58.
Последние несколько дней проходят как в тумане.
Слишком много разговоров.
Слишком много документов.
Подписей.
Звонков.
Людей в костюмах, которые говорят слишком спокойно о вещах, от которых у меня внутри всё переворачивается.
Мы с мамой всё же поговорили с близнецами.
Вдвоём.
Просто сели рядом с ними в гостиной и объяснили, что родители больше не вместе.
Что это не их вина.
Что мама и Фрэнк всё равно остаются их родителями.
Кристал тогда сразу расплакалась.
Кристиан держался дольше, но потом тоже молча уткнулся маме в плечо.
А я сидела рядом и думала только об одном:
«Я не хочу, чтобы они вообще общались с этим мудаком».
Но проблема была в том, что для близнецов он правда был отцом.
Он не сделал плохо им.
Только нам.
И от этого всё становилось ещё сложнее.
Если бы не Билли, я бы, наверное, действительно свихнулась.
Она буквально вытаскивала меня из мыслей.
Из документов.
Из бесконечного желания контролировать вообще всё.
Мэгги тоже помогала.
Забирала близнецов к себе.
Готовила.
Отвлекала маму разговорами.
Иногда просто сидела рядом с ней в тишине.
И это почему-то тоже помогало.
Сегодня утром близнецов забрал мой папа на несколько дней.
Сказал, что мама должна выдохнуть.
И я тоже.
И впервые за неделю дома стало слишком тихо.
Сейчас я стою перед зеркалом в своей комнате и застёгиваю ремень на джинсах.
Чёрная футболка.
Тёмные джинсы.
Ничего особенного.
Но даже это ощущается странно — будто я снова пытаюсь вспомнить, как быть обычным человеком.
— Выглядишь очень секси.
Я ловлю взгляд Билли через зеркало и невольно усмехаюсь.
Она лежит поперёк моей кровати, закинув руки за голову.
В моей толстовке.
Конечно.
— Может... не пойдём? — пробую я в последний раз.
Билли сразу драматично стонет.
— Неееет.
Она резко садится.
— Во-первых, Максин — наша подруга. Во-вторых, она вложила в эту вечеринку половину своей нервной системы.
— И чужой тоже, — бурчу я.
— Именно. А в-третьих...
Она подходит ближе.
Останавливается прямо за моей спиной.
В зеркале я вижу, как она смотрит на меня внимательнее обычного.
Мягче.
— Тебе нужно выдохнуть и переключиться.
Я отвожу взгляд.
Потому что она права.
Опять.
— А если я напьюсь? — спрашиваю я с максимально серьёзным лицом.
Чисто ради попытки манипуляции.
Билли мгновенно щурится.
— Ты?
Она начинает смеяться ещё до того, как договаривает.
— Кай Ноа, я тебя уже слишком хорошо знаю. Ты не напьёшься.
— А прошлый раз ты каждые десять минут говорила мне «не напивайся».
— Потому что прошлый раз ты смотрела на коктейли так, будто решила устроить личную войну печени.
Я фыркаю.
Билли подходит совсем близко и обнимает меня со спины.
Подбородок ложится мне на плечо.
— Даже если напьёшься — всё нормально. Я всё равно притащу тебя домой.
— Ужас.
Я качаю головой.
— Может, я хочу проснуться утром где-нибудь под кустом от того, что меня бьёт дворник метлой.
Билли начинает смеяться уже громче.
И, господи, я правда обожаю этот смех.
Он живой.
Тёплый.
Настоящий.
Особенно после последних недель, где всё вокруг казалось слишком тяжёлым.
— А потом таблоиды, — продолжает она сквозь смех. — «Спортсменка и наследница многомиллионного бизнеса найдена спящей под кустом».
— Звучит забавно.
— Звучит дорого, — поправляет Билли. — Там ещё обязательно будет фраза «источник, близкий к семье».
Я тихо смеюсь и наконец отворачиваюсь от зеркала к ней.
Она сразу ловит мой взгляд.
И на секунду всё снова становится легче.
Не идеально.
Не нормально до конца.
Но легче.
— Спасибо, — говорю я вдруг тише.
Билли чуть хмурится.
— За что?
Я пожимаю плечами.
— За то, что ты здесь.
Она смотрит на меня несколько секунд.
А потом просто коротко целует.
Мягко.
Будто это самый естественный ответ в мире.
— Всегда, малыш.
Билли отходит к креслу, где валяется часть моей одежды, и совершенно спокойно начинает натягивать на себя моё синее поло.
То самое.
Любимое.
Я наблюдаю за этим, скрестив руки на груди.
— Жалко, что у тебя нога больше моей, — совершенно серьёзно вздыхает она, поправляя воротник. — А то я бы ещё и кроссовки забрала.
Я фыркаю.
— Не жаль. Хоть что-то останется моим.
Билли медленно поднимает на меня взгляд.
Потом демонстративно осматривает себя сверху вниз.
Моё поло.
Моё худи, брошенное на кровать.
Мои носки.
Она улыбается слишком довольно.
— Твой гардероб теперь наш.
— Вот именно, — я подхожу ближе. — мой — наш. Твой — это твой.
Она начинает смеяться.
Тихо.
С этим своим почти хриплым смехом, от которого у меня внутри каждый раз что-то плавится.
— Какая ж ты жадная.
— Это называется «защита имущества».
— Угу. Скажи это человеку, который буквально покупает мне фигурку Минато и куча всего.
Я закатываю глаза.
— Это другое.
— Конечно.
Она подходит ближе ещё на шаг.
Теперь между нами почти нет расстояния.
Я поправляю воротник поло у неё на плече, хотя он и так лежит нормально.
Просто потому что хочется коснуться её.
Пальцы скользят по ткани.
По тёплой коже шеи.
Я улыбаюсь и наклоняюсь, целуя её в висок.
Медленно.
Ощущая, как Билли сразу расслабляется под этим касанием.
— Люблю тебя, — говорю я тихо.
И даже сейчас сердце всё равно бьётся чуть быстрее от этих слов.
Потому что они всё ещё новые.
Билли поднимает на меня взгляд.
Мягкий.
Светлый.
Такой, от которого каждый раз хочется дышать глубже.
— И я тебя люблю.
А потом улыбается.
Музыка бьёт по ушам ещё с порога.
Бас проходит прямо через пол.
Через стены.
Через грудную клетку.
Дом Максин светится изнутри — люди, смех, цветные огни, кто-то уже танцует прямо в гостиной, кто-то сидит на полу с напитками, кто-то орёт слова песни так, будто находится на личном концерте.
И, честно говоря, это именно тот хаос, который идеально подходит Максин.
Мы с Билли едва успеваем закрыть за собой дверь, как нас сразу кто-то цепляет за плечо, здоровается, смеётся, пытается перекричать музыку.
Я только успеваю коротко улыбаться и кивать.
Слишком шумно для нормального разговора.
Подарки уже занимают половину длинного стола возле стены.
Я ставлю наш пакет туда же.
Билли, конечно, помогала выбирать подарок.
Потому что я знаю Максин... недостаточно хорошо для подарка человеку, который одновременно любит винтажные украшения, вечеринки и странные вещи с интернет-аукционов.
— Без меня ты бы купила ей книгу по квантовой физике, — сказала Билли тогда.
— Это был бы хороший подарок.
— Это был бы подарок для тебя.
В итоге мы выбрали виниловый проигрыватель в ретро-стиле и редкую пластинку старой рок-группы, которую Максин когда-то упоминала.
И, судя по реакции Билли в магазине, я всё же неплохо справилась.
Сейчас она берёт меня за руку и сразу куда-то тянет через толпу.
Уверенно.
Будто заранее знает маршрут.
— Куда мы вообще—
— Я знаю, где Максин.
— Конечно знаешь.
— Я слишком долго помогала ей готовить эту катастрофу.
Мы проходим через гостиную.
Мимо танцующих людей.
Мимо Бенедикта, который уже почему-то стоит на диване и размахивает руками под музыку.
Мимо гирлянд.
Запаха алкоголя, сладостей и чего-то жареного.
И, конечно же, находим Максин на кухне.
Где ей ещё быть.
Она стоит возле островка с напитками и выглядит так, будто питается чистой энергией вечеринки.
Рядом Сиа.
И Дэн, который что-то очень эмоционально рассказывает, размахивая стаканом.
— Билли! Кай! — Максин замечает нас сразу.
И буквально сияет.
Я даже не уверена, что это свет гирлянд или она сама.
— С днём рождения! — одновременно говорим мы с Билли, почти перекрикивая музыку.
Максин театрально хватается за сердце.
— О боже, мои любимые люди пришли.
— Наглая ложь, — говорит Дэн.
— Ты был любимым до того, как разбил вазу час назад.
— Это была не я!
— Ты буквально закричал «смотрите, как могу».
— И что? Это не доказательство.
Я тихо смеюсь, чувствуя, как Билли всё ещё держит меня за руку.
Музыка становится только громче.
Кажется, Максин решила, что соседи сегодня либо смирятся, либо тоже начнут танцевать.
Гостиная уже превратилась в хаос из света, смеха и людей.
Кто-то поёт.
Кто-то орёт слова песни вообще не в тон.
Дэн уже второй раз пытается затащить кого-то танцевать на журнальный столик.
Финнеас, судя по выражению лица, одновременно веселится и мысленно подсчитывает, сколько вещей будет сломано к утру.
А я устала.
Слишком быстро.
Слишком резко.
Наверное, вся эта неделя всё-таки догнала меня только сейчас.
Поэтому я просто стою у окна, облокотившись бедром о подоконник, и пью холодную газировку прямо из банки.
Прохлада металла приятно холодит пальцы.
Я смотрю сквозь толпу.
На мигающий свет.
На людей.
Несколько девушек замечают меня почти сразу.
Улыбаются.
Одна машет рукой.
Другая что-то шепчет подруге, и они обе начинают тихо смеяться.
Ладно.
Мне всё равно.
Я слишком устала, чтобы думать ещё и об этом.
Где-то в центре комнаты Билли с Финнеасом пробиваются через толпу.
Точнее — танцуют сквозь неё.
Билли смеётся, пока Финнеас изображает что-то среднее между танцем и приступом.
И, господи, это выглядит ужасно.
Но ей весело.
Я невольно улыбаюсь.
Именно в этот момент рядом появляется чужой голос.
— Привет.
Я перевожу взгляд.
Высокая рыжеволосая девушка.
Слишком яркий макияж.
Слишком короткие шорты.
И вырез, который явно пытается выиграть отдельную войну с законами физики.
— Ага, — спокойно отвечаю я и делаю ещё глоток газировки.
Она опирается плечом о стену рядом.
— Ты знаешь Максин?
Я медленно смотрю на неё.
Потом на вечеринку.
Потом снова на неё.
— Очевидно, что да.
Она усмехается.
Будто мой тон её вообще не смущает.
— Я Сиера, кстати.
— Ты что-то хотела?
Она чуть наклоняет голову.
Смотрит слишком прямо.
— М-м... хотела пообщаться. Может, уединиться.
Господи.
Только этого сейчас не хватало.
Я устало прикрываю глаза на секунду.
— У меня есть девушка.
Сиера пожимает плечами так, будто это вообще ничего не значит.
— И что? Две всегда лучше.
Раздражение вспыхивает мгновенно.
Резко.
Потому что дело даже не во флирте.
А в том, насколько это тупо и нагло.
Я медленно выдыхаю.
— Сиера, или как тебя там... пожалуйста, пойди подыши в другую сторону, ладно?
Она фыркает.
И вместо того чтобы уйти, делает ещё шаг ближе.
— Твоя девушка явно плохо справляется, раз ты такая злая.
Я уже чувствую, как начинает дёргаться челюсть.
— Хочешь, я отлижу —
— Я хочу, чтобы ты лишила меня своего общества, — перебиваю я сухо.
Она закатывает глаза.
— А-а...
Но я снова не даю ей договорить.
— Уйди. Потеряйся. Так понятнее? Или тебе ещё схемой нарисовать?
Несколько секунд она смотрит на меня раздражённо.
Потом всё же цокает языком и уходит обратно в толпу.
Наконец-то.
Я устало запрокидываю голову к стеклу окна и закрываю глаза на секунду.
— Кто-то сегодня особенно очарователен.
Я открываю глаза.
Билли уже стоит рядом.
И с очень довольной улыбкой.
— Давно стоишь? — спрашиваю я.
— Достаточно, чтобы услышать про «лишить тебя общества».
Я тихо стону.
— Господи.
Билли смеётся и подходит ближе.
— Ты была горячей, кстати.
— Не начинай.
— Нет правда. Я почти пожалела Сиеру.
— А я нет.
Она улыбается ещё шире.
Потом спокойно забирает у меня банку газировки, делает глоток и возвращает обратно.
А после наклоняется ближе к моему уху:
— И да, на будущее... со своими обязательствами я прекрасно справляюсь.
Я давлюсь воздухом от неожиданности и резко поворачиваюсь к ней.
Билли уже смеётся.