70.
Месяц пролетел странно быстро.
Слишком быстро.
Будто после всего того хаоса жизнь решила резко ускориться и даже не спросила, готова ли я.
Учёба началась снова.
Несмотря на переезд в Калифорнию, я всё ещё оставалась на заочном. Так было проще. Намного проще, чем пытаться совмещать пары, фирму, бесконечные документы и жизнь, которая в последнее время вообще любила подкидывать сюрпризы.
Иногда мне казалось, что я живу сразу несколько жизней одновременно.
Утром — созвоны с преподавателями и лекции.
Днём — встречи, бумаги, отчёты, люди в дорогих костюмах и бесконечные разговоры о компании.
Вечером — Билли, друзья, дом, попытки хоть немного чувствовать себя обычной девятнадцатилетней девушкой.
Хотя последнее выходило особенно плохо.
Фирма дедушки оказалась куда сложнее, чем я думала.
Огромная система.
Десятки отделов.
Люди, которые работали там дольше, чем я вообще живу.
И, честно, первое время меня это пугало.
Очень.
Потому что одно дело — выиграть суд.
И совсем другое — действительно стать человеком, который способен всем этим управлять.
Поэтому я училась.
Постоянно.
Читала отчёты ночами.
Разбиралась в старых документах.
Встречалась с директорами разных отделов, задавала сотни вопросов, записывала всё подряд.
Если чего-то не понимала — спрашивала.
Иногда по десять раз.
И... большинство людей действительно хотели помочь.
Наверное, потому что все слишком долго видели, что происходило при Фрэнке Волфе.
А может потому, что дедушку там всё ещё уважали настолько сильно, что часть этого доверия автоматически переходила и ко мне.
Хотя были и те, кто смотрел скептически.
Особенно в начале.
Слишком молодая.
Слишком тихая.
«Девочка».
Я это замечала.
Каждый взгляд.
Каждое сомнение.
Каждое «вы уверены, мисс?»
И, наверное, именно поэтому работала ещё больше.
Из принципа.
Чтобы однажды никто даже мысленно не смог сказать, что я получила всё это просто по фамилии.
Иногда после особенно тяжёлых дней я приезжала домой настолько уставшей, что просто молча ложилась рядом с Билли и минут десять смотрела в потолок.
Она в такие моменты обычно откладывала телефон, подтягивала меня к себе и гладила по волосам.
Без лишних вопросов.
Будто всегда понимала, когда мне уже тяжело.
— Ты опять работала до ночи? — тихо спрашивает она однажды вечером, пока я сижу за кухонным островком с ноутбуком и остывшим кофе.
Я даже не сразу понимаю, что она обращается ко мне.
Слишком глубоко ушла в таблицы.
— М-м?
Билли подходит ближе в одной из моих огромных футболок и смотрит на экран так, будто лично ненавидит все цифры мира.
— Кай, время почти час ночи.
Я тру глаза ладонью и устало выдыхаю.
— Я знаю.
— Тогда почему ты всё ещё не спишь?
Я молчу пару секунд.
Смотрю на открытые документы.
На фамилию дедушки в старых отчётах.
На своё имя рядом с его.
И тихо говорю:
— Потому что я боюсь всё испортить.
Билли сразу становится серьёзнее.
Подходит ближе.
Осторожно забирает ноутбук из моих рук и закрывает его.
— Эй, — тихо говорит она, садясь рядом на столешницу. — ты уже делаешь больше, чем многие люди на твоём месте.
— Недостаточно.
— Кто тебе это сказал?
Я усмехаюсь без веселья.
— Мой мозг.
— Ужасный человек.
— Очень.
Она улыбается уголком губ, потом берёт моё лицо в ладони.
Мягко.
Осторожно.
— Кай, ты не обязана знать всё сразу.
— Но должна.
— Нет.
Я смотрю на неё снизу вверх.
И, боже, иногда мне кажется, что Билли умеет удерживать меня на плаву одним своим присутствием.
— Ты справишься, — говорит она тихо. — я в тебя верю. Очень.
И почему-то именно после этих слов дышать становится немного легче.
Сегодня впервые за долгое время было тихо.
По-настоящему тихо.
Без звонков.
Без документов.
Без бесконечных писем от юристов, директоров и преподавателей.
Потому что Билли буквально отобрала у меня ноутбук ещё утром и заявила, что если я хотя бы открою рабочую почту — она утопит телефон в бассейне.
И, судя по её лицу, она не шутила.
Мама вместе с близнецами, Мартой и её детьми уехали в какой-то огромный парк развлечений.
Дом наконец стал пустым.
Спокойным.
Друзья тоже разъехались по своим делам. Карл, Лизи и Джей вообще уже вернулись в Нью-Йорк, но мы всё равно почти каждый вечер созванивались.
И сейчас, впервые за последний месяц, рядом была только Билли.
Только она.
Я медленно выдыхаю, облокотившись руками о край бассейна.
Вода прохладная.
Приятная после жары.
Солнце отражается бликами на поверхности, ветер слегка шевелит пальмы вокруг участка, а где-то в колонках тихо играет музыка.
И всё это ощущается слишком спокойно для моей жизни.
Я прикрываю глаза буквально на секунду.
А потом слышу всплеск воды.
Открываю глаза.
Билли заходит в бассейн, медленно проводя ладонью по воде.
И, господи.
Этот чёртов купальник.
У неё был какой-то абсолютно несправедливый талант.
В обычной жизни она носила огромные худи, мешковатые футболки и вещи так, будто пыталась спрятаться от мира.
Но купальники...
Купальники у неё всегда были такими, что у меня мозг переставал нормально работать.
Минимум ткани.
Максимум проблем лично для меня.
Я провожаю её взглядом, пока она подходит ближе, и Билли сразу замечает это.
Конечно замечает.
Она вообще слишком хорошо меня знает.
— Даже не начинай, — довольно говорит она.
— Я ничего не сказала.
— Но подумала.
— Очень много всего.
Билли тихо смеётся и подплывает ко мне ближе.
Солнце золотит её кожу.
Волосы чуть влажные.
Глаза прищурены от света.
И выглядит она настолько красиво, что мне хочется одновременно целовать её и подать в суд за издевательство.
Она останавливается между моих ног, положив ладони на бортик по обе стороны от меня.
Слишком близко.
Специально.
— Ты всё ещё думаешь о работе? — тихо спрашивает она.
Я пару секунд молчу.
Потом честно отвечаю:
— Уже меньше.
— Это потому что я прекрасный психолог.
— Это потому что ты ходишь в этом купальнике.
Она сразу начинает смеяться.
Негромко.
Тепло.
И у меня внутри опять всё становится мягче.
— Значит, мой план сработал.
— У тебя был план?
— Конечно. Отвлечь тебя.
Я медленно провожу ладонями по её талии под водой, притягивая ближе к себе.
— Очень жестокий метод.
— Зато эффективный.
Я утыкаюсь лбом ей в плечо и тихо выдыхаю.
Вода покачивается вокруг нас.
Солнце греет спину.