Глава 8.Последний танец
📌Песня:
Ловлю моменты - (Мохито)
Я открыла глаза и не поняла, где нахожусь.
Потолок был чужим. Свет за окном - чужим. Запах - его. Я повернула голову. Шея отозвалась тупой пульсирующей болью. Я провела пальцами по коже - следы. Его следы. Губы саднили. Я лизнула их - вкус крови, засохшей, чёрной. Моей. Его. Не важно.
Я села. Голова закружилась. Я зажмурилась, пережидая. Когда открыла глаза, комната стояла на месте. Всё было как вчера. Кровать, стул, тумбочка. Шкаф, где он брал одежду. Окно, за которым уже не ночь.
Сколько я проспала? Я не помнила, как уснула. Не помнила, когда он ушёл. Помнила только его руки, его губы, его тяжесть. Помнила звонок, который спас меня. Помнила, как он встал, выругался и вышел.
Я сидела на кровати, сжимая край одеяла. Ноги не слушались. Всё тело было чужим, тяжёлым, будто я не спала, а таскала камни.
В дверь постучали.
Я замерла. Не Том. Том не стучит.
- Мисс? - голос был женским, тихим, осторожным. - Мисс, вы проснулись?
Я не ответила.
Дверь приоткрылась. В щель заглянула женщина. Лет сорока, в тёмном платье, с седыми прядями в чёрных волосах. Она смотрела на меня, не мигая.
- Меня зовут Марта, - сказала она. - Я здесь... прибираюсь. Мистер Каулитц просил передать, что ждёт вас внизу. К обеду.
Обед. Значит, я проспала не час и не два. Я проспала до обеда.
- Мисс? - женщина всё ещё смотрела на меня.
- Я слышала, - сказала я. Голос был хриплым, чужим.
Женщина кивнула. Хотела сказать что-то ещё, но передумала. Закрыла дверь. Шаги затихли в коридоре.
Я сидела, сжимая одеяло. Голова гудела. Шея болела. Губы сохли. Я посмотрела на свои руки - на запястьях снова были синяки. Новые, поверх старых. Я не помнила, когда он их оставил. Может, вчера. Может, когда тащил меня к кровати. Может, когда я царапала его лицо.
Я встала. Ноги подкосились, но я удержалась. Прошла в ванную.
В зеркале на меня смотрела чужая девушка. Бледная, с тёмными кругами под глазами, с разбитыми губами. На шее - багровые пятна, которые завтра станут жёлтыми. Я провела пальцами по одному из них. Не больно. Только мерзко.
Я умылась холодной водой. Кожа горела. Губы щипало. Я вытерлась полотенцем, посмотрела на себя ещё раз.
- Ты жива, - сказала я своему отражению. - Этого достаточно.
Отражение не ответило.
Я надела ту же футболку, что была на мне вчера. Джинсы. Кофту. Волосы расчесала пальцами - щётки не было. Вышла в коридор.
Лестница вела вниз. Я стояла на верхней ступеньке и смотрела на кухню.
Он сидел за столом. Один. На столе стояли тарелки, стаканы, приборы. Еда была нетронута. Он ждал.
Я не двигалась.
Он поднял голову. Посмотрел на меня. Сказал:
- Иди сюда.
Я стояла.
- Селена, - голос был спокойным, без угрозы. - Иди сюда.
Я не пошла. Смотрела на него. На его лицо, на шрамы, на руки, которые лежали на столе. На тарелки, которые он не тронул. На еду, которая стыла.
Он не торопил. Ждал.
Я стояла на ступеньке, вцепившись в перила. Пальцы побелели. Внутри всё сжималось. Я не хотела идти. Не хотела сидеть с ним за одним столом. Не хотела есть то, что он приготовил. Не хотела быть здесь.
Я должна была спуститься. Я знала. Он придёт за мной, если я не приду сама. Поднимет на руки, посадит на стул. Заставит есть. Как вчера. Как всегда.
Я сделала шаг. Потом другой. Спустилась.
Он кивнул на стул напротив.
- Садись.
Я стояла. Смотрела на стул. На тарелку. На его лицо.
- Садись, Селена.
Я не села.
- Я не хочу есть, - сказала я.
- Я не спрашиваю.
- Я не сяду.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него.
- Я могу заставить, - сказал он.
- Я знаю.
Он ждал. Я ждала. Я не знала, чего. Он не вставал. Не хватал меня. Не тянул к столу. Просто сидел и смотрел. Как будто у него было всё время мира.
- Ты будешь стоять до вечера? - спросил он.
- Если надо.
- Надо, чтобы ты села.
- Тогда заставь.
Он усмехнулся. Медленно, холодно.
- Не сегодня, - сказал он. - Сегодня ты сядешь сама.
- Не сяду.
Он взял вилку. Отрезал кусок мяса. Положил в рот. Жевал, не сводя с меня глаз. Я смотрела, как двигаются его челюсти. Как он проглатывает. Как берёт стакан с водой, пьёт, ставит обратно.
- Холодная, - сказал он. - Я специально поставил в холодильник. Ты любишь холодную воду.
Я не ответила.
Он снова взял вилку.
- Ты проспала двенадцать часов, - сказал он. - Я думал, ты проснёшься раньше. Марта заходила три раза.
- Я знаю.
- Она сказала, что ты не открывала.
- Я спала.
- Ты слышала её.
Я промолчала.
- Ты боялась, что это я, - сказал он. - Боялась, что я приду за тобой.
- Я не боюсь тебя.
- Врёшь.
Я смотрела на него. Он смотрел на меня.
- Садись, Селена, - сказал он. - Я не трону тебя. Сегодня.
Я стояла. Смотрела на стул. На тарелку. На его руки, которые лежали на столе. Спокойные. Тёплые. Которые вчера сжимали моё горло, мои запястья, мои бёдра.
Я села.
Он подвинул ко мне тарелку.
- Ешь.
Я взяла вилку. Отрезала кусок. Положила в рот. Жевала. Не чувствовала вкуса. Глотала.
Он смотрел. Я не поднимала глаз.
- Сегодня вечером мы едем к Винсенту, - сказал он.
Я не ответила.
- Ты будешь сидеть рядом. Молчать. Смотреть. Если кто-то спросит - скажешь, что ты моя девушка.
- Я не твоя девушка.
- Будешь.
Я отложила вилку.
- Я не хочу есть.
- Я не спрашиваю.
Я взяла вилку. Отрезала ещё. Жевала. Глотала.
Он смотрел. Я чувствовала его взгляд. Тяжёлый, холодный. Он не торопил. Не заставлял. Просто смотрел.
Я доела. Поставила вилку. Смотрела в тарелку.
- Всё, - сказала я.
- Молодец, - сказал он.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня. В его глазах не было злости. Не было насмешки. Только холод.
- Иди, - сказал он. - Отдыхай. Вечером я зайду за тобой.
Я встала. Пошла к лестнице.
- Селена.
Я остановилась. Не обернулась.
- Не пытайся сбежать, - сказал он. - Ни сегодня. Никогда.
Я пошла наверх.
Не обернулась. Не ответила.
В комнате было тихо. Я села на кровать, прижалась спиной к стене. Смотрела в окно. На небо, которое светлело. На деревья, которые качал ветер. На жизнь, которая текла без меня.
Я провела пальцами по шее. Следы горели. Я убрала руку. Сжала кулаки.
Вечером я пойду с ним. Буду сидеть рядом. Молчать. Смотреть. Буду его куклой. Его девушкой.
Но я не сдамся. Не сломаюсь. Не стану ею.
Я ходила по комнате уже не знаю сколько.
Туда-сюда, туда-сюда. От окна к двери, от двери к окну. Пол был холодным, босые ноги давно замёрзли, но я не могла остановиться. Если я останавливалась, мысли начинали душить. Его руки. Его губы. Его голос: «Не пытайся сбежать. Ни сегодня. Никогда».
Я сжимала кулаки, разжимала. Смотрела на дверь. На окно. На решётку, которую он поставил после того раза. Я не знала, когда. Просто однажды утром проснулась - и она уже была там. Толстые прутья, вмурованные в камень.
Я не могла сбежать. Я знала. Но не могла и сидеть.
Туда-сюда. Туда-сюда.
В дверь постучали.
Я замерла. Не Том. Том не стучит.
- Мисс? - голос Марты. - Мисс, вы там?
Я не ответила.
Дверь открылась.
Марта вошла не одна. С ней были две женщины - молодые, в таких же тёмных платьях, с такими же спокойными лицами. В руках у Марты висело платье. Бордовое, длинное, с глубоким вырезом. Я смотрела на него и не понимала.
- Что это? - спросила я.
- Мистер Каулитц просил, чтобы вы надели это сегодня вечером, - сказала Марта.
Она развернула платье. Ткань блестела, струилась, падала тяжёлыми складками. Бордовое, как вино. Как кровь. Как те платья, которые я видела на фотографиях Сидни.
- Я не надену это.
- Мисс...
- Я сказала - не надену.
Марта посмотрела на меня. В её глазах не было злости. Только усталость.
- Мистер Каулитц настаивает.
- Мне плевать.
Я повернулась к окну. Сжала подоконник. Смотрела на решётку, на деревья, на небо, которое темнело.
- Мисс, - Марта подошла ближе. - Пожалуйста. Не усложняйте.
- Я не надену это платье.
- Тогда нам придётся надеть его на вас.
Я обернулась.
- Попробуйте.
Марта вздохнула. Кивнула женщинам.
Они подошли. Я отступила к стене.
- Не трогайте меня.
- Мисс...
- Я сказала - не трогайте!
Одна из женщин взяла меня за руку. Я вырвала, оттолкнула её. Она отступила, но не упала. Вторая подошла с другой стороны. Я ударила её по руке.
- Не подходите!
Марта шагнула вперёд.
- Мисс, вы делаете только хуже. Он всё равно заставит. Вы же знаете.
- Он не заставит.
- Заставит. Как всегда.
Я смотрела на неё. На её спокойное лицо, на её руки, которые не дрожали. Она видела это раньше. Не со мной. С кем-то до меня.
- Кто была до меня? - спросила я. - Кто носила это платье?
Марта молчала.
- Сидни? - я шагнула к ней. - Он заставлял её надевать такие платья? Водить к своим дружкам? Показывать, как игрушку?
- Мисс...
- Отвечай.
Марта опустила глаза.
- Пожалуйста, - сказала она. - Просто наденьте. Это будет проще.
- Я не буду проще.
Я схватила платье, сорвала с вешалки. Швырнула на пол.
- Я не надену это. Не для него. Не для вас. Ни для кого.
Марта смотрела на платье. На меня. В её глазах мелькнуло что-то - жалость? страх? усталость?
- Мисс...
Дверь открылась.
Он стоял на пороге. В чёрной рубашке, с закатанными рукавами. Он смотрел на платье на полу, на женщин, которые отступили к стене, на Марту, которая опустила голову.
- Что здесь происходит? - спросил он.
- Я не надену это платье, - сказала я.
Он перевёл взгляд на меня.
- Наденешь.
- Нет.
Он шагнул в комнату. Женщины расступились. Марта отошла к двери.
- Я сказал - наденешь.
- А я сказала - нет.
Он подошёл. Я не отступила. Смотрела на него.
- Ты устала? - спросил он.
- Нет.
- Ты устала, Селена. Устала бороться. Устала кричать. Устала быть собой.
- Я не устала.
- Устала. И сегодня ты наденешь платье. Сядешь в машину. Поедешь со мной. Будешь сидеть рядом. Молчать. Смотреть. Потому что если ты не сделаешь этого, я сделаю так, что ты пожалеешь.
- Что ты сделаешь? Убьёшь меня?
- Нет.
- Сломаешь что-нибудь?
- Нет.
- Тогда что?
Он смотрел на меня. Я смотрела на него.
- Я убью Марту, - сказал он.
Я замерла.
- Что?
- Марту, - повторил он. - Или любую из этих женщин. Ты выберешь.
Я повернулась к Марте. Она стояла у двери, опустив голову. Не смотрела на меня. Не смотрела на него.
- Ты не посмеешь.
- Посмею.
- Она тебе служит. Она делает всё, что ты скажешь.
- Поэтому она и умрёт. Если ты не наденешь платье.
Я смотрела на него. На его спокойное лицо, на руки, которые он сложил на груди. Он не шутил. Я знала.
Я нагнулась. Подняла платье с пола.
- Отвернитесь, - сказала я.
Женщины вышли. Марта вышла. Он остался.
- Я сказала - отвернись.
- Нет.
Я смотрела на него. Он смотрел на меня.
- Я не разденусь при тебе.
- Разденешься.
Я сжала платье. Хотела швырнуть его ему в лицо. Хотела закричать. Хотела выцарапать его глаза.
Вместо этого я стянула футболку. Надела платье. Ткань скользнула по телу, холодная, чужая. Я застегнула пуговицы на спине, сколько смогла.
- Всё, - сказала я.
Он подошёл. Застегнул остальные. Поправил воротник. Провёл пальцами по моим волосам.
- Красиво, - сказал он. - Сидни тоже носила это платье.
- Я не Сидни.
- Знаю. Ты лучше.
Он взял меня за руку.
- Идём.
Я сидела перед зеркалом, сжимая пальцами край стула. Он стоял у двери, смотрел. Ждал.
- Мисс, - голос был мягким, профессиональным. - Не волнуйтесь. Я всё сделаю аккуратно.
Визажистка была молодой, лет двадцать пять, с идеальным макияжем и спокойными руками. Она пришла с чёрным чемоданчиком, полным кистей, теней, помад. Её наняли. Заплатили. Привезли. Она не знала, кто я. Не знала, кто он. Для неё это была просто работа.
Я кивнула. Не потому что хотела. Потому что знала - он всё равно заставит.
Она начала с лица. Тональный крем ложился ровно, скрывая синяки под глазами, бледность, следы. Тени - тёмные, дымчатые, глубокие. Она работала быстро, уверенно, иногда отстранялась, смотрела, добавляла.
- У вас красивые глаза, - сказала она. - Очень выразительные.
Я молчала. Она не обиделась.
- Такие глаза редко встречаются. Многие просят сделать их больше, ярче. А у вас они сами по себе... глубокие.
Я смотрела в зеркало. Мои глаза смотрели на меня. Чужие. Её руки поправили волосы, зачесали назад, потом уложили волнами. Крупными, тяжёлыми, падающими на плечи.
- Вы будете выглядеть потрясающе, - сказала она, закалывая невидимками последние пряди. - Как звезда старого Голливуда.
Я не ответила.
Она взяла помаду. Тёмную, почти чёрную, с бордовым отливом. Провела по моим губам. Цвет лёг ровно, плотно, закрывая трещины, ссадины, кровь.
- Готово, - сказала она, отстраняясь.
Я смотрела в зеркало. На меня смотрела незнакомка. Тёмные глаза, тёмные тени, тёмные волосы, падающие на плечи. Тёмные губы. Платье, которое было на мне, вторило этому лицу - бордовое, тяжёлое, чужое. Я не узнавала себя. Я была ею. Той, с фотографий. Той, которую он искал четыре года.
- Красиво, - сказал он.
Я вздрогнула. Забыла, что он здесь. Он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. Смотрел. В его глазах не было злости. Не было насмешки. Только холодное, спокойное удовлетворение.
Визажистка обернулась. Улыбнулась.
- Рада, что вам нравится. Если нужно что-то поправить...
- Не нужно.
Он подошёл. Достал из кармана пачку денег. Положил на столик. Визажистка посмотрела на купюры, на него, снова на купюры.
- Спасибо, - сказала она. - Если понадоблюсь ещё...
Она не договорила.
Он схватил её за горло. Резко, сильно, прижал к стене. Я вскочила. Стул упал. Я не помнила, как встала. Только смотрела на его руку, на её пальцы, которые царапали его запястье, на её глаза, которые расширились от ужаса.
- За что? - прохрипела она. - Пожалуйста...
- Ты видела её лицо, - сказал он. - Ты запомнила его.
- Я никому...
- Я знаю.
Он сжал пальцы. Она забилась, замычала, попыталась ударить. Бесполезно. Я стояла, не могла двинуться. Не могла закричать. Только смотрела.
Она перестала двигаться через минуту. Или через час. Я не знала. Он отпустил. Тело сползло на пол, ударилось головой о плитку. Глаза остались открытыми. Смотрели в потолок.
Он вытер руки о её куртку. Повернулся ко мне.
- Идём, - сказал он.
Я смотрела на неё. На её лицо, на котором ещё не стёрлась улыбка, которой она улыбнулась ему минуту назад. На её руки, которые держали кисти. На её волосы, которые она укладывала мне.
- Зачем? - прошептала я.
- Она видела тебя. Запомнила. Могла рассказать.
- Она бы не рассказала.
- Не знаю. И знать не хочу.
Он взял меня за руку. Я не сопротивлялась. Не могла.
- Идём, Селена.
Я пошла. Оглянулась. Она лежала на полу, в луже, которая растекалась из-под её головы. Я смотрела на неё, пока дверь не закрылась.
В коридоре было темно. Он вёл меня вниз. Я шла, смотрела на его спину, на шрамы под тканью рубашки, на руки, которые только что убили человека.
- Ты чудовище, - сказала я.
- Я знаю.
- Она ничего тебе не сделала.
- Она сделала. Она видела тебя.
- Ты убил её из-за меня.
Он остановился. Повернулся ко мне.
- Да. И убью любого, кто посмотрит на тебя. Кто запомнит твоё лицо. Кто сможет рассказать, где ты.
- Я не твоя.
- Ты моя. С того дня, как я увидел тебя. И ты будешь моей, пока я жив.
Он взял меня за подбородок. Я не отстранилась. Смотрела в его глаза.
- Ты будешь жить долго, - сказала я. - Я сделаю так, что ты будешь жить очень долго. И каждый день ты будешь помнить, что я ненавижу тебя. Что я никогда не стану твоей. Что ты получил не меня. Ты получил пустоту.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него.
- Хорошо, - сказал он. - Пусть будет пустота.
Он повернулся. Пошёл вниз. Я пошла за ним.
Внизу горел свет. Он взял ключи, открыл дверь.
- Садись в машину, - сказал он.
Я села. Смотрела в окно на дом, где осталось тело. На дверь, за которой она лежала. На его руки, которые держали руль.
Он завёл мотор.
- Ты запомнила её лицо? - спросил он.
Я не ответила.
- Запомни, - сказал он. - И запомни, почему она умерла.
Мы выехали на трассу. Я смотрела в окно. На чужой город. На чужую жизнь. На своё отражение в стекле - тёмные глаза, тёмные волосы, тёмные губы. Чужое лицо.
Я сжала кулаки. Не плакала. Не кричала. Только запоминала. Всё.
Ресторан был огромным.
Хрустальные люстры свисали с высокого потолка, отражаясь в тёмных стёклах, в золотых рамах, в лицах людей, которые сидели за длинным столом. Винсент во главе, справа от него - женщина с холодными глазами и бриллиантами на шее. Слева - пустое место. Для Тома. Для меня.
Я шла рядом, чувствуя его руку на своей талии. Пальцы впивались в ткань платья, напоминая: молчи, смотри, улыбайся. Я смотрела. Не улыбалась.
Винсент поднялся. Все замолчали.
- Том, - сказал он, протягивая руку. - Рад, что ты пришёл.
Том пожал его руку. Кивнул.
- Моя спутница, - сказал он.
Винсент посмотрел на меня. Долго. Слишком долго. Я смотрела в ответ.
- Она очень похожа, - сказал он. - Очень.
- Я знаю.
- Садитесь.
Том отодвинул мне стул. Я села. Он сел рядом. Рука снова легла на мою талию. Я чувствовала его пальцы, его дыхание, его контроль.
Люди за столом смотрели. Я видела их взгляды - любопытные, оценивающие, холодные. Кто-то узнавал. Кто-то вспоминал. Кто-то смотрел так, будто видел призрака.
- Это та самая? - спросила женщина справа от Винсента. - Копия?
- Да, - ответил Винсент. - Том нашёл её. Или она нашла его. Неважно.
- Где? - спросил мужчина напротив, с седыми висками и тяжёлым взглядом.
- В Лос-Анджелесе, - сказал Том. - Она работала в кофейне.
- Работала? - усмехнулся кто-то.
- Теперь не работает.
Люди засмеялись. Я смотрела в тарелку. Сжимала пальцы под столом.
Винсент поднял бокал.
- За новые знакомства, - сказал он. - И за старых друзей, которые не могут быть с нами.
Все подняли бокалы. Я не пила.
- Пей, - прошептал Том.
Я взяла бокал. Сделала глоток. Вино было горьким.
Ужин тянулся бесконечно. Говорили о деньгах, о сделках, о людях, которых я не знала. Том иногда вставлял слова. Я сидела, смотрела, молчала. Рука на талии не отпускала.
Когда подали десерт, Винсент встал.
- Музыку, - сказал он.
Оркестр заиграл. Медленно, тягуче. Вальс.
- Том, - Винсент кивнул на меня. - Твоя спутница танцует?
Том посмотрел на меня.
- Не умеет.
- Научится.
Том встал. Взял меня за руку.
- Вставай.
- Я не умею.
- Я сказал - вставай.
Я встала. Он вывел меня на середину зала. Пары уже кружились, скользили по паркету. Я смотрела на них, на его лицо, на руки, которые сжимали мою ладонь и талию.
- Смотри на меня, - сказал он.
- Я не умею танцевать.
- Смотри на меня.
Он двинулся. Я споткнулась, упала бы, но он держал. Рванул вверх, поставил на ноги.
- Не смотри под ноги.
- Я не умею.
- Учись.
Он вёл жёстко, сильно. Я сбивалась, наступала ему на ноги, путалась в платье. Он не останавливался. Только сильнее сжимал пальцы.
- Считай, - сказал он. - Раз-два-три. Раз-два-три.
Я считала. Смотрела на него. На шрамы, на холодные глаза, на руки, которые держали меня в клетке.
Музыка кружилась. Пары кружились. Я кружилась с ним.
Он отпустил меня. На секунду. Я потеряла равновесие, шагнула в сторону, врезалась в кого-то.
- Простите, - сказала я.
Мужчина был высоким, в тёмном костюме, с седыми висками. Он улыбнулся.
- Не извиняйтесь, - сказал он. - Это моя вина.
Он протянул руку. Я взяла. Он покружил меня, ловко, легко, будто танцевал всю жизнь.
- Вы похожи на одну девушку, - сказал он. - Я знал её. Давно.
- Я слышала.
- Она была красивой. Но не такой.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня. Не холодно. Не оценивающе. Просто смотрел.
- Вы танцуете лучше, чем думаете, - сказал он.
Я улыбнулась.
- Спасибо.
Том схватил меня за руку. Рванул к себе. Мужчина отступил, поднял руки.
- Всё в порядке, - сказал он. - Я не хотел...
- Она моя, - сказал Том. - Запомни.
Мужчина посмотрел на меня. Я смотрела на него. В его глазах не было страха. Только усталость.
- Я запомню, - сказал он. - И её лицо. И твоё.
Он ушёл.
Том сжал мою руку.
- Танцуем.
- Ты ревнуешь? - спросила я.
Он не ответил. Повёл. Жёстко, сильно, почти ломая пальцы.
- Ты ревнуешь, - повторила я.
- Ты моя, - сказал он. - Никто не смотрит на тебя. Никто не говорит с тобой. Никто не танцует с тобой.
- Он просто...
- Замолчи.
Я замолчала. Танцевала. Смотрела на него. На холодные глаза, на сжатые челюсти, на руки, которые дрожали.
Музыка кончилась.
Он отвёл меня к столу. Я села. Он сел рядом.
Винсент поднял бокал.
- За танцы, - сказал он. - За старых друзей. За новых.
Люди засмеялись. Я смотрела на мужчину, который танцевал со мной. Он сидел в дальнем конце стола, смотрел на меня. Не улыбался. Не пил. Просто смотрел.
Я отвела глаза.
- Кто это? - спросила я.
- Не твоё дело, - сказал Том.
- Он знал Сидни.
- Многие знали.
- Он сказал, что я не такая.
Том повернулся ко мне.
- Ты не такая, - сказал он. - Ты лучше.
Он взял меня за руку. Сжал.
- Сиди и молчи.
Я сидела и молчала.
Смотрела на мужчину, который смотрел на меня. Запоминала его лицо. Запоминала его голос. Запоминала то, что он сказал: «Вы танцуете лучше, чем думаете».
Я не знала, кто он. Но знала: он видел меня. Не её. Меня.
Я запомню. На случай, если когда-нибудь смогу спросить. На случай, если когда-нибудь смогу сказать.
Оркестр заиграл снова. Вальс. Том поднялся, взял меня за руку. Я встала, не сопротивляясь. Мы танцевали. Он вёл жёстко, сжимал пальцы, не отпускал. Я смотрела на его лицо, на шрамы, на холодные глаза. Считала шаги. Раз-два-три. Раз-два-три.
- Ты смотришь на него, - сказал он.
- Нет.
- Врёшь.
Я промолчала. Он кружил меня, прижимал к себе, не давая дышать.
- Ты моя, - прошептал он. - Запомни.
- Я помню.
Музыка кончилась. Он отвёл меня к столу. Я села. Он сел рядом. Винсент поднял бокал, что-то говорил, люди смеялись. Я не слушала.
Он встал. Сказал, что выйдет. Я осталась одна.
Я смотрела на столик. На бокалы, на приборы, на скатерть. На свои руки, которые лежали на коленях. Дрожали. Я сжала их, заставила замолчать.
- Не двигайтесь.
Голос был тихим, близким. Я подняла глаза. Он стоял рядом. Тот, с кем я танцевала. Седые виски, тёмный костюм, усталые глаза.
- Что? - спросила я.
- Не двигайтесь, - повторил он. - Не смотрите на меня. Не поворачивайте голову.
Я смотрела вперёд. На стол, на бокалы, на пустой стул Тома.
- Я знаю, кто вы, - сказал он. - И знаю, кто он. Я знаю, что вы не она. И знаю, что он держит вас не по своей воле.
Я молчала.
- Если вы хотите уйти, я помогу.
Я сжала руки.
- Он убьёт вас.
- Не убьёт. Я не боюсь его.
- Он убьёт.
- Я устроил так, что он не сможет. Машина ждёт сзади. Чёрный ход. Выход есть.
- Зачем вам это?
- Я знал её. Сидни. Я не помог ей тогда. Теперь хочу помочь вам.
Я повернула голову. Он смотрел на меня. В его глазах не было жалости. Только правда.
- Когда? - спросила я.
- Сегодня. Сейчас. Он ушёл на минуту. Может, на пять. Если вы не пойдёте сейчас - другого шанса не будет.
Я встала. Стул скрипнул. Люди за столом обернулись. Я не смотрела на них. Только на него.
- Идёмте, - сказал он.
Я пошла за ним.
В коридоре было темно. Он вёл быстро, уверенно, будто знал каждую дверь, каждый поворот. Я слышала своё дыхание, свои шаги, своё сердце.
- Быстрее, - сказал он.
Я побежала.
Запах кухни, голоса, звон посуды. Он открыл дверь, пропустил меня. Улица. Ночь. Холодно. Машина стояла у тротуара, мотор работал.
- Садитесь, - сказал он.
Я открыла дверь. Села. Он сел рядом.
- Кто вы? - спросила я.
- Потом. Сначала уедем.
Машина тронулась. Я смотрела в окно на ресторан, который оставался позади. На огни, на двери, на людей. На него, который, наверное, уже вернулся. Наверное, уже ищет меня.
- Он найдёт меня, - сказала я.
- Не найдёт.
- Он везде находит.
- Не сегодня.
Машина свернула в переулок. Ещё один поворот. Ещё. Огни остались позади.
Я смотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. Я сжала их.
- Куда мы едем? - спросила я.
- В безопасное место.
- Где это?
- Там, где он не найдёт.
Я закрыла глаза. Чувствовала, как машина уносит меня всё дальше. Как город остаётся позади. Как он остаётся позади.
- Он убьёт вас, - сказала я.
- Не убьёт.
- Он убьёт. Он убивал за меньшее.
- Я знаю. Но я не боюсь. Я должен был помочь ей. Не помог. Теперь помогу вам.
Я открыла глаза. Посмотрела на него.
- Как вас зовут?
- Майкл.
- Майкл, - повторила я. - Спасибо.
- Не за что, - ответил он. - Пока не за что.
Мы ехали в темноту. Я смотрела в окно на убегающие огни. На чужой город. На чужую жизнь. На свою свободу, которую я не знала, вернётся ли.
- Он найдёт меня, - сказала я.
- Не найдёт.
- Найдёт. Он всегда находит.
Майкл смотрел на дорогу. Молчал.
- Тогда будем бежать быстрее, - сказал он.
Я закрыла глаза.
Машина летела в ночь.
Мы ехали долго.
Город остался позади. Огни исчезли. Только темнота, редкие фонари, белые линии разметки, которые убегали под колёса. Я смотрела в окно, на деревья, на поля, на небо, которое становилось светлее. Не спала. Не могла. Боялась, что если закрою глаза, открою их - и снова увижу его.
Майкл вёл машину молча. Не спрашивал. Не торопил. Я чувствовала его взгляд иногда - короткий, осторожный. Как будто он ждал, когда я сама начну говорить.
Я начала.
- Меня зовут Селена Найт, - сказала я. - Мне восемнадцать. Я из Лос-Анджелеса.
Он кивнул.
- Я работала в кофейне. Жила с родителями. Дружила с Грейс. Ходила в школу. Ничего особенного. Обычная жизнь.
Я помолчала.
- Потом я пошла на подпольные бои. Грейс затащила. Сказала, будет весело. Там я увидела его. Он дрался в клетке. Убивал. А потом посмотрел на меня.
- Он узнал в вас её, - сказал Майкл.
- Да. Сидни. Она была его девушкой. Она погибла четыре года назад. Или не погибла. Я не знаю. Дьявол сказал, что она жива. Что он забрал её. А Том... Том думал, что она мертва. Заключил сделку.
Майкл посмотрел на меня.
- Сделку?
- С дьяволом. Тысяча сердец преступников в обмен на её воскрешение.
Он промолчал. Только сжал руль крепче.
- Он убивал, - сказала я. - Четыре года. Почти тысячу человек. А потом увидел меня.
- И забрал вас.
- Да. Сначала следил. Потом ворвался в мою комнату. Увёз. Держал в подвале. Кормил через силу, когда я отказывалась. Угрожал. Бил. Целовал. Пытался...
Я не договорила. Майкл не спрашивал.
- Я пыталась сбежать, - сказала я. - Несколько раз. Он ловил. Каждый раз. Убивал тех, кто пытался помочь. Полицейских. Людей в магазине. Визажистку, которая делала мне макияж сегодня.
- Я слышал, - тихо сказал Майкл. - О стрельбе в магазине. О пропавших людях. Думал, это просто... не знал, что это связано с вами.
- Теперь знаете.
Мы ехали молча.
- Я не знаю, кто я, - сказала я. - Дьявол сказал, что я создана. Копия Сидни. Слепок её души. Чтобы Том выбирал. Чтобы он страдал. Чтобы я стала последним сердцем.
- Последним?
- Ему нужна тысяча. Он собрал девятьсот девяносто девять. Последнее должно быть моим. Или его. Дьявол ещё не решил.
Майкл смотрел на дорогу. Я видела, как побелели его пальцы на руле.
- Вы не верите мне, - сказала я.
- Верю, - ответил он. - Я видел его лицо, когда он смотрел на вас. Это не любовь. Это одержимость. Такое не придумывают.
- Я боялась, что вы подумаете, я сумасшедшая.
- Вы не сумасшедшая. Вы жертва. Которая выжила.
Я посмотрела в окно. Небо светлело.
- Он найдёт меня, - сказала я.
- Не найдёт.
- Найдёт. Он всегда находит. Он найдёт и вас. И убьёт. Как убивал других.
Майкл молчал.
- Зачем вы это делаете? - спросила я. - Зачем рискуете?
Он помолчал.
- Я знал Сидни, - сказал он. - До того, как она встретила Тома. Она была другой. Живой. Весёлой. Потом он появился. Она изменилась. Стала бояться. Прятаться. Исчезать.
- Вы любили её?
- Нет. Но я видел, что с ней происходит. И не помог. Думал, она справится сама. Думал, это не моё дело. А потом она погибла. Или исчезла. Я не знал. Но знал, что мог остановить это. Раньше.
- Вы не могли.
- Мог. Я работал с Винсентом. Знал, что Том делает. Знал, что он убивает. Молчал. Потому что боялся. Потому что думал, это не моё дело.
Он замолчал.
- Сегодня я увидел вас, - сказал он. - В платье Сидни. С его руками на талии. С его глазами, которые следили за каждым вашим шагом. И понял, что не могу молчать. Не могу смотреть, как ещё одна девушка исчезает.
- Он убьёт вас.
- Может быть. Но я не хочу жить с мыслью, что мог спасти вас и не спас.
Я смотрела на него. На его профиль, на седые виски, на руки, которые сжимали руль.
- Спасибо, - сказала я.
- Не за что.
- Нет, - я покачала головой. - Спасибо. Вы первый, кто не побоялся.
Он кивнул. Мы ехали дальше. Небо становилось светлее, дорога длиннее.
- Куда мы едем? - спросила я.
- В место, где он не найдёт.
- А если найдёт?
- Тогда будем бежать дальше.
- Устали бежать, - сказала я. - Устала.
- Я знаю.
Мы замолчали.
Я смотрела в окно на рассвет. На поля, на леса, на жизнь, которая начиналась без него.
- Майкл, - сказала я.
- Да.
- Я не знаю, кто я. Но я знаю, что я не она. И не буду ею. Никогда.
Он посмотрел на меня. Улыбнулся.
- Я знаю, - сказал он. - Я видел, как вы танцевали. Она так не умела.
Я улыбнулась. В первый раз за много дней.
Мы ехали до рассвета.
Я смотрела в окно на светлеющее небо, на поля, на деревья, на редкие дома. Майкл молчал, не торопил. Я чувствовала, что он даёт мне время. Время прийти в себя. Время поверить, что это не сон.
Машина свернула с трассы, пошла по узкой дороге между деревьями. Ещё поворот. Ещё. В просвете показался дом. Двухэтажный, деревянный, с верандой и тёплым светом в окнах.
- Мы на месте, - сказал Майкл.
Он заглушил мотор. Я не двигалась. Смотрела на дом. На дым из трубы. На занавески, которые кто-то отдёрнул. На лицо женщины, которая выглянула в окно.
- Это мой дом, - сказал Майкл. - Моя жена. Мои сыновья. Они ничего не знают. Я не хотел их впутывать.
- Вы не должны были...
- Должен. Идёмте.
Он вышел из машины. Открыл мою дверь. Я вышла. Ноги подкашивались. Я опёрлась на дверь, пережидая.
- Держитесь, - сказал Майкл.
Я кивнула.
Дверь дома открылась. Женщина вышла на крыльцо. В халате, с распущенными волосами, с испуганными глазами.
- Майкл? Что случилось? Кто это?
- Роуз, - он подошёл к ней. - Всё объясню. Потом. Сначала помоги ей.
Роуз посмотрела на меня. На моё платье, на макияж, который размазался от слёз, на руки, которые дрожали. Она не спрашивала. Подошла, взяла меня за руку.
- Идём, - сказала она. - Идём внутрь.
Я пошла за ней.
В доме было тепло. Пахло деревом, хлебом, чем-то домашним. Я остановилась в прихожей, не зная, куда деть руки, куда смотреть.
- Садись, - Роуз подвела меня к дивану. - Я сейчас.
Я села. Смотрела на свои руки. На чужие ногти, на чужие пальцы, на чужое платье. Роуз вернулась с пледом, накинула мне на плечи.
- Тебя как зовут?
- Селена.
- Селена, - повторила она. - Хорошее имя. Сейчас я принесу тебе что-нибудь переодеться. Ты, наверное, замёрзла.
Я кивнула. Она ушла.
Майкл стоял у двери, смотрел на меня. Не говорил.
- Ты рассказал ей? - спросила я.
- Нет. Скажу, когда дети уйдут.
- Они будут в безопасности?
- Они будут в безопасности, - сказал он. - Я позабочусь.
Роуз вернулась с одеждой. Джинсы, футболка, толстовка. Всё чистое, мягкое, чужое.
- Примерь. Если будет велико - подошьём.
Я взяла одежду. Не знала, что сказать. Спасибо? Зачем? Он спас мне жизнь. Она даёт мне свою одежду. Слова были слишком маленькими.
- Спасибо, - сказала я.
- Не за что, - ответила она. - Иди в ванную. Я пока приготовлю завтрак.
Я пошла.
В ванной было чисто, пахло мылом. Я смотрела на себя в зеркало. На чужое лицо. На размазанные тени, на бордовую помаду, которая стерлась с губ. На платье, которое он надел на меня. Я стянула его. Скомкала. Хотела выбросить. Не выбросила. Положила на край ванны.
Надела джинсы. Футболку. Толстовку. Всё было велико, но мягко. Тепло. Я посмотрела в зеркало. Другая. Не та, что была в платье. Не та, что была с ним. Своя.
Я вышла.
Роуз была на кухне. Майкл сидел за столом. Рядом с ним - двое парней. Старший, лет девятнадцати, с тёмными волосами и спокойными глазами. Младший, лет шестнадцати, с любопытным лицом и чашкой в руках.
- Это Ноа, - сказал Майкл, кивая на старшего. - Это Алик.
- Привет, - сказал Ноа. Спокойно, без лишних вопросов.
- Привет, - сказал Алик. С любопытством.
- Садись, - Роуз поставила передо мной тарелку. - Ешь.
Я села. Смотрела на еду. Не могла взять вилку.
- Селена, - тихо сказала Роуз. - Ты должна есть.
Я взяла вилку. Отрезала кусок. Положила в рот. Жевала. Не чувствовала вкуса.
Алик смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд.
- Мам, - сказал он. - Она та девушка, про которую говорят в новостях?
- Алик, - предостерегающе сказал Майкл.
- Что? Я просто спросил.
- Ешь.
- Я хочу знать, что происходит.
- Потом.
Алик замолчал. Но смотрел на меня. Неотрывно.
Ноа сидел тихо. Не спрашивал. Не смотрел. Только иногда поднимал глаза, коротко, осторожно.
Я ела. Медленно, через силу. Роуз сидела рядом, не торопила.
Когда я доела, она убрала тарелку.
- Ноа, Алик, - сказала она. - Идите в свою комнату. Мне нужно поговорить с отцом.
- Мам...
- Идите.
Они встали. Алик посмотрел на меня. Ноа взял его за руку, увёл.
Роуз села напротив. Майкл рядом.
- Рассказывай, - сказала она.
Майкл рассказал. Всё. Про ресторан. Про Тома. Про то, как я сбежала. Про то, что он сделал. Про то, что он делает.
Роуз слушала. Не перебивала. Лицо её было спокойным, но я видела, как побелели её пальцы, сжимающие кружку.
- Он найдёт её? - спросила она, когда Майкл закончил.
- Постараюсь, чтобы нет.
- Он найдёт, - сказала я. - Он всегда находит.
Роуз посмотрела на меня. В её глазах не было страха. Только решимость.
- Тогда мы будем его ждать, - сказала она. - Вместе.
- Он убьёт вас.
- Не убьёт.
- Он убивал людей. Много. Тех, кто пытался помочь. Тех, кто просто был рядом.
- Мы не боимся.
- А я боюсь, - сказала я. - Я боюсь, что вы умрёте из-за меня. Как та визажистка. Как те люди в магазине. Как...
Голос сорвался. Роуз взяла меня за руку.
- Ты не виновата, - сказала она. - Ты слышишь? Ты не виновата.
- Если бы я не сбежала...
- Если бы ты не сбежала, он бы убил тебя. Или сделал бы хуже. Ты сделала правильно. Ты сделала единственное, что могла.
Я смотрела на неё. На её спокойное лицо, на её руки, которые держали меня. Она была чужой. Но в ней было что-то родное. Что-то, чего я не чувствовала давно.
- Спасибо, - прошептала я.
- Не за что, - ответила она. - Иди отдохни. Я постелю тебе в комнате для гостей.
Я встала. Пошла за ней.
На лестнице я остановилась. Обернулась. Майкл сидел за столом, смотрел на свои руки.
- Майкл, - позвала я.
Он поднял голову.
- Вы сказали, что не помогли ей тогда. Сидни. Вы помогли мне. Этого достаточно.
Он посмотрел на меня. Кивнул.
Я поднялась наверх.
В комнате было тихо. Пахло деревом, свежим бельём, покоем. Я легла на кровать, укрылась одеялом. Закрыла глаза.
Он найдёт. Я знала. Но сейчас, в этом доме, с этими людьми, я могла дышать. Хотя бы сегодня. Хотя бы сейчас.
Я уснула.
Я проснулась от стука в дверь.
Не громкого. Осторожного. Будто боялись разбудить, но очень хотели, чтобы я проснулась. Я села на кровати. Комната была чужой, но уже не страшной. Свет падал из окна, ровный, утренний. За дверью снова постучали.
- Войдите, - сказала я. Голос был хриплым.
Дверь открылась. На пороге стоял Алик. В джинсах, в растянутой футболке с принтом, который я не разглядела. Волосы торчали в разные стороны. Он смотрел на меня с любопытством, которое пытался скрыть.
- Мама сказала, ты проснулась? - спросил он.
- Я только что.
- Я принёс завтрак. - Он поднял поднос. - Ну, мама принесла. А я поднял.
Он зашёл, поставил поднос на тумбочку. Я смотрела на еду. Каша, тосты, чай. Всё простое, домашнее. Не его.
- Ты не спишь? - спросил он.
- Уже нет.
- А я думал, ты ещё будешь спать. Мама сказала, ты устала. Я спросил, устала от чего. Она сказала, не моё дело.
Он сел на стул у двери. Смотрел на меня.
- Ты правда та девушка из новостей?
- Алик, - раздался голос из коридора. Роуз. - Оставь её.
- Я просто спросил!
- Алик.
- Ладно, ладно.
Он встал. Но не ушёл.
- Ты не похожа на девушку из новостей, - сказал он. - На фотках ты была в красивом платье. А сейчас...
- А сейчас?
- Ну, как обычный человек. - Он пожал плечами. - Как мы.
- Я и есть обычный человек.
- А почему тогда за тобой охотятся?
- Алик! - Роуз вошла в комнату. - Я сказала - оставь её.
- Я просто спросил! - он поднял руки. - Все знают, а я нет.
- Ты узнаешь, когда придёт время.
- Когда придёт время? - он закатил глаза. - Мам, мне шестнадцать. Я уже большой.
- Тогда веди себя как большой и не лезь не в своё дело.
Он хотел возразить, но посмотрел на меня, на мать, вздохнул.
- Ладно. Я пойду. Завтрак не забудь. Мама старалась.
Он вышел. Роуз покачала головой.
- Прости его. Он любопытный. Как все подростки.
- Ничего, - сказала я. - Он хороший.
- Он просто не понимает, что происходит. Я не хочу его пугать.
- Он не должен бояться. Я уйду сегодня.
- Нет, - твёрдо сказала Роуз. - Ты останешься, пока мы не решим, что делать дальше.
- Если он придёт...
- Если он придёт, мы встретим его вместе.
Она улыбнулась. Не страшно. Спокойно.
- Ешь, - сказала она. - Всё остынет.
Я кивнула. Она вышла.
Я смотрела на еду. Не хотелось. Но я взяла ложку, начала есть. Каша была тёплой, сладкой. Я не чувствовала вкуса, но жевала, глотала. Потому что надо. Потому что Роуз старалась. Потому что я не хотела быть слабой.
Дверь открылась снова. Алик.
- Она ушла? - спросил он, кивая на коридор.
- Да.
- Хорошо. - Он зашёл, закрыл дверь. - Я хотел спросить. Ты правда та девушка? Из новостей? Которая пропала? За которой охотится тот псих?
Я смотрела на него. На его любопытные глаза, на взъерошенные волосы, на руки, которые он сунул в карманы, чтобы не показывать, что дрожат.
- Да, - сказала я.
- И ты сбежала от него?
- Да.
- Он правда убивает людей?
- Да.
Он замолчал. Смотрел на меня.
- Ты не боишься?
- Боюсь.
- А почему тогда не спряталась где-нибудь? В полиции? В другом городе? В другой стране?
- Он найдёт. Он всегда находит.
- А здесь?
- Здесь, - я посмотрела на стены, на окно, на дверь, за которой ходила Роуз. - Здесь я надеюсь, что он не найдёт.
- Надеешься?
- Да.
Алик смотрел на меня. Потом подошёл, сел на край кровати.
- Я помогу тебе, - сказал он.
- Ты и так помогаешь.
- Нет, я хочу помочь по-настоящему. У нас есть охотничье ружьё. Я умею стрелять. Отец учил. Если он придёт...
- Нет, - сказала я. - Ты не будешь стрелять. Ты будешь прятаться. Слышишь?
- Но...
- Алик, - я посмотрела на него. - Он убил почти тысячу человек. Он быстрее пули. Сильнее любого, кого ты знаешь. Если он придёт - ты спрячешься. Обещай.
Он молчал. Смотрел на свои руки.
- Обещай, - повторила я.
- Ладно, - сказал он. - Обещаю.
Я кивнула.
- А что ты будешь делать? - спросил он.
- Я позвоню. Людям, которые меня ищут. Они должны знать, что я жива.
- Им можно верить?
- Да. Они мои друзья. Они спасут меня.
Алик кивнул. Помолчал. Потом встал, подошёл к тумбочке, взял свой телефон. Протянул мне.
- Держи. Я выйду.
- Спасибо.
- Не за что.
Он вышел. Я осталась одна с телефоном в руках.
Я знала номер. Выучила наизусть. Тот, который звонил мне, когда я была в доме Тома. Тот, который обещал найти меня.
Я набрала.
Гудок. Один. Два. Три.
- Алло? - голос Билла.
Я закрыла глаза.
- Билл, - сказала я. - Это я.
Тишина. Я слышала его дыхание. Оно изменилось - стало глубже, тяжелее.
- Селена? - голос дрогнул. - Селена, это правда ты?
- Да, - я сжала телефон. - Это я. Я жива.
Он выдохнул. Громко, со свистом, будто задерживал дыхание всё это время.
- Где ты? - голос стал быстрым, торопливым. - Ты в безопасности? Он с тобой? Он...
- Я сбежала, Билл. Я не с ним. Я в безопасности. Пока.
- Сбежала? - он замолчал. Потом тихо, почти шёпотом: - Как? Когда?
- Вчера вечером. На встрече у Винсента. Один человек помог. Майкл. Он вывел меня через чёрный ход. Мы ехали всю ночь.
- Майкл? Какой Майкл?
- Я не знаю. Он знал Сидни. Работал с Винсентом. Он сказал, что не помог ей тогда. Хотел помочь мне.
- Ему можно доверять?
- Он привёз меня к себе домой. Его жена дала мне одежду, накормила. Его дети... они ничего не знают, но они не выгнали меня. Я думаю, ему можно доверять.
Билл молчал. Я слышала, как он дышит. Тяжело, прерывисто.
- Билл?
- Я здесь, - голос был глубже, будто он боролся с собой. - Я просто... я не могу поверить, что слышу тебя. Я думал...
- Я знаю.
- Мы искали тебя. Грейс, Георг, Альберт. Мы ехали к Вашингтону. Думали, он увез тебя туда.
- Он увез. Мы были в Вашингтоне. Он водил меня на встречу к Винсенту. Заставлял надевать её платья. Краситься как она. Быть ею.
- Селена...
- Я танцевала с ним. Он держал меня так, будто я его вещь. А потом я увидела Майкла. Он танцевал со мной. Сказал, что я не похожа на неё. Сказал, что я лучше.
Я замолчала. В горле встал ком.
- Селена, - голос Билла стал мягче. - Ты лучше. Ты всегда была лучше. Не её. Никого.
- Я знаю. - Я вытерла глаза рукавом. - Просто... иногда я смотрела в зеркало и не видела себя. Только её. Только ту, кого он хотел.
- Теперь ты смотришь на себя?
- Теперь да.
- Что ты видишь?
Я посмотрела на свои руки. На чужие джинсы, на чужую футболку, на бинты, которые Роуз намотала на мои запястья. На своё лицо в тёмном экране телефона. Бледное, осунувшееся, с красными глазами.
- Себя, - сказала я. - Уставшую. Напуганную. Но живую.
- Живую, - повторил он. - Это главное.
- Билл...
- Да?
- Я боялась, что вы не успеете. Что он убьёт вас, как убил Тревора. Что я никогда больше вас не увижу.
- Не говори так.
- Я боялась, что он сломает меня. Что я перестану быть собой. Что стану ею.
- Не стал бы.
- Почему ты так уверен?
- Потому что я знаю тебя. Ты не сдаёшься. Ты борешься. Ты царапаешься, даже когда проигрываешь. Ты говоришь «нет», даже когда он сильнее. Ты - это ты, Селена. И никто не может сделать тебя другой.
Я закрыла глаза. Слёзы текли по щекам.
- Я скучала по тебе, - сказала я. - По твоему голосу.
- Я тоже скучал. Мы все скучали. Грейс не спала ночами, искала тебя в новостях. Георг молчал, но я видел, как он переживает. А Альберт... он чуть не убил меня, когда узнал, что я врал ему. Он рвался искать тебя один. Мы еле удержали.
- Альберт знает?
- Знает. Я рассказал ему. После того, как вы уехали. Он хотел ехать за вами сразу, но я был в больнице. Мы выехали, как только я встал.
- Ты в больнице? Что случилось?
- Том сбил нас с дороги. Машина перевернулась. Я ударился головой, сломал ребро. Но всё уже зажило. Я в порядке.
- А Густав? Георг? Грейс?
- Живы. Густав сломал руку, Георг отделался ушибами. Грейс... она сильная. Держится.
Я выдохнула.
- Слава богу.
- Селена, - голос Билла стал тише. - Где ты? Мы приедем. Мы заберём тебя.
- Я не знаю адреса. Майкл вёл машину ночью. Я не смотрела.
- Ты можешь спросить у него?
- Он на работе. Вернётся только вечером.
- Тогда скажи мне название города. Что-нибудь. Мы уже в Вирджинии. Мы близко.
- Вирджиния? - я попыталась вспомнить. Дорога, поля, леса. - Мы ехали на север. Всю ночь. Я видела указатели... Пенсильвания? Нью-Йорк? Я не помню.
- Ничего, - сказал он. - Мы найдём. Ты скажешь адрес, когда узнаешь. А пока... просто будь там. Будь в безопасности.
- Я буду.
- Селена...
- Что?
- Я обещал тебе, что найду. Я найду. Мы приедем. И всё закончится.
- Я знаю.
- Я люблю тебя, - сказал он. Голос сорвался. - Я должен был сказать это раньше. Должен был сказать, когда ты выходила из машины. Когда ты шла к нему. Когда я думал, что больше никогда тебя не увижу. Я люблю тебя.
Я замерла. Слова повисли в воздухе.
- Билл...
- Не говори ничего, - перебил он. - Просто знай. Я не хочу ждать больше. Не хочу терять время. Когда мы найдём тебя - я скажу это снова. В глаза. А сейчас... просто будь там. Дождись нас.
- Я дождусь, - прошептала я.
- Хорошо.
Мы молчали. Я слышала его дыхание. Ровное, глубокое. Близкое.
- Билл, - сказала я.
- Да?
- Я тоже.
Он не ответил. Но я слышала, как он выдохнул. Как сердце забилось быстрее. Или это было моё.
- Жди, - сказал он. - Мы скоро будем.
- Жду.
Я положила трубку.
Сидела на кровати, сжимая телефон. Смотрела в стену, на занавески, на свет, который падал из окна.
Он сказал. Наконец сказал. Я ждала этих слов. Не знала, что ждала. Но ждала.
Я встала. Подошла к окну. Открыла его. Ветер пахнул в лицо - свежий, чистый.
Они едут. Они найдут меня. Всё закончится.
Я улыбнулась. В первый раз за долгое время - по-настоящему.
Майкл вернулся раньше обычного.
Я сидела на кухне с Роуз, пила чай, смотрела в окно на деревья, на дорогу, которая убегала за поворот. Алик ушёл к другу. Ноа был в своей комнате. В доме было тихо. Спокойно. Слишком спокойно.
Дверь открылась. Майкл вошёл. Я увидела его лицо и поняла всё до того, как он сказал.
- Он знает, - сказал Майкл. - Он был в ресторане. Спрашивал, кто видел меня. Кто видел тебя.
Роуз встала.
- Откуда ты знаешь?
- Мне позвонили. Люди Винсента. Спрашивали, не видел ли я девушку. Не увозил ли я её.
- Что ты сказал?
- Что не видел. Что уехал сразу после ужина.
- Они поверили?
- Не знаю. - Он снял куртку, повесил на стул. - Но они будут искать. Он будет искать. Это вопрос времени.
Я сидела, сжимая кружку. Чай остыл.
- Мои друзья едут, - сказала я. - Они будут сегодня к вечеру.
- Друзья? - Роуз повернулась ко мне.
- Да. Я звонила им сегодня утром. Они уже близко.
- Кто они?
- Билл. Брат Тома. - Я видела, как изменилось её лицо. - Не смотри так. Он не такой. Он помогал мне. Он искал меня всё это время. Он приехал, чтобы забрать меня.
- Брат Тома? - переспросил Майкл.
- Да. Они не похожи. Билл - он... он другой. Он спасал меня. Он рисковал своей жизнью. Его друзья тоже. Грейс, Георг, Густав. Они все рисковали.
- И ты им доверяешь?
- Я доверяю им больше, чем кому-либо.
Майкл посмотрел на Роуз. Она посмотрела на него.
- Если они едут, - сказал Майкл, - тебе не нужно оставаться здесь. Ты уедешь с ними.
- Да.
- Куда?
- Не знаю. Подальше. Туда, где он не найдёт.
- Он найдёт, - сказал Майкл. - Он всегда находит.
- Знаю. Но с ними у меня будет шанс. Без них...
Я не договорила.
Роуз подошла ко мне, взяла за руки.
- Ты уверена? Что им можно верить?
- Уверена. Билл... он не такой, как брат. Он спас меня. Он был рядом, когда я была в доме Тома. Он приехал в больницу, когда его сбили с дороги. Он обещал, что найдёт меня. И нашёл.
- Через меня, - сказал Майкл.
- Да. Через вас.
Я посмотрела на него.
- Вы дали мне телефон. Я позвонила ему. Сказала, что я жива, что я сбежала. Он сказал, что они уже в Вирджинии. Что они будут сегодня.
- Ты знаешь, где мы? - спросил Майкл.
- Нет. Я не смотрела на дорогу. Но я хотела спросить... можно я скажу им адрес? Они приедут, заберут меня, и вы больше не будете в опасности.
Майкл молчал.
- Если он узнает, что вы помогли мне, - сказала я. - Он убьёт вас. Всех. Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня. Вы уже сделали достаточно. Вы спасли меня. Теперь дайте мне уйти.
- Ты не уйдёшь, пока я не буду уверен, что ты в безопасности, - сказал Майкл.
- Я буду в безопасности с ними. Они защитят меня.
- От него? - он покачал головой. - Ты сама сказала - он сильнее, быстрее. Что они могут сделать?
- Они могут быть рядом. Они могут... - я замолчала. - Я не знаю. Но я знаю, что не хочу, чтобы вы умирали из-за меня.
- А они? - спросила Роуз. - Они готовы умирать из-за тебя?
Я посмотрела на неё.
- Да. Они готовы. Я не просила их об этом. Но они готовы.
Роуз молчала. Потом кивнула.
- Скажи им адрес, - сказала она.
- Роуз... - начал Майкл.
- Ты слышал её. Они едут. Они заберут её. А мы... мы будем здесь. Жить свою жизнь. Как жили.
- Если он придёт...
- Он не придёт за нами. Ему нужна она.
Майкл смотрел на жену. Потом на меня.
- Хорошо, - сказал он. - Скажи им адрес.
Я кивнула. Взяла телефон.
- Билл, - сказала я, когда он ответил. - Я знаю адрес.
- Говори, - голос его был быстрым, нетерпеливым.
Я продиктовала. Он повторил, проверяя.
- Мы будем через три часа, - сказал он. - Максимум.
- Жду.
- Селена... - он замолчал.
- Да?
- Береги себя. Мы скоро.
Я положила трубку.
Роуз стояла рядом.
- Три часа, - сказала она.
- Да.
- Тогда готовься. Я помогу тебе собраться.
- Мне нечего собирать.
- Есть. - Она взяла меня за руку, повела наверх. - Ты не можешь ехать в этом платье, в котором приехала. Я дам тебе одежду. Вещи. Деньги на дорогу.
- Роуз...
- Не спорь. Если они едут за тобой, значит, ты им нужна. А если ты им нужна, ты должна быть в порядке.
Я не спорила.
Она достала рюкзак, сложила джинсы, футболки, кофту. Ту, что я носила. Положила туда же хлеб, воду, немного денег.
- Этого хватит, - сказала она. - На первое время.
- Спасибо.
- Не за что.
Я взяла рюкзак. Смотрела на неё. На её спокойное лицо, на руки, которые не дрожали.
- Ты боишься? - спросила я.
- Боюсь.
- Не похоже.
- Я научилась не показывать. Когда у тебя дети, ты не можешь позволить себе бояться. Они смотрят на тебя. Они верят, что ты всё можешь.
- А если не сможешь?
- Тогда я сделаю всё, что в моих силах. А остальное... не в моей власти.
Я кивнула.
- Я не забуду вас, - сказала я. - Никогда.
- Иди, - сказала она. - Они ждут.
Я спустилась вниз. Майкл стоял у двери.
- Когда они приедут, - сказал он, - я провожу тебя до машины.
- Не надо. Вы и так слишком много сделали.
- Провожу, - повторил он.
Я не спорила.
Села на диван, сжимая рюкзак. Смотрела в окно на дорогу. Ждала.
Три часа. Двести семьдесят минут. Она верила. Я верила.
Они едут. Они заберут меня. И всё закончится.
Дверь хлопнула. Алик влетел в дом, скидывая кроссовки прямо в прихожей, и замер, увидев меня на диване с рюкзаком на коленях. Ноа вошёл следом, спокойный, неторопливый, но я заметила, как его взгляд скользнул по моему лицу, по бинтам на запястьях, по собранным вещам.
- Ты уезжаешь? - спросил Алик.
- Да, - ответила я. - Скоро.
- Куда?
- Алик, - Роуз вышла из кухни. - Не приставай.
- Я не пристаю. Я просто спросил.
- Её друзья приедут, - сказал Майкл. - Она уедет с ними.
- Какие друзья? - Алик посмотрел на меня. - Те, кто тебя искал? Тот парень, которому ты звонила?
- Да.
- Они близко?
- Скоро будут.
Алик хотел спросить ещё, но Ноа положил руку ему на плечо.
- Пойдём, - сказал он. - Поможешь мне кое-что принести.
- Что принести?
- Пойдём.
Алик посмотрел на брата, потом на меня, потом на мать, которая стояла в дверях с руками, сложенными на груди. Вздохнул. Пошёл за Ноа.
Роуз села рядом со мной.
- Они хорошие парни, - сказала она. - Не лезут, где не надо.
- Алик любопытный.
- Это да. Но он не глупый. Он понимает.
Я кивнула.
Мы сидели в тишине. Я смотрела в окно на дорогу, которая уходила за поворот. Ждала.
Телефон Роуз зазвонил. Она взяла трубку, посмотрела на экран. Незнакомый номер. Я видела, как она замерла, как побелели её пальцы.
- Не бери, - сказала я.
Она не взяла. Телефон замолчал. Через минуту снова. Роуз смотрела на экран. Я смотрела на неё.
- Роуз, - Майкл подошёл к ней. - Положи телефон.
Она положила. Телефон замолчал. Тишина. Я смотрела в окно. Дорога была пуста.
- Это он? - спросил Майкл.
- Не знаю, - ответила я.
- Он знает, где мы?
- Думаю, да.
Майкл взял ружьё. Проверил. Роуз смотрела на него.
- Майкл...
- Не бойся, - сказал он. - Я просто буду готов.
Я смотрела на дорогу. Ждала. Три часа. Двести семьдесят минут. Каждая секунда тянулась как вечность.
Машина появилась через час.
Чёрный джип, знакомый. Я вскочила, рюкзак упал на пол.
- Это они, - сказала я.
- Уверена? - спросил Майкл.
- Уверена.
Я выбежала на крыльцо. Машина остановилась у ворот. Дверь открылась. Билл.
Он был бледнее, чем я помнила. На лбу - шрам, ещё свежий. Он смотрел на меня, не веря. Я смотрела на него, не веря.
Мы побежали навстречу.
Я не помнила, как оказалась в его руках. Только чувствовала, как он сжимает меня, как дрожат его пальцы, как бьётся его сердце. Моё колотилось в ответ.
- Живая, - прошептал он. - Живая.
Я не могла говорить. Только прижималась к нему, чувствуя тепло, которого не было так долго. Слёзы текли сами, и я не вытирала их.
- Селена! - Грейс выскочила из машины следом, бросилась к нам, обняла нас обоих, плача, смеясь, задыхаясь. - Селена, ты жива, ты...
- Жива, - прошептала я. - Я жива.
Из машины вышли Георг и Густав. Георг с перевязанной рукой, Густав с повязкой на лбу. Они стояли у машины, не подходили. Просто смотрели. Кивали. Улыбались. Я кивнула им в ответ.
Альберт выбежал последним.
Он остановился в шаге, смотрел на меня. Я смотрела на него. Он был бледный, глаза красные, кулаки сжаты.
- Селена...
- Альберт.
Он шагнул. Обнял меня. Крепко, как в детстве, когда я боялась грозы. Я чувствовала, как он дрожит. Как его плечи вздрагивают.
- Я думал, ты умерла, - прошептал он.
Мы стояли на дороге, сжимая друг друга. Грейс плакала, уткнувшись мне в плечо. Георг и Густав держались чуть поодаль, но я видела, как они улыбаются. Альберт не отпускал мою руку. Билл стоял рядом, его пальцы вплетены в мои.
- Нам пора, - сказал Георг.
- Да, - я кивнула. - Сейчас.
Я повернулась к дому. Майкл стоял на крыльце, ружьё опущено. Роуз рядом, обнимает сыновей. Ноа смотрел спокойно, Алик - с любопытством, которое он уже не скрывал.
Я подошла к ним.
- Спасибо, - сказала я. - За всё.
- Не за что, - ответил Майкл.
- Нет, - я покачала головой. - Вы рисковали. Вы спасли меня. Я не забуду.
Роуз обняла меня. Крепко, по-матерински.
- Будь осторожна, - сказала она.
- Я буду.
Я обняла Майкла. Он был твёрдым, как скала.
- Если что - звони, - сказал он.
- Обязательно.
Я посмотрела на Алика. Он стоял, засунув руки в карманы, смотрел в землю.
- Ты будешь скучать? - спросил он.
- Буду.
- Я тоже.
Он подошёл, обнял меня. Неловко, быстро. Отступил.
- Береги себя, - сказал он.
- Обязательно.
Ноа кивнул мне. Я кивнула в ответ.
Я повернулась к машине. Билл ждал у открытой двери. Грейс уже сидела внутри, вытирала глаза. Георг и Густав забирались на заднее сиденье. Альберт стоял рядом с Биллом, смотрел на меня.
Я сделала шаг.
- Селена, - голос был тихим, спокойным. Я замерла.
Том стоял за спиной Билла. Я не слышала, как подошёл. Не видела, как появился. Просто подняла глаза - и он был там. В трёх шагах. Руки пусты. Глаза холодны.
- Том, - Билл шагнул вперёд, заслоняя меня.
- Билл. - Том усмехнулся. - Ты думал, я уехал?
- Уходи.
- Не уйду.
Билл выставил руку, не пуская меня. Я смотрела на Тома. На его спокойное лицо, на шрамы, на руки, которые убивали.
- Она моя, - сказал Том. - Ты знаешь.
- Она не твоя.
- Моя. С того дня, как я увидел её. И ты это знаешь.
Билл сжал кулаки.
- Не подходи.
- Ты остановишь меня? - Том сделал шаг. - Ты? Слабый? Больной? Тот, кто не смог защитить даже себя?
- Я защищу её.
- Чем? - Том усмехнулся. - Своими руками? Своей верой? Своей любовью?
- Своей жизнью.
Том смотрел на него. Долго. Потом перевёл взгляд на меня.
- Селена, - сказал он. - Иди сюда.
- Нет.
Он шагнул.
Билл встал между нами. Я видела, как Том выхватил нож. Быстро, плавно, будто делал это тысячу раз. Я закричала.
- БИЛЛ!
Он замахнулся.
Выстрел разорвал тишину.
Том дёрнулся. Нож выпал из руки. Он упал на колено, схватившись за ногу. Кровь хлынула между пальцев, заливая джинсы, асфальт, землю.
Я обернулась. Майкл стоял на крыльце с ружьём. Дым ещё поднимался из ствола. Роуз держала сыновей. Ноа смотрел спокойно. Алик - с открытым ртом.
Том рычал. Не кричал. Не стонал. Рычал, как зверь, сжимая рану, пытаясь встать.
- Не двигайся, - сказал Майкл.
Том поднял голову. Посмотрел на него. В его глазах была ненависть. Холодная, дикая.
- Ты... - прошипел он.
- Я, - ответил Майкл.
Том попытался встать. Нога подкосилась. Он упал на колено, зашипел.
Майкл выстрелил снова.
Пуля вошла в плечо. Том выгнулся, схватившись за рану, сжал зубы, зарычал. Кровь текла по руке, по груди, по асфальту. Он смотрел на Майкла. На меня. На Билла. На всех.
- Полицию, - сказал Майкл. - Вызывайте полицию.
Грейс уже звонила.
Том стоял на коленях. Кровь капала с его пальцев. Он смотрел на меня.
- Селена, - сказал он. Голос был ровным, несмотря на боль.
Я не ответила.
- Я вернусь, - сказал он.
- Не вернёшься, - ответил Билл.
Том усмехнулся. Кровь выступила на его губах.
- Посмотрим.
Сирены завыли вдалеке. Том смотрел на меня. Я смотрела на него.
Билл взял меня за руку. Отвёл к машине.
- Всё, - сказал он. - Всё кончено.
Я села в машину. Смотрела, как полицейские ставят Тома на ноги, как застёгивают наручники, как уводят. Он не сопротивлялся. Не оглядывался.
Я сжала руку Билла.
- Всё кончено? - спросила я.
- Всё кончено, - ответил он.
Я закрыла глаза. Машина тронулась.
Я не оглядывалась.