карманы старой куртки, смотрел на неё с лёгкой улыбкой.
Взрослый уже. Совсем взрослый. Пятнадцать лет, а выглядит на все восемнадцать. Под курткой — спортивный костюм, на ногах — новые ботинки, которые она купила ему на первые ресторанные деньги.

Есения закатила глаза и пошла вперёд. Рядом с ней тут же пристроился Марат, двое — сзади, как конвой.

— Ну вот что вы устроили? — она шла быстро, по замёрзшему асфальту. — Кому я в этой Казани нужна? Что люди подумают, когда меня три пацана провожают?

— Да ладно вам, Есения Васильевна, — Марат шёл рядом, руки в карманах, взгляд весёлый, нагловатый. — Зато веселее так. И безопасно. А ваш-то... комсомолец ваш, он же не провожает.

— Прекрати, — она дёрнула плечом. — Не говори так. Он просто занят.

— Ну вот, — Марат прибавил шагу, заглядывая ей в лицо. — Есения Васильевна, а почему вы вообще его выбрали? Вы такая... ну, красивая. Крутая. Вам надо мутить с ровным... крутым мужиком.

— И с кем же, например? — она усмехнулась, поправила сползающий платок. — С Леонардо Ди Каприо?

— Да ладно, — Марат отмахнулся. — С братом моим, например. Он в Афгане сейчас, правда, но вернётся — вы бы с ним... — он мечтательно закатил глаза. — Ну или с нашим автором.

— С каким автором? — Есения насторожилась, но вида не подала. — Книги, что ли, пишет в вашей банде?

— Ну вы чего! — Марат аж подскочил от возмущения. — Автор — значит авторитет! Самый главный. Все его уважают.

— Обойдусь я, — сказала Есения холодно. — Мне и без авторитетов хорошо.

Она остановилась у крыльца ресторана. Повернулась к пацанам.

— Ладно, ребятня, спасибо, что довели.

Порылась в сумке, достала мелочь.

— Нате вам. На мороженое.

Она сунула деньги Марату. Он отшатнулся, как от огня.

— Да вы че! Не надо!

— Берите, берите, — она пыталась всучить им монетки. Миша прятал руки за спину, Андрюша краснел и отмахивался.

— Есения Васильевна, мы ж не за деньги! — возмутился Марат, пятясь.

Они развернулись и рванули в темноту, быстрее ветра, только пятки засверкали.

Есения стояла с монетками в руке, смотрела им вслед и улыбалась.

«Ресторан «Юлдыз». Вечер.»

Как только Есения вышла на сцену, она привычным движением скользнула взглядом по залу. Сердце колотилось где-то у горла.

Надеялась, что его не будет.

Он сидел посреди зала.

Теперь уже без шумной компании мужиков. Без баб, которые липли к нему со всех сторон. Один. Ел борщ, рядом на столе — стопка с водкой, чёрный хлеб, солёные огурцы.

Она выдохнула, взяла микрофон. Пальцы чуть дрожали, но голос — голос был чистым, как никогда.

И как только зазвучала музыка, как только она открыла рот — его взгляд врезался в неё. Тяжёлый. Медленный. Он осматривал её — не спеша, будто раздевал взглядом. Ноги. Талию. Грудь. Ключицы. Шею. Руки. Лицо. Волосы. Каждую деталь.

Ей было некомфортно. Нет, не некомфортно. Ей было душно. Тесно в собственном теле. Казалось, что он видит её насквозь. Что сейчас протянет руку и снимет с неё всё — не одежду, а защиту. Слои лжи, которые она на себя намотала за эти пять лет. И увидит ту самую — длинноволосую, доверчивую, глупую. Ту, которая ждала его на перроне до последнего.

Она пела. Улыбалась. Пританцовывала. Делала вид, что не замечает.

Он сидел все четыре часа.

Не подходил. Не звал. Просто смотрел. Ел, пил, курил. Но взгляд не отрывал.

Она чувствовала этот взгляд каждой клеткой. Каждой нотой. Каждым движением.

Служебная раздевалка.
Есения зашла, закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной. Дышала тяжело, часто. Пальцы всё ещё дрожали. Она сжала их в кулаки, заставила успокоиться.

Посмотрела в зеркало.

Из отражения на неё смотрела женщина. Бледная. Уставшая. Красные губы . Чёрное платье.

— Красиво поёшь, — раздалось сзади.

Она дёрнулась, обернулась.

Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Руки в карманах чёрной кожаной куртки. Взгляд — спокойный, насмешливый, хозяйский. Так смотрят на вещь, которую хотят купить. Или на женщину, которую хотят увести.

— Вам сюда нельзя, — выдохнула она. — Вы в курсе?

— Мне всё можно, — он усмехнулся, шагнул внутрь. Раздевалка была маленькой, и он заполнил её собой — запахом табака, опасности. — Поехали, подвезу тебя.

Есения поправила воротник пальто, стараясь не смотреть на него.

— Я прогуляться хочу. Погода хорошая.

А за окном выла метель. Ветер швырял снег в стекло, заметал улицы, наметал сугробы. Дворники машин едва справлялись.

Он подошёл ближе. Так близко, что она чувствовала запах табака, водки, чего-то ещё — чужого, опасного, того самого, от которого у неё когда-то кружилась голова. Дышала через раз. Сердце колотилось где-то в горле.

— Да ну, не стесняйся, — голос хриплый, низкий, с наглостью, с той самой, которая когда-то сводила её с ума. — Познакомимся поближе.

— Мне знакомства не нужны.

— Есения Васильевна, — протянул он, и её сердце пропустило удар.

Он знает. Откуда? Узнал? Или кто-то сказал? Директор?

— Поехали, — сказала она вдруг, поднимая голову. Смотрела прямо в его глаза — чёрные, глубокие, бездонные. — Но если ты хочешь просто переспать — то мимо.

В голове созрел план. Холодный. Расчётливый.

Раз хочет познакомиться — пусть знакомится. Заново. Только теперь она совсем другая. Не та наивная дура, что верила каждому слову. Не та девчонка, которая ждала его на перроне с глазами, полными слёз. Она сделает всё, чтобы теперь он жалел. Чтобы она бросила его так же, как он бросил её. Чтобы он почувствовал ту же боль.

Он усмехнулся. Отступил на шаг.

— Побойся бога, — сказал с таким видом, будто она сморозила глупость. — Какой переспать на второй-то встрече?

Она закатила глаза. Улыбнулась. Красиво, холодно, недоступно.

— Тогда поехали.

Он вышел первым. Она ждала несколько минут, поправила макияж, перевела дыхание. Вышла следом — чтобы никто ничего не подумал. Чтобы никто не связал их.

В машине — старой «Ниве», пахнущей кожей и сигаретами — она сидела, глядя в окно. Снег летел в стекло, дворники скребли по замёрзшей поверхности.

— Красивое имя у тебя, — он достал сигарету, прикурил, не отвлекаясь от дороги. — Редкое. Я одну девчонку знал с таким.

Есения сжала кулаки под пальто.

— Давно? — спросила ровно, не поворачивая головы.

— Лет пять назад, — он выпустил дым в приоткрытое окно.

— Жалко? — она повернулась к нему. В глазах — холод. — Или просто бросил?

Он усмехнулся, покосился на неё. В свете фар его лицо казалось чужим. Красивым. Опасным.

— Не бросил. Так вышло.

— Все мужики так говорят, — она отвернулась к окну. — А потом оказывается, что просто надоела.

Он замолчал. Вёл машину, курил, изредка поглядывал на неё.

— А ты, я смотрю, гордая, — сказал наконец. — С характером.

— А вы думали, раз пою в ресторане — так и согласная на всё?

— Я так не думал.

— Думали, — она усмехнулась. — Поэтому и позвали.

Он не ответил. Только усмехнулся.

— Вот здесь останови, — сказала она, показывая на соседний квартал.

Нельзя показывать свой дом. Если он увидит, где она живёт — сразу поймёт. Бабушка. Та самая квартира. Та самая комната, которую он снимал. Вопросы начнутся. А она не готова. Не сейчас.

— Ну, до завтра, красота? — повернулся к ней, усмехаясь.

— До завтра.

Она вышла из машины, быстро зашагала к подъезду. Снег скрипел под ногами, ветер бросал в лицо колючие хлопья. Зашла, закрыла за собой тяжёлую дверь. Прислонилась к стене.

Сердце колотилось так, что, казалось, разорвёт грудную клетку.

Она ждала. Десять минут. Пятнадцать.

Он не уезжал. Стоял под окнами, ждал, когда в одном из окон загорится свет. Чтобы понять, где она живёт. Чтобы вычислить.

Есения стояла в темноте подъезда, прижавшись спиной к стене. Не дыша. Не двигаясь.

Через пятнадцать минут послышался рёв мотора. Машина отъехала.

Она осторожно выглянула на улицу.

Чисто.

Его нет.

Выдохнула. Сползла по стене, села на корточки, закрыла лицо руками.

Что она делает? Зачем? Зачем она снова впускает его в свою жизнь? Зачем этот спектакль? Зачем эта игра в «незнакомку»?

Она ведь знала, чем это закончится. Знала, что не сможет сделать ему больно. Знала, что снова пропадёт.

Дома было тихо. Бабушка спала. Саша спала. Миша — наверное, ещё не вернулся.

Есения прошла на кухню, поставила чайник. Села за стол, сжала в руках кружку.

Перед глазами — его лицо. Его голос. Его взгляд.

«Я одну девушку знал с таким.»

Значит, не забыл. Помнит. Но не узнаёт.

Или узнаёт и играет?

Она не знала. Не понимала.

— Есень? — голос Миши раздался из коридора. — Ты чего не спишь?

Он зашёл на кухню, сел напротив. Смотрел на неё внимательно, по-взрослому.

— Устала просто, — она улыбнулась, но улыбка вышла кривой.

— Тебя проводили?

— Проводили.

—  Сказали, что какой-то мужик в ресторане на тебя пялился, — Миша сжал кулаки. — Я его знаю?

Есения посмотрела на брата. На его сжатые кулаки. На его лицо, которое стало таким серьёзным и взрослым.

— Не знаю, Миш, — сказала она. — Может, знаешь. А может, и нет.

— Если что — скажи. Я разберусь.

Она потянулась через стол, погладила его по голове, как в детстве.

— Ты у меня ещё маленький, чтобы разбираться.

— Я не маленький, — он отодвинулся, но без злости. — Я за нас отвечаю.

— Это я за вас отвечаю, — сказала Есения твёрдо. — Я старшая. И я разберусь. Понял?

Миша посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Ладно. Спи.

Он встал, вышел.

Есения осталась одна.

Саша спала, разметавшись на кровати. Кудряшки — папины кудряшки — разметались по подушке.

Есения легла рядом, прижалась к дочке, уткнулась носом в её волосы.

— Я справлюсь, — прошептала она в темноту. — Я сильная. Я справлюсь. Ради тебя.

Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.

Пусть текут.

В темноте никто не увидит.