4 глава
Сонхун вернулся домой позже обычного. Переговоры с акционерами выжали из него все соки, и единственное, чего он хотел — это тишины, бокала ледяного виски и своего идеально серого, предсказуемого пентхауса. Но стоило дверям лифта открыться, как его ноздрей коснулся чужеродный аромат.
Вместо привычной стерильной свежести в воздухе пахло свежескошенной травой, лимоном и... уютом.
— Что это за запах? — Сонхун нахмурился, входя в гостиную.
Он замер. Его безупречный минималистичный рай был «осквернен». На холодном каменном столе в центре комнаты теперь красовалась огромная керамическая ваза медового цвета, полная живых подсолнухов. На строгом графитовом диване в беспорядке валялись мягкие подушки мятного оттенка и пушистый плед. Но самое страшное ждало его на книжных полках: его коллекция бизнес-изданий, расставленная строго по алфавиту и высоте, была бесцеремонно подвинута. Теперь там стояли фотографии в рамках и какие-то фарфоровые статуэтки.
Херин сидела на полу у панорамного окна, окруженная горшками с зелеными растениями. На ней была объемная мужская рубашка (кажется, из его же гардероба) и короткие шорты. Её руки были в земле, а на щеке красовалось темное пятно.
— Что ты сделала с моей гостиной? — голос Сонхуна прозвучал как раскат грома.
Херин медленно обернулась, вытирая руки о полотенце. В её глазах не было и тени страха — только спокойствие хозяйки положения.
— Я сделала её живой, — просто ответила она. — Твой дом похож на операционную. Здесь невозможно дышать, Сонхун. Сохён сказала, что ей страшно играть в гостиной, потому что она боится оставить отпечаток пальца на стене.
— В этом и был смысл! — Сонхун подошел к ней, едва не наступив на горшок с папоротником. — Это пространство для концентрации, а не ботанический сад! Убери это. Немедленно.
Он потянулся к мятной подушке, чтобы отбросить её в сторону, но Херин резко встала и перехватила его руку. Её ладонь была прохладной, но хватка — удивительно крепкой.
— Нет, — твердо сказала она. — Посмотри на себя. Ты злишься из-за цвета ткани и горшка с землей. Ты настолько привык всё контролировать, что боишься даже малейшего проявления жизни.
— Я не боюсь жизни, я ценю порядок! — Сонхун сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Ты здесь гостья по контракту, Херин. Ты не имеешь права менять ландшафт моей собственности.
— По контракту я — твоя жена, — она выделила последнее слово, глядя ему прямо в глаза. — И если мы хотим, чтобы пресса поверила в нашу «супер романтику», они должны видеть, что здесь живут двое, а не один тиран и его пленница. Что ты скажешь репортеру, который придет брать интервью? Что у тебя аллергия на уют?
Сонхун тяжело дышал, глядя на неё сверху вниз. Она стояла так близко, что он видел каждую ворсинку на его рубашке, которая была ей безнадежно велика. Обнаженные ключицы, влажный блеск глаз и этот упрямый подбородок... Его злость начала трансформироваться во что-то другое, более горячее и неуправляемое.
— Эта рубашка... — хрипло произнес он, переводя взгляд на её плечо. — Она моя.
— Твои вещи такие же холодные, как и ты, — парировала Херин, хотя её сердце пропустило удар от его внезапно изменившегося тона. — Я решила её немного «согреть».
Сонхун внезапно протянул руку и схватил её за талию, притягивая к себе так резко, что она вскрикнула. Его вторая рука легла на спинку дивана, запирая её в ловушке из его тела и мятных подушек.
— Ты думаешь, что можешь играть со мной, Херин? Думаешь, пара цветов и яркий плед сделают меня мягче?
— Я думаю, что ты просто прячешься за этим камнем и стеклом, — прошептала она, не отводя взгляда. — Но под твоим идеальным галстуком всё еще бьется сердце. Или мне проверить?
Она вызывающе положила руку ему на грудь, прямо туда, где под тонкой тканью рубашки бешено колотился его пульс. Сонхун замер. Его прямолинейность сейчас боролась с желанием просто забыть о правилах и контракте.
— Осторожнее, куколка, — его голос стал опасно тихим. — Если ты продолжишь копаться в моей душе так же, как в этой земле, ты можешь найти там то, к чему не готова.
В этот момент за дверью послышался топот — Сохён бежала в гостиную, что-то весело выкрикивая. Сонхун мгновенно отстранился, возвращая лицу маску безразличия, но его пальцы всё еще горели от прикосновения к её талии.
— Оставьте подсолнухи, — бросил он, уходя к бару. — Но если я найду хоть крупицу земли на своем рабочем столе — ты будешь пересаживать свои кактусы на балконе. В мороз.
Херин посмотрела ему в спину и незаметно улыбнулась. Первая битва за уют была выиграна.