Глава 25
Даша
Облака под крылом бизнес-джета напоминали взбитую пену, но у меня не было времени ими любоваться. На коленях лежал планшет с личными делами тех, с кем мне предстояло скрепить подписи в Стамбуле. После убийства старого врага и воцарения Артура Фишера в тени, каждый мой шаг должен быть выверен.
Тимур сидел напротив, вдумчиво изучая какие-то отчеты. Его спокойствие всегда действовало на меня отрезвляюще.
Я со вздохом захлопнула крышку планшета. Текст о турецких кланах уже расплывался перед глазами, а цифры логистических цепочек пульсировали в висках. Тимур, сидевший напротив, едва заметно улыбнулся — он чувствовал мое состояние без слов.
— Наконец-то, — негромко произнес он, откладывая свои бумаги. — Я уж думал, мне придется конфисковать гаджет силой.
Я откинулась на мягкое кожаное кресло и оглядела салон нашего джета. Атмосфера здесь была на удивление живой, совсем не похожей на сухие отчеты в моей голове. В хвостовой части самолета, где обустроили небольшую зону отдыха, вовсю шел оживленный разговор.
Моника, как всегда, была центром притяжения. Она что-то эмоционально доказывала Алине — миниатюрной и гибкой девушке Руслана «Севера». Алина слушала ее, чуть прищурив глаза, и периодически вставляла такие меткие замечания, что даже суровый Руслан, сидевший рядом с каменным лицом, едва заметно дергал уголком губ. Руслан отвечал за всю нашу безопасность и логистику; он был из тех людей, кто молчит часами, но видит всё.
Чуть дальше Эрик, наш гений цифровой безопасности, о чем-то спорил с Мирой. Мира выглядела воплощением спокойствия — она разбиралась в искусстве и антиквариате, и ее мягкий голос странно контрастировал с резким, дерзким тоном Эрика. Казалось, она единственная, кто мог заставить этого компьютерного хулигана хоть ненадолго замолчать.
А прямо напротив них расположились Леон и Кира. Леон, бывший оперативник и правая рука в силовых вопросах, сосредоточенно проверял какой-то механизм, пока Кира, его спутница, внимательно изучала содержимое походной аптечки. Когда наши взгляды встретились, Кира понимающе кивнула. Она, как и я в прошлой жизни, была врачом. В ее глазах я видела ту же усталость и ту же стальную выдержку, которая появляется только после сотен часов в операционной. Это общее прошлое сблизило нас мгновенно — нам не нужны были длинные диалоги, чтобы понять друг друга.
— Даша, ну скажи им! — Моника обернулась к нам, прерывая мои размышления. — Я говорю, что в Стамбуле нам нужно не только контракты подписывать, но и заглянуть в тот закрытый шоурум на Нишанташи. Девочки уже «за», осталась только ты!
Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних недель начинает понемногу отпускать. Эта компания — Руслан со своей непробиваемой надежностью, дерзкий Эрик, дисциплинированный Леон и их невероятные девушки — они становились чем-то большим, чем просто «командой». Они становились щитом.
Когда шасси коснулись асфальта стамбульского аэропорта, я уже не чувствовала той тревоги, что была в начале полета. Нас встречали как королей. Черные бронированные внедорожники выстроились в ряд, а охрана Альянса в идеальных костюмах замерла в поклоне.
— Добро пожаловать, — произнес старший из встречающих, открывая передо мной дверь лимузина. — Стамбул ждал вашего визита.
Город встретил нас шумом Босфора и пьянящим ароматом специй и моря. Мы быстро заселились в отель, едва успев принять душ и сменить дорожную одежду. У нас было всего два часа, прежде чем вся наша компания должна была спуститься на террасу к обеду — первому общему выходу, где мы должны были выглядеть единым целым перед лицом турецких партнеров.
Терраса отеля нависала прямо над Босфором, и отсюда казалось, что до азиатского берега можно дотянуться рукой. Ветер приносил соленую прохладу и крики чаек, которые перекрывали шум проснувшегося города. Наш стол был накрыт в самом углу, скрытом от посторонних глаз густыми зарослями олеандров, но с идеальным обзором на вход. Старая привычка — всегда видеть, кто приближается.
Я сменила строгий дорожный спортивный костюм на джинсы пиджак бежевого цвета. Когда мы всей компанией спустились к обеду, я поймала на себе несколько оценивающих взглядов от охраны Альянса, дежурившей внизу. Они видели не просто свиту, они видели силу.
— Господи, я готова съесть этого официанта вместе с подносом, — прошептала Моника, усаживаясь между мной и Марком. — Перелеты пробуждают во мне зверя.
За столом сразу установилась та самая редкая атмосфера, когда деловое партнерство начинает перерастать в нечто личное. Тимур сидел во главе, обсуждая с Русланом и Леоном тонкости вечерней охраны, но стоило официантам расставить закуски — мезе, свежайшие лепешки и сыры — как разговоры о безопасности отошли на второй план.
— Даша, ты видела, как на нас смотрели на ресепшене? — Алина, девушка Руслана, весело подмигнула мне, отправляя в рот оливку. — Кажется, они ожидали увидеть суровых русских медведей, а тут мы.
— Они недооценивают мягкую силу, — отозвалась Мира, поправляя очки. Она выглядела очень элегантно в своем песочном платье. — Эрик уже проверил их внутреннюю сеть отеля. Говорит, что уровень защиты достойный, но скучный.
Эрик, сидевший рядом, самодовольно ухмыльнулся, не отрываясь от стейка:
— Скучный — это значит предсказуемый. Если Артур Фишер решит здесь показаться, я узнаю об этом раньше, чем он выйдет из лифта.
Я посмотрела на Киру. Она сидела чуть в стороне, наблюдая за всеми с той же спокойной улыбкой, что была и у меня. Мы обе знали: за этим смехом и легким звоном приборов скрывается предельная концентрация. Леон, ее мужчина, сидел неестественно прямо, его взгляд постоянно сканировал периметр террасы, даже когда он кивал на шутки Марка.
— Знаете, — вдруг сказала Кира, обращаясь ко мне и девочкам, — я думала, что в такой компании будет... сложнее. Ну, иерархия, пафос. А с вами легко.
— Это потому что мы все в одной лодке, — я подняла бокал с ледяным лимонадом. — В Москве у каждого свои дела, но здесь, в Стамбуле, мы — одна семья. И сегодня вечером на подписании Альянс должен это почувствовать.
Обед тянулся неспешно. Мы обсуждали всё: от турецкой кухни до того, как Алина умудряется сохранять такую растяжку, а Мира — находить подлинники на черных рынках. Моника уже вовсю планировала завтрашний вылазку за покупками, втягивая в это Киру, которая поначалу отнекивалась, но быстро сдалась под напором Мони.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне не хочется проверять пульс у реальности. Мне было спокойно. Рядом были люди, которым я могла доверить спину, и мужчина, ради которого я была готова на всё.
Но когда официант принес счет и вместе с ним маленькую запечатанную карточку, мое спокойствие мгновенно испарилось. На дорогой бумаге не было имени отправителя, только короткая фраза на английском: «Стамбул красив в это время года. Не забудьте обернуться».
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Фишер? Или кто-то из Альянса решил поиграть на нервах?
Ветер с Босфора в марте был предательски холодным. Он пробирался под полы моего кашемирового пальто, напоминая, что Стамбул — это не только восточная сказка, но и город, который умеет хранить ледяное молчание.
Я сжала в кармане ту самую карточку. «Не забудьте обернуться». Фраза жгла пальцы.
— Даша, ты побледнела, — Тимур возник рядом, когда мы всей компанией вышли из-за стола и направились к лифтам. Его рука собственнически легла мне на талию, и я почувствовала, как он мгновенно подобрался, почувствовав мою перемену в настроении.
— Просто ветер, — соврала я, но он слишком хорошо меня знал.
Мы поднялись в наш номер, оставив ребят в холле. Моника, Кира, Алина и Мира уже вовсю обсуждали, какой макияж лучше подойдет под вечернее освещение в особняке Альянса. Их смех еще долго эхом отдавался в коридоре, создавая иллюзию обычной мирной жизни. Но как только дверь номера захлопнулась, я протянула записку Тимуру.
Он прочитал её дважды. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.
— Фишер? — коротко спросил он.
— Или кто-то из «своих» проверяет нас на прочность перед подписанием. Мартовские иды, Тимур. В этом городе предательство — национальный вид спорта.
Он подошел к панорамному окну, за которым открывался красивый вид на стамбул. Внизу, на набережной, суетились люди, а огни города начинали дрожать в тумане.
— Руслан и Леон уже проверили периметр. Эрик не зафиксировал никаких посторонних сигналов. Если это Артур, он играет тоньше своего отца.
Я подошла к нему со спины и прислонилась лбом к его плечу.
***
Зеркало в полный рост отражало женщину, которую я едва узнавала. Черный тяжелый бархат платья обволакивал фигуру, подчеркивая каждый изгиб, а меховая накидка на плечах добавляла образу опасного величия. В прошлой жизни моим «дресс-кодом» был белый халат и стетоскоп. Теперь — это броня из дорогой ткани и холодный блеск в глазах.
Март в Стамбуле не прощал легкомыслия: ветер с пролива завывал за окном, обещая ледяную прогулку до машины.
— Даша, ты просто... слов нет. Ты их уничтожишь одним взглядом, — Моника поправила мне выбившийся локон. Она была в ярко-алом, как вызов всему этому серому небу.
Позади неё стояли Алина, Кира и Мира. Мы решили ехать отдельно от мужчин.
— Девочки, помните: мы заходим красиво, но смотрим в оба, — я взяла свой клатч, чувствуя пальцами твердый контур ножа внутри. — Мальчики уже там, они подготовили почву. Наша задача — закрепить успех.
Поездка до особняка Альянса заняла минут двадцать. Когда наш кортеж затормозил перед массивными коваными воротами, я увидела большую толпу людей на территории.
Охранники в строгих костюмах распахнули передо мной двери автомобиля. Холодный мартовский воздух мгновенно ударил в лицо, но я даже не вздрогнула. Я шла по мраморным ступеням, слыша за спиной уверенный стук каблуков своих подруг. Каждая из них была частью моего нового мира.
Двери главного зала распахнулись. Гул голосов на мгновение стих. Я не смотрела по сторонам, но периферийным зрением отметила Тимура — он стоял у высокого окна с бокалом в руке. Его взгляд, когда он увидел меня, был красноречивее любых слов, но он остался на месте.
Ко мне сразу направился невысокий, но очень статный мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой. Хакан Демир — один из четырех «столпов» Альянса.
— Госпожа Романова, — его голос был глубоким, с приятной хрипотцой. Он взял мою руку, едва коснувшись её губами. — Ваше прибытие — лучшее украшение этого холодного вечера. Ваш дед часто говорил о преемственности, но он не упоминал, что его преемница будет настолько ослепительна.
— Благодарю за гостеприимство, господин Демир, — я вежливо, но холодно улыбнулась.
— Надеюсь, дела Альянса идут так же успешно, как и организация приемов.
— О, вы скоро в этом убедитесь. Пройдемте в мой кабинет? Остальные главы уже ждут. Нам пора поставить точку в формальностях.
Он жестом пригласил меня следовать за ним. Мы прошли через анфиладу комнат в массивный кабинет, пахнущий кожей и дорогим табаком. На столе лежали тяжелые папки с золотым тиснением. Моя рука не дрогнула, когда я взяла перьевую ручку. Одной подписью я навсегда связала судьбу своей семьи с этим городом.
Когда с бумагами было покончено, Хакан откинулся на спинку кресла.
— И еще кое-что, Даша. Через два дня в старом здании вокзала Сиркеджи пройдет закрытый показ мод. Это важное светское событие, там будут все, кто имеет вес в Европе. Я официально приглашаю вас и ваших близких. Будет красиво, обещаю.
— Мы будем, господин Демир, — я поднялась, давая понять, что разговор окончен. — Я люблю красивую одежду. Особенно, когда она хорошо скрывает детали.
Хакан Демир придержал массивную створку двери, пропуская меня вперед. Когда мы вышли на балкон, возвышающийся над главным залом, гул голосов внизу мгновенно стих, сменившись выжидающим молчанием. Сотни лиц обернулись к нам. Я видела блеск бриллиантов, дорогие смокинги и холодные глаза людей, которые привыкли распоряжаться чужими жизнями.
Тимур стоял чуть поодаль от центра, скрестив руки на груди. Его взгляд встретился с моим, и я почувствовала ту невидимую опору, которая всегда была со мной, даже если между нами было несколько метров.
Хакан сделал шаг вперед и поднял бокал, его голос заполнил пространство, отражаясь от высоких сводов:
— Дамы и господа! Сегодня исторический момент. Мы не просто подписали бумаги. Мы закрепили союз, который объединяет Москву и Стамбул крепче, чем любые границы. Перед вами госпожа Дарья Романова. Она приняла наследие своего деда и уже доказала свою силу.
Я стояла неподвижно, чувствуя, как тяжелый бархат платья приятно холодит кожу. Хакан сделал паузу, обводя зал тяжелым взглядом.
— Отныне наши семьи — это единый монолит. И пусть каждый, кто хотя бы в мыслях посмеет напасть на семью Романовых или посягнуть на их земли, не забывает: за их спиной теперь стоит весь Турецкий Альянс. Мы встанем в полный рост рядом с нашими братьями из Москвы. Любой враг Даши — это мой личный враг.
По залу пронесся одобрительный гул. Я увидела, как Руслан и Леон внизу едва заметно кивнули, а Эрик что-то быстро набрал в телефоне. Мои девочки — Моника, Кира, Алина и Мира — стояли чуть в стороне, гордо подняв головы. В этот момент мы действительно выглядели как непобедимая армия.
— За наш союз! — провозгласил Хакан.
Оркестр заиграл что-то торжественное, и напряжение, висевшее в воздухе, начало медленно таять, сменяясь атмосферой триумфа. Мы спустились в зал, и я наконец оказалась рядом с Тимуром.
— «Королева» тебе очень идет, — негромко произнес он, принимая мой бокал и заменяя его на свежий. — Ты видела их лица? Половина из них теперь тебя боится, а вторая половина — мечтает о дружбе.
— Пусть боятся, — отозвалась я, чувствуя, как адреналин после подписания сменяется приятным возбуждением. — Страх — более надежный фундамент, чем симпатия.
Празднование закрутило нас. Это был настоящий восточный размах: столы ломились от деликатесов, шампанское лилось рекой, а терраса особняка заполнилась смехом и дымом дорогих сигар. Мы сидели всей нашей большой компанией за почетным столом.
Моника о чем-то увлеченно спорила с Алиной, активно жестикулируя, а Марк подшучивал над Русланом, пытаясь заставить того хоть раз улыбнуться во весь рот.
Мира и Эрик сидели чуть поодаль, обсуждая архитектуру особняка, но я видела, как рука Эрика собственнически лежит на спинке её стула. Леон и Кира тихо переговаривались, и в их глазах было столько спокойной нежности, что на мгновение я забыла, в каком опасном мире мы живем.
Мы танцевали под открытым небом, несмотря на мартовскую прохладу. Тимур прижимал меня к себе, и его пальто пахло лесом и дорогим парфюмом. В какой-то момент я обернулась на Босфор — темная вода искрилась от огней города, и казалось, что всё зло мира осталось где-то там, в Москве.
— О чем ты думаешь? — спросил Тимур, целуя меня в висок.
— О том, что через два дня на показе мод будет еще больше людей, — ответила я, глядя в его темные глаза. — И о том, что нам нужно быть готовыми к любому сценарию.
— Мы будем, Даша. Сегодня мы победили. Давай просто насладимся этим моментом.
Я прикрыла глаза, позволяя музыке и шуму вечеринки унести меня прочь. Это была наша ночь. Первая ночь в городе, который теперь принадлежал нам так же, как и мы ему.
Шум праздника стал слишком давящим. Смех, звон хрусталя и запах крепкого табака смешались в душный коктейль, и я на пару минут ускользнула из зала, чтобы освежиться.
В дамской комнате было непривычно тихо, только капли воды глухо ударялись о мрамор раковины. Я взглянула на свое отражение, поправила тяжелую меховую накидку и глубоко вдохнула. Договор подписан. Мы победили. Или мне просто хотелось так думать?
Когда я выходила обратно в зал, тишина в коридоре показалась мне зловещей. Музыка внезапно оборвалась, сменившись резким, надрывным криком.
Я замерла в тени колонны у заднего входа. То, что я увидела, заставило мое сердце пропустить удар. В центре зала, покачиваясь и тяжело дыша, стоял один из гостей — судя по дорогому, но помятому костюму, кто-то из средней руки управленцев Альянса. В его руке лихорадочно дрожал вороненый ствол пистолета. Он был мертвецки пьян, его глаза налились кровью.
— Назад! Все назад! — орал он на турецком, и в его голосе сквозило безумие обиженного человека. — Вы думаете, я ничто? Вы думаете, можно просто отдать всё этим русским?!
В этот момент из-за длинного стола, накрытого белой скатертью, выбежала маленькая фигурка. Девочка лет шести, в пышном праздничном платье, испуганно звала маму. Это была Айлин, младшая дочь Хакана Демира.
Зал ахнул. Мужчина, не соображая, что делает, рванулся к ребенку и, схватив её за предплечье, притянул к себе. Дуло пистолета уперлось прямо в висок девочки.
— Стоять! — взвизгнул он, когда Тимур и Руслан одновременно сделали шаг вперед. — Еще одно движение, и её мозги будут на этом паркете!
Айлин зашлась в беззвучном плаче, её личико покраснело от ужаса. Хакан Демир стоял серый как пепел, его руки дрожали, но он не смел шелохнуться. Тимур напрягся как струна, его ладонь уже лежала на кобуре под пиджаком, но стрелять было нельзя — риск задеть и напугать ребенка был слишком велик.
Я была единственной, кто оказался у него за спиной. Между мной и безумцем было всего пять метров ковровой дорожки, поглощавшей звуки.
Я сбросила меховую накидку на пол, оставшись в одном бархатном платье. Движения стали кошачьими, невесомыми. Я медленно вытянула свой пистолет из скрытой кобуры на бедре, но не для выстрела. Перехватив его за ствол, я сжала тяжелую рукоять.
Шаг. Еще шаг.
Пьяный турок продолжал что-то выкрикивать, его внимание было полностью приковано к Хакану. Он не слышал моего дыхания.
Когда я оказалась вплотную, я вложила всю свою ярость и силу в один короткий, точный удар. Рукоять пистолета с глухим звуком встретилась с затылком мужчины. Его колени подогнулись, хватка на руке девочки ослабла.
— Иди ко мне! — резко шепнула я, подхватывая Айлин и прижимая её к себе, закрывая своим телом.
Мужчина не вырубился окончательно. Он рухнул на колени, взвыл от боли и, разворачиваясь, хаотично вскинул пистолет. Я увидела блеск его сумасшедших глаз и палец, сжимающий спуск. Времени на маневр не было. Я просто сильнее прижала голову девочки к своей груди и зажмурилась, выставляя спину под пулю.
Грохот.
Звук выстрела разорвал пространство, отразившись от сводов. Я почувствовала, как посыпалась штукатурка — из-за того, что рука турка дрожала от опьянения и боли, пуля ушла выше, вонзившись в расписной потолок.
В ту же секунду на него обрушились охрана Хакана. Пистолет выбили, а самого стрелка впечатали лицом в мрамор так, что хрустнула челюсть.
Я опустилась на пол прямо там, где стояла, всё еще не выпуская Айлин из объятий. Девочку трясло в настоящей истерике, она громко всхлипывала, вцепившись пальчиками в мой бархатный лиф.
— Тсс... всё хорошо, маленькая, — я начала мерно поглаживать её по спине, шепча на ухо успокаивающие слова.
Я чувствовала, как к нам бежит Хакан, как Тимур опускается рядом со мной на колени, тяжело дыша. Его руки коснулись моих плеч, проверяя, цела ли я. Но я не поднимала головы, продолжая баюкать ребенка. В этот момент я снова была врачом. Не главой мафии, не опасной женщиной в черном бархате, а той, кто защищает жизнь.
Мартовский ветер ворвался в зал через открытые двери, но здесь, на полу, среди осколков хрусталя и эха выстрела, было странно тепло от того, что маленькое сердце в моих руках снова начало биться ровно.
Хакан Демир жестом приказал охране забрать рыдающего турка. Зал замер, наблюдая, как рушится чья-то жизнь и рождается новая легенда о «русской госпоже». Хакан подошел ко мне вплотную. Его взгляд, обычно жесткий и расчетливый, сейчас светился почти отцовской теплотой и глубочайшим уважением.
— Даша, — он произнес мое имя без титулов, и это было высшим признаком расположения. — Вы спасли не просто мою дочь. Вы спасли мое будущее. Золото и камни — это лишь пыль под вашими ногами. Я хочу подарить вам то, что в нашем мире ценится дороже жизни.
Он обернулся к своему личному помощнику, и тот протянул ему длинный футляр из черной матовой кожи. Хакан открыл его, и я увидела внутри не украшение, а изящный, вороненый пистолет с уникальной гравировкой на затворе — переплетение турецких узоров и фамильного герба Демиров.
— Это эксклюзивный образец, сделанный на заказ для моей семьи, — тихо сказал Хакан, протягивая мне оружие рукоятью вперед. — Но подарок не только в этом. Вместе с этим оружием я передаю вам «Золотой ключ» от половины моих портов и логистических узлов в Стамбуле.
Он достал из футляра небольшую золотую монету с гравировкой.
— С этого момента любой мой человек, увидев этот знак или это оружие, обязан подчиняться вам как мне самому. Вы получаете право беспрепятственного прохода и любой поддержки моих структур в Турции. Без вопросов. Без отчетов. Мой долг перед вами безграничен.
Я взяла пистолет. Он идеально лег в руку, тяжелый и надежный. Это был не просто подарок — это была абсолютная власть на этой территории. Тимур, стоявший рядом, едва заметно приподнял бровь. Даже он, кажется, был впечатлен масштабом жеста.
— Благодарю, господин Демир, — я убрала монету в клатч, а пистолет убрала в кобуру, а свой отдала подошедшему Леону. — Надеюсь, мне никогда не придется использовать это право против ваших интересов.
— Теперь наши интересы общие, — Хакан коротко поклонился. — Через два дня на показе мод мы закрепим наш триумф. А сейчас — вам нужно отдохнуть. Мои люди проводят вас до самого номера.
Мы выходили из особняка, и я чувствовала, как мартовский ветер обдувает мое лицо. На плечи опустилось тяжелое пальто Тимура, пахнущее его парфюмом и сигаретным дымом.
— Ты только что получила ключи от города, — негромко сказал он, когда мы сели в машину. — Понимаешь, что теперь ты здесь неприкосновенна?
— Я понимаю только то, что у меня болят костяшки пальцев и я хочу смыть с себя этот вечер, — я прислонилась головой к его плечу. — Но подарок Хакана нам еще пригодится. Я чувствую, что показ мод будет не просто дефиле.
Машина тронулась, оставляя позади огни особняка. Вечер закончился тихим шуршанием шин по влажному асфальту Стамбула. Мы ехали в отель, где нас ждали заслуженные пару часов тишины перед новой бурей.
Мой ТГК: книги Харрис📚