Глава 14.Ты мой - Брат
📌Песня:
Tongue - Maribou Stafe feat
Pov.Tom
Вода стекала по лицу, по шее, по груди. Холодная. Я не чувствовал её. Только свои мысли — тяжёлые, вязкие, как смола.
Сидни ушла.
Как всегда.
Я выключил воду. Вытерся. Надел джинсы, накинул рубашку, не застёгивая.
Спустился вниз.
Он сидел в кресле у камина. Не в том, где обычно сидела Сидни. В другом. Спиной к окну — так, чтобы видеть все двери сразу.
Билл.
Я остановился на нижней ступеньке. Смотрел на него. Он смотрел на меня. Никто не говорил.
Потом я усмехнулся.
— Ты пришёл умереть? — спросил я, спускаясь.
— Нет, — ответил Билл. Он не встал. Не напрягся. Сидел так же ровно, сцепив руки на коленях. — Я пришёл поговорить.
— Мы не разговариваем.
— Знаю, — он кивнул. — Поэтому я здесь.
Я прошёл в гостиную. Сел на диван напротив. Не предложил выпить. Не спросил, как он нашёл этот дом. Бесполезные вопросы.
— Говори, — сказал я.
Билл помолчал секунду. Потом произнёс:
— Сидни должна умереть.
Тишина.
Я смотрел на него. Он смотрел на меня. Никто не отводил взгляд.
— Ты рехнулся, — сказал я.
— Возможно, — Билл не спорил. — Но ты знаешь, что я прав. Она играет с тобой. Играла со мной. Играла с другими. Она не изменится.
— Она не меняется, — согласился я. — И что?
— Ты не успокоишься, пока она жива. Я не успокоюсь, пока она рядом с тобой. — Он сделал паузу. — Селена не будет в безопасности, пока Сидни дышит.
— Селена? — я усмехнулся. — Ты пришёл предлагать мне убить Сидни ради какой-то смертной девчонки?
— Я пришёл, потому что мы оба знаем, кто настоящая угроза, — Билл не повысил голос. Не сжал кулаки. Сидел спокойно, как на переговорах. — Ты одержим Сидни. Я хочу защитить Селену. Наши цели не противоречат друг другу.
— Наши цели всегда противоречат друг другу, брат.
— Не сейчас, — сказал Билл.
Я смотрел на него. На его бледное лицо, на тени под глазами, на руки, которые не дрожали. Он был спокоен. Решителен. И это бесило больше, чем если бы он напал.
— Ты слаб, Билл, — сказал я. — Диета сделала из тебя тряпку. Ты не сможешь убить даже обычного вампира, не то что её.
— Не смогу, — согласился он. — А ты — сможешь.
— Ты предлагаешь мне убить её? — я наклонил голову. — Добровольно? Ту, кого я ждал двести лет?
— Ты ждёшь не её, — Билл посмотрел мне в глаза. — Ты ждёшь ту, кем она была. А она уже не та. И никогда не была такой.
Я встал.
Билл не пошевелился.
— Убирайся, — сказал я.
— Выслушай меня.
— Я сказал — убирайся, Билл.
— Она использует тебя, — он не повысил голос. Говорил так же ровно, как в начале. — Ты для неё инструмент. Оружие. Когда ей будет нужно — она уйдёт снова. И в этот раз уже навсегда.
— Она вернулась ко мне.
— Она вернулась к ситуации, — поправил Билл. — Не к тебе. Ей нужно что-то в Лондоне. Что-то, что связано с Селеной. Или с дьяволом. Я не знаю что. Но ты для неё не цель. Ты — средство.
Я сжал кулаки.
Внутри поднималась тьма — та, которую я сдерживал все эти годы. Голод. Злость. Желание разорвать его спокойное лицо, выбить из него эту уверенность, заставить замолчать.
— Если ты не уйдёшь сейчас, — сказал я тихо, — я убью тебя. Не Сидни. Не из-за Сидни. Из-за того, что ты посмел прийти в мой дом и предлагать мне предать её.
— Предать? — Билл усмехнулся. В первый раз за весь разговор. — Ты не можешь предать того, кто никогда не был твоим.
Я рванул.
Моя рука схватила его за горло раньше, чем он успел моргнуть. Я прижал его к стене — так же, как сегодня прижимал Сидни. Так же, как вчера держал Селену.
Билл не сопротивлялся. Не хватал за запястья. Просто смотрел на меня — спокойно, без страха.
— Убей меня, — сказал он. — И останешься один. Навсегда. Без неё. Без меня. Без Селены. Только ты и твоя одержимость.
Я сжал пальцы.
Он не дышал. Но не просил пощады.
Я смотрел в его глаза — свои глаза — и видел там то, чего боялся больше всего. Не злость. Не ненависть. Жалость.
— Убирайся, — прошептал я.
Разжал пальцы.
Билл сделал шаг назад. Покашлял. Провёл рукой по горлу.
— Мы ещё поговорим, — сказал он.
— Нет, — я отвернулся. — Не поговорим.
— Поговорим, — повторил он. — Когда она предаст тебя. Я буду ждать.
Он пошёл к выходу. Я не смотрел вслед.
Дверь закрылась.
Я стоял посреди гостиной, сжимая кулаки, и слушал тишину.
Билл ушёл.
А его слова остались.
---
Я не помнил, как спустился в подвал.
Ноги сами несли. Злость — тупая, тяжёлая — стучала в висках, мешала думать. Билл. Его спокойное лицо. Его слова. «Когда она предаст тебя — я буду ждать».
Я открыл холодильник. Пакеты с кровью лежали ровными рядами — украденные из больницы неделю назад. Я взял один. Откусил уголок. Пил стоя, прислонившись плечом к стене.
Вкус был пресным. Холодным. Чужим.
Я выбросил пустой пакет в мусор. Вытер губы тыльной стороной ладони.
Поднялся в гостиную.
Включил телевизор.
Свет экрана резанул по глазам. Я откинулся на спинку дивана, положил ноги на журнальный столик. Безразлично смотрел на мелькающие картинки.
Потом увидел.
«Сенсация в Лондоне! На востоке города обнаружено тело мужчины с признаками насильственной смерти. Полиция не комментирует, но наши источники утверждают — это не обычное убийство».
Камера показала тело.
Бледное. Слишком бледное даже для мёртвого. Синие линии под кожей — вены, которые навсегда остались видны. И в центре груди — серебряный кол. Аккуратный. Профессиональный.
Я усмехнулся.
Вампир. Настоящий. Не новичок — по линиям видно, старый. И охотник. Тоже настоящий. Не тот, кто гоняется за новообращёнными с осиновыми палками.
Я выключил телевизор. Встал.
Надел кольцо — старое, серебряное, с тусклым камнем. Его дала мне ведьма двести лет назад. За плату, которую я до сих пор выплачивал. Кольцо позволяло ходить днём. Кожа не горела, глаза не слепли. Я мог быть среди людей, когда хотел.
Билл не носил такое. Он выбрал тьму.
Я вышел на улицу.
Солнце садилось. Город шумел — машины, голоса, чужие жизни. Я шёл не спеша. Не знал куда. Просто — вперёд.
---
Бар был маленьким, почти пустым в этот час. Деревянная стойка, тусклый свет, запах пива и дешёвого виски. Я сел в дальнем углу. Бармен кивнул, не спрашивая — я бывал здесь раньше.
— Пиво, — сказал я.
Он принёс. Поставил передо мной стакан, отошёл.
Я пил. Не чувствуя вкуса. Думал о Билле. О Сидни. О Селене. О том, что сказал брат.
«Ты ждёшь не её. Ты ждёшь ту, кем она была».
Я допил пиво. Хотел заказать ещё, но кто-то сел рядом.
Я не повернул головы. Не заинтересовался.
— Шумно сегодня, — сказал незнакомец.
Я молчал.
— Я люблю такие места, — продолжил он. — Тихо. Никто не лезет. Можно просто сидеть и думать.
— О чём? — спросил я. Скучающе.
— О жизни, — он усмехнулся. — О том, как она быстро проходит.
Я повернул голову.
Мужчина. Лет тридцать. Короткие тёмные волосы, серые глаза, спокойное лицо. Обычная куртка, джинсы. Ничего примечательного. Обычный человек. Скучный.
— Предлагаю познакомиться, — он протянул руку. — Меня зовут Дориан.
Я смотрел на его ладонь. Чёрная перчатка. Странно для бара, но не настолько, чтобы удивиться.
— Том, — ответил я. Пожал.
Боль.
Острая, жгучая — как кислота. Как солнечный свет без кольца. Кожа на ладони зашипела, покраснела, начала пузыриться.
Я отдёрнул руку. Зашипел. Не от боли — от злости.
Он ухмыльнулся.
Я видел, как его свободная рука скользнула под куртку. Как блеснул серебряный кол.
Я не дал ему вытащить.
Схватил за горло — резко, сильно, со своей скоростью. Бармен не заметил. Люди за соседними столиками не заметили. Только мы.
Тьма. Скорость. Удар.
Мы оказались в переулке. Пустом, холодном, без свидетелей. Я прижал его к стене — так же, как сегодня прижимал Сидни. Так же, как вчера держал Селену.
— Ты охотник, — сказал я. Не спросил. Утвердил.
Он не ответил. Смотрел. Улыбался.
— Глупая смерть, — сказал я. — Пришёл за мной один? Без подмоги?
— Кто сказал, что я один? — прохрипел он.
Я сжал пальцы.
— Неважно. Ты умрёшь первым.
Он вытянул руку. Я не заметил шприц — слишком поздно. Игла вошла в шею. Жидкость — горячая, обжигающая — разлилась по венам.
Святая вода. Чёрт.
Я отпустил его. Отшатнулся. Схватился за шею, но поздно — она уже текла внутри, выжигала, разрывала.
— Что за... — прохрипел я.
— Специальный состав, — Дориан потёр горло, откашлялся. — Для таких, как ты. Не убивает. Но отключает.
Ноги подкосились. Я упал на колено, потом на бок. Пол был холодным, мокрым, воняло мочой и гнилью.
Я попытался встать.
Не смог.
Дориан наклонился надо мной. Смотрел сверху вниз — спокойно, без злорадства. Как учёный на подопытного.
— Ты не первый, — сказал он. — И не последний. Отдохни, Том Каулитц. Завтра у нас будет долгий разговор.
Темнота навалилась.
Я провалился в неё с одной мыслью: Билл был прав. Сидни не придёт.
---
Сознание вернулось ударом.
Голова раскалывалась. Внутри всё горело — святая вода ещё не вышла, разъедала вены, выжигала изнутри. Я попытался вдохнуть — и зашипел. Грудную клетку сдавливало.
Я открыл глаза.
Подвал. Чужой. Сырые стены, бетонный пол, запах плесени и старой крови. Я сидел в кресле — деревянном, тяжёлом, явно приготовленном заранее.
Руки заведены за спинку. Цепи. Не обычные — покрытые серебром. Кожа под ними горела, дымилась, плавилась. Ноги — тоже в цепях, примотаны к ножкам кресла. Шея — в ошейнике с мелкими шипами. Тоже серебро.
Я дёрнулся.
Боль пронзила плечи, запястья, лодыжки. Я зарычал — не от боли, от бешенства. Дёрнулся снова. Бесполезно. Сил не было. Святая вода выпила их почти до дна.
Позади, за решёткой, светило солнце. Я чувствовал его — даже через решётку, даже в полуподвале. Кожа на лице начала зудеть, сохнуть.
Я хотел закрыть глаза. Не мог. Хотел отвернуться — не позволял ошейник.
Шаги.
Дверь открылась. Он вошёл — спокойный, неторопливый. Дориан. В той же куртке, в тех же джинсах. Без перчаток — я видел его руки. Обычные. Человеческие.
Он остановился в трёх шагах. Смотрел на меня. Я смотрел на него.
— Молчишь? — спросил он. — Это умно. Лишние слова только вредят.
Я не ответил.
Он сел на стул напротив. Положил руки на колени. Наклонил голову.
— У меня к тебе несколько вопросов, Том Каулитц. Ты ответишь — я, возможно, позволю тебе умереть быстро. Не ответишь — буду ждать. Солнце сделает своё дело. Святая вода — своё. Вопрос только времени.
Я молчал.
— Кто ещё из вампиров в Лондоне? — спросил он. — Твой брат? Я знаю, у тебя есть брат. Где он? Как его найти?
Я молчал.
— Двойники. Женщина, похожая на ту, которую я видел на видео. Селена. Она человек? Или тоже вампир?
Я молчал.
Он усмехнулся. Щёлкнул пальцами.
Решётка позади меня открылась. Солнце ударило в спину — я почувствовал его раньше, чем увидел. Кожа задымилась. Я зарычал, сжал зубы, вцепился в подлокотники.
Ничего не произошло.
Дориан нахмурился.
Он встал. Подошёл ближе. Наклонился, вглядываясь в мои руки — в пальцы, которыми я вцепился в дерево. Увидел кольцо. Старое, серебряное, с тусклым камнем.
— Что это? — спросил он.
Я не ответил.
Он схватил мою руку. Рванул кольцо. Я хотел сжать кулак, но цепь не позволила — серебро впилось в запястье, я зашипел, и кольцо соскользнуло с пальца.
Солнце ударило.
Я заорал.
Кожа на лице, на шее, на руках — там, где коснулся свет — начала пузыриться, чернеть, отслаиваться. Я дёргался, рвал цепи, но они держали. Ошейник впился в горло, шипы пробили кожу, кровь потекла по груди.
Я кричал. Не от боли — от бешенства.
Дориан смотрел. Не отворачивался. Ждал.
Потом щёлкнул пальцами — решётка закрылась. Свет пропал.
Я тяжело дышал. Горел. Всё тело горело.
— Кто ещё вампир? — повторил он.
Я поднял голову. Посмотрел на него. Улыбнулся — разбитыми губами, с кровью на зубах.
— Бармен, — сказал я. — В том баре, где ты меня нашёл. Он тоже вампир. Старый. Он знает больше меня.
Дориан смотрел на меня. Я смотрел на него.
— Врёшь? — спросил он.
— Проверь, — ответил я. — Если я вру — завтра меня уже не будет. Солнце дожжёт.
Он молчал. Потом кивнул.
Встал. Подошёл к окну. Закрыл шторы — тяжёлые, чёрные, не пропускающие света.
— Я проверю, — сказал он. — Если ты соврал — я вернусь. И тогда ты будешь молить о смерти, а я не дам её тебе. Договорились?
Я не ответил.
Он вышел.
Дверь закрылась. Ключ повернулся.
Я остался один.
Слабым. Горящим. Злым.
Я закрыл глаза. Улыбнулся.
Бармен ничего не знал. Он был человеком. Просто человеком, который делал свою работу.
Но охотник этого не знал.
Назад дороги не было. Я перешёл черту.
И мне было плевать.
---
Pov.Bill
Стук в дверь разорвал тишину.
Я открыл. На пороге стоял парень — лет двадцать, в дешёвой куртке, с испуганными глазами. Он мялся, оглядывался, будто боялся, что за ним следят.
— Вы Билл Каулитц? — спросил он тихо.
— Кто спрашивает?
— Человек, которого вы не знаете. — Он сунул мне в руку смятый листок. — Сказали передать. Ваш брат в плену. Если хотите его спасти — приходите по этому адресу. Один.
Я развернул бумагу. Адрес. Порт. Старые склады.
— Кто его держит?
— Не знаю. Я просто передаю.
Парень развернулся и быстро ушёл.
Я закрыл дверь. Прислонился к ней спиной.
Том в плену.
Я должен был радоваться. Должен был думать — пусть гниёт там, пусть охотник сделает то, что я не смог. Он хотел превратить Селену. Он хотел убить меня. Он всегда был чудовищем.
Но он был моим братом.
Я выругался сквозь зубы. Натянул куртку, сунул ключи в карман, вышел.
Сел в машину. Завёл мотор.
И в этот момент зазвонил телефон.
— Привет, — голос Селены был спокойным, почти домашним. — Я соскучилась. У тебя всё в порядке?
Я молчал секунду. Не хотел втягивать её. Не хотел, чтобы она знала, что я собираюсь делать. Но мы договорились. Больше никаких секретов.
— Нет, — сказал я. — Не в порядке.
— Что случилось?
Я рассказал. Коротко. Без подробностей. Том в плену, охотник, адрес.
— Я еду с тобой, — сказала она.
— Нет.
— Билл, мы договаривались.
— Селена, это опасно.
— Тем более я не оставлю тебя одного.
Я сжал руль.
— Билл, — её голос стал тише, но твёрже. — Я буду ждать в машине. Я не полезу. Но я должна быть там. Потому что если ты не вернёшься — я не хочу узнавать об этом по телефону.
Я закрыл глаза.
— Хорошо, — сказал я. — Я заеду за тобой.
— Жду.
Я набрал её адрес. Нажал на газ.
---
Дождь начался, когда мы выехали из центра.
Тяжёлый, холодный, октябрьский. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, лужи, редкие машины. Селена сидела рядом, смотрела в окно. Молчала.
Я тоже молчал.
— Ты волнуешься за него, — сказала она. Не спросила — утвердила.
— Нет.
— Врёшь. У тебя это уже написано на лбу.
— Чёрт, да! Я волнуюсь за него, я мог бы радоваться что он в плену, и пусть гниёт там дальше. Но он мой брат Селена, я не могу его вот так просто кинуть.
Она взяла меня за руку. Не отпускала всю дорогу.
Мы подъехали к порту. Здания были старыми, заброшенными — склады, мастерские, гаражи. Дождь барабанил по крыше, по стеклу, по асфальту.
Я заглушил мотор.
— Жди здесь, — сказал я.
— Билл ст..
— Ты обещала.
Она посмотрела на меня. Потом кивнула.
— Если через час не вернёшься — я пойду за тобой.
— Договорились.
Я вышел из машины. Дождь сразу промочил куртку, прилип к лицу. Я пошёл к зданию — тому, что было отмечено на бумажке.
Тяжёлая железная дверь. Ржавая, но запертая. Я дёрнул — не поддалась. Ударил плечом. Со второго раза петли треснули, и я ввалился внутрь.
Темнота.
Пахло сыростью, плесенью и кровью.
Я пошёл вперёд. Коридор, потом другой, потом лестница вниз. Подвал. Холодный, каменный, с редкими тусклыми лампами под потолком.
Тома не было. Только пустые комнаты, ржавые трубы, битое стекло.
— Том! — крикнул я.
Тишина.
Я прошёл дальше. И тут услышал шаги. Сзади. Я обернулся.
Первый выскочил из-за колонны — с серебряным колом в руке. Я увернулся, перехватил его руку, хрустнул запястьем. Он вскрикнул, выронил кол. Я ударил его в челюсть — он отключился.
Второй выбежал из-за угла. Охотник. Не Дориан — другой. С ножом. Я ушёл в сторону, схватил его за горло, рванул. Кости хрустнули. Он упал. Больше не встал.
Третий появился из темноты. Я не успел — серебряный нож вошёл в плечо. Я зарычал, вырвал, ударил нападавшего в грудь. Он отлетел к стене и затих.
Я выдохнул. Осмотрелся.
Пусто.
И тут я увидел его.
Дориан.
Он стоял в дальнем конце коридора, прислонившись плечом к стене. Улыбался.
— Ищешь брата? — спросил он. — Он не здесь. Это была приманка.
— Для чего? — прохрипел я.
— Для тебя.
Он выстрелил.
Пуля вошла в живот. Горячая, серебряная, разрывающая. Я согнулся, схватившись за рану — кровь хлынула между пальцами, заливая руки, штаны, пол.
Вторая — в плечо.
Третья — снова в живот. Я упал на колено. Потом на бок. Пол был холодным, мокрым от моей крови.
Дориан подошёл. Смотрел на меня сверху вниз.
— Не убивай, — сказал он кому-то за спиной. — Он нужен мне живым. Свяжите его.
Чьи-то руки схватили меня. Дёрнули. Поволокли.
Я попытался встать — не смог. Серебро жгло изнутри, выжигало силы.
— Селена, — прошептал я.
Меня уносили в темноту.
Я не знал, слышала ли она. Не знал, жива ли. Не знал, увижу ли я её снова.
Сознание уходило.
Осталась только боль.
---
Pov.Selena
Я ждала.
Сначала считала минуты. Потом перестала. Дождь барабанил по крыше, по стёклам, по моей груди. Я смотрела на здание — старое, тёмное, чужое. Билл не выходил.
Час. Я прождала час.
Я вышла из машины.
Дождь ударил в лицо — холодный, злой, октябрьский. Я не закрылась. Не побежала обратно. Я пошла вперёд.
К зданию.
Ноги скользили по мокрому асфальту. Кеды промокли мгновенно. Я не чувствовала холода — только страх. Глухой, тяжёлый, сжимающий горло.
Я обошла здание. С другой стороны — лестница. Старая, железная, ржавая. Вела вниз. В подвал.
Я прислушалась. Голоса — где-то внутри, наверху. Люди. Много. Я не стала рисковать.
Ступенька. Вторая. Третья.
Дверь внизу была тяжёлой, металлической, с круглой ручкой. Я потянула — не поддалась. Дёрнула сильнее. Еле как открыла — с протяжным скрипом, от которого у меня внутри всё оборвалось.
Темнота.
Коридор был узким, сырым, пахло плесенью и старой кровью. Я пошла вперёд. Босиком — кеды промокли, и я скинула их у входа. Холод пробирал до костей. Но я не остановилась.
Свет в конце коридора. Слабая лампа под потолком. И фигура.
Я узнала его не сразу.
Том.
Он шёл ко мне. Медленно, шатаясь. Обожжённый, бледный, в цепях, которые волочились за ним по полу. Цепи были разорваны — кое-где виднелись следы его зубов и пальцев. Он вырвался. Сам.
Увидел меня. Остановился.
— Ты, — сказал он. Голос был хриплым, чужим.
Я не думала.
Бросилась к нему. Схватила за руку, закинула его руку себе на плечо. Он был тяжёлым — но я держала.
— Билл там, — сказал он. — Внутри. Охотник стрелял в него. Серебро.
Я сжала зубы. Помолчала.
— Выходим, — сказала я.
Он не спорил.
Мы поднялись наверх. Дождь всё так же лил — холодный, бесконечный. Я хотела зайти в дом. За Биллом.
Том остановил меня.
Схватил за плечо — не больно. Просто твёрдо.
— Жди здесь, — сказал он.
— Нет, я пойду...
— Селена, — он посмотрел на меня. В его глазах не было привычной насмешки. Не было холода. Только усталость. И что-то ещё — почти человеческое. — Там люди. Много. Они убьют тебя. Или возьмут в плен. А мне придётся спасать вас двоих.
Я молчала. Дождь стекал по лицу, смешиваясь со слезами. Я не вытирала.
Он поднял руку.
Медленно. Осторожно.
Его пальцы коснулись моей щеки. Обожжённые, красные, дрожащие. Он убрал мокрую прядь с моего лица.
— Езжай домой, — сказал он. — Сама. На машине. Не жди нас.
— А если вы не вернётесь?
— Вернёмся, — ответил он.
Я знала, что он врёт. Не верил сам. Но кивнула.
Он наклонился.
Поцеловал меня в лоб.
Не как враг. Не как чудовище. Как тот, кто когда-то умел любить. И, может быть, не разучился до конца.
— Беги, — сказал он.
Развернулся и пошёл к дому.
Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся в темноте.
Потом побежала к машине.
---
Я села за руль. Руки дрожали.
Ключ — в замок зажигания. Повернула.
Машина не завелась.
Я повернула снова.
Тишина.
Ещё раз. Ещё.
Ничего.
Я ударила ладонями по рулю. Всхлипнула. Вытерла лицо — мокрое от дождя и слёз.
За окном — темнота. Дождь. И никого вокруг.
Я осталась одна.
---
Я не знала, сколько бежала.
Деревья мелькали мимо — тёмные, мокрые, чужие. Ветки хлестали по лицу, по рукам, разрывали тонкую кофту. Я не чувствовала боли. Только страх. Холодный, липкий, заливающий лёгкие вместо воздуха.
Кеды давно промокли. Ноги скользили по грязи. Я споткнулась, упала на колено, ободрала ладонь. Вскочила. Побежала дальше.
Не знала, куда. Просто — подальше.
И тут я услышала их.
Шаги. Сзади. Быстрые. Тяжёлые. Не человеческие.
Я побежала быстрее.
Ныло в боку. Горло горело от частого дыхания. Я хромала — кажется, подвернула лодыжку, когда упала. Но не останавливалась.
Он догнал меня за секунду.
Я не поняла, как. Просто — удар спиной о дерево, и чья-то рука на моём горле. Пальцы — холодные, сильные, с длинными ногтями — сжимались, не давая дышать.
Я закричала. Точнее, попыталась. Из горла вырвался только хрип.
Вампир.
Не Том. Другой. Бледный, почти белый, с тёмными кругами под глазами. Он улыбался, облизывая губы.
— Человек, — прошептал он. — Одна. В лесу. Какая удача.
Я вцепилась в его запястья. Пыталась оторвать — не могла. Он был слишком сильным. Пальцы только сильнее сжимали горло.
Он наклонился к моей шее.
Я закрыла глаза.
Хруст.
Тёплая кровь брызнула мне на лицо, на шею, на одежду.
Рука на горле исчезла. Я упала на колени, закашлялась, вдохнула — жадно, со свистом.
Открыла глаза.
Надо мной стоял Том.
Вампир лежал у его ног — голова вывернута под неестественным углом. Том вытер руку о свои джинсы. Посмотрел на меня.
— Бежать надо быстрее, — сказал он. Без насмешки. Просто факт.
— Я... — голос не слушался, — я не знала, куда бежать.
Он присел на корточки. Осмотрел моё лицо. Заметил царапины, ссадину на лбу, разбитую губу.
— Где Билл? — спросила я.
— Не нашёл, — его челюсть сжалась. — Его увели. В другое место. Нужно уходить.
— А если... — начала я.
— Никаких если, — перебил он. — Сейчас мы не сможем ему помочь. Нужно убраться отсюда. Быстро.
Я кивнула.
Он подхватил меня на руки. Не спросил. Просто взял — легко, будто я ничего не весила. Прижал к себе.
— Держись, — сказал он.
И побежал.
Ветер свистел в ушах. Деревья размазывались в серые полосы. Я закрыла глаза, уткнулась лицом в его плечо. Он пах дымом, кровью и чем-то ещё — тем, что было когда-то человеческим.
Мы бежали.
К Лондону. К его дому. К тому, что должно было стать временным убежищем.
Я не знала, что будет дальше. Не знала, жив ли Билл. Не знала, увижу ли его снова.
Но сейчас Тон нёс меня сквозь темноту.
И впервые за долгое время я не боялась его прикосновений.
Мы остановились у его дома, он поставил меня на землю. Я тут же встала на расстоянии. Не доверяла. Не могла. Он спас меня, да. Но он же тот, кто хотел превратить в вампира. Кто держал меня в подвале. Кто целовал через силу.
Он усмехнулся, заметив моё напряжение.
— Не бойся, — сказал он. — Дома я не кусаюсь.
Я промолчала.
Мы вошли. В доме было темно, пахло деревом и кровью — его кровью. Том прошёл в гостиную, включил тусклый свет. Я остановилась у порога, не решаясь идти дальше.
Он не обращал на меня внимания. Стянул куртку, потом футболку — я отвела взгляд, но краем глаза увидела раны. Пули застряли в теле — серебряные, они не давали заживать.
— Садись, — сказал он, кивнув на диван. — Я надолго.
Я села. На самый край. Ближе к выходу.
Открыла телефон.
Семь пропущенных. Грейс.
Я нажала вызов. Гудок — один, второй.
— Селена! — голос Грейс был взволнованным, почти испуганным. — Ты где? Я звонила, ты не отвечала! Что случилось?
Я хотела соврать. Сказать, что всё в порядке, что я у Билла, что завтра позвоню. Но Грейс знала меня слишком хорошо.
— Ты врёшь, — сказала она. — Что произошло?
Я закрыла глаза. Выдохнула.
— Тома схватили. Мы его вытащили. Билл ранен, его увели, мы не знаем куда. Я сейчас у Тома дома.
Тишина в трубке.
— Ты у него дома? — голос Грейс стал холодным. — У того, кто хотел тебя убить?
— Превратить. Не убить.
— Стоп, что значит превратить? Селена ты в своем уме?! Находится рядом с вампиром в одном доме, кто может тебя убить и тем более превратить!
— Я еду. Адрес. — отрезала она.
— Грейс...
— Адрес, Селена.
Я назвала. Она бросила трубку.
Я убрала телефон.
Том сидел в кресле напротив, смотрел на меня. Не скрывал, что слышал — зачем? У вампиров слух на сотню метров.
— Твоя подруга злится, — сказал он.
— Она не доверяет тебе.
— Умная женщина.
Он поднялся, взял с журнального столика пинцет и маленькую бутылку с мутной жидкостью. Посмотрел на свои раны — пули всё ещё торчали из плеча и живота.
— Поможешь? — спросил он.
— Нет.
— Селена.
— Я сказала — нет.
Он усмехнулся. Схватил пинцет, сам запустил пальцы в рану. Вытащил первую пулю. Зашипел — сквозь зубы, глухо. Кровь брызнула на пол, на ковёр, на его бледную кожу.
Я поморщилась.
Вторая пуля шла легче. Он справился сам. Потом посмотрел на бутылку, на меня.
— Обработать не попрошу. Сделаю сам.
Он плеснул жидкость на раны. Кожа зашипела — святая вода или серебряный раствор. Он не вскрикнул. Только сжал челюсть.
Я отвернулась.
Через десять минут в дверь постучали. Том усмехнулся — он знал, кто там. Я встала, открыла.
Грейс стояла на пороге — в чёрной куртке, с серебряным ножом за поясом, с лицом, не предвещающим ничего хорошего.
Мы обнялись. Крепко. Я чувствовала, как она дрожит от злости. Или от страха.
— Всё хорошо, — прошептала я.
— Нет, не хорошо, — ответила она.
Я впустила её.
Грейс зашла. Посмотрела на Тома — бледного, с зашипевшими ранами, в кресле, с пинцетом в руке. Он даже не шелохнулся.
— Грейс, — сказал он лениво, будто они были старыми знакомыми.
— Том, — ответила она так же холодно.
Он скрестил руки на груди, несмотря на раны.
— Садись, — сказал он. — Будем думать, как спасать твоего любимого вампира.
Грейс села рядом со мной. Жёстко. Напряжена.
— Билл не мой любимый, — сказала она. — Но он нужен ей. А значит — и мне.
— Умилительно, — усмехнулся Том. — Давайте к делу.
Мы начали обсуждать план. Грейс говорила о магии, я пыталась вставить детали, которые запомнила, Том перебивал, нервничал, вставал, садился, сжимал кулаки.
— Мы ничего не знаем о том месте, — сказал он. — Охотник не глуп. Если он спрятал Билла, там могут быть ловушки. Для вампиров. Для людей. Для магов.
— Я справлюсь, — сказала Грейс.
— Ты? — Том посмотрел на неё. Усмехнулся. — Ты слабая ведьма, Грейс. Бабушка не всему тебя научила.
Она встала.
Том встал тоже.
Я не успела моргнуть — он рванул. Со своей скоростью. К ней.
Грейс даже не шелохнулась.
Она просто вытянула руку — лёгким, почти небрежным жестом. Словно отгоняла муху.
Тома отбросило назад.
Он пролетел через всю комнату и врезался в стену. Картина упала, стекло разбилось. Он поморщился — не от боли. От неожиданности.
Встал. Поправил воротник. Посмотрел на Грейс.
— Неплохо, — сказал он.
— Я не бабушка, — ответила Грейс. — Я — ученица. Но это хватит.
Она стояла прямая, спокойная, с рукой, всё ещё вытянутой вперёд. Я смотрела на неё и видела ту силу, которую она раньше скрывала.
Я кивнула.
Грейс вернулась на диван.
Том сел в кресло.
Разговор продолжился. Но теперь он смотрел на неё иначе.
Без насмешки.
Мы сидели в гостиной Тома уже больше часа. Карта Лондона лежала на столе, исчерченная красными кругами и стрелками. Грейс предлагала один план, Том — другой, они спорили, не слыша друг друга. Том нервничал — это было видно по тому, как он сжимал кулаки и вставал каждые пять минут. Но при этом он не терял своей опасной харизмы. Усмехался. Подкалывал Грейс.
— Твоя ведьмовская защита не сработает, если охотник использует артефакты древних.
— Ты в этом разбираешься? — парировала Грейс.
— Лучше, чем ты, девочка.
— Мне не десять лет, Том.
— А ведёшь себя на все сто.
Я сидела между ними, сжимая чашку давно остывшего чая, и уже хотела вмешаться, когда телефон завибрировал.
Экран засветился. Контакт — Альберт.
Я замерла.
— Кто там? — спросил Том, заметив моё лицо.
— Брат, — ответила я.
— У тебя есть брат? — он приподнял бровь. — Ещё один человек, который не знает, что его сестра спит с вампиром?
— Я не сплю с ним, — отрезала я.
— Пока, — усмехнулся Том.
Я вышла из комнаты, нажала ответ.
— Алло?
— Селена! — голос Альберта был радостным, громким, полным жизни. — Сюрприз! Я в Лондоне! Только что приземлился, сижу в аэропорту. Встречай!
Я закрыла глаза.
— Ты… серьёзно?
— Абсолютно. Соскучился. Решил навестить. Давно не виделись.
— Но ты мог предупредить…
— Это был бы не сюрприз, — засмеялся он.
Я переглянулась с Грейс, которая вышла за мной в коридор. Она поняла без слов.
— Я сейчас за тобой приеду, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Не надо, — ответил Альберт. — Я уже почти у твоего дома. Твои родители дали адрес. Буду через пятнадцать минут.
Моё сердце ухнуло вниз.
— Что? Альберт, я на работе… я только вышла…
— Тогда я подожду у двери. Никуда не денусь.
— Я быстро, — сказала я. — Жди.
— Жду, — он отключился.
Я убрала телефон. Посмотрела на Грейс.
— Он у моей квартиры. Через пятнадцать минут.
— Чёрт, — сказала Грейс.
— Не то слово.
Том вышел из гостиной, прислонился плечом к дверному косяку. Усмехнулся.
— Проблемы?
— Не твоё дело, — ответила я.
— Всё, что происходит в моём доме и касается тебя — моё дело, Селена. — Он скрестил руки на груди. — Но раз ты не хочешь, чтобы твой братец узнал о нашем маленьком… вампирском кружке, предлагаю действовать быстро.
Я уже вызвала такси.
— Мы уходим, — сказала я Грейс. — Скажешь Тому план потом. По телефону.
— Ты думаешь, он будет ждать? — спросила Грейс.
— Придётся.
Я натянула куртку. Мы вышли.
Том остался на пороге.
— Если что — я здесь, — сказал он. Без усмешки. Просто факт.
Я не ответила.
---
Мы доехали до моей улицы за двадцать минут. Всю дорогу я молчала, сжимая телефон. Грейс смотрела в окно и не задавала вопросов.
Альберт стоял у подъезда. В светлой куртке, с рюкзаком за плечами, с улыбкой до ушей. Увидел меня — и побежал навстречу.
— Селена! — он обнял меня так крепко, что я почти задохнулась. — Соскучился, чёрт возьми. Ты не пишешь, не звонишь, я думал, ты забыла, что у тебя есть брат.
— Не забыла, — я улыбнулась. Через силу. — Просто… много работы.
— Работы? — он отстранился, оглядел меня. — Ты выглядишь уставшей. Бледная какая-то. Ешь нормально?
— Да, всё нормально.
Он заметил Грейс. Его лицо просветлело.
— Грейс! Ты тоже здесь? — он обнял её. — Классно! А я думал, ты в Лос-Анджелесе. Вы что, вместе переехали?
— Вроде того, — ответила Грейс, избегая моего взгляда.
— Ну, вечеринка в Лондоне начинается! — он потащил нас к подъезду. — У тебя там чай? Кофе? Я с дороги голодный, как зверь.
— Альберт, — я остановилась. — У меня дома… сейчас… не очень убрано. Может, зайдём кофе попьём в кафе?
Он посмотрел на меня странно.
— С каких пор ты стесняешься беспорядка? Я твой брат, а не санитарная комиссия.
— Просто…
— Зайдём, — сказал он твёрдо. — Я хочу посмотреть, как ты устроилась. Родители просили фотографии, а ты даже селфи не скинула.
Я посмотрела на Грейс. Она чуть заметно кивнула.
Мы зашли в квартиру.
Там было чисто. Грейс убралась вчера — спасибо ей. Альберт прошёлся по комнатам, заглянул на кухню, в спальню. Кивал, улыбался.
— Уютно, — сказал он. — Не похоже на тебя. Ты всегда любила простор и минимум вещей, а тут… — он показал на плед на диване, на подушки, на свечи.
— Грейс помогла обустроить, — ответила я.
— Хорошая у тебя подруга, — он подмигнул Грейс. — Ладно, кофе будет? Я уже засиделся в этом аэропорту.
Я поставила чайник. Достала кружки. Грейс села на диван, сжав руки на коленях. Альберт опустился рядом.
— Ты какая-то другая, — сказал он, глядя на меня. — Не знаю, как объяснить. Но что-то изменилось.
— Взрослею, — ответила я.
— Врёшь, — усмехнулся он.
Я промолчала.
Мы пили кофе. Говорили о пустяках: о погоде, о перелёте, о папиной машине, которая снова сломалась. Обычные голоса. Обычная жизнь. За которую я держалась, как за ниточку, которая вот-вот оборвётся.
Дом затих.
Грейс уснула на диване в гостиной, укрывшись пледом. Альберт сидел на кухне — я слышала, как он гремит чашкой, как включает и выключает кран. Не спал. Как и я.
Я лежала в спальне, смотрела в потолок. Думала о Билле. О том, где он сейчас. Жив ли. Чувствует ли, что я не сплю.
Стук в дверь разорвал тишину.
Я села. Посмотрела на часы — почти час ночи. Кто в час ночи? Грейс спит. Альберт на кухне — он услышит, если я открою.
Я встала. Прошла в коридор.
— Кто там? — спросила я, не открывая.
— Я, — ответил Том.
Я замерла.
— Открывай, Селена.
— Нет. Поздно.
— Я знаю.
— Альберт здесь.
— Я знаю.
— Тогда зачем ты пришёл?
— Чтобы поговорить. Не через телефон.
Я стояла, сжимая ручку двери. Потом открыла — резко, надеясь, что он не успеет войти.
Не успела.
Том упёрся рукой в дверь, прежде чем я успела захлопнуть. Он был сильнее. Одной рукой, лениво, он толкнул дверь обратно.
— Не надо, — сказала я, вжимаясь в стену.
— Не бойся, — он перешагнул порог. — Я не охотник.
Я не успела ответить.
— Селена? — голос Альберта раздался из кухни. Шаги. Он вышел в коридор, вытирая руки о полотенце. — Кто там? Я слышал...
Он замер.
Том стоял в прихожей. Бледный, в чёрной футболке, с едва заметными следами от ран. Улыбался своей опасной улыбкой.
Альберт перевёл взгляд с него на меня.
— Кто это?
Том протянул руку.
— Том, — сказал он. — Брат Билла.
— Я знаю, кто ты, — Альберт не пожал руку. — Ты тот, кто... Селена, что он здесь делает?
— Он не опасен, — быстро сказала я. — Сейчас.
— Не опасен? — голос Альберта дрогнул. — Ты с ума сошла? Это же Том!
— Я в курсе, — ответила я.
— Он держал тебя! Он хотел убить тебя!
— Превратить. Не убить, — поправил Том лениво. — Разница есть.
— Что происходит!? Что значит превратить Селена? Я чего-то не знаю?
— Альберт, — я шагнула между ними. — Пожалуйста. Не сейчас. Он пришёл не воевать.
— А зачем? — Альберт смотрел на Тома, сжимая кулаки.
Том усмехнулся.
— Я пришёл сказать, что нашёл зацепку по Биллу. Но раз ты занята семейными разборками, зайду завтра.
Он развернулся.
— Стой, — сказала я.
Он остановился. Обернулся.
— Какая зацепка?
— Старый склад в доке. Там кто-то видел людей охотника. Но это подождёт.
— Подожди, — я схватила его за рукав. — Мы сейчас...
— Что происходит? — Альберт перебил. — Билл? Какой Билл? Тот, с которым ты встречаешься? Он пропал?
Я молчала.
— Селена!
Том посмотрел на меня. Потом на Альберта. Усмехнулся.
— Она тебе не сказала? — спросил он. — Про Билла? Про меня? Про то, кто мы?
— Том, молчи, — прошипела я.
— А что такого? — он пожал плечами. — Он брат. Должен знать.
— Том!
— Я вампир, Альберт, — сказал Том. — И Билл тоже. Мы вампиры. Уже двести семьдесят пять лет.
Он замолчал. Хлопнул себя ладонью по губам — будто случайно сболтнул лишнее.
— Ой, — сказал он. — Это было секретом?
Я закрыла лицо руками.
Альберт смотрел на Тома. Потом на меня. Потом снова на Тома.
Том ухмыльнулся.
— Добро пожаловать в семью, — сказал он.
И вышел.
Дверь закрылась.
Альберт стоял посреди коридора, глядя на закрытую дверь.
— Селена, он... он пошутил? Это какая-то дурацкая шутка? Вы меня пугаете? Прятки? Розыгрыш?
Я молчала.
— Селена, — его голос стал тише. Напряжённее. — Скажи, что он пошутил.
Я подняла на него глаза.
— Не могу, — сказала я.
Он сделал шаг назад.
— Это правда?
— Да.
— Вампиры существуют?
— Да.
— И Билл? То есть Билл — вампир?
— Да.
— И ты знала? Всё это время?
— Не всё. Узнала недавно.
Он опустился на стул. Схватился за голову.
— Я сплю, — сказал он. — Это усталость. Это галлюцинация от перелёта.
— Альберт...
— Я сплю, Селена. Я сейчас проснусь, и ничего этого не было.
Я села рядом. Взяла его за руку. Он не отдёрнул.
— Ты не спишь, — сказала я.
Он поднял голову. В его глазах была растерянность. И страх.
— А он... он опасен?
— Том? Был. Но сейчас... сейчас он помогает.
— Помогает? Зачем?
— Чтобы спасти Билла.
— Билла?
— Охотник на вампиров поймал его. Мы не знаем, где он.
Альберт молчал долго. Минуту. Может, две.
— Я хочу домой, господи — сказал он.
— Знаю.
— Я хочу, чтобы ничего этого не было.
— Знаю.
— Но... если вам нужна помощь, — он посмотрел на меня. — Я не уеду.
Я сжала его руку.
— Спасибо, — прошептала я.
---
Pov.Bill
Сознание вернулось рывком.
Я не понял, где нахожусь. Голова раскалывалась. Внутри всё горело — святая вода ещё не вышла, разъедала вены, выжигала изнутри. Я попытался вдохнуть — и зашипел. Грудную клетку сдавливало.
Темнота. Холод. Каменный пол под щекой.
Я лежал. Не мог пошевелиться. Силы ушли — высосанные святой водой, серебряными пулями, временем.
Я закрыл глаза. Снова открыл.
Темнота не исчезла.
Шаги. Несколько пар. Тяжёлые ботинки, быстрые шаги. Дверь открылась — я услышал скрип петель.
Грубые руки схватили меня за плечи, за руки. Дёрнули вверх. Я не сопротивлялся — не мог. Меня волокли по коридору, ноги скользили по полу, голова моталась из стороны в сторону.
— Быстрее, — сказал кто-то. — Он не тяжёлый.
— Тощий, — ответил другой. — Вампиры все такие?
— Заткнись и тащи.
Меня втащили в комнату. Старую, потрёпанную — я чувствовал запах плесени, гнилого дерева, пыли. Меня бросили на стул. Деревянный, шаткий.
Верёвки.
Они обматывали мои запястья, локти, грудь, лодыжки. Обычные верёвки — но пропитанные. Я понял это, когда они коснулись кожи.
Жжение. Острое, глубокое, невыносимое.
Я зашипел. Дёрнулся. Бесполезно. Верёвки впивались сильнее, жгли, дымили кожу.
— Не дёргайся, — сказал один из них. — Больнее будет.
Я замер. Тяжело дышал. Пот заливал глаза, смешивался с кровью из разбитой брови.
Они ушли.
Дверь закрылась.
Тишина.
Я сидел, привязанный к стулу, в старой комнате, и смотрел на грязный пол. Сил не было даже на злость. Только пустота. И жжение, которое не прекращалось.
---
Шаги. Один человек. Медленные, уверенные.
Дверь открылась.
Он вошёл. Дориан. В чёрной куртке, с серебряным колом на поясе, с лицом, которое не обещало ничего хорошего.
Он сел напротив. Достал из кармана маленькую бутылочку с мутной жидкостью. Поставил на стол.
— Святой водой поили? — спросил он. — Или просто верёвки?
Я молчал.
— Не хочешь говорить? — он наклонил голову. — Можешь не говорить. Я и так знаю.
Он отвинтил крышку. Бутылочка дышала святостью — я чувствовал её за метр.
— Твои раны, — сказал он. — Пули серебряные. Долго сидели. Кожа вокруг не заживает. Больно?
Я молчал.
— Мне не нужны ответы, — он встал. Подошёл ближе. — Но ты скажешь. рано или поздно.
Он задавал вопросы. О Томе. О вампирах в Лондоне. О старых убежищах. Я молчал. Иногда отвечал — коротко, односложно, чтобы он не заметил, что я вообще жив.
— Где твой брат? — спросил он.
— Не знаю.
— Врёшь.
— Проверь.
Он усмехнулся. Прошёлся по комнате. Остановился у окна.
— У тебя есть девушка, — сказал он. — Селена.
Я замер.
— Похожа на ту, древнюю. Двойник, да?
Я молчал.
— Я видел её на видео. В ресторане. Она дерётся неплохо для человека. — он повернулся ко мне. — Кто она? Просто девушка? Или что-то большее?
— Она никто, — сказал я. Голос был ровным. Слишком ровным.
— Врёшь, — он подошёл ближе. — Я вижу по глазам. Она тебе небезразлична.
Я молчал.
— Где она живёт?
Я молчал.
— Как её найти?
Я молчал.
— Билл, — он склонился надо мной. — Я не хочу её убивать. Пока. Но если ты не скажешь, где она, мне придётся искать самому. А когда я ищу — люди страдают.
— Ищи, — сказал я. — Всё равно не найдёшь.
Он смотрел на меня. Долго. Я смотрел на него.
Потом он выпрямился.
— Ты смелый, — сказал он. — Или глупый. Вампиры редко бывают смелыми. Это человеческая черта.
— Я был человеком, — сказал я.
— Был, — он кивнул. — Но больше не будешь.
Он вышел.
Дверь закрылась.
Я остался один.
В темноте. В верёвках, которые жгли запястья. С мыслью о Селене, которая так и застыла в голове.
Дверь открылась снова.
Я не поднял головы. Не было сил. Верёвки жгли запястья, сводили мышцы, не давали пошевелиться. Я сидел, глядя в пол, и считал удары своего сердца. Слишком редкие. Слишком слабые.
Шаги. Медленные. Знакомые. Дориан.
Он обошёл меня, остановился за спиной. Я чувствовал его запах — пот, металл, и что-то ещё. Что-то, от чего внутри на секунду что-то дрогнуло.
Кровь.
— Ты долго не пил, — сказал он. Не спросил — утвердил. — Серебро вытягивает силы. Святая вода — тоже. Тебе нужно восстановиться.
Он появился передо мной. В руке — стеклянная бутылка. Тёмная жидкость плескалась внутри, отражала тусклый свет лампы.
— Человеческая, — сказал он. — Свежая. Я знаю, как трудно тебе отказаться. Ты на диете, да? Животные. Донорская. Но сейчас, в таком состоянии... запах, наверное, сводит с ума.
Я молчал.
Я боялся открыть рот.
Потому что он был прав.
Запах ударил в нос — сладкий, тёплый, живой. Я почувствовал, как внутри что-то переворачивается. Как мышцы напрягаются. Как рот наполняется слюной.
Голод.
Не тот, что знают люди. Тот, что просыпается в вампире, когда он слаб. Когда тело требует крови, как воздуха, как воды, как жизни.
— Не надо, — прохрипел я. Голос был чужим — низким, хриплым, не моим.
— Не надо? — Дориан наклонил голову. Усмехнулся. — Не надо чего? Крови? Или чтобы я смотрел, как ты страдаешь?
Он поднёс бутылку ближе.
Я закрыл глаза. Не помогло. Запах стал сильнее.
— Посмотри на меня, — сказал он.
Я не открыл.
Он схватил меня за подбородок. Пальцы — холодные, сильные. Дёрнул вверх. Я открыл глаза.
Дориан смотрел на меня. В его взгляде не было страха. Только любопытство. И жестокость.
— Твои глаза, — сказал он. — Смотри.
Я не понимал. Потом увидел.
В бутылке. В тёмном стекле — моё отражение. Радужка стала красной. Тёмной, почти чёрной, с алыми прожилками. Под глазами — вены. Тонкие, пульсирующие, чёрные. Я выглядел как зверь. Как тот, кем боялся стать.
— Красиво, — сказал Дориан. — Страшно, но красиво.
— Отпусти, — прохрипел я.
— Зачем? — он отпустил мой подбородок, но не отошёл. — Ты хочешь это, Билл. Я вижу. Каждую секунду, с тех пор как я вошёл, ты думаешь только о том, чтобы вырваться и впиться в мою шею.
— Не хочу.
— Врёшь.
Я сжал зубы. Верёвки впились в запястья — я не чувствовал боли. Голод заглушал всё.
— Твоя диета сделала тебя слабым, — Дориан покачал головой. — Но не человечным. Ты всё ещё вампир. И ты хочешь крови так же сильно, как любой другой. Может, даже сильнее.
Он поставил бутылку на пол. Прямо передо мной. В шаге. Метнул поближе — и отступил на пару шагов.
— Попробуй достать.
Я смотрел на бутылку. Сжимал кулаки. Внутри всё кричало: возьми. Выпей. У тебя нет сил. Ты умрёшь, если не выпьешь.
— Нет, — сказал я.
— Нет? — Дориан усмехнулся. — Тогда я заберу.
Он наклонился. Поднял бутылку. Отвинтил крышку.
Запах ударил в нос с новой силой.
Я зарычал.
Не хотел. Не контролировал. Звук вырвался из груди сам — низкий, животный, чужой.
Дориан перестал улыбаться. Смотрел с интересом.
— Ещё.
Я дёрнулся. Верёвки впились в запястья — я не чувствовал. Я всё смотрел на бутылку. На кровь. На тёмную жидкость, которая плескалась у самого горла.
— Скажи, кто такая Селена, — сказал Дориан. — И ты получишь это.
Я молчал. Всё тело дрожало.
— Где она живёт?
Молчание.
— Как её найти?
Молчание.
— Билл, — его голос стал тише. — Ты умираешь. Медленно. Это не героизм. Это глупость.
Я поднял голову. Посмотрел на него. На бутылку в его руке. На чужую кровь, которая могла спасти меня.
— Пошёл ты, — сказал я.
Он смотрел на меня долго. Потом кивнул. Поставил бутылку на стол. Вышел.
Дверь закрылась.
Я остался один. С дрожью в теле. С красными глазами. С голодом, который становился сильнее с каждой секундой.
С мыслью о Селене.
Я не скажу.
Пусть я умру. Но не скажу.