Глава 15.Ты выбрал не ту
I WANNA BE YOUR SLAVE -
Måneskin
Три дня.
Три дня Грейс сидела над своей старой книгой. Она перечитывала страницы, бормотала заклинания, злилась, закрывала книгу и снова открывала. Я сидела рядом, пила остывший чай и смотрела, как подруга постепенно сходит с ума.
- Ничего не работает, - сказала она на второй день, откидываясь на спинку стула. - Я чувствую его, но не могу зацепиться. Слишком далеко. Или блокируют.
- Что нужно? - спросила я.
- Время, - ответила она. - И терпение.
Терпения у меня не было. Но я ждала.
Тем временем я тренировалась. Не магии - не умела. Простые вещи: бег, удары, реакция. Грейс нашла в своей книге раздел о защите для людей - простые жесты, слова, которые могут на секунду ослепить вампира или сбить с толку охотника. Я учила их как стихи.
Альберт помогал. Стоял напротив, подавал мне бутылки с водой, которые я должна была сбивать с тумбочки до того, как они упадут. Не вампирская скорость, конечно. Но я становилась быстрее.
Тома почти не было.
Он приезжал раз в день - узнать, есть ли новости. Выслушивал молча, кивал и уезжал. Иногда Грейс чувствовала запах крови - чужой, не животной.
- Он убивает, - сказала она однажды, когда дверь за ним закрылась.
- Знаю, - ответила я.
- И тебя это не волнует?
- Волнует, - я посмотрела на неё. - Но сейчас он - наш союзник. И он нужен нам.
Грейс промолчала. Но спорить не стала.
---
На четвёртый день я сидела на кухне с Альбертом. Он листал телефон, я смотрела в окно на дождь.
- Селена! - крик Грейс разнёсся по квартире. - Я нашла!
Я вскочила. Альберт следом.
Грейс сидела в гостиной, прижав книгу к груди. Её глаза блестели - уставшие, но живые.
- Нашла, - повторила она. - Заклинание поиска через кровь родного. Нужно... - она заглянула в книгу. - Нужна вещь Билла. Личная. И карта. И кровь того, кто связан с ним кровью. Тома.
- Карта есть, - сказала я. - Вещь Билла... я позвоню Тому, чтобы он захватил
- Подойдёт, - кивнула Грейс.
Я достала телефон. Набрала Тома.
- Мы нашли, - сказала я, когда он ответил. - Приезжай. Нужна твоя кровь и захвати вещь Билла.
- Буду через полчаса, - ответил он. И бросил трубку.
---
Том приехал через сорок минут. С галстуком в руке - серым, полосатым, незнакомым.
- Это что? - спросила Грейс, глядя на галстук.
- Вещь Билла, - сказал Том.
- Он носит галстуки?
- Понятия не имею, - Том пожал плечами. - Я выбил дверь его квартиры и взял первое, что попалось.
- Ты выбил дверь? - я уставилась на него.
- А что мне нужно было звонить участковому? - усмехнулся он. - Действуй, ведьма. Время идёт.
Грейс взяла галстук двумя пальцами, будто он мог укусить. Положила на стол.
Карта Лондона была уже расстелена. Свечи - четыре чёрных - стояли по углам. Я зажгла их спичками. Грейс поправила книгу на коленях.
- Том, - сказала она. - Твою кровь. На карту. И на галстук.
Он не стал спорить. Откусил ладонь - глубоко, резко. Кровь потекла по пальцам. Он сжал кулак над картой. Красные капли упали на бумагу, нарисовали неровные пятна. Потом - над галстуком.
Грейс закрыла глаза. Прошептала заклинание - быстро, неразборчиво. Свечи загудели, пламя вытянулось вверх.
Кровь на карте зашевелилась.
Я замерла.
Она двигалась - медленно, будто живая. Собиралась в маленькую лужицу, потом расползалась тонкими нитями, ползла по улицам, перекресткам, паркам.
Остановилась на окраине Лондона.
Грейс открыла глаза. Посмотрела на карту.
- Здесь, - сказала она. - Старый склад в порту. Я вижу... много железа. Цепи. Темноту. Он там.
Я запомнила место.
- Едем, - сказал Том.
Он направился к двери. Я босиком - за ним. На ходу натянула куртку, сунула ноги в кеды.
- Селена, - Том обернулся. - Ты останешься здесь.
- Нет, - сказала я.
- Там опасно.
- Билл там, - я посмотрела ему в глаза. - Я еду.
Он хотел спорить. Потом посмотрел на мое лицо - и не стал.
- Хорошо, - сказал он. - Но делаешь, что я говорю.
Я не ответила. Просто прошла мимо него к двери.
Альберт уже стоял в прихожей, натягивая куртку.
- Ты тоже останешься? - спросил Том у него.
- Я не доверяю свою сестру тебе, - ответил Альберт. - И Билла - тоже.
Том усмехнулся.
- У тебя есть зубы, малыш. Это хорошо.
Он вышел первым.
Мы сели в машину. Селена - на переднее сиденье, рядом с Томом. Грейс и Альберт - сзади. Том завёл мотор.
Машина тронулась.
Дорога была длинной. Город кончился, начались промзоны, пустыри, тёмные здания. Дождь моросил, дворники скрипели.
Я смотрела в окно. Сжимала кулаки. Считала километры.
Мы ехали молча.
Никто не знал, что ждёт нас впереди.
________...________
Машина остановилась.
Я не помнила, как мы ехали. Сорок минут - или сорок лет? Я смотрела на дорогу, сжимала кулаки, считала удары сердца. Альберт молчал сзади. Грейс - рядом. Том вёл машину, не оборачиваясь.
Сорок минут ада.
Двери открылись. Я вылетела наружу - быстрее, чем успела подумать. Ноги сами несли к зданию - старому складу, тёмному, страшному.
- Стой, - голос Тома. И рука - на моём плече. Он появился рядом со своей скоростью, за секунду. - Ты так не вбежишь. Нас убьют. И его убьют.
- Пусти, - я дернулась.
- Селена, - он не отпустил. - Нужен план.
Я вздохнула. Глубоко. Сжала кулаки. Кивнула.
- План, - повторила я.
Мы отошли за угол. Грейс достала карту, набросанную от руки. Том говорил быстро, тихо.
- Вход один. Охрана - снаружи. Двое, может трое. Внутри - неизвестно. Альберт, ты будешь приманкой.
- Что? - переспросил Альберт.
- Ты не вампир. Ты человек. Они не почувствуют угрозы. Поранишься - они выйдут на запах крови, - Том смотрел на него спокойно, без жестокости. Просто факты. - Мы зайдём с другой стороны.
- Пораниться? - Альберт побледнел. - Как?
Грейс достала из кармана маленький нож. Протянула ему.
- Не глубоко. Достаточно, чтобы потекла кровь.
Альберт посмотрел на нож. Я сжала руки.
- Я воспользуюсь камнем.
Он отошёл. Я смотрела, как он останавливается у стены, поднимает камень - и со всей дури бьёт себя по колену. Раз. Другой. Кровь потекла по джинсам, закапала на асфальт.
Охранники вышли через минуту. Двое. Они говорили что-то, наклонялись. Альберт играл. Стонал, охап, отползал.
- Пошли, - сказал Том.
Мы скользнули внутрь.
Коридоры были длинными, тёмными, пахло сыростью и кровью. Мы разошлись - Грейс налево, Том направо, я - прямо. Я шла быстро, почти бежала, стараясь ступать тихо.
Комнаты пустовали. Старая мебель, сорванные обои, разбитые окна.
Потом я увидела дверь.
Не такую, как другие. Тяжёлую, металлическую, с ржавой ручкой. За ней - свет. Тусклый, жёлтый.
Я толкнула дверь.
Он сидел на стуле. Бледный - бледнее, чем я когда-либо видела. Под глазами - тёмные круги. Губы потрескались. Руки в верёвках - тонких, но тугих, пропитанных чем-то, что жгло кожу.
- Билл, - прошептала я.
Он поднял голову. Глаза - пустые, мутные. Потом узнал.
- Селена? - голос хриплый, чужой. - Ты... зачем?
Я подбежала. Упала на колени. Обхватила его лицо руками - холодное, живое. Прижалась губами к его лбу.
- Сейчас, - сказала я. - Сейчас я тебя вытащу.
Он не ответил.
Я начала распутывать верёвки. Пальцы не слушались. Узлы были тугими, верёвки жгли - но я не останавливалась. Последний поддался. Руки Билла упали.
- Пей, - сказала я, протягивая ему своё запястье.
Он отшатнулся.
- Нет. Не надо. Я... я не смогу остановиться.
- Сможешь, - я надкусила кожу. Кровь потекла по руке, капая на пол, на его бледные пальцы. - Ты слаб. Ты не выйдешь без сил.
- Селена...
- Пей.
Я прижала запястье к его губам.
Он сделал первый глоток. Робко, боязливо.
Потом второй.
Потом - жадно.
Его глаза изменились. Стали красными - тёмными, глубокими, с алыми прожилками. Под глазами проступили линии - тонкие, чёрные, пульсирующие. Он уже не пил - он впивался. Его пальцы сжали мою руку, дёрнули ближе.
Он прижал меня к стене.
Я вскрикнула.
- Билл, - позвала я. - Билл, больно.
Он не слышал. Или не хотел слышать. Его клыки впились глубже. Кровь текла быстрее, и я чувствовала, как слабеет тело, как темнеет в глазах.
- Билл, - громче. - Остановись!
Никакой реакции.
- Билл, пожалуйста!
Я ударила его в грудь свободной рукой. Он не шелохнулся. Только сильнее сжал моё запястье.
- Остановись! - закричала я.
И в этот момент дверь с грохотом распахнулась.
Том влетел внутрь со своей скоростью - я не успела моргнуть. Он схватил Билла за плечо и швырнул в стену. Билл ударился, сполз на пол. Том встал между нами.
- Очухался, брат? - спросил он. Голос спокойный, но в глазах - тревога.
Билл поднял голову. Его глаза всё ещё были красными, но линии под глазами начали бледнеть. Он смотрел на свои руки. На мою кровь на своих губах.
- Селена, - прошептал он. - Я... я не хотел...
Он замолчал.
Я стояла, прижавшись к стене, прижимая раненое запястье к груди. Голова кружилась, мир плыл. Но я не отводила взгляда.
- Всё хорошо, - сказала я. - Ты меня не убил.
- Я мог, - выдохнул он.
- Но не убил.
Том посмотрел на меня, потом на Билла.
- Хватит нежностей, - сказал он. - Охранники могут вернуться. Нам нужно уходить.
Он протянул руку и помог Биллу встать.
Билл шатался. Смотрел на меня.
Я подошла. Взяла его за руку.
- Идём, - сказала я.
Он кивнул.
Мы вышли в коридор. Мы выбрались наружу через чёрный ход.
Ночь встретила холодом и сыростью. Дождь уже не лил, только моросил - мелкий, противный, липнущий к лицу. Я держала Билла под руку - он шатался, весил больше обычного, но я не отпускала.
Грейс ждала у стены. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но живая.
- Ты как? - спросила я.
- Нормально, - она перевела взгляд на мою руку. На запястье, где кожа была прокушена, кровь ещё не засохла. - Что это?
- Потом, - сказала я. - Помоги лучше.
Она подхватила Билла с другой стороны. Мы потащили его к машине.
Том уже был там. Он нёс Альберта - не бережно, но быстро, со своей скоростью. Охранники - двое, которых мы не заметили - лежали на земле у входа. Шеи свернуты. Глаза открыты.
Альберт стоял у машины, бледный, сжимая окровавленное колено. Не смотрел на тела.
- Садись, - сказал Том, открывая переднюю дверь. - Сзади места нет.
- Я... - начал Альберт.
- Садись, мальчик, - Том усмехнулся. - Или хочешь бежать? До дома километров двадцать.
Альберт сеал. Нехотя, сжав зубы, но сел.
Грейс забралась на заднее сиденье. Я помогла Биллу - он рухнул на сиденье, откинулся на спинку, закрыл глаза. Я села рядом. Том за руль.
Машина тронулась.
Мы ехали молча. Первые минуты. Потом Билл открыл глаза.
- Отвези меня домой, - сказал он. Голос хриплый, слабый.
- К себе? - Том усмехнулся, глядя в зеркало заднего вида. - Я выбил дверь твоей квартиры. Хозяин, наверное, уже недоволен. Может, и квартиру снял с тебя.
- Что? - Билл попытался сесть ровнее.
- Не переживай, - Том улыбнулся своей опасной улыбкой. - Теперь будешь жить со мной. Как двести семьдесят пять лет назад. Дружные братья, помнишь?
- Ты псих, - сказал Билл.
- А ты только заметил?
Я провела рукой по его лицу. Убрала кровь с разбитой брови. Проверила зрачки - вроде нормально. Пульс - слабый, но есть.
- Всё будет хорошо, - сказала я.
Он посмотрел на меня. Не ответил. Только взял за руку.
Грейс сидела сзади, сжавшись в комок. Я знала - она видела укус на моём запястье. И не спросила больше. Не сейчас.
Дом Тома встретил нас тишиной.
Старый снаружи, тёмный внутри. Горел только свет в прихожей - тусклый, жёлтый. Я помогла Биллу выйти из машины. Он опирался на меня, дышал тяжело, но шёл сам.
- Не ной, - сказал Том, проходя мимо нас. - Я тоже был в плену. И ничего, жив.
- Ты пил кровь, - ответил Билл.
- Потому что я не дурак, - Том открыл дверь. - Заходите.
Альберт прошёл внутрь, оглядываясь. Грейс - следом. Я помогла Биллу перешагнуть порог.
- Устроим тебя, - сказала я.
- В зале, - бросил Том через плечо. - В спальню не пущу. Там моя кровать.
- Грязная, наверное, - буркнул Билл.
- Ну да, - Том усмехнулся. - Вампирской пылью.
Я помогла Биллу дойти до дивана. Он рухнул на подушки - бледный, измождённый, но живой.
Грейс принесла воду. Альберт стоял у двери, сжимая окровавленное колено. Том скрестил руки на груди, прислонившись к стене.
- Уютно, как в склепе, - сказал он, оглядывая комнату. - Тоска по родине.
Никто не засмеялся.
Я села на край дивана, взяла Билла за руку.
- Отдыхай, - сказала я.
- Селена, - он посмотрел на меня. - Твоя рука...
- Всё хорошо, - перебила я. - Заживёт.
Он закрыл глаза.
Том фыркнул.
- Нежное утро, - сказал он.
И вышел.
Билл уснул через несколько минут. Дыхание стало ровным, лицо разгладилось. Я сидела рядом, держала его за руку и смотрела на него. Бледный, исхудавший, со следами верёвок на запястьях - но живой. Я не могла надышаться.
Грейс тронула меня за плечо.
- Нам пора, - сказала она тихо. - Ему нужен покой. А тебе - сон.
Я кивнула. Не хотела уходить, но знала - она права.
- Альберт, - позвала я.
Он стоял у двери, прижимая к себе рюкзак. Заметно волновался. Я подошла, положила руку ему на плечо.
- Всё хорошо, - сказала я. - Едем.
Мы вышли в коридор. Тома не было - ушёл куда-то вглубь дома. Я была благодарна. Не хотела объяснений. Не хотела его усмешек.
У двери я остановилась.
- Я сейчас, - сказала Грейс и Альберту.
Они вышли на улицу. Я осталась.
Вернулась в гостиную.
Билл лежал на диване, укрытый пледом. Я подошла, опустилась на корточки. Провела рукой по его волосам - он не проснулся.
- Билл, - прошептала я.
Он открыл глаза. Мутные, усталые. Увидел меня - и я увидела, как в них просыпается тепло.
- Ты ещё здесь, - сказал он.
- Ухожу, - ответила я. - Но вернусь.
Он приподнялся на локте. Потянулся ко мне. Я сама наклонилась.
Поцелуй был мягким, осторожным - будто боялись сделать больно друг другу. Не страстным, как в прошлый раз, не пьяным. Просто - тёплым. Домашним. Обещанием.
- Береги себя, - сказал он.
- Ты тоже, - ответила я.
Ещё один поцелуй. В лоб. Короткий.
Я встала. Пошла к двери. Не обернулась - потому что знала: если обернусь - не уйду.
На улице нас ждал такси. Альберт уже сидел внутри.
Я села на заднее сиденье, пристегнулась.
Грейс села сзади со мной.
- Всё в порядке? - спросила она.
- Да, - ответила я, глядя в окно на дом Тома. - Всё будет хорошо.
Мы тронулись с места.
________...________
Pov.Bill
Дверь закрылась за Селеной. Я слышал, как затихают шаги в коридоре, потом хлопок входной двери, потом голоса на улице. Она ушла. Грейс увезла её. И Альберта.
Я остался один.
Нет. Не один.
- Ты лежишь на моём диване, - раздался голос Тома откуда-то сбоку. Я не повернул головы. - Мог бы сказать спасибо.
- Спасибо, - сказал я без интонации.
- Искренне, - усмехнулся он.
Я закрыл глаза. Не хотел смотреть на него. Не хотел говорить. Но он не уходил.
- Ты не пьёшь, - сказал он. Констатировал.
- Нет.
- Глупо. Тебе нужно восстановиться. Серебро и святая вода выжгли тебя почти досуха. Ты слаб, как новорождённый.
- Я не пью человеческую кровь.
- Это из холодильника. Больничная. Донорская. Никто не пострадал.
- Всё равно.
Том усмехнулся. Я услышал, как он встал, как прошёл куда-то. Потом шаги вниз - в подвал. Металлический звук - открыл морозилку. Потом снова шаги.
Он вернулся. Я не открывал глаз, но слышал - он сел в кресло напротив. Стекло звякнуло о стекло. Потом - глоток.
- Вкусная, - сказал он. - Свежая. Не хочешь?
Я промолчал.
- Ты всегда был упрямым, - Том повертел стакан, разглядывая тёмную жидкость на свет. - Даже когда мы были людьми. Помнишь? Тот парень, который хотел избить меня. Ты встал между нами, хотя был слабее.
- Он не избил бы тебя. Ты сам спровоцировал.
- Я всегда провоцирую. Это моё оружие.
Я открыл глаза. Посмотрел на него. Он сидел в кресле, расслабленный, опасный. В одной руке - стакан с кровью, в другой - телефон, который он вертел, не глядя.
- Ты не изменился, - сказал я.
- А ты изменился, - он отхлебнул ещё. - Стал мямлей. Диета, любовь, забота о чужих чувствах. Скука.
- Я не хочу быть монстром.
- А кто хочет? - Том посмотрел на меня. - Но мы такие, Билл. И чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет.
- Я не приму.
- Тогда ты умрёшь. Рано или поздно. Серебро, солнце, охотник или старый вампир, который решит, что ты слишком слаб, чтобы жить. - он поставил пустой стакан на стол. - Кстати о старых. Ты знаешь, кто такой Эйрик?
Имя упало в тишину. Холодное, тяжёлое, чужое.
- Первородный, - сказал я. - Я знаю это имя.
- Он в Лондоне, - Том откинулся на спинку кресла. - Я чувствую его запах уже несколько дней. Он где-то рядом. Ждёт.
- Зачем?
- Зачем, по-твоему? - Том посмотрел на меня. - Сидни от него сбежала. А он не из тех, кто прощает. Теперь ему нужна она.
- Она здесь?
- Нет. Но здесь Селена. Двойник, - он усмехнулся. - Кровь последнего двойника может снять проклятие дьявола. Или укрепить его. Я не знаю, чего хочет Эйрик. Но он придёт за ней.
Я сел. Рёбра отозвались болью - слабый, но я держался.
- Если он тронет Селену...
- Что ты сделаешь? - перебил Том. - Умрёшь ещё раз? - он покачал головой. - Ты слаб, Билл. Ты не сможешь защитить её от первородного. Я не смогу. Даже Грейс со своей магией - не сможет.
- Тогда зачем ты мне это говоришь?
Том посмотрел на меня. Долго. Потом встал, взял стакан и пошёл к выходу.
- Чтобы ты не питал иллюзий, - сказал он, останавливаясь у двери. - Эйрик найдёт её. Вопрос только в том, будем ли мы готовы.
Он вышел.
Я остался один. В чужом доме, на чужом диване, с мыслью о том, что спокойствие закончилось. Ещё не начавшись.
________...________
Pov.Sydney
Отель был старым. Не тем старьём, которое пахнет пылью и разочарованием, а настоящим - с мраморными полами, тяжёлыми шторами и прислугой, которая двигалась бесшумно, будто призраки.
Я выбрала его не случайно.
Не сети, не стёкла и хром, не консьерж с фальшивой улыбкой. Здесь - каменные стены, толстые, как в средневековье. Здесь мало камер. Здесь никто не задаёт лишних вопросов.
Швейцар в ливрее открыл дверь. Я вошла, и тени в холле дрогнули - узнали. Я не улыбнулась. Просто кивнула портье, старику с глазами, которые видели слишком много за сто лет работы.
- Мисс Свон, - сказал он. Никакого удивления. - Ваш номер готов. На третьем этаже.
- Мои вещи, - я кивнула на два чемодана.
Мальчик-носильщик - лет семнадцати, с русой чёлкой и веснушками - подхватил их, даже не крякнув. Хорошие кости, крепкие мышцы. Если он проявит инициативу, я запомню его. Если нет - он просто исчезнет из моей памяти, как тысячи других.
Лифт поднимался медленно. Я смотрела на своё отражение в полированной латуни. Волнистые волосы до плеч, строгий костюм. Никакой косметики. Я хотела быть незаметной сегодня. Не для людей. Для тех, кто смотрит иначе.
- Ваш этаж, мисс, - носильщик посторонился.
Я вышла. Коридор был длинным, с высокими потолками и старыми картинами на стенах. Цветы. Слишком много цветов. Я сделала мысленную пометку пожаловаться.
Номер оказался просторным - гостиная, спальня, ванная с отдельной купелью. Я прошла по комнатам, касаясь пальцами поверхностей. Подоконник. Тумбочка. Спинка стула. Ни пылинки. Хорошо.
Носильщик поставил чемоданы.
- Вам помочь распаковать, мисс?
- Нет, - я открыла сумочку, достала купюру. - Это тебе. За то, что не смотрел на меня дольше положенного.
Он покраснел. Взял деньги, поклонился и вышел. Дверь закрылась.
Тишина.
Я прислонилась спиной к двери. Выдохнула. Наконец-то.
Три дня. Три дня я моталась по Лондону, проверяла адреса, следила за передвижениями этой маленькой семьи вампиров, ведьмы и человека. Билл. Мой милый, наивный, сломленный Билл. Он думает, что я не вижу, как он смотрит на неё. Как сжимает кулаки, когда она рядом. Как боится прикоснуться - будто она может разбиться.
Глупец. Он всегда был глупцом. И это всегда сводило меня с ума.
Я прошла в ванную. Включила воду. Горячую, почти обжигающую. Смотрела, как пар поднимается к потолку, как зеркало запотевает, скрывая моё лицо.
Я не хотела видеть своё лицо сегодня.
Потому что сегодня я звоню ему.
Я разделась. Встала под душ.
Вода стекала по телу - по шрамам, которые не заживают, по коже, которая помнит его прикосновения. Те прикосновения. Которые я ненавижу. Которые я ищу каждую ночь в чужих руках, в чужих постелях, в чужих городах.
Я закрыла глаза.
Эйрик.
Его имя отдавалось в голове тяжёлым, холодным камнем. Первородный. Тот, кто создал нас. Тот, кто не умирает. Тот, кто... сделал меня собой.
Я была человеком.
Шестьсот лет. Шестьсот лет назад я была живой, глупой, влюбчивой девчонкой, которая поверила, что любовь может всё. Что она спасёт. Что она изменит.
Эйрик не изменился.
Эйрик никогда не меняется.
Он сильный. Слишком сильный. Я видела, как он разрывает вампиров голыми руками, как играет с ними, как ломает их, как строит из них игрушки. А потом бросает, когда надоедает.
Я была его игрушкой. Долго. Слишком долго. Я бежала от него через страны, через континенты, через десятилетия. Я меняла имена, лица, города. Я думала, что если стану неузнаваемой, он потеряет интерес. Я думала, что если буду достаточно хитрой, он оставит меня в покое.
Я была глупой.
Он всегда знал, где я. Он всегда ждал. Он просто... развлекался. Наблюдал, как я мечусь, как ищу спасения, как влюбляюсь в Билла, как играю с Томом, как разрушаю всё, к чему прикасаюсь.
А потом он явился.
И напомнил, кто я.
Чья я.
Я выключила воду. Вытерлась. Надела халат - белый, мягкий, пахнущий лавандой.
Прошла в гостиную.
Села в кресло у окна. Ночь уже наступила - Лондон горел огнями, но здесь, на третьем этаже, было тихо. Только ветер и редкие машины.
Я взяла телефон.
Номер я помнила наизусть. Он не менялся шестьсот лет.
Я не звонила ему... сколько? пятьсот лет? Шестьсот? С тех пор, как он...
Я сжала телефон.
Он делал со мной вещи. Такие, о которых я не говорю вслух. Такие, которые заставляли меня просыпаться с криком даже через сто лет. Он ломал меня. Не физически - вампиры быстро регенерируют. Он ломал меня морально. Вдалбливал в голову, что я никто. Вещь. Игрушка. Что моя красота, моя хитрость, моя сила - это его подарок, который он может забрать в любой момент.
Он не забирал.
Он наслаждался.
И я... я боялась его.
Боялась до дрожи в коленях. До того, что не могла стоять, когда он входил в комнату. До того, что готова была ползать перед ним на коленях, лишь бы он не смотрел на меня так - пусто, холодно, равнодушно.
Но сейчас...
Я посмотрела на свои руки.
Они дрожали.
- Трус, - прошептала я себе. - Трус.
Я не могу позвонить ему сама. Не могу. Восемьдесят лет я строила свою свободу. Я заставила Тома поверить, что я мертва. Я заставила Билла страдать. Я заставила весь мир забыть моё лицо.
А теперь я сама звоню ему? Приглашаю в свою игру?
Я закрыла глаза.
Но другого выхода нет.
Эта стерва, Селена. Эта дешёвая копия моего лица. Она сидит в доме у моего Тома. Она спит с моим Биллом. Она пьёт его кровь, а он пьёт её. Она делает то, что я не смогла. Она делает их счастливыми.
Я сжала телефон.
Счастье - это не для нас. Не для вампиров. Не для тех, кто живёт вечно. Мы обречены на одиночество, на тьму, на голод. А она... она человек. Она умрёт через пятьдесят, шестьдесят лет. И оставит его одного. Снова.
Я хочу спасти его.
От неё. От себя. От правды.
Я хочу, чтобы Эйрик забрал её. Чтобы он сделал с ней то, что делал со мной. Чтобы она познала страх, боль, унижение. А потом - чтобы он уничтожил её.
И тогда Билл будет свободен.
И, может быть, тогда... он простит меня.
Или возненавидит.
Я уже не знала, чего хочу больше.
Я открыла глаза.
Набрала номер.
Гудок. Один. Второй. Третий.
Я уже хотела сбросить - но он ответил.
- Сидни, - голос был низким, тягучим, как патока. В нём не было удивления. Только ленивое удовлетворение. - Я ждал твоего звонка.
Я сглотнула.
- Эйрик, - мой голос был ровным. Слишком ровным. Я играла роль. - У меня для тебя предложение.
- Какое?
- Ты ищешь последнего двойника. Я знаю, где она.
Пауза.
- Говори.
- Не так быстро, - я усмехнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. - Сначала условия.
- Условия? - он почти рассмеялся. - Ты ставишь мне условия?
- Я предлагаю сделку, - я сжала телефон. - Ты получаешь двойника. Я получаю свободу. Настоящую. Ты не ищешь меня. Не трогаешь. Даже не думаешь обо мне.
- А если я откажусь?
- Тогда я найду другой способ. И ты никогда не узнаешь, где она.
Он молчал. Я слышала его дыхание - ровное, спокойное. Он не торопился. Он знал, что я никуда не денусь.
- Хорошо, - сказал он наконец. - Свобода. Но если ты обманешь меня, Сидни...
- Я не обману, - перебила я. - Запиши адрес.
Я продиктовала. Старый склад в порту. Тот самый, где мы с Биллом разговаривали в часовне. Нет, часовня была слишком святым местом для такой грязи. Склад подойдёт. Там будет засада. Там будут они все.
- Ты придёшь? - спросил Эйрик.
- Зачем? - я усмехнулась. - Ты справишься без меня.
- Я хочу видеть твоё лицо, когда она умрёт.
- И ты увидишь, - я посмотрела в окно на ночной Лондон. - Обещаю.
Он отключился.
Я опустила телефон. Положила на стол.
Руки всё ещё дрожали.
Я посмотрела на них. Сжала в кулаки.
- Ты сильная, - прошептала я. - Ты справишься. Ты пережила его раньше. Переживёшь и сейчас.
Я встала. Подошла к окну.
Лондон горел огнями. Миллионы жизней. Миллионы людей. И одна я - древняя, уставшая, сломленная.
Я посмотрела на своё отражение в стекле.
На бледное лицо. На тёмные круги под глазами. На губы, которые когда-то шептали признания Биллу, а теперь шепчут проклятия.
- Прости меня, мой мальчик, - прошептала я. - Но я делаю это, чтобы спасти тебя.
Я отвернулась от окна.
Ушла в спальню.
Легла на кровать, не раздеваясь.
Закрыла глаза.
Перед сном я подумала о Дориане. Охотник. Он нужен мне. Как пешка. Как отвлечение. Я позвоню ему завтра. Скажу, где будут вампиры. Скажу, где будет Эйрик. Но не скажу, где буду я.
Он устроит засаду. Они столкнутся. Они ослабят друг друга. А я... я буду ждать.
В тени.
Как всегда.
Я лежала в темноте, смотрела в потолок и не спала.
Мысли не отпускали. Эйрик. Дориан. Склад. Засада. Всё это было завтра. А сегодня... сегодня у них была дискотека.
Я усмехнулась.
Дискотека. Какая ирония. Они собираются танцевать, пить дешёвое вино, смеяться и делать вид, что мир не рушится вокруг. А эта стерва, Селена, будет в центре внимания. Её улыбка. Её платье. Её Билл.
Я села на кровати.
- Нет, - прошептала я. - Не сегодня.
Я уже знала, что она не пойдёт. Такая хорошая девочка? Слишком устала. Слишком переживает за своего раненого вампира. Слишком хорошая для дискотеки. Она останется дома. А я... я займу её место.
Я встала.
Подошла к зеркалу. Включила свет.
На меня смотрела бледная женщина с тёмными кругами под глазами. Уставшая. Злая. Опасная.
- Сегодня ты будешь ею, - сказала я своему отражению. - Ты будешь улыбаться её улыбкой. Смотреть её глазами. Танцевать её танцем. И никто не узнает.
Я провела рукой по волосам. Селена любила волны. Крупные, мягкие, падающие на плечи. Она никогда не выпрямляла их - слишком ленива для этого. А я... я запомнила.
Я взяла утюжок.
Жар. Запах горячего волоса. Пряди выпрямлялись, ложились ровно, тяжело, как у неё.
Я смотрела в зеркало и видела, как исчезаю. Как появляется она.
Платье я выбрала ещё днём. Чёрное, облегающее, с глубоким вырезом на спине. Селена носила такие? Не знаю. Но она должна была. Потому что сегодня я хотела, чтобы Билл смотрел на меня. Только на меня.
Я оделась. Поправила волосы. Добавила тушь - чуть больше, чем обычно. Красную помаду. Селена не любила красное - слишком вызывающе. Но сегодня... сегодня я хотела вызывать.
В последний раз посмотрела в зеркало.
- Идеально, - прошептала я.
Взяла сумочку. Ключи. Вышла.
Такси мчалось по ночному Лондону. Я смотрела в окно на огни, на людей, на жизнь, которая текла мимо. Думала о нём. О Билле. Мой мальчик. Он будет ждать её у входа. В костюме. С цветами? Скорее всего, без - он слишком практичен для цветов. Но он будет там. Напряжённый. Уставший. И когда он увидит меня - он подумает, что я она.
Меня передёрнуло.
От предвкушения. Или от отвращения к себе. Я уже не различала.
Машина остановилась.
Я вышла. Расплатилась.
Дом Эдварда был освещён - окна горели, музыка била басами, смех разлетался по улице. Простые люди. Простые радости. Они не знают, что среди них сегодня монстр.
Я подошла к двери. Постучала.
Открыл Эдвард. В светлой рубашке, с улыбкой до ушей.
- Селена! - он обнял меня, даже не спросив. - А я думал, ты не придёшь! Билл уже заждался.
Я улыбнулась. Улыбкой Селены - мягкой, чуть застенчивой.
- Я не могла пропустить такое, - мой голос был ниже, чем у неё. Но Эдвард не заметил. Или не хотел замечать.
Он пропустил меня внутрь.
Коридор, голоса, смех. Альберт сидел на подоконнике с банкой колы. Увидел меня, заулыбался.
- Селена! А я говорил Грейс, что ты придёшь! Она спорила, но я знал!
Он подбежал, обнял. Крепко. По-братски.
- Ты выглядишь... по-другому, - сказал он, отстраняясь. Осмотрел меня. - Волосы выпрямила? Круто. Платье - огонь. Билл офигеет.
- Надеюсь, - я улыбнулась.
- Он у входа, - Альберт кивнул куда-то в сторону. - Ждёт тебя. Иди, не мучай парня.
Я пошла.
Гостиная была полна людей. Кто-то танцевал, кто-то сидел на диване, кто-то стоял у стойки с напитками. Я скользила между ними - как тень, как призрак.
Я видела Грейс. Она смеялась с какой-то девушкой, не замечая меня. Я видела Лесли, которая крутилась в центре комнаты. Саймона, который что-то рассказывал, размахивая руками. Джейн - в углу с книгой. Конечно, с книгой. Люди не меняются.
А потом я увидела его.
Билл стоял у входа в гостиную, прислонившись плечом к косяку. В чёрном костюме - строгом, элегантном, без галстука. Волосы чуть растрёпаны, как будто он нервничал и проводил по ним рукой.
Он смотрел на дверь. Ждал.
Меня.
Я выдохнула. Выпрямила спину. Пошла к нему - неспешно, плавно, как учила себя.
Он заметил меня. Его глаза расширились.
- Ты пришла, - сказал он. Голос был тихим, почти удивлённым. - Я думал, ты...
- Передумала, - я улыбнулась. - Ты же знаешь, я не люблю сидеть дома.
Он обнял меня.
Тепло. Крепко. Так, как он обнимал её. Я чувствовала его пальцы на своей спине, его дыхание на своей шее. Он пах... так же, как шестьсот лет назад. Тем же одеколоном. Тем же теплом. Тем же обещанием.
Он отстранился. Посмотрел мне в глаза. Наклонился - медленно, будто боялся спугнуть. Поцеловал.
Мои губы помнили его вкус. Но сейчас он целовал не меня. Он целовал её. Узнавал? Чувствовал? Его язык скользнул в мой рот, руки сжали талию. Я отвечала - мягко, нежно, как она. Как он любил.
Потом он замер.
На секунду - на меньше, чем секунда. Его пальцы напряглись, дыхание перехватило.
- Всё в порядке? - спросила я, глядя в его глаза.
Он моргнул. Улыбнулся - натянуто, будто через силу.
- Да, - сказал он. - Просто... ты быстро переоделась.
- Я не хотела заставлять тебя ждать, - я провела рукой по его щеке.
Он не отдёрнулся. Но и не прижался к моей ладони, как делал раньше. С ней.
Я сделала вид, что не заметила.
---
Мы танцевали.
Медленно. Близко. Его руки на моей талии, мои - на его плечах. Я чувствовала его сердце - оно билось чаще, чем нужно. Он нервничал. Или догадывался.
- Ты странная сегодня, - сказал он, когда песня закончилась.
- Устала, - я улыбнулась. - День был тяжёлый.
- Ты не говорила, - он посмотрел на меня. Внимательно. Слишком внимательно.
- Не хотела тебя беспокоить, - я взяла его за руку. - Пойдём, выпьем.
Мы отошли к стойке. Он налил себе виски, мне - сок. Я не пила алкоголь. Селена не пила. Я запомнила.
Альберт подошёл, хлопнул Билла по плечу.
- Ну что, брат? Расслабился? А то ты как на похоронах весь вечер.
- Я в порядке, - ответил Билл. Но голос был чужим.
- Ты её видел? - Альберт кивнул на меня. - Она для тебя платье надела! Оценил?
- Оценил, - Билл не смотрел на меня.
- Ну и что у вас? Поссорились?
- Нет, - сказал я. - Всё хорошо.
- Ладно, - Альберт отсалютовал банкой и ушёл.
Я повернулась к Биллу.
- Ты хочешь уйти? - спросила я.
Билл посмотрел на меня. Долго. В его глазах металась тень сомнения.
- Нет, - сказал он наконец. - Не хочу расстраивать Альберта. Он ради этого вечера... старался.
- Хороший мальчик, - я улыбнулась. - Ты всегда заботился о чужих чувствах.
- Пойдём, - он взял меня за руку. - Мне нужно кое-что забрать из комнаты.
Я послушно пошла за ним.
Коридор был узким, полупустым. Где-то вдалеке играла музыка, кто-то смеялся. Билл открыл дверь в комнату, пропустил меня вперёд.
Я зашла.
Дверь за мной захлопнулась.
Я не успела обернуться - его руки уже сжимали мои плечи, прижимая к стене. Я ударилась затылком, но не вскрикнула. Только улыбнулась.
- Билл, милый, - прошептала я, глядя в его перекошенное злостью лицо. - Неужели ты думал, что я не замечу?
- Где Селена? - прорычал он, вжимая меня сильнее.
Я не стала тянуть.
Рванула.
Моя рука схватила его за горло быстрее, чем он успел вдохнуть. Я развернула нас - и он уже был прижат к стене. А потом я швырнула его на пол. Легко, будто тряпичную куклу.
Билл ударился спиной, но вскочил мгновенно. Вампирская скорость. Но он не нападал. Стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки.
- Не нападаешь? - я усмехнулась, отряхивая платье. - Умный мальчик. Знаешь, что я сильнее.
- Что тебе нужно, Сидни?
- Я уже сказала, - я подошла ближе. Он не отступил. - Хотела увидеть тебя. Один раз. Прежде чем...
- Прежде чем что?
Я не ответила. Провела пальцем по его груди.
Он перехватил мою руку.
- Не трогай.
- Как хочешь, - я пожала плечами.
Отошла к окну. Посмотрела на улицу, где горели огни, где люди жили своей маленькой, ничтожной жизнью.
- Знаешь, - сказала я, не оборачиваясь, - у тебя тут милая компания. Особенно Грейс.
Билл замер.
- Не трогай её, - голос стал низким, опасным.
- Не трону, - я обернулась. Улыбнулась. - Пока ты будешь хорошим мальчиком.
Я ушла со своей скоростью.
Он не успел меня остановить.
Я скользила между гостями - тень среди теней. Музыка играла, люди смеялись, никто не замечал меня. Я вышла на балкон.
Ночь была холодной. Лондон горел огнями.
Я оперлась на перила, глядя вниз.
Шаги. Кто-то подошёл сзади. Я не обернулась.
- Альберт сказал, что ты здесь, - голос Грейс. - А мне показалось странным. Ладно, как тебе мое новое платье?
Я усмехнулась.
- Прекрасно, тебе к лицу.
- Я приду за напитками, - сказала Грейс. - Постоишь здесь?
- Не торопись, - ответила я.
Она сделала шаг. Потом ещё один.
И вдруг - замерла.
Её пальцы коснулись моей руки. Лёгкое прикосновение - она поправляла браслет? Или проверяла?
Я не знала. Но она знала.
Грейс отдёрнула руку, будто обожглась. Её лицо побледнело. Но она улыбнулась.
- Я сейчас, - сказала она слишком бодро. - Жди.
И ушла.
Быстро. Слишком быстро.
Я смотрела ей вслед. Улыбалась.
А потом я услышала.
На лестнице. В полупустом коридоре. Её шаги - быстрые, нервные. И голос - шёпот, но вампиры слышат всё.
- Селена, - Грейс набирала номер. - Ты дома?
- Да, - голос Селены был сонным, уставшим. - А что?
- Ты дома, - повторила Грейс. - А кто тогда...
Она замолчала.
И бросила трубку.
Я сошла с балкона. Медленно. Не своей скоростью. Мне хотелось, чтобы она видела. Чтобы она знала.
Грейс стояла в конце коридора. Смотрела на меня.
- Ты не Селена, - сказала она.
- Очень умно.
- Кто ты?
- Ты знаешь, - я сделала шаг. - Ты почувствовала. Мою ауру. Мою тьму. Мою пустоту.
Она не отступила. Сжала кулаки. В её глазах зажёгся огонь - магический, опасный.
- Я могу сделать тебе больно, - сказала она. - Головная боль. Для вампиров это... неприятно.
- Неприятно, - я усмехнулась. - Попробуй.
Она смотрела на меня. Сосредоточенно. Напряжённо. Я видела, как её зрачки расширились, как побелели костяшки пальцев.
Я склонила голову набок. Потрясла.
- Ой, - сказала я. - Кажется, у меня болит голова.
Она не поверила. Я видела.
- Серьёзно? - я рассмеялась. - Ты серьёзно думала, что это сработает? Против меня? Древней?
Её лицо побледнело. Она попятилась.
Я рванула.
Моя рука схватила её за горло. Я прижала Грейс к стене - так, что гипсокартон треснул. Она вскрикнула, вцепилась в моё запястье. Бесполезно.
Я наклонилась. Показала клыки. Глаза загорелись красным.
- Ты хотела сделать мне больно, маленькая ведьма? Мне шестьсот лет, я долго живу - прошипела я. - А теперь посмотрим, как больно могу сделать я.
Её глаза расширились от ужаса.
Но в них не было страха. Только злость.
Она вытянула руку. Я не поняла, что она делает - до последнего момента.
Магия. Волна воздуха. Грейс распахнула дверь - ту, что вела в гостиную. Люди замерли. Музыка стихла. Все смотрели на нас.
Я отпустила её.
Улыбнулась.
Мои глаза стали обычными. Клыки исчезли. Я снова стала Селеной - для них. Для всех, кто смотрел.
- Всё в порядке? - спросила я. Голосом Селены. Нежным, мягким, заботливым. - Мы просто... спорили.
Грейс стояла бледная, прижимая руку к горлу. Смотрела на меня с ненавистью.
Билл уже спешил к нам. Я видела его - чуть поодаль от двери. Он не заходил. Не хотел создавать панику. Просто позвал:
- Селена?
Я улыбнулась. Мило. Невинно.
- Иду, милый.
Отпустила Грейс. Она даже не шевельнулась.
Я прошла мимо неё, пошла к Биллу. Не обернулась. Не нужно.
Она знает. Она ничего не докажет.
А я... я только начала.
_________...________
Я взяла Билла под руку.
Легко, нежно - так, как делала это она. Он не отдёрнулся. Не ускорил шаг. Просто пошёл рядом, глядя прямо перед собой, и я чувствовала, как напряжены его мышцы.
Мы вышли на улицу. Свернули в сад - маленький, тенистый, скрытый от глаз высокими кустами и старыми деревьями. Музыка звучала приглушённо, голоса почти стихли. Здесь было тихо. Здесь никто не увидел бы и не услышал.
Билл остановился. Высвободил руку. Отошёл на шаг.
- Хватит, - сказал он.
Тихо. Спокойно. Без истерики.
Я смотрела на него. Ждала.
- Я никогда не любил тебя, - произнёс он, глядя мне в глаза. - Мои чувства были ненастоящими. Ты просто внушила мне их. Своей силой. Своей ложью. Своей игрой.
Я усмехнулась.
- Я ничего не внушала, мой мальчик. Ты любил меня. По-настоящему. И ты знаешь это лучше, чем кто-либо.
- Нет.
- Да, - я шагнула к нему. Он не отступил. - Ты любил меня так сильно, что ненавидел себя за это. Ты любил меня так сильно, что готов был убивать. Ты любил меня так сильно, что...
- Замолчи, - перебил он. Голос стал жёстче.
- Что, больно слышать правду? - я наклочила голову. - А знаешь, что говорит о тебе твой выбор?
Он молчал.
- Твоя новая девочка, - я почти выплюнула это слово. - Селена. Она - моё лицо. Мои глаза. Мои губы. Ты выбрал меня, Билл. Только в другом обличье. Ты всё ещё любишь меня. Просто не хочешь себе в этом признаться.
- Я ненавижу тебя, - сказал он. Голос дрожал - не от страха, от ярости. - Я ненавижу тебя за то, что ты сделала с нами. За то, что ты сделала с Томом. За то, что ты пытаешься сделать с ней. Я не хочу тебя видеть. Не хочу слышать. Не хочу думать о тебе. Ты мертва для меня, Сидни. Ты всегда была мертва.
Я слушала.
Сначала с усмешкой. Потом - с холодным любопытством. Потом - с чем-то, что жгло изнутри, поднималось к горлу, требовало выхода.
Он закончил.
Стоял, тяжело дыша, и смотрел на меня. Ждал ответа. Или удара.
Я не ударила.
Я улыбнулась - той улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего.
- Мило, - сказала я. - Ты тренировался перед зеркалом?
Он не ответил.
- Ладно, - я пожала плечами. - Я всё сказала. Ты всё сказал. Мы квиты.
Он смотрел на меня с недоверием.
- Квиты? - переспросил он.
- Абсолютно, - я сделала шаг назад. - Я ухожу.
В этот момент из-за угла вышла девушка.
Лет двадцати, в лёгком платье, с бокалом вина в руке. Она шла к скамейке - не видела нас, не слышала, не знала, что влезает в разговор двух древних хищников.
Она улыбнулась мне.
- Ой, извините, я не хотела... - начала она.
Я не дала ей договорить.
Моя рука схватила её за горло быстрее, чем она успела моргнуть. Бокал упал на траву, вино разлилось красной лужей. Девушка захрипела, вцепилась в моё запястье, забилась.
- Сидни! - Билл шагнул вперёд.
- Стой, - сказала я. Спокойно. Холодно.
Он замер.
- Смотри, - я чуть сжала пальцы. - Один человек. Одна невинная жизнь. Она ничего тебе не сделала. Она ничего не знает. Она просто шла мимо.
- Отпусти её.
- Зачем? - я наклонила голову. - Чтобы ты продолжил рассказывать, как ты меня ненавидишь? Чтобы ты вычеркнул меня из своей жизни? Я не позволю.
- Сидни!
- Ты сделал свой выбор, - прошептала я. - Теперь я сделаю свой.
Моя свободная рука вошла в грудь девушки.
Она не закричала. Просто выдохнула - тихо, удивлённо - и её тело обмякло.
Я вытащила сердце.
Оно было тёплым, живым, пульсирующим в моей ладони. Я посмотрела на него. Потом на Билла.
- Видишь? - сказала я. - Это твоя вина.
Я бросила сердце на землю. Оно упало в траву, рядом с телом, и замерло.
Билл стоял, не двигаясь. Его лицо было белым, кулаки сжаты, глаза горели красным - но он не нападал. Не мог. Или не хотел.
Я не стала ждать.
Огляделась. Металлический фонарь - старый, кованый, с острым навершием. Я вырвала его из земли одним движением. Сломала. Оставила длинную, заострённую часть - как иглу. Большую. Смертоносную.
Билл понял. Отступил на шаг.
- Не надо, - сказал он.
Я рванула.
Моё движение было быстрее, чем он успел увидеть. Острие вошло в его живот - глубоко, ровно, без хруста, но с глухим, мокрым звуком. Билл согнулся. Кровь хлынула на его белую рубашку, капая на траву, на джинсы, на мои пальцы.
Он упал на колено. Потом на бок. Лежал, сжимая руками рану, и смотрел на меня.
- Ты... - прохрипел он.
- Не убьёт, - сказала я. - Но заживёт не скоро. Ты будешь помнить эту боль. И будешь знать, кто её причинил.
Я выпрямилась. Поправила платье.
- Надеюсь, твоя девочка оценит твою верность, - я усмехнулась. - Когда узнает, что ты целовался со мной. Сегодня. В её платье.
Он дёрнулся, но не смог встать.
- Я ничего ей не скажу, - его голос был слабым, хриплым. - Это было прощание.
- Прощание? - я наклонилась над ним. - Нет, мой мальчик. Это только начало.
Я развернулась.
- Я убью тебя, Сидни, - донеслось мне в спину.
Я не обернулась.
- Попробуй, - сказала я.
И ушла в темноту.
________...________
Ночь встретила меня тишиной.
Лондон спал - не весь, конечно. Где-то гудели бары, сигналили такси, смеялись запоздалые прохожие. Но здесь, в этом районе, было тихо. Слишком тихо для Кенсингтона. Идеально для того, что я задумала.
Я стояла в тени старого платана, напротив подъезда, где жила Селена. Дом был старым, кирпичным, с мраморными ступенями и тяжёлой дверью, которую открывали магнитным ключом. Обычный жилой комплекс для тех, у кого есть деньги, но нет желания жить в центре. Окна на первом этаже были тёмными - там, наверное, спала квартирантка. На втором - тоже. Только на третьем, в квартире Селены, горел свет. Не яркий - ночник.
Два окна. Одно - гостиная, другое - комната Альберта.
Я запомнила их расположение, когда следила за ними в прошлый раз.
Он ещё не спал. Я видела тень, которая двигалась за шторой. Ходил туда-сюда. Может, читал. Может, сидел в телефоне. Может, просто не мог уснуть - бывает такое с людьми, когда они слишком много думают. Жаль, что он даже не подозревает, о чём ему предстоит думать завтра.
Я ждала.
Терпение - не самая сильная моя черта. Я всегда хотела всё и сразу. Но годы... годы учат ждать. Учат планировать. Учат не бросаться на добычу с криком, а входить в дом через чёрный ход, когда хозяева спят.
Сегодня я входила в квартиру. Через чёрный ход, с чёрного входа.
Я прождала около часа.
Тень за шторой исчезла. Свет погас. Наступила тишина - настоящая, глубокая, какая бывает только в домах, где все уснули.
Но я знала: он не уснул. Или уснул, но неглубоко. Такие, как Альберт, спят чутко - они всегда настороже, даже когда не понимают этого. Его сестру похищал вампир, его двоюродного брата убили, его самого чуть не убили в тот раз. Он носит в себе страх, даже когда улыбается. И этот страх делает его лёгкой добычей.
Я вышла из тени.
Движения мои были плавными, почти ленивыми. Я не торопилась. Зачем? Время работало на меня.
Я подошла к подъезду. Дверь была заперта на магнитный замок - для жильцов и гостей, которые знают код. Я не знала кода. Но мне он был не нужен.
Я обошла здание.
С другой стороны - чёрный вход. Для доставки, для мусора, для тех, кто не хочет светиться на главных камерах. Здесь было темнее. Ни фонарей, ни прохожих. Только глухая стена и железная дверь, обитая ржавым металлом. Замок - старый, дешёвый, не магнитный. Такой я могла бы сломать одним движением.
Но я не хотела ломать. Слишком много шума.
Я прислушалась.
Где-то внутри, на первом этаже, кто-то храпел - похоже, квартирант с первой квартиры, тот, что со сбитым режимом. В мусоропроводе что-то скреблось - крысы. Или кто-то покрупнее - в Лондоне любят селиться в подвалах.
Три человека, которых я искала, были на третьем этаже.
Селена спала в своей комнате - справа от коридора. Дыхание ровное, глубокое. Она спала спокойно, не ворочалась. Вымоталась. Хорошо.
Грейс спала в гостиной - на диване. Дыхание тихое, почти незаметное. Она спала на спине, поджав одну ногу к груди. Уязвимая поза. Не ждала угрозы. Зря.
Альберт - в своей комнате, в конце коридора. Он не спал. Я слышала, как он ворочается, как мнёт подушку. Думал о чём-то. Может, о Треворе. Может, о Селене. Может, о том, что его жизнь превратилась в кошмар с тех пор, как он приехал в Лондон.
Фильм ужасов? О, мальчик, ты ещё не видел самого страшного.
Я ждала ещё полчаса.
Дождалась, пока его дыхание стало ровнее. Он засыпал. Не глубоко - на грани, когда сознание ещё цепляется за реальность, но подсознание уже открыто.
Самое время.
Я подошла к железной двери. Провела рукой по замку - старый, с двумя витками ключа. Я могла бы открыть его силой. Но сила - это шум. А шум - это риск.
Я просто подождала.
Через пять минут кто-то спустился с мусором - молодой парень в наушниках, с двумя пакетами в руках. Он толкнул дверь плечом, вышел, даже не заметил меня в темноте. Не закрыл за собой. Люди никогда не закрывают чёрные ходы. Им кажется, что если они живут в хорошем районе, то ничего не случится.
Я скользнула внутрь.
Подъезд был узким, с голыми бетонными стенами и редкими лампочками под потолком. Воняло мусором и кошачьей мочой. Я прошла мимо мусорных баков, мимо стояков с трубами, мимо двери квартиры на первом этаже.
Лифт был старым, с железной кнопкой и дверями-гармошкой. Я не стала им пользоваться - слишком громко.
Лестница. Три пролёта. Я поднималась медленно, стараясь ступать на внешние края ступеней - там, где они не скрипят.
На втором этаже - тишина. Здесь жили пожилые люди, глухие к ночным звукам. Хорошо.
На третьем - я замерла.
Передо мной была дверь. Обычная, деревянная, с номером 12. Чёрная табличка, золотые цифры. Чуть выше - глазок. Я знала, что за ним - пустота. Грейс не смотрела в глазок по ночам. Она слишком уставала после своих магических упражнений.
Я прислушалась.
Тишина. Только дыхание. Три человека.
Я поднесла руку к замку. Провела пальцами по скважине. Обычный английский замок - дешёвый, не бронированный. Я могла бы открыть его одним движением - не магии, а простой сноровки. Но я не хотела, чтобы Грейс услышала даже этот звук.
Я ждала.
Минуту. Две. Пять.
Сквозь дверь я слышала, как Грейс перевернулась на другой бок. Как её дыхание стало глубже - она провалилась в фазу быстрого сна. Теперь она не проснётся, даже если я громко зайду.
Я толкнула дверь.
Замок щёлкнул - но я уже была готова, заглушила звук своим телом, прижавшись к дереву. Щелчок прозвучал глухо, как удар по подушке.
Никто не проснулся.
Я вошла.
Квартира пахла кофе, лавандой и чем-то сладким - может, духами Селены. Я остановилась в прихожей, привыкая к темноте. Свет из окна падал на пол бледными полосами, выхватывая из темноты контуры мебели - тумба для обуви, вешалка с куртками, зеркало в полный рост.
На вешалке висела её куртка. Светлая, мягкая, та, что она носила, когда мы в первый раз встретились у фонтана. Тогда она не знала, кто я. Сейчас - знает.
Я прошла в гостиную.
Грейс спала на диване. Разметавшись, раскинув руки, поджав одну ногу к груди. Плед сполз на пол, подушка сбилась. Её лицо было бледным, почти белым в лунном свете. Тёмные круги под глазами - она не высыпалась последние дни. Училась, тренировалась, пыталась стать сильнее. Зря.
Я могла бы убить её сейчас. Одним движением. Схватить за горло, сломать хребет, вырвать сердце. Она даже не проснулась бы.
Но не сегодня.
Грейс нужна мне живой. Она - свидетель. Она расскажет Биллу, кто это сделал. Она напугает Селену. Она создаст хаос.
А хаос - это то, что мне нужно.
Я прошла мимо.
Коридор на втором этаже был узким, с тёмно-синими стенами и одной лампой под потолком. Лампа не горела - кто-то выключил на ночь. Хорошо. Меньше света - меньше риска.
Комната Альберта была в конце коридора, вторая справа. Я подошла к двери. Остановилась.
Он почти заснул. Дыхание глубокое, но не ровное. Мышцы напряжены. Ему снилось что-то тревожное.
Я осторожно повернула ручку. Дверь открылась с едва слышным скрипом - дверные петли давно не смазывали. Альберт не шелохнулся.
Он лежал на боку, лицом к стене. Плед сполз на пол, подушка сбилась. На тумбочке - телефон на зарядке, наушники, пустая кружка. Он пил чай перед сном. Заботливая Селена, наверное, принесла.
Я подошла к кровати.
Бесшумно. Как тень. Как смерть.
Сначала я просто смотрела на него. На его светлые волосы, растрёпанные после сна. На его лицо - бледное, с веснушками на переносице. На его руки - тонкие, с длинными пальцами, которые не знали, что завтра будут в крови.
Я вспомнила Тревора.
Он умер у Селены на руках. Кровь, крики, пуля. Том стрелял в машину, но попал в человека. Не специально - ему было всё равно. Человек - расходный материал. Пешка. Инструмент.
Альберт - тоже инструмент. Только в моей игре.
Я присела на край кровати.
Медленно. Осторожно. Чтобы он не почувствовал движения воздуха.
Он не почувствовал. Он спал.
Я наклонилась. Мои губы оказались в нескольких сантиметрах от его лица. Я дышала тихо, почти не слышно.
- Альберт, - прошептала я. - Ты слышишь меня?
Он дёрнулся. Не проснулся - просто напрягся, рефлекторно. Его веки затрепетали.
- Ты слышишь меня, - повторила я. - Ты спишь, но ты слышишь.
Он кивнул. Во сне. На грани.
- Открой глаза, - сказала я. - Посмотри на меня.
Он открыл.
Глаза были мутными, невидящими. Зрачки расширены. Он смотрел сквозь меня - в пустоту, в темноту.
Я улыбнулась.
- Узнаёшь меня? Это я, Селена.
Он не ответил. Не мог. Слова застряли в горле.
- Ты сейчас не помнишь, - продолжала я. - Но завтра утром ты проснёшься, и в твоей голове будет мысль. Ты будешь думать, что она твоя. Что ты сам это решил.
Он моргнул. Медленно.
- Ты встанешь, - я говорила тихо, почти ласково. - Пойдёшь на кухню. Возьмёшь самый большой нож - тот, что в ящике у раковины. И когда Грейс и Селена войдут на кухню, чтобы завтракать - ты возьмёшь нож и воткнёшь его себе в живот.
Альберт не дёрнулся. Не вскрикнул. Просто смотрел на меня пустыми глазами.
- Неглубоко, - добавила я. - Достаточно, чтобы пошла кровь. Достаточно, чтобы они испугались.
- Потом ты скажешь, - мой голос стал твёрже. - Ты скажешь: «Билл, это тебе за то, что ты выбрал не ту». Запомнил?
Он кивнул.
- Повтори.
- Билл... это тебе... за то, что ты выбрал не ту, - его голос был глухим, безжизненным.
- Хороший мальчик, - я погладила его по голове.
Он не отстранился.
- А теперь спи, - сказала я. - Завтра будет новый день.
Он закрыл глаза. Дыхание тут же стало глубже, ровнее. Он провалился в сон.
Я встала. Поправила плед. Вернула всё, как было.
Выходя, я обернулась.
Спящий мальчик. Почти подросток. Который завтра возьмёт нож.
Я не чувствовала жалости. Жалость - это для людей. А я перестала быть человеком шестьсот лет назад.
Я спустилась в гостиную.
Грейс лежала всё так же - на спине, с рукой, свесившейся с дивана. Её пальцы касались пола.
Я остановилась. Посмотрела на неё.
- Спи, маленькая ведьма, - прошептала я. - Завтра тебе понадобятся силы.
Она не услышала.
Я вышла в прихожую. Надела туфли. Открыла дверь бесшумно, с той же техникой, что и при входе.
Чёрный ход был всё так же открыт. Мальчик с мусором так и не вернулся - или вернулся, но забыл запереть. Не важно.
Я вышла на улицу. Ночь была всё такой же тёмной. Луна спряталась за облаками.
Я улыбнулась.
- Завтра будет интересный день, - сказала я себе.
Я пошла к дороге, где меня уже ждало такси. Водитель, пожилой мужчина с усталыми глазами, даже не посмотрел на меня. Просто кивнул.
- В отель, - сказала я.
Машина тронулась.
Я смотрела в окно на убегающие огни Лондона и думала о завтрашнем дне. О том, как закричит Грейс. О том, как Селена будет выжимать кровь из раны брата. О том, как Билл узнает - и как его лицо исказится от боли.
Я почти чувствовала это. Почти наслаждалась.
- Остановитесь здесь, - сказала я за квартал до отеля.
- Но вы сказали...
- Я передумала.
Я вышла. Захлопнула дверцу. Кинула купюру в открытое окно.
Водитель что-то крикнул вслед, но я не слушала.
Я шла по ночному Лондону. Одна. Только мои мысли. Только моя улыбка. Только моя тьма.
Я подошла к своему отелю через двадцать минут. Не спеша. Наслаждаясь ночью перед бурей.
В номере пахло лавандой. Я не стала включать свет. Прошла в гостиную, села в кресло у окна.
- Эйрик, - прошептала я в темноту. - Завтра ты узнаешь, где двойник. А сегодня... сегодня я кое-кому испортила жизнь.
Я улыбнулась.
- Спокойной ночи, мой мальчик, - сказала я, глядя в пустоту. - Спокойной ночи, стерва. Спокойной ночи, маленькая ведьма.
Я закрыла глаза.
Завтра начинается ад.