48.
Утро начинается шумно.
Не будильником.
Не солнцем.
Голосами.
Я медленно открываю глаза, несколько секунд просто лежу, пытаясь понять, сколько вообще сейчас времени.
Потом слышу топот.
Быстрый.
Хаотичный.
И голос мамы снизу:
— Не бегайте! Сядьте нормально и поешьте!
Я тихо выдыхаю.
Значит, близнецы уже проснулись окончательно.
Накидываю на плечи футболку, полотенцем вытираю волосы и медленно выхожу из комнаты.
Голова ещё немного тяжёлая после короткого сна.
Спускаясь по лестнице, слышу, как Кристал смеётся, а Кристиан что-то возмущённо доказывает.
Обычное утро.
Почти.
Я ступаю на кухню —
и в меня буквально врезается Кристиан.
Я едва успеваю удержать равновесие, хватаясь за перила.
Полотенце на голове чуть не слетает.
— Господи, — хрипло говорю я со сна. — что такое, Кристиан?
Он резко останавливается.
Смотрит на меня огромными глазами.
Но ответить не успевает.
— Ему тоже приснилось, что тебя нет, — выдаёт Кристал, сидя за столом.
— Кристал! — тут же вспыхивает Кристиан.
— Что?! — возмущается она в ответ.
— Так, — мама даже не повышает голос, но этого хватает сразу всем. — не ругаемся. Садимся завтракать. Я что, зря готовила ваши любимые блинчики?
Близнецы моментально затихают.
Я перевожу взгляд на маму.
Она стоит у кухни в домашней одежде, волосы собраны кое-как, под глазами лёгкая усталость.
И почему-то именно это цепляет.
— Ты не спала? — спрашиваю я тише.
Она коротко усмехается.
— Не спалось. Да и Кристиана всю ночь успокаивали.
Я чувствую, как внутри снова поднимается это странное ощущение.
Тяжёлое.
Неприятное.
— Только не говори, что тебе тоже приснилось, что меня нет... — медленно говорю я.
Мама молчит.
Поджимает губы.
Продолжает раскладывать нарезанные фрукты по тарелкам, будто слишком сосредоточена на этом.
— Мам...
Она наконец смотрит на меня.
И в её взгляде нет шутки.
— Я не знаю, милая, почему нам это приснилось.
По спине проходит холодок.
Я нервно усмехаюсь.
— Я уже начинаю верить в паранормальщину.
Мама поднимает брови.
— Ты?
— А как ты это объяснишь? — я развожу руками. — Билли тоже это приснилось.
И в этот момент —
звонок в дверь.
Резкий.
Громкий.
Я автоматически иду в коридор, всё ещё хмурясь от мыслей.
Но горничная уже открывает дверь раньше меня.
И в следующую секунду меня едва не сносят.
— Ох—
Билли буквально влетает в меня.
Так резко, что я делаю шаг назад, чтобы удержать нас обеих.
Её руки вцепляются в мою футболку.
Сильно.
Будто она правда боялась, что меня здесь не окажется.
Я чувствую, как быстро она дышит.
Как дрожат её пальцы.
И всё внутри сразу смягчается.
— Всё хорошо, милая, — тихо говорю я, обнимая её в ответ. — я ведь есть.
Она только сильнее прижимается ко мне.
Утыкается куда-то в плечо.
— Сон был слишком правдивый... — шепчет она. — ты не спала, да? Я ведь удалила сообщение.
Я не сдерживаю лёгкую улыбку.
Даже сейчас.
— Не спала. Кристал пришла ко мне ночью.
Билли чуть отстраняется.
Смотрит на меня внимательно.
Я продолжаю уже тише:
— Близнецам и маме тоже это приснилось... я даже не знаю, как это можно объяснить.
Она замирает.
В её глазах мелькает то же беспокойство, что и у меня внутри.
И в этот момент в коридор выходит мама.
Спокойная.
Будто не происходит ничего странного.
— Привет, Билли, — мягко говорит она. — идём, с нами позавтракаешь.
— Мам... — автоматически тяну я.
Она сразу смотрит на меня.
— Что?
— Ну...
Мама усмехается.
— Потом пообнимаетесь. Или ты хочешь оставить её голодной?
Я закатываю глаза.
— Ни в коем случае.
Билли тихо смеётся мне в плечо.
Совсем немного.
И это почему-то сразу делает утро менее тревожным.
Близнецы уже давно умчались во двор.
Через открытое окно доносится их смех, какие-то споры, быстрые шаги по плитке и очередное:
— Это нечестно!
— А ты мухлюешь!
Я машинально улыбаюсь, слушая этот фон.
Кухня после их ухода кажется почти непривычно тихой.
На столе остаются пустые тарелки, стаканы с соком, запах блинчиков и фруктов всё ещё держится в воздухе.
Билли сидит рядом со мной, расслабленно откинувшись на спинку стула.
В моей большой футболке.
С чуть растрёпанными волосами.
И выглядит при этом так, будто ей вообще не нужно стараться быть красивой.
Она берёт мой стакан с соком и спокойно допивает остатки.
Я замечаю это слишком поздно.
— Эй, — возмущённо тяну я. — это вообще-то мой сок.
Билли даже не смущается.
Только делает последний глоток и ставит стакан обратно.
— Ничего, — невозмутимо отвечает она. — ты ведь уже поела.
Я прищуриваюсь.
— Ужас.
Мама тихо смеётся у кухонной стойки, вытирая руки полотенцем.
— Спасибо, Эли, — Билли улыбается ей тепло и искренне. — было очень вкусно.
Мама сразу смягчается ещё больше.
Она вообще быстро тает, когда кто-то благодарит её за готовку.
— Не за что, милая.
Я перевожу взгляд между ними.
И почему-то мне от этого так спокойно, что аж странно.
Будто всё стоит на своих местах.
Будто так и должно быть.
Мама смотрит на нас обеих пару секунд.
Потом усмехается.
— Идите уже.
— Выгоняешь? — сразу реагирую я.
Она закатывает глаза.
— Кай Ноа, ты с самого утра ходишь за ней хвостом по дому и смотришь так, будто сейчас спрячешь в комнате и никому не покажешь.
Билли рядом начинает тихо смеяться.
Я возмущённо смотрю на маму.
— Это клевета.
— Конечно.
Я качаю головой, всё равно улыбаясь.
— Ладно. Мы уходим.
— Слава богу, — драматично вздыхает мама.
— Предательница, — бурчу я.
Она смеётся уже открыто.
Я поднимаюсь из-за стола, автоматически протягивая руку Билли.
Она берёт её сразу.
Мы поднимаемся наверх почти без слов.
Из двора всё ещё доносятся голоса близнецов, где-то внизу мама включает музыку, и дом снова живёт своей обычной жизнью.
А мне почему-то легко.
Очень.
Когда дверь комнаты закрывается за нами, Билли сразу начинает ходить вокруг, рассматривая всё с тем вниманием, будто впервые здесь.
Хотя была уже не раз.
Она останавливается возле полки у стены.
Той самой, которую я вчера всё-таки разобрала и расставила нормально.
Фигурки.
Книги.
Пластинки.
Фотоаппарат.
Пара старых кассет.
Всё стоит аккуратно, но не идеально — ровно настолько, насколько я могу терпеть.
Билли поворачивается ко мне с улыбкой.
— Ты всё-таки расставила?
Я лежу на кровати поверх одеяла, лениво наблюдая за ней.
— Мгм.
Она прищуривается.
— А как же твоё вечное «не люблю, когда всё наставлено»?
Я пожимаю плечами.
— Ну... пускай стоят, пока не начнут меня бесить.
Билли тихо смеётся.
— Это звучит очень в твоём стиле.
Я уже хочу ответить что-то колкое, но взгляд цепляется за знакомую ткань.
И я резко щурюсь.
— Подожди.
Она оборачивается.
— Что?
Я указываю на неё пальцем.
— Когда ты успела стащить мою футболку?
Билли сначала делает максимально невинное лицо.
Потом опускает взгляд на футболку.
Мою футболку.
И чуть оттягивает ворот двумя пальцами, будто только сейчас заметила.
— Мм... хорошая футболка.
— Билли.
Она улыбается шире.
Потом забирается на кровать рядом со мной, устраиваясь удобно, поджав одну ногу.
— Ты даже не заметила, что она пропала, если я не пришла в ней.
Я фыркаю.
— Возможно.
Поворачиваюсь к ней боком.
— Но ты всё ещё не ответила на мой вопрос.
Она задумывается с абсолютно серьёзным видом.
— После какой-то ночи... я уже не помню.
Я закатываю глаза.
Конечно.
— Она мне нравится, — продолжает Билли, проводя ладонью по ткани. — очень удобная. И мягкая.
Я сразу усмехаюсь.
— Конечно. Ты ведь покупаешь сплошную синтетику ради «классного принта».
— Эй!
Она возмущённо толкает меня в плечо.
— Ты как бабка, которая топит за качество. Типа: «главное, чтоб к телу приятно было».
Я с важным видом киваю.
— Потому что это правда.
Потом чуть щурюсь.
— Разве ты не поэтому её стащила?
Билли открывает рот, чтобы поспорить.
Замирает.
И через секунду сдаётся.
— Ладно... аргумент.
Я победно улыбаюсь.
— Спасибо.
Она смотрит на меня пару секунд.
Потом вдруг тянется ближе и ложится рядом, головой мне на плечо.
— У тебя всё слишком уютное, — тихо говорит она.
Я опускаю взгляд на её волосы.
Автоматически запускаю в них пальцы.
— Это обвинение или комплимент?