73.
Тёплый вечер медленно укрывал задний двор нашего дома.
Над террасой мягко светились гирлянды.
От бассейна по деревянному полу бегали золотые блики воды.
Из колонок негромко играла музыка, смешиваясь с голосами, смехом детей и запахом еды, который доносился от гриля.
И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что именно такие вечера и стали для меня настоящим счастьем.
Не громкие вечеринки.
Не приёмы.
Не деловые ужины.
А вот это.
Дом.
Семья.
Друзья.
Люди, которых я люблю.
С моего девятнадцатого дня рождения и по сегодняшний день это стало нашей традицией.
Каждый год мы собираемся все вместе.
Те же люди.
Только теперь нас стало намного больше.
И, наверное, именно это иногда до сих пор кажется мне нереальным.
Потому что семь лет назад я даже представить не могла, что всё зайдёт так далеко.
Что у нас с Билли будет свой дом.
Что она станет моей женой.
Что мы будем сидеть на заднем дворе и следить, как бегают наши дети.
Что моя семья наконец станет... счастливой.
Я сижу на большом диване возле бассейна, закинув одну ногу под себя.
На моих руках — Рианна.
Наша с Билли дочь.
И даже спустя почти год после её появления это всё ещё иногда звучит у меня в голове как что-то невозможное.
Наша дочь.
Мы долго думали об этом.
Говорили.
Боялись.
Сомневались.
Но в итоге решились.
Рианну нам выносила суррогатная мама.
И, боже, это был самый страшный и одновременно самый счастливый период моей жизни.
Я помню, как Билли плакала первый раз, когда услышала сердцебиение ребёнка.
Помню, как сама не могла уснуть всю ночь перед родами.
Помню, как впервые взяла её на руки.
Крошечную.
Тёплую.
Совсем маленькую.
И как в ту секунду внутри будто что-то перевернулось навсегда.
Сейчас Рианна спокойно сидит у меня на коленях и держит бутылочку с соком двумя руками.
Маленькая блондинка с мягкими кудрями и огромными голубыми глазами.
Она настолько похожа на Билли, что это уже даже смешно.
Серьёзно.
Будто кто-то просто сделал мини-версию моей жены.
Те же глаза.
Те же губы.
Даже привычка хмуриться, когда что-то не нравится, уже появилась такая же.
Я осторожно собираю её мягкие волосы в два маленьких хвостика.
Рианна недовольно морщит нос и что-то возмущённо бормочет на своём детском языке.
— Потерпи, малыш, — тихо смеюсь я.
Она сразу смотрит на меня своими огромными глазами.
И у меня внутри всё плавится.
Я люблю этого ребёнка настолько сильно, что иногда это даже пугает.
Поднимаю взгляд выше.
Весь двор наполнен людьми.
И почти каждый из них стал частью моей жизни настолько глубоко, что я уже не представляю себя без них.
Возле бассейна Финнеас держит на плечах маленького Луку.
Лука радостно размахивает игрушечной машинкой и что-то кричит своему отцу прямо в волосы.
Финнеас смеётся так искренне, что я невольно улыбаюсь тоже.
Когда-то он был просто старшим братом Билли, который постоянно шутил и пытался всех спасти.
А сейчас он ещё и отец.
Очень хороший отец.
Рядом сидит Клаудия.
Прекрасная, спокойная девушка, которую Финнеас встретил несколько лет назад.
И я до сих пор помню, как он нервничал перед тем, как познакомить её со всеми нами.
Теперь же она уже часть семьи.
Лука — их сын.
Ему два года.
И он абсолютно счастливый ребёнок.
Чуть дальше Билли разговаривает с Мэгги и Патриком возле стола с напитками.
И я невольно зависаю взглядом на ней.
Моя жена.
Господи.
Я всё ещё иногда не могу привыкнуть к этому слову.
Жена.
У неё кольцо на пальце.
Её вещи лежат по всему дому.
Она спорит со мной из-за моего гардероба.
Спит, уткнувшись мне в шею.
Смеётся на кухне по утрам.
Держит на руках нашу дочь.
И каждый раз, когда я думаю об этом слишком долго, у меня внутри всё сжимается от любви к ней.
Она ловит мой взгляд через весь двор и сразу улыбается.
Той самой улыбкой.
От которой спустя столько лет у меня всё ещё сбивается сердце.
Я улыбаюсь в ответ.
И, кажется, Билли всё ещё действует на меня точно так же, как в девятнадцать.
С другой стороны двора мама сидит рядом с Джереми.
И выглядит по-настоящему счастливой.
Не натянуто.
Не осторожно.
А спокойно.
Три года назад у них родилась Мелиса.
Моя младшая сестра.
Маленькая темноволосая катастрофа, которая сейчас носится по газону вместе с Кристианом и Кристал.
Они уже так выросли.
Иногда я смотрю на них — и не понимаю, как время вообще прошло настолько быстро.
Джереми подхватывает Мелису на руки, когда та чуть не падает, и поправляет ей волосы.
Потом что-то говорит Кристиану.
Поправляет заколку Кристал.
И я снова ловлю себя на мысли, что он действительно хороший человек.
Он любит маму.
Любит детей.
И стал для нашей семьи чем-то очень важным.
Недалеко от них сидит папа вместе с Джули.
Точнее — уже его женой.
И рядом с ними — Лео.
Мой младший брат.
Через неделю ему исполнится четыре.
И это до сих пор звучит так странно, что иногда я забываю, что у меня вообще есть настолько маленький брат.
Сейчас Лео сидит на полу рядом с Бенедиктом и очень серьёзно пытается объяснить ему правила игры.
Бенедикт слушает с таким лицом, будто это бизнес-конференция мирового уровня.
Дэн ржёт рядом так громко, что пугает собаку.
Максин спорит с Сией о музыке.
Карл держит на руках ребёнка Лизи, пока Джей снимает всё это на камеру.
И я вдруг понимаю, насколько сильно все изменились.
Мы выросли.
Стали взрослыми.
У каждого появилась своя жизнь.
Свои семьи.
Свои проблемы.
Но при этом мы всё ещё здесь.
Вместе.
И это, наверное, самое удивительное.
В этот момент рядом со мной появляется Мэгги.
Она смотрит сначала на Рианну, потом на меня — и её лицо снова становится таким мягким и тёплым, что у меня внутри всё сжимается.
За эти годы она действительно стала для меня второй мамой.
Не «почти».
А по-настоящему.
Она осторожно протягивает руки к Рианне.
— Так, Каюша, — говорит она с улыбкой, — мне нужна моя золотая внучечка. Мы пойдём играть с другими детками. С братиком, и тётей, и дядей.
Папа тут же фыркает со своего кресла:
— Тётя и дядя не сильно-то старше неё.
Мэгги невозмутимо пожимает плечами:
— Ну как есть.
Я тихо смеюсь и осторожно передаю ей Рианну.
Та сразу довольно тянется к Мэгги, продолжая держать бутылочку с соком.
Рианна радостно улыбается мне соком по всей щеке.
Мэгги уносит её к детям.
А я остаюсь сидеть на диване ещё несколько секунд.
Билли хлопает в ладоши, привлекая внимание всех сразу.
И, как всегда, каким-то магическим образом у неё это получается.
Хотя вокруг шум.
Дети бегают по двору.
Кто-то смеётся.
Собаки носятся вокруг бассейна так, будто участвуют в марафоне.
Бенедикт что-то спорит с Карлом.
Максин пытается отобрать у Дэна телефон.
Но стоит Билли громко сказать:
— Так, внимание! Все к столу!
— как хаос начинает медленно стекаться в одно место.
К большому деревянному столу посреди двора.
С каждым годом этот стол становится всё длиннее.
Сначала за ним помещались только мы с друзьями.
Потом родители.
Потом появились дети.
Потом ещё дети.
И теперь он занимает почти половину террасы.
И почему-то именно это кажется мне самым красивым.
Я сижу ближе к центру, держа на руках Мелису.
Моя младшая сестра сонно прижимается ко мне щекой, ковыряя пальцем бантик на своём платье.
Она уже устала после целого дня беготни, сладостей и игр, но всё ещё упрямо не хочет спать.
Рядом со мной близнецы.
Кристиан и Кристал.
Двенадцать лет.
Господи.
Когда это вообще произошло?
Когда они успели вырасти из маленьких детей, которые бегали за мной хвостиками, в почти подростков?
Кристиан уже выше мамы.
Кристал красит ресницы тайком от всех и делает вид, что я этого не замечаю.
Но при этом они всё ещё мои маленькие доставучки.
Всё ещё спорят между собой из-за ерунды.
Всё ещё приходят ко мне ночью смотреть фильмы.
Всё ещё обнимают меня, когда им плохо.
И я люблю их так сильно, что иногда самой страшно.
Чуть дальше Дэн держит на руках Лео.
Мой младший брат выглядит абсолютно счастливым, сидя у него на плече и размахивая пластиковой вилкой как мечом.
Дэн с серьёзным видом участвует в этой «битве», пока Джули смеётся рядом с папой.
У Патрика на руках Рианна.
И это зрелище каждый раз разбивает мне сердце от нежности.
Мой суровый, большой, взрослый Патрик, который когда-то пугал всех одним взглядом, сейчас спокойно качает нашу с Билли дочь на руках, пока та что-то рассказывает ему на своём детском языке.
Причём с таким серьёзным видом, будто объясняет мировую экономику.
А он кивает.
Абсолютно серьёзно.
Будто действительно всё понимает.
Лука сидит у Мэгги на коленях и увлечённо пытается стащить клубнику с торта раньше времени.
Мэгги тихо смеётся и перехватывает его маленькую руку.
Рядом Лизи держит на руках Иви.
Маленькая двухлетняя девочка крепко цепляется за шею матери и сонно прячет лицо у неё в плече.
Карл осторожно гладит дочь по спине, пока Джей пытается сфотографировать всех сразу, параллельно споря с Финнеасом о том, кто опять съел половину клубники с кухни.
И я вдруг снова понимаю одну вещь.
За эти годы у нас никогда не было разделения.
Никогда.
Не было «мой ребёнок» или «твой ребёнок».
Всегда только:
«Наши дети в саду».
«Наши дети у бассейна».
«Наши дети опять разрисовали собаку».
«Наши дети уснули вповалку в гостиной».
И, наверное, именно это и сделало нас настоящей семьёй.
Большой.
Шумной.
Немного сумасшедшей.
Но настоящей.
В этот момент Билли появляется рядом со столом.
И у меня автоматически сбивается дыхание, как и все эти годы.
Она держит в руках огромный торт со свечами.
Тёплый свет огней отражается в её глазах.
В волосах запутался ветер с океана.
На ней одно из моих любимых платьев — тёмное, мягко облегающее фигуру.
И даже спустя столько лет я всё ещё иногда смотрю на неё так, будто влюбилась вчера.
Вокруг её ног носятся наши собаки.
Наша — большая светлая овчарка Астер.
И собака Финнеаса и Клаудии — смешной гиперактивный ретривер Оливер.
Обе радостно гавкают, потому что уверены: если все собрались возле стола, значит сейчас будет еда.
— Осторожно! — смеётся Билли, когда Астер чуть не врезается в неё.
Все начинают подтягиваться ближе.
И через секунду весь двор уже поёт мне «Happy Birthday».
Громко.
Неидеально.
Бенедикт опять поёт мимо тональности.
Дэн орёт слишком громко.
Максин вообще пытается делать бэк-вокал.
Дети кричат через слово.
Лука хлопает в ладоши раньше всех.
Лео пытается подпевать, придумывая половину слов на ходу.
А я стою посреди всего этого хаоса — и чувствую, как внутри становится слишком тепло.
Слишком хорошо.
Настолько, что почти больно.
Потому что когда-то я даже мечтать о таком боялась.
Я смотрю на всех своих людей.
На маму.
На папу.
На Билли.
На друзей.
На детей.
На этот дом.
На жизнь, которую мы построили вместе.
И когда приходит момент загадывать желание, я закрываю глаза всего на секунду.
Совсем коротко.
«Хочу, чтобы так было всегда».
Наверное, это самое простое желание в моей жизни.
И самое важное.
Я открываю глаза и задуваю свечи.
Все сразу начинают хлопать.
Кричать.
Свистеть.
— С днём рождения!
— КАЙ, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ!
— НЕ РЕВИ ТОЛЬКО!
— ЭТО Я УЖЕ РЕВУ!
Я смеюсь сквозь выступающие слёзы.
Билли осторожно ставит торт на стол.
Потом сразу подходит ко мне.
Аккуратно обнимает, чтобы не прижать Мелису у меня на руках.
И мягко целует меня в губы.
Коротко.
Нежно.
Но так, что у меня внутри всё равно моментально переворачивается.
— С днём рождения, милая, — тихо говорит она. — С твоим двадцатишестилетием.
Я смотрю на неё несколько секунд.
На женщину, которую люблю уже столько лет.
На свою жену.
На мать нашей дочери.
На человека, рядом с которым я наконец научилась быть счастливой.
И улыбаюсь.
По-настоящему.
— Спасибо, — тихо отвечаю я.
Конец.