52.
Вся неделя была странной.
Не плохой.
Не тяжёлой в привычном смысле.
Скорее... неправильной.
Будто всё осталось тем же самым, но внутри что-то сместилось.
Тренировки.
Учёба.
Разговоры.
Семья.
Билли.
Друзья.
Я смеялась, отвечала, жила как обычно — и одновременно чувствовала себя так, будто смотрю на собственную жизнь чуть со стороны.
Будто я — не совсем я.
Это ощущение не уходило.
Даже ночью.
Даже рядом с людьми, рядом с которыми всегда спокойно.
Вот как сейчас.
Мы идём с Билли по вечерним улицам.
Тёплый воздух уже начал остывать после дня, витрины магазинов мягко светятся, где-то играет музыка из открытого бара.
У нас в руках веганское мороженое.
Моё почти растаяло, потому что я опять забыла про него.
Билли смеётся, рассказывая что-то, активно жестикулируя свободной рукой.
— Нет, ты не понимаешь, — говорит она сквозь смех. — он реально испугался.
Я улыбаюсь, слушая её голос.
— Дэн взрослый мужик.
— Взрослый мужик, который орал: «уберите её!» и прятался за Финнеаса.
Я всё-таки смеюсь.
Потому что это правда было смешно.
Вчера мы гуляли всей компанией, и одна маленькая оса превратила Дэна в человека, готового отдать друзей на съедение природе ради собственного спасения.
И весь оставшийся вечер мы издевались над ним.
Особенно Билли.
Она до сих пор не может успокоиться.
— Он ещё так руками махал, — продолжает она, уже почти сгибаясь от смеха. — как будто оса собиралась оформить на него ипотеку.
Я тихо хмыкаю, качая головой.
И именно в этот момент Билли чуть замедляет шаг.
Смотрит на меня внимательнее.
Слишком внимательнее.
— Эй, милая... что такое?
Я перевожу взгляд на неё.
— Опять грузишься своими мыслями?
Я вздыхаю.
Честно?
Да.
Постоянно.
— Не могу от них отделаться.
Она переплетает наши пальцы крепче.
Большой палец проводит по моей коже медленно, успокаивающе.
— И ты что-то надумала?
Я долго молчу.
Смотрю вперёд, на вечерний город.
На людей, которые куда-то идут.
На отражения света в окнах.
И потом тихо говорю:
— Точно ещё нет.
Слова даются странно.
Но уже легче, чем раньше.
— Но... наверное, я всё же оставлю профессиональный спорт.
Билли не перебивает.
Не делает удивлённое лицо.
Только слушает.
И от этого говорить проще.
— Всё же программирование мне больше по душе.
Она смотрит на меня пару секунд.
А потом улыбается уголком губ.
— Звучит неплохо.
Пауза.
— Но душно.
Я сразу фыркаю.
— Ха-ха.
— Нет, правда, — она смеётся. — ты буквально человек, который может романтизировать код.
— Потому что это красиво.
— Господи...
Я улыбаюсь уже искренне.
Впервые за последние дни мысли в голове становятся чуть тише.
Рядом с ней всегда так.
Будто она умеет вытаскивать меня обратно в реальность, даже не стараясь специально.
Я киваю в сторону улицы впереди.
— Пошли зайдём в книжный.
Билли сразу оживляется.
— Давай.
И мы сворачиваем к небольшому магазину на углу улицы — тёплому, яркому, пахнущему бумагой, кофе и чем-то очень спокойным.
Мы ходили между рядами уже почти сорок минут.
Медленно.
Иногда останавливаясь возле полок дольше, чем нужно.
Я брала книгу, читала описание, Билли заглядывала через плечо и сразу начинала комментировать.
— О боже, опять твоя физика.
— Это квантовая механика.
— Это депрессия в твёрдом переплёте.
Я тогда только фыркнула и сунула книгу в корзину.
— Ты просто ничего не понимаешь.
— И слава богу.
Она в ответ довольно улыбнулась и потащила меня дальше — к манге, ранобэ и каким-то огромным коллекционным изданиям.
Я наблюдала за ней и невольно улыбалась.
Билли рядом с такими полками буквально оживала.
Становилась ещё эмоциональнее.
Могла резко схватить меня за руку и начать рассказывать про персонажа так, будто это её знакомый.
И, черт возьми, это было очаровательно.
К кассе мы подошли уже с небольшой стопкой книг.
У меня — несколько книг по физике, философии и программированию.
Как сказала Билли:
— Что-то слишком серьёзное для человека, которому восемнадцать.
У неё — ранобэ, манга и какая-то новая коллекционная версия старой истории, про которую она рассказывала мне весь прошлый месяц.
Пока кассир пробивала книги, Билли уже успела отвлечься.
Она стояла чуть в стороне и рассматривала полку с фигурками и закладками.
Я перевела взгляд туда же.
И почти сразу заметила знакомого персонажа.
— О, тут есть фигурка Минато, — говорю я, кивая на полку. — у тебя её нет. Хочешь?
Билли сразу оборачивается.
— Я сама могу себе купить.
— А я за это и не спрашивала.
Она прищуривается.
Слишком хорошо меня знает.
— Не нужно, — быстро говорит она. — я сейчас возьму ещё кое-что, ладно? Я быстро.
И почти сразу исчезает между рядами.
Я смотрю ей вслед пару секунд.
Потом спокойно беру фигурку и кладу на кассу рядом с остальными книгами.
— Пробивайте и её тоже, — говорю девушке за кассой. — и то, что она сейчас принесёт. И сразу включите терминал, чтоб у неё было меньше времени возмущаться.
Молодая кассирша тихо смеётся и понимающе кивает.
— Хорошо.
Билли возвращается буквально через минуту.
С довольной улыбкой и ещё одной книгой в руках.
— Смотри что нашла—
Она не договаривает, потому что кассир уже начинает всё пробивать.
А терминал действительно включается сразу.
Я быстро прикладываю карту раньше, чем Билли успевает сообразить.
Писк оплаты.
Готово.
Я спокойно беру пакет.
И тут начинается.
— Эй, Кай Ноа, — Билли резко поворачивается ко мне. — ты оплатила мои книги?
— Мгм.
— Нет, так не пойдёт. Нельзя просто—
Она продолжает возмущаться, пока я беру её за руку.
— Спасибо, хорошего вечера, — говорю кассирше.
Та едва сдерживает улыбку.
А я буквально вытаскиваю Билли к выходу.
— Кай Ноа, ты не—
И тут мы обе резко останавливаемся.
Прямо посреди улицы.
Мимо проходят люди.
Кто-то смеётся.
У кого-то звонит телефон.
Жизнь вокруг продолжается как обычно.
Но я больше ничего не слышу.
Потому что напротив.
Через дорогу.
На парковке возле ресторана.
Стоит Фрэнк.
Рядом с ним женщина с огромным букетом цветов.
И он её целует.
Не случайно.
Не двусмысленно.
Нормально.
Как человек, у которого есть право это делать.
У меня внутри всё резко вспыхивает.
Будто кипятком облили.
Вот же мудак.
Я чувствую, как пальцы сами сжимаются в кулак.
В голове мгновенно проносится только одно желание — подойти и врезать.
Сильно.
Так, чтобы он больше никогда не смел трогать мою маму своими руками.
Чтобы ни одна женщина потом смотреть на него не захотела.
Меня буквально начинает трясти от злости.
Я делаю шаг вперёд.
Но Билли резко хватает меня за футболку со спины.
— Кай.
Я почти не реагирую.
Смотрю только на него.
На это спокойное лицо.
На его руку у женщины на талии.
Меня начинает тошнить.
— Кай, успокойся, — голос Билли становится твёрже. — не трогай его. Он того не достоин.
Я резко выдыхаю.
Но злость только сильнее разрастается внутри.
— И что ты предлагаешь делать? — спрашиваю сквозь зубы.
Билли всё ещё держит меня.
Крепко.
— Как минимум рассказать твоей маме.
И вот это бьёт сильнее всего.
Я закрываю глаза и устало тру лицо рукой.
— Боже...
Голос выходит тихим.
Убитым.
Перед глазами сразу всплывает мама.
Не сегодняшняя.
Та.
После смерти бабушки.
Подавленная.
Разбитая.
Плачущая по ночам.
Срывающаяся на всех.
Та, которую я вытаскивала буквально по кускам обратно в жизнь.
Я тяжело сглатываю.
— Это её сломает...
Билли молчит.
Только осторожно подходит ближе.
— Боже мой, — выдыхаю я хрипло. — я не хочу снова видеть её в том состоянии.
И именно в этот момент я вдруг понимаю, почему последние недели мне так тяжело дышать.
Будто мир снова медленно начинает трещать по швам.