71.
Два года изменили всё.
Иногда мне казалось, что я прожила целую жизнь за это время.
Фирма больше не пугала меня так, как раньше. Нет, она всё ещё была огромной, сложной, требующей постоянного внимания, но теперь я действительно чувствовала себя частью этого мира, а не потерянной девочкой среди чужих кабинетов и дорогих костюмов.
Я закончила учёбу.
Официально.
Мама плакала на вручении диплома больше меня.
Близнецы вообще кричали так громко, будто я выиграла Олимпиаду.
А Билли...
Билли смотрела на меня тогда с такой гордостью, что у меня внутри всё переворачивалось.
Иронично, потому что гордилась ей я, кажется, ещё сильнее.
За эти два года её карьера взлетела просто сумасшедше.
Новые альбомы.
Туры.
Интервью.
Награды.
Фотографии на билбордах, мимо которых мы иногда проезжали ночью, и я всё ещё ловила себя на мысли:
«Это моя девушка».
Моя.
Хотя дома она всё так же ходила в огромных футболках, воровала мои худи и забывала кружки по всему дому.
Полтора года назад мы съехались.
И это оказалось удивительно... легко.
Будто так и должно было быть.
Будто все мои вещи всегда должны были лежать вперемешку с её вещами.
Будто я всегда должна была просыпаться рядом с ней.
В последний год у нас появилась ещё одна привычка.
Фонды.
Благотворительность.
Волонтёрство.
Сначала всё началось случайно — с одной поездки в детскую больницу после какого-то благотворительного мероприятия.
Потом ещё одной.
А потом это стало частью нашей жизни.
Потому что невозможно один раз увидеть этих детей и потом просто забыть.
Поэтому сегодняшний вечер был важен для меня не только из-за компании.
Хотя завтра действительно был огромный день.
С полуночи вся империя Найт официально полностью переходила под моё управление.
Без временных ограничений.
Без опекунов.
Без юристов, которые контролировали каждый шаг.
Теперь окончательно — моя ответственность.
Моя компания.
Моё имя.
И, честно, эта мысль всё ещё иногда пугала.
Поэтому все вокруг почти месяц уговаривали меня устроить нормальный вечер.
Отпраздновать.
Мама говорила, что дедушка бы мной гордился.
Финнеас сказал:
«Если ты снова попытаешься провести такой день за ноутбуком, мы тебя насильно вывезем из офиса».
Максин вообще пригрозила организовать вечеринку сама, а это уже звучало как уголовное преступление.
Даже Билли подключилась.
Хотя она знала, как сильно я не люблю всё внимание к себе.
И в итоге я согласилась.
Но только при одном условии.
Это будет не просто корпоративный праздник.
Это будет благотворительный вечер.
Часть средств от аукциона, билетов и пожертвований пойдёт детским больницам, фондам помощи сиротам и центрам поддержки семей.
И почему-то именно после этого решение устроить вечер перестало казаться мне таким неправильным.
Сейчас дом был похож на маленькую катастрофу.
Дом действительно выглядел как маленькая катастрофа.
На кровати лежало несколько платьев Билли, мои пиджаки, коробки с украшениями, какие-то бумаги для вечера, которые я клялась разобрать ещё утром, но, конечно же, не разобрала.
Где-то на кресле спал наш пёс, абсолютно игнорируя весь хаос вокруг.
Из ванной доносился запах духов Билли.
Мягкий.
Дорогой.
Уже давно ассоциирующийся у меня с домом.
Я застёгиваю последние пуговицы на рубашке, глядя в зеркало, когда Билли выходит из гардеробной с двумя парами туфель в руках.
И, господи.
Иногда мне казалось, что эта женщина специально проверяет мою психику на прочность.
Билли всё ещё любила свои огромные вещи.
Оверсайз худи.
Широкие пиджаки.
Мешковатые брюки.
Иногда она выглядела как подросток, укравший одежду у очень богатого дяди.
Но иногда...
Иногда она одевалась так, что мне хотелось отменить все мероприятия, закрыть двери дома и никому её не показывать.
Не потому что я ревнивая.
Ну ладно.
Может, немного.
Сейчас на ней было чёрное приталенное платье с вырезом, поверх — большой пиджак, будто она специально смешала элегантность и привычный ей хаос в одном образе.
Мягкие локоны спадали на плечи.
Любимые смоки-айс делали её взгляд ещё темнее.
Опаснее.
И эти чёртовы каблуки.
Она держит перед собой две пары туфель и щурится на них так серьёзно, будто от этого зависит мировая экономика.
— Как думаешь, какие лучше?
Я отрываю взгляд от её ног с огромным усилием.
— Те, что с серебряной брошкой.
Билли сразу довольно кивает.
— Да, я тоже так думаю.
Конечно.
Она просто хотела услышать подтверждение.
Я тихо усмехаюсь, а она подходит ближе.
Совсем близко.
Поправляет воротник моей рубашки, потом аккуратно касается пальцами локонов возле лица.
Так нежно, будто я что-то хрупкое.
Хотя за последние годы мы обе слишком хорошо знали, что это не так.
— Я так горжусь тобой, Кай, — тихо говорит она.
И вот эти слова каждый раз бьют сильнее всего.
Потому что я знаю — она говорит искренне.
Не из-за денег.
Не из-за фамилии.
Не из-за компании.
А из-за меня.
Я мягко улыбаюсь и кладу ладони ей на талию.
— Ты бы знала, как я тобой горжусь. И как мне льстит видеть лица людей, когда они узнают, что ты не свободна.
Билли сразу начинает смеяться.
Красиво.
Тихо.
И обнимает меня за шею.
Сейчас из-за каблуков мы почти одного роста.
Это почему-то ужасно меня забавляет.
Она прижимается ближе, а я автоматически обнимаю её за талию.
Так привычно.
Так правильно.
— Я люблю тебя, — тихо говорю я.
— И я люблю тебя.
Билли улыбается ещё шире.
Подозрительно шире.
Я сразу щурюсь.
— Что?
Она несколько секунд просто смотрит на меня.
С таким выражением лица, будто сама до конца не верит в происходящее.
— Если подумать... это такое безумие.
— Что именно?
— Мы.
Она тихо усмехается и качает головой.
— Ты и я. Мы вместе уже два с половиной года. У нас свой дом. Мы живём вместе. У нас собака. Ты — суперуспешная молодая бизнесвумен, которая параллельно с управлением наследственной империей закончила лучший университет, открыла ещё несколько бизнесов и теперь собирается официально возглавить целую корпорацию.
Я не сдерживаю улыбку.
Она продолжает, всё больше смеясь от собственного же перечисления:
— А я... я стала успешной певицей. Закончила университет на отлично. Мы с тобой ездим по больницам, помогаем фондам, спорим из-за твоей чёрной одежды и покупаем корм собаке оптом как взрослые люди.
Я тихо смеюсь вместе с ней.
Потому что это действительно звучит немного нереально.
Особенно если вспомнить, с чего всё начиналось.
С конфликтов.
С колкостей.
С напряжения.
С двух людей, которые вообще не понимали, что делать друг с другом.
Я смотрю на неё несколько секунд.
На её улыбку.
На глаза.
На то, как она всё ещё держится за мой пиджак пальцами.
И тихо отвечаю:
— И вправду безумие.
Билли улыбается уже совсем мягко.
Потом вдруг прижимается лбом к моему.
— Знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Я всё ещё влюбляюсь в тебя всё сильнее.
И вот после этого мне уже становится невозможно нормально дышать.