27.
Я пробираюсь через толпу, лавируя между людьми, плечами, смехом и случайными касаниями.
Становится всё теснее и громче — и в какой-то момент это уже не весело, а просто слишком.
Мне нужен воздух.
Я выхожу наружу и делаю первый нормальный вдох за долгое время.
Холодный воздух сразу ударяет в лицо.
Боже.
Как хорошо.
Я на секунду закрываю глаза, просто стою, позволяя шуму внутри головы немного утихнуть.
И именно в этот момент открываю их снова.
И вижу.
Билли.
Она сидит на траве на подушках рядом с каким-то парнем.
Они спокойно разговаривают.
Слишком спокойно.
Он что-то говорит, она слушает, иногда кивает, в руках у них кола — как будто это вообще обычный вечер, обычный разговор.
Слишком... естественно.
Я замираю.
— Ооо, Джереми, — слышу рядом голос Бенедикта.
Я поворачиваю голову.
Он тоже вышел подышать, как и несколько других ребят.
Я смотрю на него.
— Кто? — спрашиваю я ровно.
Бенедикт кивает в сторону газона.
— Ну, бывший Билли.
Пауза.
— Ясно, — отвечаю я сразу.
Слишком быстро.
Слишком спокойно.
Как будто это просто информация.
Не больше.
Я снова смотрю туда.
На них.
И внутри что-то неприятно сжимается.
Факт, который нельзя игнорировать.
Я делаю вдох.
Потом выдох.
Стараюсь держать лицо ровным, будто это вообще ничего не значит.
Но не получается.
Потому что это значит.
И очень даже.
Я отрываю взгляд, сжимаю пальцы на бутылке, которую держу в руке, и делаю шаг в сторону, будто собираюсь куда-то ещё.
— Ясно, — повторяю тише.
И уже сама понимаю, что это «ясно» звучит совсем не так спокойно, как хотелось бы.
Проходит ещё время — шум уже не кажется весёлым, он просто давит.
Голова начинает неприятно гудеть, как будто внутри кто-то оставил включённый фон, который не выключается.
Я выдыхаю, потирая виски.
Хотела найти Билли.
Сказать, что ухожу.
Но она всё ещё там — на газоне, рядом с Джереми.
Они что-то говорят, смеются.
Слишком легко.
Слишком знакомо.
Я задерживаю взгляд на секунду дольше, чем нужно, потом резко отворачиваюсь.
— Отлично, — тихо говорю себе под нос.
Иду искать Финнеаса.
Он находится быстро — как всегда, в центре какой-то случайной группы людей.
— Я сваливаю, — говорю я сразу, без предисловий.
Он поворачивается ко мне.
— Уже?
Я киваю.
— Голова болит.
Он открывает рот, будто хочет что-то сказать, но я поднимаю руку раньше.
— Завтра тренировка.
Это работает быстрее любого аргумента.
Финнеас сразу сдаётся.
— Ладно, ладно... ты как робот, честно.
Я фыркаю.
— Я просто не хочу умирать завтра на разминке.
Он смеётся, но уже не спорит.
— Напишешь, как доедешь.
— Напишу.
Я разворачиваюсь и снова пробираюсь через людей, на этот раз быстрее, не задерживаясь ни на одном разговоре.
На выходе воздух снова бьёт в лицо.
Чуть холоднее.
Чуть тише.
И это наконец ощущается как облегчение.
Я делаю несколько шагов в сторону улицы, достаю телефон, вызываю машину.
Пока он ищет, я на секунду оборачиваюсь.
Дом, свет, музыка, силуэты.
И где-то там — Билли.
Я задерживаю взгляд ровно на секунду.
Потом отворачиваюсь.
— Мда... — тихо выдыхаю я.
Я захожу домой и сразу пишу Финну, что уже на месте.
Телефон летит на кровать.
Я иду в душ, не раздеваясь по дороге медленно, просто скидывая с себя весь этот шум вечера.
Тёплая вода сразу снимает напряжение.
Голова чуть проясняется.
Это всегда одно и то же чувство — как будто тело наконец догоняет реальность.
Я чищу зубы, стоя в полотенце, опираясь одной рукой о раковину.
Гудит вытяжка.
Тишина после музыки кажется почти странной.
Я ловлю взглядом ванну.
Пустую.
— Надо будет набрать, — тихо думаю вслух. — хоть раз.
Возвращаюсь в комнату.
И сразу слышу это.
Телефон вибрирует на кровати.
Экран светится.
Билли.
Я замираю на секунду.
Потом подхожу.
Разблокирую.
Пятнадцать пропущенных.
И сообщения.
Сердце чуть ускоряется.
И почти сразу — новый звонок.
Я отвечаю.
— Чёрт возьми, Кай Ноа, какого черта ты не берёшь трубку?! — голос Билли резкий, напряжённый.
Я на секунду даже теряюсь.
Такого тона я от неё не слышала.
Вообще.
— Я в душе была... — отвечаю осторожно. — что-то случилось?
— В душе она была... — выдыхает она, и в этом слышится не шутка, а усталость.
— Билли? — переспрашиваю я.
Пауза.
— Почему ты не сказала, что уходишь? — уже тише, но всё ещё резко.
Я медленно сажусь на край кровати.
— Я хотела, — отвечаю честно. — но ты была занята.
Секунда молчания.
Тяжёлая.
— Я была не «занята», — наконец говорит она.
Я сжимаю телефон чуть крепче.
— Ты сидела с Джереми.
И снова тишина.
Я слышу, как она выдыхает в трубку.
— Ты ушла и даже не сказала, — произносит она уже спокойнее, но всё ещё с напряжением под этим спокойствием.
Я провожу рукой по мокрым волосам.
— Я не думала, что это проблема.
— Это не проблема, — быстро отвечает Билли.
Пауза.
— Это просто... — она останавливается, будто подбирает слово. — ты исчезла.
Я молчу пару секунд.
Потом честно:
— Я не исчезла. Я просто ушла домой.
Снова тишина.
И в этой тишине впервые появляется что-то другое — не злость, а то, что под ней.
— Ты могла сказать, — говорит она тише.
Я смотрю в пол.
— Я пыталась. Но ты была с ним.
И теперь уже она молчит дольше.
Очень дольше.
— Я поняла, — наконец говорит Билли.
И добавляет уже ровнее:
— Просто... в следующий раз скажи.
Я выдыхаю.
— Ладно.
Пауза.
Голос Билли становится тише.
— Ты дома?
— Да.
— Хорошо.
И после короткой паузы она добавляет:
— Не пропадай так.
Я чуть сжимаю губы.
— Не пропадаю.
Я откладываю телефон на тумбочку экраном вниз, будто это может выключить мысли вместе с уведомлениями.
Комната тёмная, только слабый свет с улицы ложится полосой на стену.
Я ложусь на спину.
Поворачиваюсь на бок.
Снова на спину.
Не помогает.
В голове всё перемешано.
Билли.
Джереми.
Смех, который я слышала через толпу.
Её спокойное лицо рядом с ним.
И мой собственный уход, который теперь почему-то кажется не таким нейтральным, как в тот момент.
Я закрываю глаза.
Пытаюсь просто «выключиться», как обычно после таких дней.
Но вместо темноты — снова сцены.
Газон.
Подушки.
Её взгляд туда.
И его рядом.
Я резко выдыхаю через нос, открываю глаза.
— Отлично... — тихо говорю в пустоту.
Переворачиваюсь на другой бок, зарываясь лицом в подушку.
Становится чуть тише.
Но не легче.
Мысли не останавливаются — просто меняют порядок, как будто кто-то перемешивает их снова и снова.
Я ловлю себя на том, что снова и снова возвращаюсь к одному и тому же моменту:
не к вечеру.
а к тому, как она смотрела на меня до этого.
И как я смотрела на неё.
Я прикрываю глаза.
На этот раз не заставляю себя «успокоиться».
Просто лежу.
Рука медленно скользит вниз.
Останавливается на мгновение — как будто перед границей, которую ещё можно не переходить.
Но не останавливается.
Тепло плоти под пальцами отзывается сразу.
Резко.
И от этого дыхание сбивается.
Глаза закрываются сами собой.
Мир вокруг начинает растворяться.
Становится мягким.
Размытым.
Остаётся только ощущение. И мысли.
И в них — она. Билли.
Её образ возникает так чётко, будто она рядом.
Сейчас.
Здесь.
Её пальцы на лице. Лёгкое касание. Тёплое. Настоящее. Её губы. Близко.
Слишком близко, чтобы это было просто воспоминанием.
Смех.
Тот самый — чуть хриплый, живой, который всегда застаёт врасплох.
Он звучит где-то внутри.
Перекрывает всё остальное.
Чёрт, я почти на грани.
Потом — взгляд.
Серьёзный.
Глубокий.
Тот, которым она смотрит, когда слушает внимательно.
Когда видит больше, чем говорят слова.
И от этого внутри что-то сжимается.
Я все ближе к грани.
Движения становятся быстрее.
Палы все быстрее входят и выходят.
Дыхание — рваным.
Мысли путаются.
Но она остаётся.
Её образ не исчезает.
Наоборот — становится ярче.
Ближе.
Почти осязаемым.
Как будто можно дотянуться.
Коснуться.
Притянуть к себе.
И в этом — слишком много всего.
Желание.
Тепло.
Нужда.
И что-то ещё.
Глубже.
Сильнее.
Тело отзывается волной.
Резкой.
Накрывающей.
И в этот момент всё будто обрывается.
Рассыпается.
Остаётся только дыхание.
Сбитое.
И постепенно усталость берёт своё — не потому что стало легче, а потому что больше не получается держать всё в голове одновременно.