72.
Вечер уже начался.
Музыка мягко разливалась по огромному залу, смешиваясь с тихими разговорами, звоном бокалов и вспышками камер.
Прессы было слишком много.
Людей — ещё больше.
Инвесторы.
Партнёры.
Журналисты.
Люди из благотворительных фондов.
Сотрудники компании.
Все ждали, когда я выйду на сцену.
И, честно, два года назад это бы уничтожило меня.
Сейчас — только заставляло нервно поправлять кольцо на пальце.
Я стою за кулисами, выдыхая медленно.
Пытаюсь успокоиться.
И в какой-то момент просто поднимаю взгляд на зал.
На людей.
На своих людей.
Карл, Лизи и Джей всё-таки прилетели.
Конечно прилетели.
Лизи уже что-то эмоционально рассказывает Максин, активно размахивая руками, пока Джей с максимально серьёзным видом спорит о чём-то с Бенедиктом.
Хотя по лицу Дэна видно — они несут абсолютный бред.
Сиа сидит возле бара, закинув ногу на ногу, и смеётся так громко, что даже отсюда слышно.
Финнеас рядом с Билли.
Они оба за эти годы стали почти невозможными.
Огромные туры.
Награды.
Премии.
Миллионы людей.
И при этом они всё ещё спорят как брат и сестра из-за музыки в машине.
Финнеас замечает мой взгляд первым.
Поднимает большой палец вверх.
Будто говорит:
«Ты справишься».
Рядом с ним Билли.
И у меня на секунду снова сбивается дыхание.
Чёрное платье.
Локоны.
Тот самый взгляд.
Она улыбается мне так спокойно и уверенно, будто вообще не сомневается во мне ни на секунду.
Будто я уже победила.
Мэгги и Патрик стоят чуть дальше.
И каждый раз, когда я смотрю на них, внутри становится удивительно тепло.
Они действительно стали для меня семьёй.
Настоящей.
Не «семьёй Билли».
А моей тоже.
Патрик сейчас что-то рассказывает моему папе, активно жестикулируя, а Мэгги поправляет ему галстук с выражением лица человека, который делает это уже лет двадцать.
Я невольно улыбаюсь.
Чуть дальше замечаю Глорию.
И вот тут у меня внутри сжимается уже совсем другое чувство.
Когда-то она просто помогала нашей семье.
Тихо.
Незаметно.
Всегда рядом.
А теперь стоит здесь в дорогом костюме как главный бухгалтер всей компании.
И выглядит так гордо, что мне самой хочется плакать.
Она замечает мой взгляд и улыбается.
Так по-доброму.
Так по-родному.
Мама тоже улыбается.
Рядом с ней Джереми.
Высокий.
Спокойный.
Уверенный.
Он держит её за талию, пока другой рукой поправляет заколку в волосах Кристал.
Кристиан что-то увлечённо рассказывает ему, а Джереми слушает так внимательно, будто это самый важный разговор в мире.
И это...
Это всё ещё немного непривычно.
Но приятно.
Очень.
Рядом стоит его дочь — Габриелла.
Семнадцать лет.
Удивительно светлая девочка.
Они с близнецами уже выглядят как настоящие брат и сестра.
Я смотрю на них и вдруг понимаю, насколько выросли Кристиан и Кристал.
Когда это вообще произошло?
Когда они перестали быть детьми?
Мой взгляд переходит дальше.
Папа.
И Джули.
Точнее — уже невеста Джули.
Она выглядит идеально.
Как всегда.
И я до сих пор уверена, что именно она вместе с Билли устроила заговор против моего чёрного гардероба.
Потому что теперь даже папа иногда появляется в цветных рубашках.
Ужас.
Но когда я смотрю на них сейчас...
На маму.
На папу.
На друзей.
На Билли.
На людей, которые остались рядом после всего.
Мне вдруг становится спокойно.
По-настоящему спокойно.
Будто впервые за долгое время я не держусь из последних сил.
Будто наконец можно выдохнуть.
— Мисс Найт, пора, — тихо говорит организатор рядом.
Я медленно киваю.
Поправляю пиджак.
И выхожу на сцену.
Свет сразу становится ярче.
Камеры.
Вспышки.
Аплодисменты.
Слишком много взглядов.
Но теперь я уже не хочу сбежать.
Я подхожу к микрофону и на секунду замолкаю.
Смотрю в зал.
На всех них.
И улыбаюсь.
Совсем немного.
— Если честно... я ненавижу выступления.
По залу сразу проходит тихий смех.
Даже журналисты улыбаются.
Напряжение чуть отпускает.
— Но, думаю, сегодня тот день, когда стоит сказать несколько важных вещей.
Я делаю вдох.
И продолжаю уже спокойнее.
Увереннее.
— Два года назад мне казалось, что моя жизнь разваливается на части. Тогда я не понимала, как справиться со всем сразу. С ответственностью. С потерями. Со страхом. С компанией, которая в какой-то момент начала казаться чем-то слишком огромным для девятнадцатилетней девушки.
В зале становится совсем тихо.
— Но за это время я поняла одну очень важную вещь. Никто не справляется в одиночку.
Мой взгляд снова скользит по залу.
По семье.
По друзьям.
По Билли.
— Всё, что у меня есть сейчас... стало возможным только благодаря людям рядом со мной.
Я замечаю, как мама сразу опускает взгляд, пытаясь скрыть эмоции.
Папа улыбается.
Мэгги уже выглядит так, будто сейчас расплачется.
— Благодаря моей семье. Моим друзьям. Людям, которые поддерживали меня даже тогда, когда я сама в себя не верила.
Пауза.
Совсем короткая.
Но самая важная.
— И особенно благодаря одному человеку.
Я смотрю прямо на Билли.
Она замирает.
И я почти физически вижу, как напрягается Финнеас рядом с ней, заранее понимая, что сейчас будет.
— Билли... ты стала моей главной поддержкой. Моим домом. Моим самым близким другом. Моей музой. Моей любовью. Ты была рядом в самые страшные моменты моей жизни и оставалась рядом даже тогда, когда со мной было тяжело.
У Билли сразу блестят глаза.
Чёрт.
Теперь мне самой сложно продолжать.
— И я не думаю, что когда-нибудь смогу объяснить, насколько сильно люблю тебя за это.
В зале кто-то тихо умиляется.
Кажется, Максин.
Конечно Максин.
Я тихо усмехаюсь и продолжаю:
— Завтра компания официально полностью перейдёт под моё управление. И я знаю, насколько огромная это ответственность. Но я обещаю сделать всё, чтобы дело моей семьи продолжало жить достойно. Чтобы эта компания не только росла, но и действительно помогала людям.
Я смотрю на представителей фондов.
На детей и семьи, приглашённые сегодня.
— Именно поэтому сегодняшний вечер посвящён не только бизнесу. Он посвящён тем, кому помощь действительно необходима. И если у меня есть возможность использовать своё положение, ресурсы и влияние для чего-то хорошего — значит, я обязана это делать.
Тишина.
А потом — аплодисменты.
Сначала осторожные.
Потом всё громче.
Люди поднимаются со своих мест.
Кто-то улыбается.
Кто-то снимает на телефон.
А я смотрю только на Билли.
Потому что она сейчас плачет и смеётся одновременно.
И выглядит при этом самой красивой девушкой в мире.
Аплодисменты всё ещё звучат у меня в ушах, когда я спускаюсь со сцены.
Свет уже не кажется таким ярким.
Дышать — легче.
Наверное потому, что самое страшное осталось позади.
Первой ко мне подлетает Максин.
Конечно.
— Нет, ну ты видели её?! — орёт она так, будто речь сейчас вообще шла не обо мне. — «Моя муза, моя любовь» — КАЙ НАЙТ, ТЫ ЧТО, РЕШИЛА УБИТЬ БИЛЛИ ПРЯМО ПРИ ЛЮДЯХ?!
— Максин, — устало смеюсь я.
— Нет, подожди, я ещё не закончила! Я чуть сама не влюбилась!
— Это уже звучит как проблема, — вставляет Дэн, отпивая шампанское.
— У меня много проблем, эта не самая страшная.
Билли подходит ближе и сразу берёт меня за руку.
Тихо.
Привычно.
Будто ей просто необходимо касаться меня после таких моментов.
Я смотрю на неё и почти сразу улыбаюсь.
Она всё ещё выглядит немного эмоционально.
Глаза блестят.
Макияж идеален, конечно же, но я слишком хорошо знаю её лицо.
Она плакала.
— Ты чего? — тихо спрашиваю я.
— Ничего, — тут же отвечает Билли.
— Ты плакала.
— Совсем чуть-чуть.
— Ты буквально рыдала глазами.
Она смеётся сквозь смущение и утыкается лбом мне в плечо.
— Ты просто слишком красиво говоришь иногда.
— О нет, — трагично выдыхает Бенедикт рядом. — они опять становятся романтичными.
— Заткнись, — одновременно говорят Финнеас и Дэн.
— Я вообще-то поддерживаю любовь!
— Очень громко поддерживаешь, — замечает Сиа.
Я тихо смеюсь, чувствуя, как напряжение окончательно уходит из тела.
Мама подходит следующей.
Обнимает меня крепко-крепко.
Так, как обнимала ещё в детстве.
— Я так тобой горжусь, — тихо говорит она.
И почему-то именно после этих слов у меня впервые за весь вечер начинает дрожать голос.
Папа просто прижимает меня к себе за плечи и целует в макушку.
— Ты была лучшей в этом зале.
— Это потому что она моя дочь, — сразу довольно добавляет он.
— Джеймс, там половина людей — миллиардеры, — устало говорит Джули.
— И?
Я не выдерживаю и смеюсь.
Глория тоже подходит.
Аккуратно.
Будто всё ещё не привыкла, что теперь может стоять рядом со мной не как сотрудница.
А как семья.
Она берёт мои ладони в свои и тихо говорит:
— Роберт бы сегодня вами гордился, мисс Кай.
И вот это уже почти ломает меня окончательно.
Я только киваю.
Потому что говорить становится слишком сложно.
Но момент длится недолго.
Потому что через несколько минут к нашей группе подходит мужчина.
Высокий.
Лет под шестьдесят.
Дорогой серый костюм.
Холодный взгляд человека, привыкшего считать себя самым умным в любой комнате.
Я узнаю его почти сразу.
Ричард Хейз.
Один из старых партнёров компании.
Из тех мужчин, которые до сих пор считают, что мир должен принадлежать исключительно людям вроде них.
Он улыбается.
Но эта улыбка абсолютно пустая.
— Мисс Найт, впечатляющая речь.
Что-то в его тоне сразу заставляет меня внутренне напрячься.
Билли это тоже чувствует.
Я ощущаю, как её пальцы чуть сильнее сжимают мою руку.
— Благодарю, мистер Хейз.
Он делает глоток виски и окидывает меня взглядом.
Слишком оценивающим.
— Хотя, признаться честно... мне всё ещё трудно воспринимать вас как будущего руководителя всей империи.
Вокруг будто становится тише.
Даже Максин перестаёт говорить.
Хейз продолжает спокойно, но достаточно громко, чтобы слышали окружающие:
— Вы молоды. Слишком эмоциональны. Слишком... публичны. Благотворительность, красивые речи, громкие отношения с известной певицей — всё это прекрасно для прессы. Но управлять многомиллиардной компанией — не романтическое интервью для журналов.
Я вижу, как Финнеас сразу мрачнеет.
Дэн буквально делает шаг вперёд.
Билли напрягается рядом со мной.
Но я только спокойнее выпрямляю спину.
Потому что за последние годы научилась одному очень важному навыку.
Не показывать, когда меня пытаются задеть.
— И вы решили сказать это сейчас? — спокойно спрашиваю я.
Он слегка пожимает плечами.
— Кто-то должен быть честным. Бизнес — жёсткая среда, мисс Найт. Тут недостаточно быть красивой молодой девушкой с трагичной историей.
Билли рядом со мной резко втягивает воздух.
О.
Плохая ошибка.
Очень плохая.
Но я всё ещё улыбаюсь.
Спокойно.
Даже слишком спокойно.
— Знаете, мистер Хейз, — тихо говорю я, — самое интересное в людях вроде вас — вы всегда путаете спокойствие со слабостью.
Он чуть щурится.
А вокруг нас уже явно собирается внимание.
Люди слушают.
Журналисты тоже.
— Вы видите во мне возраст, внешность, публичность. Но почему-то забываете посмотреть на результаты.
Я делаю шаг ближе.
Не агрессивно.
Но уверенно.
— За последние два года акции компании выросли почти на тридцать процентов. Мы расширили три международных направления, закрыли несколько коррупционных схем внутри холдинга, вернули активы, украденные Фрэнком Волфом, и открыли новые благотворительные программы, которые, кстати, уже сейчас приносят компании больше репутационной и инвестиционной стабильности, чем некоторые ваши проекты за последние пять лет.
В зале становится совсем тихо.
Хейз перестаёт улыбаться.
А я продолжаю всё тем же ровным голосом:
— Поэтому если вас так беспокоит моя способность управлять компанией — советую смотреть не на мой возраст. А на цифры.
Кто-то тихо усмехается в стороне.
Кажется, Джереми.
Я замечаю, как у Билли на лице появляется то самое выражение.
Гордость.
Чистая.
Абсолютная.
Хейз поджимает губы.
— Вы очень уверены в себе для человека вашего возраста.
— Нет, — спокойно отвечаю я. — Я просто слишком долго работала, чтобы позволить кому-то вроде вас говорить, что моё место здесь случайность.
Пауза.
Тяжёлая.
Плотная.
А потом Патрик вдруг негромко хлопает.
Один раз.
За ним — Финнеас.
Потом Джереми.
Потом ещё кто-то.
И через секунду вокруг снова раздаются аплодисменты.
Не такие громкие, как после речи.
Но почему-то намного более приятные.
Хейз понимает, что проиграл.
Полностью.
Поэтому только коротко кивает и отходит.
А я наконец выдыхаю.
И тут же чувствую, как Билли разворачивает меня к себе.
— Господи, это было так горячо, — шепчет она.
Я не выдерживаю и смеюсь прямо посреди зала.