59.
Она улыбается ещё секунду.
А потом вдруг становится ближе.
Настолько быстро, что я даже не успеваю что-то сказать.
Её пальцы мягко скользят в мои волосы, цепляясь у затылка, и Билли целует меня.
Сразу.
Глубоко.
Будто между нами вообще нет воздуха.
Музыка вокруг продолжает греметь, кто-то кричит слова песни, рядом смеются люди — но всё это резко уходит куда-то далеко.
Остаётся только она.
Тёплые губы.
Запах её парфюма.
Ладонь в моих волосах.
И это ощущение, от которого моментально сносит голову.
Я почти сразу притягиваю её ближе за талию.
Инстинктивно.
Сильнее.
Билли тихо улыбается прямо в поцелуй, будто чувствует это.
Будто ей нравится, как быстро я забываю обо всём рядом с ней.
Она прижимается ещё ближе, и я чувствую, как сердце снова начинает биться быстрее.
Совсем не так, как от тревоги.
По-другому.
Живее.
Её пальцы медленно проходят по моей шее, и по коже сразу бегут мурашки.
Чёрт.
Я зависима от неё.
От её смеха.
От её рук.
От того, как легко она умеет вытаскивать меня из любой тьмы просто одним взглядом.
Поцелуй становится медленнее.
Теплее.
Но не менее опасным.
Я тихо выдыхаю ей в губы, неосознанно притягивая ещё ближе.
И именно в этот момент рядом раздаётся громкое:
— ФУУУ, ВЫ ОПЯТЬ!
Мы обе резко отстраняемся.
Дэн стоит в двух шагах от нас с абсолютно оскорблённым лицом и стаканом в руке.
— Господи, — простанывает он. — я просто шёл за чипсами, а тут опять романтическая сцена.
Билли начинает смеяться первой.
Я закрываю лицо ладонью.
— Тебя вообще никто не звал сюда.
— Это кухня! — возмущается Дэн. — Тут общественная территория!
— Тогда страдай молча, — невозмутимо отвечает Билли и снова коротко целует меня в уголок губ.
Дэн делает вид, что сейчас заплачет.
— Финнеас! — орёт он куда-то в толпу. — твоя сестра опять целуется у всех на глазах!
Из гостиной сразу слышится:
— Я УЖЕ СМИРИЛСЯ!
На кухню вваливается Бенедикт.
В буквальном смысле.
Потому что он всё ещё танцует даже во время ходьбы.
Растрёпанные волосы.
Расстёгнутая на одну пуговицу рубашка.
И абсолютно счастливое лицо человека, который уже выпил достаточно, чтобы считать себя звездой вечеринки.
— Ты чего, Дэн? — спрашивает он, хватая со стола горсть чипсов.
Дэн тут же драматично указывает на нас пальцем.
— Они целуются!
Бенедикт переводит взгляд сначала на меня, потом на Билли.
Потом снова на Дэна.
И абсолютно спокойно пожимает плечами.
— И что?
Он закидывает чипсину в рот.
— Они же встречаются. Они не только целуются.
На секунду повисает тишина.
Дэн медленно поворачивается к нему с выражением искреннего ужаса.
— Фу, Бенедикт! Хватит!
Билли уже начинает смеяться мне в плечо.
А Бенедикт выглядит максимально невинно.
— Я-то что? — он разводит руками. — Ты сам десять минут назад сосался с какой-то девушкой возле бассейна.
— ЭТО ДРУГОЕ!
— И чем же?
Дэн смотрит на него так, будто сейчас лично выгонит из цивилизации.
— Да она нам как младшая сестра!
Он снова тыкает пальцем в сторону Билли.
— Мы знаем её со скольки? С десяти? Я буквально видел, как она растёт параллельно дружбе с Финнеасом!
Билли тихо стонет от кринжа и закрывает лицо рукой.
— А теперь она целует какую-то чувиху на кухне у Максин!
— «Какую-то чувиху»? — медленно повторяю я.
Дэн резко понимает, что сказал это вслух.
— Я не это имел в виду!
— Осторожнее, — усмехается Билли. — она сегодня уже хотела убивать людей.
— Я всё ещё могу.
— Вот видишь! — тут же цепляется Дэн. — Она угрожает!
Бенедикт закатывает глаза настолько театрально, что это почти талант.
— Никогда не думал, что скажу тебе это, Дэн, но повзрослей.
Он отпивает что-то из чужого стакана, даже не проверяя чей он.
— Ты и так постоянно слишком серьёзный, а теперь ещё и не даёшь людям, которые встречаются, нормально проявлять чувства.
Дэн смотрит на него так, будто его только что предал родной брат.
— Ты сейчас реально читаешь мне лекцию про зрелость?
— Да.
— Ты танцевал на диване под Бритни Спирс двадцать минут назад!
— И что? Зрелость многогранна.
Я не выдерживаю и начинаю смеяться.
Нормально.
В голос.
Впервые за последние дни настолько легко.
Потом перевожу взгляд на Бенедикта.
— Никогда не думала, Бриджертон, но я удивлена твоей зрелостью.
Он моментально кладёт руку на грудь и слегка кланяется.
— Я польщён.
— Не привыкай, — добавляю я.
— Слишком поздно. Это уже часть моей личности.
Дэн тяжело вздыхает.
— Господи, я ненавижу вас всех.
— Нет, — спокойно отвечает Билли, снова приобнимая меня за талию. — ты нас любишь.
Дэн смотрит на нас пару секунд.
Потом драматично закатывает глаза.
— К сожалению.
— И вот мы снова одни, — тихо говорю я, когда за Бенедиктом и Дэном наконец закрывается дверь кухни.
Билли сразу улыбается.
Той самой улыбкой.
Тёплой.
Чуть хитрой.
Опасной для моей способности нормально думать.
— М-м, — тянет она, делая шаг ближе.
А потом снова целует меня.
Медленно.
Но всего на секунду.
Потому что уже через мгновение её ладонь скользит мне в волосы, пальцы мягко цепляются за пряди, и поцелуй становится глубже.
Её язык переплетается с моим.
Голова моментально пустеет.
Музыка за стенами кухни всё ещё орёт так, будто дом сейчас развалится.
Кто-то кричит слова песни.
Слышится грохот.
Потом чей-то смех.
Но всё это будто очень далеко.
Потому что сейчас есть только Билли.
Её тёплые руки.
Запах духов и сладкой газировки.
И то, как она прижимается ко мне ближе, будто между нами вообще не должно оставаться расстояния.
Я выдыхаю ей прямо в губы и притягиваю её за талию ещё сильнее.
— Может уйдём чуть раньше? — тихо спрашиваю я между поцелуями.
Билли чуть отстраняется.
Смотрит на меня.
Щёки у неё немного розовые, глаза блестят.
— Ну не настолько же, — смеётся она тихо. — мы всё ещё трезвые.
Я обречённо стону.
Она улыбается шире и кивает куда-то в сторону гостиной.
— Даже Бенедикт ещё трезвый. А это значит, что веселье только начинается.
— Ужааас.
Я снова коротко целую её в губы.
Билли смеётся прямо мне в рот.
— Какая ты драматичная.
— Ты просто не понимаешь масштаб катастрофы.
— М-м? И какой же?
— Если Бенедикт трезвый — значит через час он либо полезет танцевать на стол...
— ...либо начнёт философствовать с лампой, — заканчивает Билли.
Я смотрю на неё пару секунд.
— Мы слишком хорошо знаем ваших друзей.
— Наших друзей, — поправляет она автоматически.
Я тихо улыбаюсь.
Наших.
От этого слова внутри становится неожиданно тепло.
Билли замечает моё выражение лица и сразу щурится.
— Что?
— Ничего.
— Кай.
— Просто... мне нравится, как это звучит.
Она на секунду замирает.
А потом её лицо становится таким мягким, что у меня внутри опять всё переворачивается.
— Иди сюда, — тихо говорит она.
И снова целует меня.