66.
Я стою у зеркала в ванной, медленно досушивая волосы полотенцем.
Тёплый воздух после душа всё ещё держится в комнате, зеркало слегка запотело по краям, а из гардеробной доносится тихое шуршание вешалок и голос Билли, которая что-то бормочет себе под нос.
Очень сосредоточенно.
Будто решает мировую проблему.
Я улыбаюсь сама себе и выхожу в комнату, продолжая сушить влажные пряди.
Билли стоит посреди гардеробной босиком, в моей огромной футболке, которая едва держится на одном плече.
Перед ней уже лежит небольшая куча одежды.
И, судя по масштабу происходящего, она успела перебрать половину моего шкафа.
— Ты там войну объявила моему гардеробу? — спрашиваю я, облокачиваясь плечом о дверной косяк.
— Нет, — совершенно серьёзно отвечает она. — я спасаю тебя от ужасных модных решений.
— У меня отличные модные решения.
Билли медленно поворачивается ко мне с таким выражением лица, будто услышала величайшую ложь века.
— Кай Ноа Синклер. Ты носишь чёрное, серое и иногда «смелый вариант» — белая.
— Это называется стиль.
— Это называется депрессия.
Я не выдерживаю и тихо смеюсь.
Она тут же довольно улыбается, явно записав победу за собой.
Потом снова начинает перебирать вещи.
Я наблюдаю за ней молча несколько секунд.
За тем, как она задумчиво кусает губу, рассматривая очередную футболку.
Как морщит нос, если ей что-то не нравится.
Как совершенно по-хозяйски роется в моих вещах, будто всегда здесь была.
И от этого внутри становится слишком тепло.
— Ты сейчас опять зависла и смотришь на меня влюблённым взглядом? — не оборачиваясь спрашивает Билли.
— Нет.
— Врёшь.
— Возможно.
Она тихо смеётся и наконец вытаскивает из шкафа чёрные джинсы и тёмно-синее поло.
То самое, которое ей особенно нравится.
— Вот. Это.
— Ты просто любишь это поло.
— Потому что в нём ты выглядишь как горячая наследница миллиардной компании из какого-нибудь фильма.
— А в остальное время?
Билли наконец поворачивается ко мне полностью, медленно проходится взглядом сверху вниз и улыбается уже совсем иначе.
— А в остальное время ты просто очень красивая.
Билли смотрит на меня внимательно, всё ещё держа в руках то самое тёмно-синее поло.
Потом чуть склоняет голову набок.
— Почему ты так редко носишь что-то более... яркое? — спрашивает она. — У тебя ведь есть другие цвета в гардеробе. Но твой максимум — белая футболка.
Я тихо фыркаю и бросаю полотенце на кресло.
— Не знаю.
— Очень информативный ответ.
— Это правда.
Я подхожу ближе к гардеробной и присаживаюсь на край небольшой банкетки у стены.
Билли всё ещё рассматривает меня так, будто пытается разгадать какую-то загадку.
— Раньше носила? — спрашивает она уже мягче.
Я на секунду задумываюсь.
Перед глазами неожиданно всплывает детство.
Яркие худи.
Цветные кеды.
Мама, которая смеялась и говорила, что я похожа на маркерный набор.
Потом спорт.
Соревнования.
Постоянное ощущение, что нужно быть собранной.
Серьёзной.
Удобной для чужих ожиданий.
Я медленно пожимаю плечами.
— Наверное... раньше да.
— А потом?
Я опускаю взгляд на свои руки.
— Потом как-то всё стало проще, если не выделяться лишний раз.
Билли молчит пару секунд.
Потом подходит ближе и становится между моих коленей.
Очень спокойно.
Она всегда так делает, когда понимает, что за шутками у меня прячется что-то настоящее.
Её пальцы цепляют край моей футболки.
— Знаешь, что я думаю?
— Это всегда опасно.
Она закатывает глаза.
— Я думаю, ты слишком долго пыталась быть тем человеком, которого от тебя ждут.
Я поднимаю на неё взгляд.
Билли осторожно убирает влажную прядь волос мне за ухо.
— Серьёзная спортсменка. Наследница компании. Старшая сестра. Девочка, у которой всё под контролем.
Она чуть улыбается.
— И в какой-то момент ты сама начала верить, что тебе нельзя просто быть... собой.
У меня внутри что-то тихо сжимается.
Потому что, к сожалению, это звучит слишком правдиво.
Я отвожу взгляд в сторону и усмехаюсь.
— Боже. Почему ты иногда разговариваешь как психотерапевт?
— Потому что мой психотерапевт дорогой, а я бесплатная.
Я не выдерживаю и смеюсь.
Билли сразу довольно улыбается, будто только этого и добивалась.
Потом внезапно достаёт из шкафа тёмно-зелёную рубашку и кидает мне прямо в лицо.
— Всё. Сегодня ты наденешь цвет.
— Это зелёный.
— Именно. Начнём с малого, не пугать же тебя сразу розовым.
Билли снова возвращается к вешалкам, продолжая перебирать мой гардероб так серьёзно, будто от этого зависит судьба человечества.
Я наблюдаю за ней, сидя на банкетке, и невольно улыбаюсь.
Она выглядит слишком уютно в моей одежде.
И слишком довольной собой.
— Может, синюю футболку? — осторожно предлагаю я.
Билли даже не оборачивается.
— Она тёмная, Кай.
— И что?
— Это опять твой любимый стиль: «я либо иду на похороны, либо на деловую встречу».
Я возмущённо щурюсь.
— Вообще-то это называется минимализм.
— Нет, малыш. Это называется «я боюсь цвета».
Я театрально вздыхаю и падаю спиной на мягкую стенку банкетки.
— Ну не насилуй меня цветами хотя бы в день рождения.
Билли наконец оборачивается ко мне через плечо.
Смотрит пару секунд очень внимательно.
Будто всерьёз оценивает уровень моей драматизации.
— Я подумаю, — важно отвечает она.
— О нет. Это звучит угрожающе.
Она тихо смеётся и продолжает копаться в шкафу.
Я решаю предпринять ещё одну попытку спасти себя.
— Белую футболку? И можно синие джинсы...
— Скучно.
— Это классика.
— Это тоска.
— Это комфортно.
— Это выглядит так, будто ты собралась читать лекцию по квантовой физике.
Я закатываю глаза.
— В костюм клоуна меня наряди. Там сразу все цвета.
Билли резко замирает.
Слишком резко.
Я сразу понимаю, что совершила ошибку.
Она медленно поворачивается ко мне с абсолютно опасной улыбкой.
— Не провоцируй меня.
— Билли, нет.
— Билли, да.
— Я буквально наследница многомиллионной компании.
— Именно. Богатые люди любят странную одежду.
Я не выдерживаю и смеюсь, прикрывая лицо рукой.
Она подходит ближе, держа в руках какую-то рубашку светло-зелёного цвета.
— Вот это.
— Нет.
— Да.
— Я буду выглядеть как комнатное растение.
— Ты и так иногда стоишь у окна, задумчиво смотря в даль, как грустный фикус.
— Это было один раз.
— Кай, это буквально всегда.
Я тихо стону и запрокидываю голову назад.
Билли подходит вплотную и наклоняется ко мне, довольно улыбаясь.
— Зато ты очень красивый фикус.
Я снова театрально стону и закрываю лицо руками.
— Ну пожалуйста, давай что-то нормальное.
Билли прижимает рубашку к груди и смотрит на меня с искренним непониманием.
— Тогда почему эти вещи вообще у тебя в гардеробе?
— Не знаю, — бормочу я. — может, это очередные попытки мамы всучить мне что-то «живое».
— Эли молодец.
— Предательница.
— Я объективна.
Я фыркаю и тянусь к телефону, лежащему на тумбе.
— Давай позвоним моему папе и спросим, что надеть.
Билли тут же подозрительно щурится.
— Это ещё зачем?
— Потому что у нас с ним один стиль.
— Нет.
— Да.
— Нет, Кай. Джеймс иногда надевает что-то цветное.
Телефон в моей руке неожиданно начинает вибрировать.
На экране — Мэгги.
Билли сразу улыбается.
Очень подозрительно улыбается.
— Даже не смей объединяться с ней, — предупреждаю я, принимая звонок.
— Каюша, милая, с днём рождения! — голос Мэгги сразу заполняет комнату теплом.
Я невольно улыбаюсь.
— Спасибо.
— А чего так невесело звучишь?
Я тяжело вздыхаю и бросаю взгляд на Билли, которая всё ещё держит в руках зелёную рубашку как оружие массового поражения.
— Ваша дочь пытает меня цветными вещами.
На том конце сразу слышится смех.
Громкий.
И очень довольный.
— Билли, я так тобой горжусь.
— Спасибо, мам, — тут же довольно отвечает она.
— Вы ужасные.
— Нет, Каюша, ужасно — это твой гардероб, — невозмутимо говорит Мэгги. — Я помню, как впервые увидела тебя и подумала, что ты либо гениальный программист, либо работаешь на мафию.
Билли сгибается пополам от смеха.
Я возмущённо открываю рот.
— Что плохого в моём гардеробе?
— В нём нет витаминов.
— Это одежда, а не салат.
Мэгги смеётся ещё сильнее.
— Дай угадаю, ты опять хочешь надеть белую футболку?
Я молчу.
Билли медленно поворачивается ко мне с таким выражением лица, будто только что поймала преступника на месте преступления.
— Кай Ноа Найт Синклер...
— Это удобная белая футболка.
— О боже, — драматично выдыхает Билли. — ты неисправима.
— Я стабильна.
— Ты скучная.
— Я элегантная.
— Ты выглядишь как человек, который владеет тремя офшорными счетами и прячет трупы.
Я возмущённо смотрю на неё.
— Это был один чёрный костюм!
— На пляже, Кай! Ты была в чёрном костюме на пляже!
Мэгги уже буквально смеётся в трубку.
— Патрик! — кричит она куда-то в сторону. — Они опять спорят из-за одежды!
Откуда-то издалека слышится голос Патрика:
— Скажи Кай, что чёрные рубашки — это стильно!
Я победно вскидываю палец.
— Вот! Хоть один адекватный человек!
— Папа носит гавайские рубашки с акулами, — сухо отвечает Билли.
Я замираю.
Потом очень тихо спрашиваю:
— ...У него есть рубашка с акулами?