Огонь в крови

Дни в шатре целителей слились в одну душную, пропитанную запахом горьких трав и древесной смолы.

Мо'ат, старая Цахик и мать Нейтири, лечила меня молча, с суровым и бесстрастным лицом. Она не проявляла ни жестокости, ни милосердия — просто выполняла свой долг перед Эйвой, накладывая на мою растерзанную спину жгучие припарки из растертых листьев и грибной слизи. Каждый раз, когда она сдирала старые повязки, я кусала губы до крови, чтобы не издать ни звука.

Нетейам приходил нечасто.
Я знала, что Торук Макто и Нейтири делали все возможное, чтобы держать его подальше от меня. Его нагружали бесконечными патрулями, отправляли на дальние границы, заставляли тренировать молодых воинов. Когда он все-таки появлялся в шатре, от него пахло дождем и смертельной усталостью. Под его золотистыми глазами залегли глубокие тени.

Он садился рядом с моей лежанкой, уставший, измотанный, но его взгляд всегда теплел, когда он смотрел на меня. Иногда он приносил мне свежую воду или какие-то сладкие лесные фрукты, которые я отказывалась есть из принципа.

Я лежала на животе, глядя на его поникшие плечи, и в моей груди разрасталась тяжелая, удушливая паника.

Я не понимала его. Зачем он это сделал? Зачем пошел против семьи, против племени, против здравого смысла ради девчонки, которая пыталась его убить? В пепельных землях никто ничего не делает просто так. За каждую услугу нужно платить кровью или верностью. Но Нетейам ничего от меня не требовал. Он просто был рядом, когда мог, словно невидимый щит, укрывающий меня от ярости.

И меня это пугало до смерти. Мои чувства превратились в хаос. Когда его рука случайно касалась моей, по телу пробегал обжигающий ток, а сердце начинало биться так что казалось сломает ребра. Я хотела прижаться к нему, спрятаться в его объятиях, как тогда, в пещере.

Но потом я вспоминала слова Нейтири. Вспоминала ненавидящие взгляды лесных На'ви.

Я пепел. Я приношу только разрушение. Если я позволю ему приблизиться, если позволю себе поддаться этой искре, я уничтожу его. Я сломаю идеального старшего сына, опозорю его перед кланом окончательно. Моя привязанность станет для него ядом...

Поэтому я решила стать тем, кем они все меня считали. Дикой, неблагодарной тварью.

Это случилось на четвертую ночь. Нетейам пришел после долгого патруля. Он сел рядом на колени и потянулся, чтобы поправить сбившуюся на моем плече повязку. Его пальцы были нежными, теплыми.
Я резко дернулась в сторону, зашипев, словно от ожога.

— Не трогай меня, — хрипло бросила я, отворачиваясь к стене шатра.

Рука Нетейама замерла в воздухе. Он тяжело вздохнул.

— Ка'йра, повязка сползла. В рану может попасть грязь.

— Пусть попадает! — я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Каждое слово царапало горло, потому что внутри я кричала от желания, чтобы он остался. Но я заставила себя посмотреть на него с презрением.

— Хватит играть в спасителя, Салли. Я не просила тебя вытаскивать меня из ямы. Я не просила тебя тащить меня в этот вонючий парник. Тебе нравится строить из себя благородного героя на фоне жалкой пленницы?

Его лицо окаменело. В желтых глазах мелькнула острая боль, которую он тут же скрыл за маской ледяного спокойствия.

— Я вытащил тебя, потому что тебя убивали, — ровно ответил он.

— Я должна была умереть там! Это был закон моего клана! — сорвалась я. — А теперь из-за тебя я здесь. Ты не спас меня, Нетейам. Ты просто забрал у меня последнюю честь. Так что убирайся. Иди к своей идеальной мамочке и оставь меня в покое.

Повисла мертвая тишина. Я видела, как напряглись мышцы на его шее, как сжались челюсти. Он медленно опустил руку.

— Как скажешь, Ка'йра, — его голос был тихим, бесцветным. Он не стал спорить. Он просто поднялся и вышел из шатра, не оглядываясь.

Как только полог закрылся за его спиной, я уткнулась лицом в жесткую циновку и беззвучно зарыдала, проклиная себя, свою судьбу и этот проклятый мир. Я сделала то, что должна была. Я оттолкнула его. Но почему-то казалось, что я только что вырезала собственное сердце.

Спустя еще два дня мне стало достаточно хорошо, чтобы стоять на ногах. Спина болела, стянутая грубыми рубцами, но жар окончательно отступил.

Никто не останавливал меня, когда я вышла из шатра целителей. Охранники смотрели на меня с презрением, но не трогали,так как все помнили клятву Нетейама. Я медленно прихрамывая, побрела к дальним хижинам на окраине лагеря. Мне нужно было увидеть того, кто мог понять этот ад внутри меня.

Та'лек сидел на земле возле одной из палаток. Заметив меня, он резко поднялся опираясь на ствол дерева.

Его единственный здоровый глаз расширился от ужаса, когда он увидел как я двигаюсь. Моя осанка всегда прямая и гордая, теперь была сгорбленной, чтобы не натягивать разорванную кожу на спине.

— Великая Мать... — прошептал Та'лек, делая шаг навстречу. — Так это правда. То что болтают лесные. Ты вернулась... и Варанг...

— Да, — сухо оборвала его я, не желая вдаваться в подробности своего унижения. Я опустилась на толстый корень рядом с ним. Движение отозвалось тупой болью.
— Она бросила меня в яму. Она назвала меня мертвым мусором. Нас всех.

Та'лек медленно сел рядом. Впервые в его взгляде не было привычной дерзости. Там плескалась та же пустота, что съедала и меня.

— Значит, мы больше не Мангкван, — горько усмехнулся он, глядя на свои мозолистые руки. — Мы выросли вместе, Ка'йра. Мы рвали глотки хищникам за этот клан. А она продала нас Куоритчу. Демоны шастают по нашим священным пещерам, как у себя дома.

— Она ослепла от страха перед лесными, — глухо сказала я. — И Куоритч этим воспользовался. Он дал ей власть и оружие, но забрал наш дух.

Мы замолчали, глядя, как мимо проходят дети Оматикайя, весело смеясь. Они были свободны. А мы были призраками.

— И что теперь? — Та'лек повернул ко мне лицо. — Мы останемся здесь? Станем домашними питомцами Салли? Будем плести корзинки и молиться деревьям?

— Я не знаю, Та'лек, — я закрыла лицо руками. — Я запуталась.

— Зато я знаю! — он с силой ударил кулаком по корню. — Куоритч. Это все он. Он отравил разум Варанг. Если бы не он, она бы никогда не предала нас. Мы должны вернуться, Ка'йра.

Я резко подняла голову.
— Ты спятил? Вернуться? Нас убьют на границе!

— Мы лучшие охотники Пепла! — прошипел Та'лек, подаваясь ко мне. — Мы знаем лагерь Мангкван лучше любого солдата RDA. Мы должны отомстить Куоритчу. Если мы убьем полковника, если принесем его голову Варанг... она поймет! Она проснется и увидит, что демоны уязвимы. Она примет нас обратно. Мы вернем свою честь!

Я смотрела на него с ужасом и сочувствием. Он все еще верил. Он был готов простить Варанг предательство, лишь бы вернуться домой.

— А если она не проснется? — тихо спросила я. — Что если Варанг уже не та, кем мы ее знали? Что если она просто убьет нас за то что мы лишили ее союзника?

— Значит, мы умрем как Мангкван а не как трусливые лесные крысы! — с вызовом бросил Та'лек. Он схватил меня за плечи. — Мы должны использовать Салли. Расскажи ему про базу Куоритча. Пусть лесные устроят войну, пусть отвлекут солдат. А мы под шумок проберемся в лагерь и доберемся до полковника. Или хотя бы до Варанг. Мы заставим ее выслушать нас!

Я сидела, оглушенная его словами. Внутри меня развернулась жестокая битва.

Часть меня, та самая дикая охотница Пепла жаждала мести. Я хотела увидеть как кровь Куоритча зальет камни. Я хотела встать перед Варанг и плюнуть ей в лицо за то, что она со мной сделала.

Но другая часть... другая часть вспоминала золотистые глаза Нетейама. Вспоминала его руки, которые несли меня сквозь тьму.

Если я втяну Джейка Салли и Нетейама в этот самоубийственный план, я могу потерять его навсегда. Я поставлю его под удар ради призрачной надежды вернуть клан, который вытер об меня ноги.
Я встала. Спина отозвалась резкой болью, но я не обратила на нее внимания.

— Дай мне время, Та'лек, — хрипло сказала я. — Мне нужно подумать.

Я шла обратно к шатру целителей, и перед моими глазами стояло лицо Нетейама, искаженное болью от моих жестоких слов. Я должна была принять решение. От моего выбора зависело не только мое будущее, но и жизни всех, кто находился в этом лесу. И жизни тех, кто остался в пепле.