24.
Кровать действительно чертовски мягкая.
Слишком.
Именно такая, которая не даёт шансов «просто полежать и посмотреть фильм».
Я ещё какое-то время держусь — глаза открыты, взгляд вроде бы направлен в экран, где что-то происходит, но смысл уже распадается на отдельные кадры.
Фразы персонажей становятся фоном.
Шум комнаты — ровным, далёким гулом.
Я ловлю себя на том, что моргаю всё дольше, чем обычно.
«Ещё минуту», — думаю я.
Потом ещё одну.
И ещё одну.
Бессонные ночи, недосып, тренировки, движение весь день — всё это наконец догоняет одновременно, без предупреждения.
Тело перестаёт спорить.
Просто сдаётся.
Я чуть смещаюсь на кровати, пытаясь устроиться удобнее, и в этот момент теряю последнюю концентрацию.
Последнее, что фиксирует сознание — ощущение рядом.
Тёплое.
Стабильное.
Чужое, но уже странно привычное.
Моя голова сама наклоняется в сторону.
И касается плеча.
Не моего.
Я медленно возвращаюсь в сознание — не резко, не как после будильника, а будто меня аккуратно вытягивают обратно.
Первое, что я чувствую — движение рядом.
Лёгкое.
Осторожное.
Чья-то рука касается моих волос.
Всего раз.
Так аккуратно, будто проверяют, не проснулась ли я окончательно.
И это почему-то сразу приводит меня в чувство.
Я не открываю глаза.
Ещё нет.
Просто лежу.
Слишком тепло.
Слишком спокойно для нормального утра.
И слишком... правильно.
Воздух рядом пахнет знакомо.
Ваниль.
Лёгкий мускус.
И что-то фруктовое, почти сладкое — персик.
Билли.
Этот запах уже почему-то закрепился в памяти отдельно от всего остального.
Я делаю медленный вдох, будто проверяя реальность.
И понимаю, что не одна.
Моя рука лежит на чьей-то талии.
Тепло под пальцами — живое, реальное.
Я чуть напрягаюсь на секунду... и тут же отпускаю.
Потому что узнаю.
Билли.
И именно в этот момент сознание догоняет полностью.
Я просыпаюсь, обнимая её.
Глаза всё ещё закрыты.
Но теперь я точно не сплю.
Я чуть задерживаю дыхание, не двигаясь.
Слишком странно.
Слишком тихо.
И одновременно — удивительно спокойно.
Я осторожно шевелю пальцами на её талии, проверяя, не показалось ли.
Нет.
Реально.
Я медленно выдыхаю через нос и наконец приоткрываю глаза.
И понимаю, что менять что-то уже поздно.
Билли рядом.
Совсем рядом.
И она не спит.
Я застываю на секунду, глядя в полумрак комнаты, и только потом тихо выдыхаю:
— ...ты серьёзно сейчас?
Голос получается хриплым после сна, почти ленивым.
Но без паники.
Просто осознание.
Билли чуть поворачивает голову, не убирая руки с меня.
И спокойно отвечает, как будто это самое нормальное утро в мире:
— Ты уснула первой.
Я на секунду замираю, будто мозг пытается догнать тело.
Тепло всё ещё рядом.
Слишком близко.
Слишком спокойно, чтобы это можно было просто списать на «сон».
— Не хочу вставать, — выдыхаю я, снова пряча лицо куда-то в мягкое тепло рядом.
Голос выходит ленивым, почти сонным.
Билли не двигается.
Только тихо отвечает:
— Никто и не требует.
— Отлично, — бормочу я.
И снова расслабляюсь.
Слишком быстро.
Слишком легко.
Я почти автоматически тяну её ближе — не думая, просто на инстинкте, как будто это нормально, как будто так и должно быть.
Нос утыкается куда-то в её шею.
Запах снова накрывает — ваниль, персик, что-то тёплое и знакомое.
И на секунду всё кажется правильным.
Слишком правильным.
А потом приходит осознание.
Резко.
Как щелчок.
Я замираю.
...что я вообще делаю?
Тело будто получает команду раньше мозга.
Я отдёргиваюсь от неё резко, почти рефлекторно — как будто обожглась.
Глаза сразу открываются шире.
Я сажусь, отстраняясь, и провожу рукой по лицу, пытаясь вернуть себе нормальное состояние.
— Ладно... — выдыхаю я тихо, уже более собранно. — это было... слишком утро.
Я бросаю на неё быстрый взгляд, пытаясь понять, как это выглядит со стороны.
Билли лежит так же спокойно.
Вообще без суеты.
Как будто ничего необычного не произошло.
И это почему-то только сильнее сбивает.
Я откидываюсь чуть назад, опираясь на локоть, и добавляю уже тише:
— Мы это... не обсуждаем сейчас, да?
Пауза.
И я сама же понимаю, насколько это звучит хуже, чем должно.
Я чуть морщусь.
— Забудь, — быстро добавляю.
Билли не сразу отвечает.
Она просто смотрит на меня несколько секунд — спокойно, без давления, без попытки поймать на словах.
Потом чуть приподнимается на локте.
— Ты сама сейчас пытаешься сделать вид, что ничего не было, — говорит она ровно.
Я на секунду отвожу взгляд в сторону потолка.
— Я пытаюсь вернуть себе мозг, — отвечаю я честно.
Билли чуть хмыкает.
— Он у тебя не пропадал.
— Очень спорно, — бормочу я, садясь ровнее и проводя рукой по волосам.
Тишина между нами не становится неловкой. Скорее... плотной. Как утро, которое ещё не решило, каким оно будет.
Я осторожно смотрю на неё снова.
Она всё ещё лежит на кровати, спокойно, будто это её привычное место.
И это самое странное во всём.
— Сколько сейчас времени? — спрашиваю я, чтобы за что-то зацепиться.
Билли тянется к телефону, лежащему рядом.
— Поздно, — коротко говорит она.
Я выдыхаю.
— Отличный диагноз для всего дня.
Она смотрит на меня чуть дольше, чем нужно для обычного ответа, потом спокойно добавляет:
— Ты всегда так резко отстраняешься после сна?
Я замираю.
Потом пожимаю плечами, будто это ничего.
— Не всегда.
Пауза.
Я чуть прикусываю внутреннюю сторону щеки, потом добавляю тише:
— Просто иногда мозг догоняет тело быстрее, чем хотелось бы.
Билли слегка кивает, будто принимает это без споров.
Билли садится ближе.
Спокойно, без лишних движений, как будто это не что-то важное, а просто логичный шаг.
И вдруг её пальцы аккуратно касаются моих волос — поправляют прядь, выбившуюся на лицо.
Это простое движение почему-то сбивает сильнее, чем должно.
Сердце сразу ускоряется.
Живот тянет неприятно-приятным напряжением, будто организм вообще не согласовал это с мозгом.
Я рефлекторно облизываю губы и тут же жалею об этом.
Отвожу взгляд в сторону, будто там есть что-то срочно интереснее стены.
— Нет, посмотри на меня, — говорит Билли.
Спокойно.
Без давления.
Но так, что игнорировать невозможно.
Я медленно возвращаю взгляд.
И сталкиваюсь с её глазами.
Слишком близко.
Слишком прямо.
Она чуть наклоняется.
И тянет меня ближе — не резко, не требовательно, просто уверенно, как будто знает, что я всё равно не отстранюсь снова.
И в следующую секунду её губы касаются моих.
Мягко.
Тепло.
Без спешки.
Мир на секунду сжимается до этого ощущения.
Я замираю ровно на долю секунды — мозг пытается найти объяснение, реакцию, выход.
И не находит.
Потому что это уже не вопрос.
Я выдыхаю через нос и отвечаю на поцелуй.
Аккуратно сначала, почти осторожно, как будто проверяю, не исчезнет ли это, если я сделаю что-то не так.
Но ничего не исчезает.
Только становится ближе.
Реальнее.
Я чуть подаюсь вперёд, и напряжение в груди наконец перестаёт спорить с происходящим.
Поцелуй не становится резким — наоборот, он остаётся спокойным, почти тихим, как будто у него нет нужды куда-то спешить.
Я чувствую, как постепенно пропадает та внутренняя паника, которая была секунду назад. Она не исчезает сразу — скорее растворяется, уступая чему-то более простому и прямому.
Я не думаю.
Это, пожалуй, единственное, что сейчас по-настоящему странно.
Билли не отстраняется.
Её рука остаётся рядом, чуть поддерживая, не удерживая — просто присутствие.
И в какой-то момент всё становится настолько естественным, что даже перестаёт казаться чем-то «неожиданным».
Я медленно отстраняюсь первой.
Между нами остаётся расстояние, но оно уже не ощущается как граница.
Я выдыхаю и на секунду опускаю взгляд.
— Окей... — тихо говорю я, почти себе под нос.
Пауза.
Слишком много смысла для одного короткого слова.
Я поднимаю глаза снова.
Билли смотрит на меня спокойно. Без спешки. Без попытки что-то объяснить или забрать обратно.
И это почему-то ещё сильнее сбивает.
Я чуть прищуриваюсь, пытаясь вернуть себе привычный тон.
— Ты всегда так начинаешь утро людей? — спрашиваю я.
Голос выходит тише, чем обычно.
Но без шутки это уже не звучит.
Билли слегка наклоняет голову.
— Только тех, кто засыпает у меня на плече, — спокойно отвечает она.
Я фыркаю — коротко, почти нервно.
И отвожу взгляд в сторону, проводя рукой по шее, как будто это может как-то вернуть нормальность в происходящее.
Я снова поднимаю взгляд.
И на этот раз не отвожу его сразу.
Она выглядит слишком спокойно для всего, что только что произошло — будто это не выбило землю из-под ног, а просто стало частью утра.
Голубые глаза.
Чёткие, внимательные.
Густые брови чуть расслаблены после сна.
Щёки ещё тёплые, с лёгким румянцем.
И губы — слишком мягкие на вид для того, чтобы это можно было спокойно игнорировать.
Я тихо выдыхаю:
— Чёрт...
И почти не думаю.
Просто снова тянусь к ней.
На этот раз быстрее.
Чуть увереннее.
Не как проверка — как решение.
Билли не отстраняется.
Но и не спешит.
Она просто остаётся рядом, позволяя мне сократить расстояние.
И когда наши губы снова встречаются, это уже не осторожность и не случайность.
Это выбор.
Поцелуй становится плотнее, глубже, но всё ещё без спешки — как будто мы обе где-то между «не стоит» и «слишком поздно останавливаться».
Я чувствую, как исчезает последняя попытка держать дистанцию.
И вместе с этим приходит странное, почти пугающее спокойствие.
Я тяну её на себя и усаживаю ближе — не резко, скорее на инстинкте, как будто так и должно быть.
Билли не сопротивляется.
Она оказывается совсем рядом, и в следующую секунду её ладони находят моё лицо — тёплые, уверенные, чуть зарываются пальцами в волосы на затылке, удерживая внимание, не давая уйти взглядом в сторону.
Я выдыхаю и притягиваю её ближе за талию, сокращая последнее расстояние между нами.
На секунду всё замирает.
Шум комнаты где-то исчезает на фоне, мысли становятся тише, как будто кто-то убавил громкость мира.
Мы просто смотрим друг на друга — слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью, но ещё без слов, которые это как-то объяснят.
Потом я наклоняюсь первой.
И на этот раз поцелуй уже не осторожный и не проверяющий.
Он спокойный, но уверенный — как ответ, который наконец прозвучал без лишних объяснений.
Билли мягко отвечает, не отстраняясь, и в этом нет спешки, только простое «да» в действии.
Я чуть сильнее сжимаю её талию, но всё равно аккуратно, будто боюсь спугнуть момент, который наконец стал настоящим.
И когда мы всё-таки отстраняемся, это происходит медленно, почти одновременно, как будто никто не хочет резко возвращать реальность обратно.
Я остаюсь рядом, всё ещё держа её близко, и тихо выдыхаю.
— Окей...