8.
Утро уже окончательно разошлось по дому — свет плотнее, громче, без утренней мягкости. Солнце пробивается сквозь приоткрытую штору и ложится на пол полосой, будто отмечая, что день уже начался без моего участия.
Я тянусь к телефону.
10:37.
Обычное время, которое почему-то ощущается как позднее.
Дальше всё на автомате: душ, холодная вода на лицо, одежда, волосы, шторы шире — и комната становится светлее, но не живее.
Я спускаюсь по ступенькам, не задерживаясь.
Дом шумит внизу: рабочие двигают что-то, переговариваются, ставят, меряют.
Я открываю чат.
Сообщения от друзей.
И следом — приглашение.
«Едем на несколько дней, домик в глуши, просто отдохнуть. Поедешь?»
Я смотрю пару секунд.
Потом пишу коротко:
«Да».
Без сомнений.
Без раздумий.
Это хотя бы что-то.
Спускаюсь дальше.
— Мам, я через несколько дней уеду с ребятами в какой-то посёлок, — говорю, даже не поднимая головы от телефона.
— Хорошо, — спокойно отвечает она.
Слишком спокойно для утра.
Я наконец поднимаю взгляд.
Рабочие разметили пространство у стены. Полки. Новые. И на полу — коробки.
Мои.
Я замираю.
— Это что? — спрашиваю.
Мама стоит рядом, как будто уже знала, что будет этот вопрос.
— Раз ты не хочешь ставить их в комнате, я решила поставить их в зале.
Пауза.
Я смотрю на коробки.
— Нет.
— Да, — спокойно отвечает она.
Я выдыхаю.
— Нет.
— Да.
Короткая дуэль без повышения голоса.
Я уже подхожу, поднимаю одну из коробок.
Тяжёлая.
И разворачиваюсь обратно к лестнице.
— И куда ты её несёшь? — спрашивает мама, даже не двигаясь.
— В гардеробную поставлю, — отвечаю я, не останавливаясь.
Сзади слышится её тихий вздох.
Но она не спорит дальше.
Я беру еще одну коробку и поднимаю её чуть выше, перехватывая удобнее.
— Может хоть часть своих кубков позволишь поставить? — спокойно спрашивает мама.
Я даже не останавливаюсь.
— Нет.
Коротко. Ровно. Без обсуждений.
Поднимаюсь дальше по лестнице, чувствуя за спиной её взгляд, но не оборачиваюсь.
И где-то между шагами мысль сама всплывает, без приглашения.
Возможно, я и правда «трудный ребёнок», как это всегда звучало со стороны.
Только я с этим не согласна.
Я просто привыкла делать всё сама.
С раннего возраста.
Спорт, тренировки, режим, дисциплина — это не выбор, это просто способ жить.
Всегда чем-то занята. Всегда в движении. Учёба, спорт, книжки, задачи.
Ничего «плохого» я не делала.
Ну... если не считать пару драк в четырнадцать.
Но это скорее реакция, чем привычка.
Характер сложный — да.
Я это знаю.
Но «сложный» не значит «плохой».
Я поднимаюсь выше, и в голове всплывает дед.
Его голос, спокойный, уверенный.
Когда я была маленькой, он говорил, что мне будет сложно с людьми.
Что в том, кто будет рядом, должно быть «больше устойчивости», чем во мне.
В воспоминании это звучит не как строгая фраза, а скорее как спокойное наблюдение.
Он тогда сидел рядом, смотрел на меня, и просто отметил:
— Тебе будет непросто с парнями. Рядом с тобой у человека должно быть больше «мужского», чем у тебя самой, чтобы это уравновешивалось.
Я на секунду задерживаюсь у двери своей комнаты, ставя коробку рядом.
Если бы дедушка дожил...
если бы узнал, что мне нравятся девушки...
я представляю его реакцию.
И неожиданно понимаю — он бы, скорее всего, просто кивнул.
Как на что-то логичное.
Я выдыхаю носом чуть тише.
Да.
Пожалуй, он бы не удивился.
Спускаясь вниз, я уже на середине лестницы слышу голоса.
Много.
Смешиваются.
Живые.
Я делаю ещё пару шагов — и почти сразу поток детей вылетает прямо под ноги.
Диего и Софи уже вместе с близнецами несутся вперёд, чуть не снося меня на лестнице.
— Аккуратно, — бросаю коротко, делая шаг в сторону.
— Кай, мы в игровую! — кричит Кристал на ходу.
Я спускаюсь дальше.
И только теперь замечаю Марту и Мэгги, и ещё одного человека.
Незнакомый мужчина. Стоит рядом с мамой, что-то спокойно обсуждает.
Рядом — Билли и Финнеас.
Я на секунду останавливаюсь, оценивая обстановку.
— Раз вы не голодны, Кай покажет вам игровую, — говорит мама, будто это уже давно решённый вопрос.
Я медленно перевожу на неё взгляд.
— Игровую, — повторяет Финнеас, уже с интересом.
Мама чуть улыбается.
— Да, взрослую игровую, — подмигивает она.
Я коротко выдыхаю.
Ну конечно.
Меня, как обычно, никто не поставил в известность.
Я смотрю на Билли.
Потом на Финнеаса.
— Пойдёмте, — говорю спокойно, разворачиваясь в сторону коридора.
Финнеас явно доволен.
— Мне уже нравится этот дом.
— Рано радуешься, — бросаю я через плечо.
— Кай, не будь ворчуньей! — доносится снизу голос мамы.
Я даже не оборачиваюсь.
— Я подумаю, — спокойно отвечаю.
Финнеас рядом тихо усмехается.
— Я так понимаю, тебе ничего не сказали?
— Да, — коротко.
— А нас заставили, — добавляет Билли. — «Идите, пообщайтесь, вам понравится».
Я хмыкаю.
— Классика.
Мы поднимаемся на третий этаж.
Я открываю дверь.
— Вот это игровая, — выдыхает Финнеас, сразу оглядываясь.
Комната действительно большая: телевизор во всю стену, приставка, полки с настолками, бильярдный стол, мягкие кресла, диван. Всё аккуратно, но не стерильно — видно, что здесь иногда живут, а не просто показывают.
— Почему это на третьем? — спокойно спрашивает он, проходя внутрь.
Я пожимаю плечами.
— Не знаю. Логичнее было бы на первом.
Билли осматривается, проводит взглядом по комнате.
— А твоя комната где?
— Тоже тут, на третьем, — отвечаю.
Финнеас чуть прищуривается.
— Странно. Марта сказала, что все комнаты на втором.
Я киваю.
— Так и есть. Кроме моей.
Пауза.
Я подхожу ближе к бильярдному столу, опираюсь рукой о край.
— Я выбрала изолироваться хотя бы на этаж выше, раз уж живу тут.
Билли поворачивается ко мне.
— А могла не жить?
Я смотрю на неё спокойно.
Без паузы долго не отвечаю.
— Последние два года мы жили в Нью-Йорке. Я поступила в Калифорнийский институт и думала переезжать, но не вышло. В итоге просто училась заочно.
Я делаю короткую паузу.
— Сейчас мы переехали. И... я бы, наверное, была не против жить в тишине. В небольшой квартире. А не тут.
Финнеас опирается на спинку дивана.
— Звучит так, будто ты не фанат больших домов.
— Я не фанат большого количества людей в одном большом доме, — уточняю спокойно.
— Я требую увидеть твою комнату, — говорит Финнеас, останавливаясь посреди игровой.
Я поворачиваюсь к нему.
— Зачем это тебе?
— Интересно, — отвечает он без паузы.
Я смотрю на него пару секунд.
Потом киваю.
— Ладно.
Разворачиваюсь и иду обратно по коридору.
Они идут за мной.
Третий этаж снова становится тише, чем остальной дом — здесь меньше шума, больше пространства.
Я открываю дверь.
Комната встречает светом.
Большим.
Панорамные окна почти во всю стену, и из-за них пространство кажется ещё шире.
Комната визуально разделена на зоны.
Слева — рабочее место: стол у окна, ноутбук, аккуратный свет. Рядом стеллажи с полками, почти пустые.
Дальше — диван, напротив — стена-панель с телевизором.
Чуть дальше — кровать, минималистичная, без лишних деталей.
И в конце — две двери: ванная и гардеробная.
Финнеас заходит первым, останавливается посреди комнаты.
— Уго... да твоя комната и есть небольшая квартира.
Я спокойно закрываю дверь за ними.
Билли медленно осматривается, взгляд цепляется за детали.
— Почему полки пустые?
Я опираюсь плечом о стену.
— Не хочу ставить туда ничего.
Пауза.
— Их нужно убрать, — добавляю спокойно.
Финнеас оборачивается.
— Ты не любишь вещи?
Я пожимаю плечами.
— Не люблю лишнее.
Билли проходит ближе к столу у окна.
— Здесь... много света.
— Да, — отвечаю.
Она поворачивается ко мне.
— И тишины?
Я на секунду смотрю в окно.
— Да.
Финнеас кивает, будто складывает картину в голове.
— Понял, почему ты на третьем.
Я чуть усмехаюсь.
— Не сразу доходит?
— Доходит, — говорит он. — Просто с задержкой.