68.
Рука Билли медленно скользит по внутренней стороне моего бедра.
Тёплая.
Медленная.
И от этого по телу сразу проходит дрожь.
Мы стоим чуть в стороне от остальных — ближе к террасе, где шум океана смешивается с музыкой и чужими голосами.
Все заняты разговорами.
Смеются.
Спорят о чём-то.
А Билли, кажется, вообще не волнует существование других людей.
Она прижимается ко мне со спины, её пальцы лениво переплетаются с моими, а губы касаются шеи.
Мягко.
Почти невесомо.
Но этого достаточно, чтобы у меня моментально сбилось дыхание.
— Билли... — выдыхаю я тихо.
И чувствую, как она улыбается мне в кожу.
Специально.
Она знает, что делает со мной.
Её ладонь чуть сильнее сжимает моё бедро.
Я прикрываю глаза на секунду и запрокидываю голову ей на плечо.
Чёрт.
— М-м? — довольно тянет она мне прямо в шею.
Я чувствую её дыхание.
И от этого становится ещё хуже.
Точнее — лучше.
Опасно лучше.
— Ты издеваешься надо мной.
— Возможно.
Она снова целует меня — медленнее теперь, задерживаясь губами чуть дольше.
Я почти физически ощущаю, как внутри всё плавится.
И самое ужасное — ей это явно нравится.
— Тут вообще-то люди, — пытаюсь сказать я хоть что-то разумное.
— Угу.
— Билли.
— Да?
Её пальцы лениво поглаживают мою ладонь.
Я открываю глаза и встречаюсь взглядом с Финнеасом через весь двор.
Он смотрит на нас секунды две.
Потом очень медленно отворачивается обратно к Дэну.
— Он нас убьёт, — тихо говорю я.
— Нет, — спокойно отвечает Билли. — он слишком любит меня.
— Это не мешает ему хотеть меня задушить.
Она тихо смеётся.
Потом снова наклоняется ближе и шепчет почти у самого уха:
— Зато ты покраснела.
Я сразу поворачиваюсь к ней.
— Неправда.
— Правда.
Я щурюсь на неё, пытаясь выглядеть недовольной.
Получается, судя по её улыбке, вообще неубедительно.
Потому что она сейчас слишком красивая, чтобы нормально думать.
Волосы чуть растрёпаны ветром.
Щёки порозовели от смеха и прохладного воздуха.
Глаза блестят от гирлянд и отражения океана.
И смотрит она на меня так...
Будто я действительно для неё целый мир.
У меня от этого каждый раз что-то переворачивается внутри.
Я медленно провожу пальцами по её запястью и тихо выдыхаю:
— Хорошо, что наши родители уехали.
Билли сразу начинает смеяться.
Негромко.
Прямо мне в плечо.
— Это точно. Иначе тебя бы убил мой папа.
— Меня? Вообще-то это ты ко мне пристаёшь.
— Потому что ты очень красивая.
— Это не аргумент в суде.
— Для меня аргумент.
Я не выдерживаю и улыбаюсь.
Чуть дальше на террасе Максин уже спорит с Бенедиктом о музыке.
Сиа сидит на перилах с бокалом в руке и смеётся так громко, что её слышно даже сквозь шум океана.
Дом живой.
Тёплый.
Наполненный людьми.
А родителей действительно уже нет.
После торта, подарков и бесконечных поздравлений взрослые всё-таки решили оставить дом нам.
Патрик перед уходом минут десять смотрел на Финнеаса так, будто заранее чувствовал катастрофу.
Мэгги обняла нас с Билли и сказала:
«Пожалуйста, просто не разнесите дом».
Мой папа на это только фыркнул:
«И не утопитесь в океане».
На что Максин абсолютно серьёзно ответила:
«Мы постараемся».
И почему-то это никого не успокоило.
Билли снова касается губами моей шеи.
Медленно.
Лениво.
Так, будто ей вообще никуда не нужно спешить.
Я чувствую, как её ладонь скользит чуть выше по моему бедру, и тихо выдыхаю сквозь зубы:
— Ты сейчас специально пытаешься меня убить?
— Немножко.
— Это жестоко.
— Зато эффективно.
Я поворачиваюсь к ней полностью.
Теперь между нами почти нет расстояния.
Музыка где-то на фоне становится громче.
Кто-то начинает подпевать.
Кажется, Бенедикт.
Очень фальшиво.
Но сейчас мне настолько всё равно на остальных, что это даже смешно.
Я кладу ладони Билли на талию и притягиваю ближе.
Она сразу улыбается.
Той улыбкой, от которой у меня всегда сбивается сердце.
— Что? — тихо спрашивает она.
Я качаю головой.
— Ничего.
Пауза.
Потом всё-таки не выдерживаю:
— Просто ты очень красивая.
И, кажется, Билли действительно смущается.
Мы возвращаемся в дом под шум музыки, смеха и чьего-то очень громкого пения.
Причём фальшивого настолько, что у меня возникает ощущение, будто кому-то наступили на горло.
— Это Бенедикт? — спрашиваю я, ещё стоя в дверях.
— К сожалению, да, — вздыхает Билли.
Внутри уже заметно теплее.
Воздух пахнет сладким алкоголем, пиццей, океаном и чем-то слегка подгоревшим.
На кухне кто-то смеётся так громко, что почти перекрикивает музыку.
Гирлянды мигают тёплым светом.
И, кажется, за то время, пока нас не было, все успели очень хорошо напиться.
Особенно Максин.
Она сидит на полу возле дивана с абсолютно счастливым лицом и активно жестикулирует, что-то доказывая Карлу.
Карл спорит с ней так серьёзно, будто от этого зависит судьба мира.
Рядом Лизи уже смеётся вместе с Сией над чем-то настолько глупым, что они даже объяснить нормально не могут.
А Джей каким-то образом оказался рядом с Финнеасом и Дэном, обсуждая музыку и старые концерты.
И это почему-то так странно приятно видеть.
Будто две совершенно разные части моей жизни внезапно смешались — и не разрушили друг друга.
Наоборот.
Все действительно нашли общий язык.
Хотя, возможно, это просто алкоголь.
Что, если честно, тоже вполне вероятно.
— О, вот они! — Дэн замечает нас первым. — Голубки вернулись.
— Заткнись, — автоматически отвечаю я.
— Даже ругаетесь как пара, — трагично вздыхает Бенедикт откуда-то из кухни.
— Они и есть пара, идиот, — говорит Сиа.
— Я знаю! Это меня и пугает!
Билли начинает смеяться рядом со мной, пока я обречённо тру лицо ладонью.
И именно в этот момент Максин вдруг резко садится ровнее и тычет пальцем в нас с Билли.
— Я всё поняла.
— Это пугает, — сразу говорю я.
— Вы уходили целоваться.
Тишина.
Потом Бенедикт высовывается из кухни:
— А когда они НЕ целуются?
— БЕНЕДИКТ! — одновременно кричат Финнеас и Дэн.
— Что?! Это правда!
Лизи сгибается пополам от смеха.
Карл вообще чуть не падает с дивана.
А Джей, предатель, кивает так серьёзно, будто подтверждает научный факт.
— Господи, вы все пьяны, — бормочу я.
— Да! — радостно подтверждает Сиа.
— Очень! — добавляет Максин, поднимая вверх пустой стакан.
Финнеас устало смотрит в потолок.
— Я чувствую себя единственным трезвым человеком в этом доме.
— Ты пил вместе с нами, — напоминает Дэн.
— Да, но кто-то же должен сохранить остатки интеллекта.
— Поздно, — говорит Билли. — Ты дружишь с Бенедиктом.
— Это был не мой выбор.
— ЭЙ! — доносится из кухни.
И словно по заказу, через секунду Бенедикт снова появляется в проходе.
С растрёпанными волосами.
С абсолютно безумным взглядом.
И бутылкой в руках.
— Я НАШЁЛ ТЕКИЛУ!
Дом буквально взрывается криками.
— НЕТ! — орёт Дэн.
— ДА! — орёт Максин ещё громче.
Сиа уже хлопает в ладоши.
Карл начинает смеяться так сильно, что не может нормально вдохнуть.
А Финнеас закрывает глаза и очень медленно произносит:
— Папа был прав. Нам нельзя было оставлять дом без взрослых.
Сия внимательно щурится, глядя на Финнеаса поверх своего стакана, пока Бенедикт с максимально сосредоточенным видом разливает текилу по рюмкам.
Причём делает это так аккуратно, будто проводит хирургическую операцию.
Что, учитывая количество алкоголя в его организме, уже впечатляет.
— Кай взрослая! — вдруг заявляет Сия с такой уверенностью, будто это научно доказанный факт.
— Нет, — моментально отвечает Финнеас. — Она буквально младше всех здесь.
— Но зато она умнее всех, — встревает Карл, развалившись на диване. — И ведёт себя как человек, который уже платит налоги и ругается на коммуналку.
— У неё просто рано сформировались лобные доли! — абсолютно серьёзно добавляет Максин.
Я медленно смотрю на неё.
— Текила уже лишняя.
— ВОТ! — Карл тычет в меня пальцем. — Я же говорю, взрослая. Душнит она.
— Я не душню, я пытаюсь сохранить вам жизнь.
— Скучно, — тянет Бенедикт, подвигая рюмки по столу.
— Ты пять минут назад пытался открыть лайм степлером.
— И у меня почти получилось.
— Бенедикт, — устало говорит Финнеас, — я иногда реально не понимаю, как ты дожил до своего возраста.
— Харизма.
— Это не харизма, это удача.
Билли всё это время стоит рядом со мной.
Её ладонь лежит у меня на талии, и я чувствую, как она дрожит от смеха.
— Тебе смешно? — подозрительно спрашиваю я.
— Очень.
— Меня сейчас публично называют скучной взрослой.
— Потому что ты и правда звучишь как мама компании.
— Кто-то же должен.
— О нет, — театрально шепчет Максин Сие. — Она приняла свою судьбу.
— Скоро начнёт носить таблетки в сумке для всех нас, — подхватывает Сия.
— Уже ношу.
Тишина.
Потом все одновременно начинают орать.
— Я ЗНАЛА! — Максин чуть не падает с дивана.
— ГОСПОДИ, КАЙ! — Карл хватается за сердце.
— Это потому что вы постоянно творите хрень! — пытаюсь оправдаться я сквозь смех.
— Она реально взрослая, — с ужасом шепчет Джей.
Финнеас вдруг делает задумчивое лицо.
— Вообще-то... да.
Я поворачиваюсь к нему.
— Даже ты?
— Кай, ты однажды заставила Бенедикта поесть перед вечеринкой, потому что «иначе он опять напьётся с двух шотов».
— И я был прав! — радостно вставляет Бенедикт.
— Ты был тем, кто напился!
— Но Кай всё равно была права! Это главное!
Я закрываю лицо ладонями.
Билли уже почти лежит на мне от смеха.