2 глава
Пентхаус Пак Сонхуна в районе Каннам больше напоминал современный музей, чем жилое пространство. Минимум мебели, высокие потолки, панорамные окна в пол и преобладание графитового камня. Здесь не было уютных мелочей — всё подчинялось строгому порядку и безупречному стилю, под стать самому хозяину.
Херин вошла в холл, и звук её каблуков эхом отозвался от пустых стен. Её вещи уже привезли: несколько безупречных кожаных чемоданов стояли у входа, выглядя как чужеродные объекты в этом царстве стерильности.
— Твоя комната в левом крыле, — бросил Сонхун, снимая пиджак и оставаясь в белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Даже в домашней обстановке он выглядел так, будто сошел с обложки Forbes. — Моя — напротив. Советую не заходить на мою территорию без стука.
— Не беспокойся, у меня нет привычки вторгаться в чужое пространство, — спокойно ответила Херин, поправляя тонкий ремешок своих часов. — Надеюсь, это взаимно.
Сонхун ничего не ответил, лишь проводил её взглядом, в котором на секунду мелькнуло странное выражение — то ли оценка, то ли скрытое раздражение от того, как легко она приняла его правила.
Оказавшись в своей новой спальне, Херин первым дело закрыла дверь на замок. Только здесь, в одиночестве, она позволила своим плечам немного опуститься. Она подошла к окну, за которым мерцал ночной Сеул, и прижала лоб к холодному стеклу. Внутри всё дрожало.
Ей нужно было смыть с себя этот день.
Херин прошла в ванную комнату, облицованную темным мрамором. Она включила воду, и вскоре помещение наполнилось густым паром. Сняв шелковое платье, она шагнула под струи воды. Херин любила почти обжигающую температуру — казалось, только так можно было почувствовать себя живой в этом ледяном контракте. Она закрыла глаза, позволяя воде стекать по её длинным волосам и изящным изгибам спины. В этот момент она не была «фарфоровой принцессой» или «активом корпорации». Она была просто девушкой, чья жизнь превратилась в красивую клетку.
Выйдя из душа, она облачилась в длинный шелковый халат глубокого винного цвета. Волосы остались влажными, рассыпавшись по плечам темными волнами. Херин вышла в гостиную, надеясь найти на кухне хотя бы стакан воды, но замерла.
В центре зала, на огромном диване, сидела маленькая девочка лет девяти с планшетом в руках. Увидев Херин, она округлила глаза и тут же вскочила.
— Ой! Вы... вы та самая невеста брата? — звонко спросила она.
Это была Пак Сохён, младшая сестра Сонхуна. Херин знала о ней из досье. Девочка была удивительно похожа на брата — те же острые черты лица, но взгляд был живым и любопытным.
— Здравствуй, Сохён. Да, я Херин, — она мягко улыбнулась. Эта искренняя улыбка предназначалась не камерам, а ребенку.
— Брат сказал, что ты скучная, — прямо заявила девочка, подходя ближе и рассматривая Херин с бесцеремонностью, присущей их семье. — Но ты очень красивая. Как кукла из лимитированной коллекции. У моей сестренки, Хэвон, есть похожая.
Херин на мгновение замерла. Упоминание её собственной младшей сестры, которая сейчас была в интернате за границей, отозвалось тупой болью в груди. Она так сильно скучала по ней.
— Твой брат часто ошибается в людях, — тихо произнесла Херин, присаживаясь на край дивана рядом с девочкой.
— Сохён, я же велел тебе идти в свою комнату, — раздался холодный голос Сонхуна. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди. Его взгляд зацепился за влажные волосы Херин и то, как шелк халата облегал её фигуру. На мгновение его прямолинейная холодность дала трещину. — Херин, не стоит забивать голову ребенку своими фантазиями.
— Мы просто разговаривали, Сонхун-ши, — Херин поднялась, снова надевая маску безразличия. — Сохён очень милая. Удивительно, что вы родственники.
Сонхун сузил глаза.
— Сохён, марш к себе. Живо.
Девочка фыркнула, но подчинилась, на прощание помахав Херин рукой. Когда они остались одни, Сонхун подошел к Херин почти вплотную. От него пахло дорогим виски и тем самым «холодом», который он носил как броню.
— Не пытайся использовать мою сестру, чтобы подобраться ко мне, — процедил он, возвышаясь над ней.
— Ты слишком высокого мнения о себе, — Херин посмотрела ему прямо в глаза, не отступая ни на шаг. — Сохён — единственный живой человек в этом склепе. И если я захочу с ней общаться, я буду это делать. Твой контракт не запрещает мне быть человеком.
Сонхун внезапно протянул руку и схватил её за запястье. Его пальцы были горячими, контрастируя с ледяным тоном.
— В этом доме я устанавливаю границы, Херин. И сейчас ты переступаешь одну из них.
— Тогда отпусти меня, — прошептала она, чувствуя, как между ними натягивается невидимая нить напряжения. — Или ты боишься, что я разрушу твой идеальный холодный мир?
Сонхун смотрел на её губы, затем снова в глаза. В этот момент аромат её геля для душа — нежной лаванды и горького апельсина — окончательно спутал его мысли. Он резко разжал пальцы.
— Иди спать, — бросил он и быстро вышел из комнаты, оставив Херин одну в тишине пентхауса.
Она посмотрела на свое запястье, где остался красный след от его хватки. Её сердце билось так сильно, что казалось, его слышно во всём районе. Это притворство становилось слишком опасным.