26.
Мы выходим из дома уже под вечер.
Воздух становится мягче, город — тише, но не пустым. Где-то играет музыка, кто-то смеётся, и это создаёт ощущение, будто день ещё не закончился, а просто сменил настроение.
Я иду рядом с Билли, иногда касаясь её плечом, не специально — просто так получается.
— Ты уверена, что меня туда вообще звали? — спрашиваю я, глядя вперёд.
— Теперь да, — спокойно отвечает она.
Я усмехаюсь.
— Удобно.
Она чуть поворачивает голову ко мне.
— Ты уже часть компании.
Я бросаю на неё короткий взгляд.
— Это ты так решила?
— Это все так решили, — пожимает плечами Билли. — просто ты ещё не до конца в курсе.
Я фыркаю.
— Отлично. Значит, я в коллективе без согласия.
— Добро пожаловать, — спокойно говорит она.
Музыка становится громче.
Мы подходим ближе — дом уже видно, свет из окон, люди во дворе, кто-то сидит на траве, кто-то танцует, кто-то просто разговаривает.
Живое движение.
Я на секунду замедляюсь.
Не из-за страха — скорее чтобы просто оценить обстановку.
— Последний шанс сбежать? — тихо спрашивает Билли.
Я смотрю на неё.
Потом на людей впереди.
И снова на неё.
— Поздно, — отвечаю я.
Она чуть улыбается.
И мы идём дальше.
Мы заходим внутрь — и звук буквально накрывает.
Музыка бьёт в уши, басы проходят через пол прямо в тело, будто ты не просто слышишь, а чувствуешь каждый удар.
После улицы это слишком резко.
Слишком громко.
Но проходит буквально полминуты — и ты уже внутри этого ритма.
Привыкаешь.
— Привееет! — кричит Максин, появляясь будто из ниоткуда.
Она хватает нас за руки и тянет дальше, через людей, в сторону кухни, где уже собралась вся компания.
Свет ярче, шум плотнее, разговоры наслаиваются друг на друга.
Я едва успеваю оглядеться...
как в моей руке появляется шот.
Я даже не вижу, кто именно его дал.
— Пей, — Финнеас слегка подталкивает меня локтем.
Я смотрю на маленький стакан.
Секунда.
В голове быстро пробегает мысль: давно не пила.
Слишком давно.
Я выдыхаю.
— Ладно.
И выпиваю.
Алкоголь сразу обжигает горло.
Резко.
Непривычно.
Я чуть морщусь, задерживая дыхание, пока тепло проходит вниз.
— Чёрт... — выдыхаю я, проводя рукой по губам. — я отвыкла.
Кто-то смеётся рядом.
Финнеас довольно кивает.
— Вернём форму.
Я фыркаю.
— Очень смешно.
Сбоку Билли наблюдает за этим спокойно.
Без комментариев.
Но её взгляд я всё равно ловлю.
— Не смотри так, — говорю я ей.
Она чуть наклоняет голову.
— Как?
— Будто ты сейчас сделаешь выводы.
Билли пожимает плечами.
— Уже сделала.
Я прищуриваюсь.
— И?
Пауза.
Она смотрит прямо.
— Тебе хватит одного.
Я усмехаюсь.
— Посмотрим.
Я сижу на столешнице, поджав одну ногу под себя, другой лениво болтаю в воздухе.
Кухня уже давно перестала быть просто кухней — это центр всего происходящего. Люди заходят, выходят, кто-то смеётся слишком громко, кто-то спорит о чём-то совершенно бессмысленном, музыка доходит сюда чуть приглушённой, но бас всё равно чувствуется в груди.
Максин что-то рассказывает — быстро, эмоционально, с жестами.
Бенедикт периодически вставляет комментарии, половина из которых звучит как шутка, половина — как он сам не понял, что сказал.
Рядом ещё какая-то девушка — я вижу её впервые. Похожа на кого-то из них. Сестра, наверное.
Я киваю в нужные моменты, даже улыбаюсь, отвечаю, но разговор проходит мимо.
Слишком шумно.
Слишком много всего.
Я почти автоматически перевожу взгляд через кухню.
Билли.
Она стоит у противоположной столешницы, опираясь на неё бедрами, и тоже с кем-то разговаривает.
Спокойно.
Как всегда.
Но её взгляд...
Он периодически возвращается ко мне.
Не случайно.
Не мимо.
Прямо.
И каждый раз, когда я это ловлю, внутри что-то чуть сбивается.
Я чуть хмурюсь, отвожу взгляд, делаю вид, что снова включаюсь в разговор.
— ...и он реально так сказал? — спрашиваю я, даже не до конца понимая, о чём речь.
— Да! — смеётся Максин. — ты бы видела его лицо!
Я усмехаюсь.
Краем глаза — снова туда.
Билли.
И снова этот взгляд.
На секунду становится не по себе.
Не потому что неприятно.
А потому что... слишком заметно.
Слишком прямо.
Финнеас внезапно появляется рядом, как будто всегда был здесь.
В руках — поднос с шотами.
— Так, народ, — говорит он, раздавая стаканы. — за нас.
Мне в руку вкладывают ещё один.
Я смотрю на него.
Маленький.
Прозрачный.
Слишком знакомый.
Все вокруг почти сразу поднимают свои и опрокидывают.
Смех, «ура», кто-то уже тянется за следующим.
Я не спешу.
Секунда.
Я снова поднимаю взгляд.
Билли.
Она всё ещё смотрит.
И это почему-то становится последним толчком.
Я выдыхаю.
— Ладно.
И выпиваю.
Алкоголь снова обжигает горло.
Резче, чем в первый раз.
Я морщусь, чуть зажмуриваясь, и на секунду задерживаю дыхание.
Тепло быстро расползается внутри.
— Чёрт... — тихо выдыхаю я, проводя рукой по губам.
Хочется запить.
Сильно.
Я спрыгиваю со столешницы, почти не дослушав, что там говорит Максин.
— Я сейчас, — бросаю коротко.
И иду через кухню.
К ней.
К напиткам.
Я становлюсь рядом с ней, почти вплотную — не специально, просто в этой кухне иначе сложно не пересекаться.
Тянусь за её спиной к столу, пальцы быстро находят маленькую банку колы.
Холодную.
Я уже собираюсь отступить, когда слышу её голос.
— Может, не будешь напиваться? — спокойно спрашивает Билли.
Я замираю на долю секунды, потом выдыхаю.
— Я и не напиваюсь, всё хорошо, — отвечаю я, чуть пожав плечами. — Тем более ты тоже пьёшь.
Билли смотрит на меня боком.
— Слабоалкоголку, а не крепкие шоты.
Я фыркаю, открывая банку.
— Всё в порядке, малыш, я знаю меру.
Слова вылетают сами.
Слишком легко.
Слишком близко.
Я даже не сразу понимаю, что наклоняюсь к ней ближе, почти к самому уху — сквозь шум кухни, сквозь музыку, сквозь людей вокруг.
И в этот момент тишина между нами как будто становится отдельной.
Я чувствую запах её волос. И понимаю, что уже сказала это.
Поздно.
Я чуть отстраняюсь, делая вид, что это было просто сказано в шуме.
— Я знаю меру, — повторяю уже ровнее, как будто закрепляю факт.
Билли поворачивает голову ко мне медленно.
Смотрит.
Долго.
Не сразу отвечает.
И в этом взгляде нет ни улыбки, ни шутки — только спокойное внимание, которое почему-то ощущается слишком личным для этой кухни, для этой музыки, для всех этих людей вокруг.
— Ты очень уверенно это говоришь, — наконец произносит она.
Я делаю глоток колы, чтобы занять рот.
Холод резко перебивает алкоголь.
— Потому что это правда, — отвечаю я чуть тише, чем обычно.
Пауза.
Она не отводит взгляд.
Я тоже.
И на секунду всё вокруг снова становится фоном — шум, смех, музыка, движение.
Вечер уже живёт своей отдельной жизнью.
Музыка стала громче, свет мягче, разговоры — смазаннее. Люди двигаются по кухне и гостиной как единый поток, смеются, сталкиваются, снова расходятся.
Я пару раз пыталась вытащить Билли танцевать.
Каждый раз — одно и то же.
Взгляд.
Спокойный отказ.
И лёгкое:
— Не сейчас.
Я перестала настаивать после третьего раза.
Сейчас у меня в руке третий шот.
И я точно знаю — последний.
Я стою чуть в стороне, рядом с Бенедиктом и Дэном, Финнеас где-то рядом, постоянно перемещается между людьми, как будто у него встроенный радар на хаос.
Бенедикт снова протягивает мне стакан.
— Нет, спасибо. Я пас, — спокойно говорю я, качая головой.
Он удивлённо приподнимает брови.
— Да ладно, ты вообще не пьяная.
Я улыбаюсь уголком губ.
— Бриджертон, — киваю на него. — я не буду.
Он фыркает, не сдаётся.
— Финн, скажи ей.
Финнеас сразу появляется рядом, как будто ждал этого момента.
— Да ладно, Кай Ноа, давай выпьем.
Я уже открываю рот, чтобы ответить жёстче.
— Нет—
Но не успеваю закончить.
— Финнеас, — слышится голос.
Билли.
Спокойный.
Чёткий.
Без давления.
Но достаточно, чтобы всё вокруг на секунду сбилось.
Финнеас тут же поднимает руки.
— Ладно, ладно, не настаиваю.
Я поворачиваю голову.
Билли стоит чуть в стороне.
Смотрит не на Финнеаса — на меня.
И в этом взгляде нет ни контроля, ни запрета.
Просто факт.
Я чуть выдыхаю, опуская шот обратно на стол.
— Спасибо, — говорю я ей тихо, почти незаметно среди шума.
Она едва кивает.
— Я заметила, когда тебе достаточно.
Я усмехаюсь.
— Опять наблюдение?
Я подхожу ближе, сокращая расстояние между нами почти до нуля. Наклоняюсь к её уху, чтобы перекричать музыку и шум вокруг.
— Я же говорю, я знаю меру, — произношу я спокойно.
Билли не отводит взгляда.
Даже не вздрагивает от близости.
Только чуть приподнимает бровь.
— Что ж... удивлена, что это правда. — спрашивает она ровно.
Я хмыкаю.
— Почему?
Она чуть поворачивается ко мне.
— Потому что люди обычно напиваются после этой фразы.
Я усмехаюсь.
— Ну я же отвечаю за свои слова.
На секунду между нами снова возникает эта привычная тишина — странная в таком шуме.
Музыка уже, кажется, пошла по второму кругу, люди всё ещё танцуют, смеются, кто-то что-то кричит через кухню.
Но Билли... остаётся слишком спокойной.
Слишком отстранённой.
И это начинает меня раздражать.
Я чуть щурюсь, глядя на неё.
— Ты сегодня вообще где? — спрашиваю я, уже без улыбки.
Она смотрит на меня спокойно.
— Здесь.
— Не похоже, — выдыхаю я.
Пауза.
Билли чуть наклоняет голову.
— А где я должна быть?
Я провожу рукой по лицу, выдыхая.
— Не знаю... просто не так далеко.
Она молчит пару секунд.
И в этот момент я замечаю, как её взгляд становится чуть внимательнее.
Не холоднее.
Просто... точнее.
— Ты хочешь, чтобы я была другой? — спрашивает она спокойно.
Я замираю на секунду.
Потом качаю головой.
— Нет.
Пауза.
— Я просто не понимаю, почему ты как будто... не здесь.
Билли смотрит на меня долго.
И впервые за вечер её спокойствие не кажется отстранённостью.
Скорее — выбором не растворяться в шуме вокруг.
— Я здесь, — повторяет она тише. — просто не теряюсь в этом.
Я фыркаю.
— Звучит почти как упрёк.
— Это не упрёк, — отвечает она.
И после короткой паузы добавляет:
— Это просто разница.
Я смотрю на неё ещё пару секунд.
И раздражение постепенно уходит, оставляя после себя что-то другое — более тихое, но сложнее объяснимое.
Я делаю шаг назад, уже не нависая над ней.
— Ладно, — говорю я наконец. — принимается.