Глава 26
Даша
Проснуться в Стамбуле после такой ночи было странно. Солнце, пробивавшееся сквозь тяжелые шторы номера, казалось слишком ярким для города, который еще вчера дышал порохом и страхом.
Я потянулась, чувствуя приятную тяжесть в мышцах и легкую саднину на костяшках — напоминание о вчерашнем «ударе справедливости».Тимур уже проснулся.
Он стоял у окна с чашкой крепкого турецкого кофе, его спина в свете утреннего солнца казалась вылитой из гранита.
— Доброе утро, героиня заголовков, — он обернулся, и в его глазах я увидела ту мягкость, которую он позволял себе только со мной. — Хакан уже прислал отчет: в городе тихо, а тот стрелок... скажем так, больше никого не побеспокоит.
— Доброе. Давай сегодня забудем о делах хотя бы до вечера? — я села в кровати, откидывая одеяло. — Хочу почувствовать себя нормальным человеком. Просто Дашей, которая гуляет по Стамбулу.
— Как скажешь. Ребята уже на низком старте, — улыбнулся он. — Моника полчаса назад пыталась штурмовать номер Леона, чтобы вытащить Киру на завтрак.
Через час мы всей нашей компанией собрались в лобби. Нам не хотелось пафоса и бронированных кортежей, поэтому мы решили максимально «смешаться с толпой». На мне были удобные джинсы, кашемировый свитер цвета слоновой кости и длинное серое пальто. Волосы я собрала в небрежный хвост, а глаза спрятала за темными очками.Мы вышли на улицы Стамбула. Март здесь был капризным: стоило зайти в тень, как пробирал холод, но на солнце становилось по-весеннему тепло.
— Боже, я хочу попробовать всё! — Моника закружилась на узкой улочке, ведущей к Галатской башне. — Даша, смотри, какие сумки! А запах... пахнет жареными каштанами и морем.
Мы шли плотной группой, хотя со стороны казалось, что это просто компания туристов. Руслан и Леон, как всегда, держались чуть позади, сканируя толпу, но даже они сегодня сменили строгие костюмы на кожаные куртки и худи. Алина крепко держала Руслана за руку, и я впервые увидела, как этот «ледяной» человек расслабленно улыбается, слушая её щебет.
Эрик и Мира застряли у первой же лавки с антиквариатом. Мира с профессиональным интересом рассматривала старые лампы, а Эрик, прислонившись к косяку двери, с нескрываемым обожанием наблюдал за ней, периодически отвлекаясь на свой смартфон — старые привычки умирали тяжело.
— Смотри, — Тимур кивнул в сторону набережной, где кричали чайки и сновали паромы. — Это Эминёню. Говорят, здесь лучший балык-экмек в мире.
— Рыба в хлебе? После вчерашнего банкета? — рассмеялась Кира, поправляя шарф. — Звучит как лучший план на сегодня.
Мы спустились к воде. Ветер с Босфора тут же ударил в лицо, принося запах соли и дизельного топлива от катеров. Мы купили горячие сэндвичи с рыбой прямо с раскачивающихся на волнах лодок и устроились на парапете.Я сидела рядом с Тимуром, чувствуя, как тепло его плеча согревает меня. Рядом Моника пыталась отнять у Марка кусок лепешки, Алина и Кира о чем-то весело спорили, указывая на азиатский берег. В этот момент, среди шума толпы, криков зазывал и гудков паромов, я почувствовала себя по-настоящему живой.Не врачом, не главой мафии, не целью для киллеров. Просто женщиной, которая счастлива здесь и сейчас.
— Красиво, правда? — тихо спросил Тимур, глядя на пролив.
— Очень, — я прислонилась к нему. — Кажется, этот город начинает мне нравиться. Несмотря на всё, что произошло вчера.
— Это только начало, Даша. Стамбул еще покажет нам свою магию.
Мы провели на набережной больше часа, просто наблюдая за жизнью. Но я знала: показ мод уже висит над нами невидимой тенью. Но пока был март, было солнце и были мы.
После набережной мы еще пару часов бродили по узким улочкам Бейоглу. Стамбул в марте напоминал старую шкатулку с секретами: за каждым поворотом скрывались то крошечные кофейни с ароматом корицы, то шумные лавки с коврами. Мы смеялись, фотографировались и на мгновение действительно забыли, кто мы такие.
— Всё, я больше не могу, мои ноги официально вышли из чата, — Моника театрально пошатнулась, опираясь на Марка. — Нам нужно в отель. Срочно.
Тимур взглянул на часы и кивнул. Его лицо снова стало чуть более сосредоточенным — режим «отдых» подходил к концу.
— Согласен. Нам с парнями нужно еще раз пройтись по протоколам безопасности показ,за эти два дня мы должны знать обо всем. Хакан прислал обновленные списки гостей, там есть пара имен, которые мне не нравятся.
Когда мы вернулись в отель, мужчины сразу оккупировали наш с Тимуром люкс, превратив его в оперативный штаб. Ноутбуки, карты, тихий гул серьезных разговоров — они ушли в работу с головой.
— Ладно, девочки, не будем им мешать «спасать мир», — я подмигнула подругам. — Встретимся у меня через час.
Мы разошлись по номерам, но как только дверь за парнями закрылась, в нашем общем чате «Девичник в Стамбуле» посыпались сообщения.
Моника: «Девчонки, вы серьезно собираетесь весь вечер сидеть в номерах и слушать, как они обсуждают калибр пуль?»
Алина: «Руслан сказал сидеть тихо. Но мне скучно-о-о...»
Кира: «Даша, что скажешь? У нас есть шанс на нормальный вечер?»
Я улыбнулась своему отражению в зеркале. Пистолет лежал на тумбочке, напоминая о вчерашнем, но сегодня мне хотелось чего-то другого. Дерзкого. Настоящего.
— Мы едем в клуб, — написала я. — Встречаемся через 20 минут в номере у Моники. Одеваемся так, чтобы нас не узнали даже собственные телохранители.
Через полчаса мы стояли в коридоре, прислушиваясь к звукам из-за двери мужского штаба. Мы сменили элегантные пальто на кожанки, короткие платья и высокие сапоги. Я распустила волосы, скрывая лицо.
— План такой, — шептала я, пока мы крались к грузовому лифту, который Мира заранее «разведала». — Телефон Тимура я поставила на беззвучный, пока он был занят. У нас есть часа три, пока они не обнаружат пропажу.
— Даша, ты гений! — хихикнула Алина. — Руслан меня убьет, но это того стоит.
Мы выскользнули через черный ход отеля, где нас уже ждало обычное желтое такси — никакой охраны, никаких бронированных внедорожников.
— В «Reina», — бросила я на турецком водителю.
Это был один из самых модных клубов на берегу Босфора. Март гнал ледяную волну на берег, но внутри клуба было жарко. Музыка басила так, что дрожали стекла, а неоновый свет превращал толпу в пестрое море.Мы прорвались к барной стойке. Моника тут же заказала сет шотов, и мы, переглянувшись, выпили за нашу маленькую свободу.
— Наконец-то! — перекрикивая музыку, воскликнула Кира, пританцовывая. — Никаких договоров, никакой мафии!
Мы растворились на танцполе. Я чувствовала, как с каждым движением уходит напряжение последних недель. Здесь я была просто Дашей. Я танцевала, вскинув руки, и холодный мартовский воздух, проникающий через открытые террасы, приятно холодил кожу.Но где-то на задворках сознания я понимала: когда Тимур обнаружит, что его «глава семьи» сбежала тусоваться без охраны в чужом городе... Стамбул содрогнется.
В «Reina» было не просто многолюдно — здесь кипела жизнь, та самая, от которой я добровольно отказалась, когда надела фамильную корону Романовых. Но сегодня я вернулась в обычную жизнь.
— Даша, еще по одной?! — крикнула мне в самое ухо Моника, протягивая запотевший бокал. Она сияла. Её глаза в свете лазеров казались какими-то инопланетными, а смех заглушал даже топот сотен ног.
— Давай! — я подхватила бокал, чувствуя, как ледяной коктейль обжигает горло.
Мы танцевали в самом центре, окруженные толпой, которой не было до нас дела. Это было упоительное чувство — быть невидимой. Быть никем.
Алина и Мира устроили настоящий баттл на танцполе, привлекая восхищенные взгляды парней вокруг, но они только смеялись и переглядывались между собой. Кира, обычно такая сдержанная и правильная, сейчас самозабвенно кружилась, подпевая какому-то мировому хиту, слов которого мы толком не знали.Я закрыла глаза, отдаваясь ритму. В этот момент не было никакого Артура Фишера, не было подписанных договоров и холодного оружия. Был только этот мартовский вечер, запах дорогого парфюма, смешанный с солью Босфора, и мои девочки рядом.
— Девчонки, смотрите на время! — Мира пробилась к нам, показывая экран телефона. — Мы здесь уже два часа!
— Ой, да ладно тебе, — Моника махнула рукой, — Тимур сейчас небось с Русланом спорит о расположении снайперов на крыше, они и не заметили, что в люксе стало слишком тихо.
— Сомневаюсь, — я невольно улыбнулась, представляя лицо Тимура, когда он обнаружит пустую комнату. — Но еще полчаса у нас точно есть.
Мы вышли на открытую террасу клуба, которая выходила прямо к воде. Ветер мгновенно растрепал мои волосы, принося отрезвляющую прохладу. Мы стояли впятером, облокотившись на перила, и смотрели на мост через Босфор, который переливался всеми цветами радуги.
— Знаете, — тихо сказала Кира, глядя на огни города, — я никогда не думала, что в Стамбуле может быть так... легко. После всего, что было в Москве.
— Это потому что мы вместе, — я обняла её за плечи, а Алина и Моника прижались с другой стороны.
— Мы — их тыл, но иногда этому тылу нужно просто потанцевать под турецкую попсу.
Мы стояли так несколько минут, вдыхая ночной воздух и слушая приглушенные звуки музыки за спиной. Это был момент абсолютного девичьего единства. Мы смеялись над тем, как Эрик, наверное, сейчас пытается отследить наши телефоны (которые мы, конечно, предусмотрительно оставили в режиме «полета» в сумках), и представляли, какое лицо будет у Марка, когда он узнает, что Моника выпила без его надзора.
— Ладно, бандитки, пора возвращаться, пока за нами не выслали вертолеты, — скомандовала Кира.
— Какой отель? Вы что! Ночь только начинается! — Моника взмахнула руками так энергично, что едва не задела проходящего мимо официанта. — Мы в Стамбуле или где?
И мы не поехали назад. Вместо этого мы вывалились из клуба прямо в объятия ночного города. Март обдал нас прохладой, но после танцев и коктейлей нам было жарко. Мы шли по набережной, громко смеясь и пытаясь петь те самые турецкие песни, которые только что слышали.
— Смотрите! Транспорт! — Алина указала на забытую кем-то уличную тележку для продажи симитов (традиционных бубликов). Она стояла сиротливо под фонарем, накрытая брезентом.
Через две минуты «глава мафии», «лучший хакер» и «врач-операционник» превратились в банду похитителей бубликов.
— Даша, залезай, я тебя покатаю! — Моника с энтузиазмом схватилась за ручки тележки.
— Я не влезу, я в бархате! — протестовала я, хотя уже одной ногой стояла на подножке.
— Влезешь! Мы тебя туда упакуем!
В итоге в тележку втиснулась Мира, которая с самым серьезным видом эксперта по антиквариату заявила, что «это средство передвижения обладает исторической ценностью».
Мы с Алиной и Моникой впряглись и с диким хохотом покатили тележку по брусчатке в сторону площади Султанахмет. Кира бежала рядом, пытаясь на ходу кормить нас остатками тех самых бубликов, которые мы нашли внутри.
— С дороги! Русская мафия едет за добавкой! — кричала Моника, пока мы неслись мимо закрытых лавок.
Мы остановились у какого-то фонтана. Моника решила, что ей жизненно необходимо научить Алину делать «колесо» прямо на площади. Кира в это время пыталась объяснить проходящему мимо бродячему коту, что он на самом деле — реинкарнация турецкого султана.
Я сидела на краю тележки, вытирая слезы от смеха, и пыталась надеть на голову Миры салфетку вместо короны. Мы были абсолютно, беспросветно и счастливо пьяны.
— Даша, смотри, какие огоньки едут! — Алина замерла, указывая на два черных внедорожника, которые медленно, почти зловеще сворачивали с главной улицы прямо к нам.
Смех начал понемногу стихать. Машины остановились в десяти метрах. Двери открылись одновременно, и из них вышли они.Тимур, Руслан, Марк, Леон и Эрик.Они стояли в ряд, как в крутом боевике, только лица у них были такие, будто они выбирали между «убить нас на месте» и «заплакать от бессилия».
— Шухер, пацаны! — выкрикнула Моника, и это стало сигналом к действию.
Когда Тимур сделал первый шаг в нашу сторону, я поняла: если мы сейчас сдадимся, утро начнется с нотаций. А душа требовала продолжения банкета.
— За мной! — скомандовала я.
Мы врассыпную бросились в лабиринт узких переулков Балата. Сзади послышался возмущенный рык Руслана и быстрый топот тяжелых ботинок. Мы неслись по брусчатке, петляя между развешанным бельем и спящими котами. Пьяный адреналин придавал сил.
В какой-то момент мы нырнули в неприметную дверь, над которой мигала вывеска «Neon Pera», и буквально скатились по лестнице вниз, в подвальный клуб, откуда валил густой дым и пахло анисовой водкой — ракией.
Через полчаса мы были уже «в дрова». Клуб оказался пристанищем местных неформалов и танцоров танго.
— Даша, смотри! Там сцена и микрофон! — Моника ткнула пальцем в сторону небольшого возвышения. — Нам нужно заявить о себе.
Мы решили, что миру не хватает нашего исполнения «Катюши» в стиле турецкого техно.
Но до микрофона мы не дошли, потому что на пути встал огромный контрабас, оставленный музыкантами на перерыве.
— О, большая скрипка! — восхитилась Алина.
Через минуту мы устроили настоящее шоу. Алина, вспомнив свое гимнастическое прошлое, закинула ногу на гриф контрабаса и начала использовать его как пилон.
Мира, раздобыв где-то два пустых стакана, начала выстукивать на деке инструмента ритм, который больше напоминал азбуку Морзе.
— Дамы и господа! — я взобралась на барный стул, пошатываясь, но с видом императрицы. В руках у меня была початая бутылка ракии.
— Сегодня здесь выступает лучший ансамбль Москвы «Бублики-убийцы»!
В этот момент Моника решила, что контрабасу не хватает «динамики». Она схватила инструмент за бока, и они с Алиной начали кружиться с ним по залу в безумном вальсе.
Огромная бандура гудела, задевая столики. Местные турки сначала замерли, а потом начали аплодировать и свистеть — такого перформанса этот подвал еще не видел.
Мы с Кирой в это время решили организовать «медицинский осмотр» бармену.
— У вас расширены зрачки, юноша, — серьезно заявила Кира, пытаясь заглянуть ему в глаза через свои солнцезащитные очки, которые она забыла снять в темноте. — Вам прописано... еще по порции для моих подруг!
В самый разгар нашего «выступления», когда Моника уже пыталась оседлать контрабас верхом, а мы с Алиной хором затянули припев из турецкого хита, заменяя слова на «ла-ла-ла», двери клуба со свистом вылетели.
На пороге стоял Тимур. На этот раз он не выглядел спокойным. Он был похож на грозовую тучу, которая вот-вот разнесет этот подвал в щепки. За его спиной стояли остальные, и вид у них был... эпический.
Эрик судорожно тер глаза, не веря, что его серьезная Мира сейчас бьет в ладоши и кричит «Эгей!», сидя на барной стойке.
— Это... мой... контрабас... — прохрипел подошедший сзади музыкант, глядя на то, как Моника пытается танцевать с его инструментом танго.
Тимур молча прошел через зал. Музыка как-то сама собой затихла. Он подошел к барной стойке, снял меня оттуда.
Сзади разворачивалась не менее эпичная картина:
Руслан просто обхватил Алину за талию и пытался вывести ее, пока она пыталась подарить бармену свою помаду на память.
Марк схватил Монику, которая громко требовала «вернуть скрипку-переростка».
Леон и Эрик шли к своим дамам, а те старались идти ровно, но постоянно сбивались на танцевальные па.
— Ну уж нет, товарищи командиры! Нас так просто не возьмешь! — выкрикнула я, когда Тимур уже почти коснулся моего плеча.
Одним резким движением я нырнула под его рукой, Моника в это время сделала техничный финт ушами и проскочила между Марком и Русланом. Мы сорвались с места так быстро, что мальчики, кажется, на секунду лишились дара речи.
Мы неслись по извилистым улочкам Балата, хохоча так, что эхо отражалось от стен домов. Машины парней застряли в узком проезде, и мы, воспользовавшись моментом, окончательно скрылись в лабиринте старого города.Мы выбежали на какую-то пустынную площадь, ярко освещенную фонарями. Ноги заплетались, а алкоголь в крови требовал великих свершений.
— Ай! — я внезапно наткнулась на что-то твердое и железное.Это был большой, зеленый мусорный бак. От удара он издал противный лязг.
Я замерла, потирая ушибленное колено, и смерила «противника» яростным взглядом.
— Слышь, ты! — я пнула ногой по баку. — Ты чего толкаешься? Ты вообще знаешь, кто я? Я — Романова!
— Даша, он тебе не ответит, он в танке! — икнув, заметила Моника, которая в это время пыталась взобраться на фонарный столб.
— Нет, ты посмотри на него! — я не унималась, подходя к баку вплотную. — Стоит тут, важный такой, пузо зеленое выставил! Думаешь, если ты в центре Стамбула, то тебе всё можно? Ты почему мне дорогу преградил? Это спланированная акция Фишера? Говори, на кого работаешь!
Бак, разумеется, молчал. От этого я разозлилась еще больше.
— Молчишь? Гордый, значит? — я начала пинать его. — А ну извиняйся! Скажи: «Извините, госпожа Романова, я был не прав, больше не буду стоять на вашем пути». Ну?!
— Даш, у него, кажется, несварение, — хихикнула Алина, указывая на выпавшую из бака пустую жестянку.
— Это он мне хамит! — возмутилась я. — Он в меня банками кидается! Ты — невоспитанное железо! Ты позоришь Турецкий Альянс! Завтра Хакан тебя на металлолом пустит, понял?
В этот момент Мира и Кира нашли неподалеку брошенную кем-то лестницу-стремянку.
— Девочки! Это же трибуна! — провозгласила Мира.
Через минуту Кира уже стояла на верхней ступеньке лестницы, приложив руку к груди.
— Граждане Стамбула! — закричала она на пустую площадь. — Сегодня великий день! Мы официально переименовываем этот город в... Дашаград!
— Да! И всем котам выдать по двойной порции кебаба за счет заведения! — поддержала её Алина, которая начала использовать лестницу как тренажер для растяжки, закинув ногу на перекладину выше головы Киры.
Я же в это время решила, что мусорный бак осознал свою вину.
— Ладно, — я подвинула бак ботинком. — Прощаю. Но чтоб больше под ногами не путался. Пошли, провожу тебя до угла, а то ты какой-то неустойчивый.
И я действительно начала торжественно толкать бак перед собой, изображая почетный караул. Моника сточла рядом и била в ладоши, задавая ритм нашему маршу. Но бак сильно устал и решил прилечь на землю.
Мы выглядели как бродячий цирк: пьяная «королева мафии» с мусоркой, гимнастка на лестнице и хор пьяных подруг.
— Вспышка слева! — взвизгнула Моника, указывая на знакомый свет ксеноновых фар, разрезающий тьму переулка. — Полундра, девочки, заградотряд наступает!
Мы, как по команде, бросили всё: я оставила свой мусорный бак в глубоком недоумении, Алина соскочила с лестницы, а Кира едва не забыла свои очки на «трибуне». Мы рванули вглубь квартала так, будто на кону была не просто взбучка от парней, а золотой кубок за спринт.
— Такси! Вон оно, желтое спасение! — я замахала руками, вылетая на проезжую часть.
Водитель, увидев пять растрепанных, хохочущих девчонок, которые ввалились в салон, снося друг друга, округлил глаза.
— В отель! Быстрее, шеф, за нами погоня! — скомандовала я, падая на сиденье и прижимая палец к губам.
Мы притихли только тогда, когда машина тронулась. Из заднего окна я увидела, как черные внедорожники Тимура медленно выкатились на площадь, где еще минуту назад мы устраивали дебош. Они остановились у мусорного бака и одинокой лестницы.
Я представила лицо Тимура и снова зашлась в беззвучном смехе, уткнувшись в плечо Моники.Добравшись до отеля, мы не стали рисковать и разделяться. Мы прокрались в мой номер, стараясь не дышать и хихикая в кулаки каждый раз, когда чьи-то сапоги громко стучали по паркету.
— Всё, — я закрыла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной. — Мы в домике.
Сил дойти до своих номеров у девочек не было, да и страх быть пойманными поодиночке пересилил комфорт. Мы решили: сегодня мы — единый фронт.
— Чур, я посередине! — Моника с разбегу прыгнула на огромную королевскую кровать.
Через пять минут картина была эпической. Огромная кровать в люксе была полностью погребена под слоями шелка, кашемира и волос. Мы улеглись впятером, поперек матраса, запутавшись в одеялах и собственных ногах.
— Даша... — сонно пробормотала Алина, закидывая на меня ногу. — А мусорный бак... он нас не выдаст?
— Не выдаст, — прошептала я, чувствуя, как комната начинает медленно плыть перед глазами. — Он кремень. Я его завербовала.
— Завтра нам конец, — философски заметила Кира, уже закрыв глаза. — Но это был... лучший... обход... в моей жизни...
Мира что-то промычала в подушку, соглашаясь. Последнее, что я помню перед тем, как окончательно провалиться в глубокий, пьяный и абсолютно счастливый сон — это как Моника во сне пыталась отобрать у меня край одеяла, бормоча что-то про «сапфиры и бублики».
Мы уснули вповалку, одной большой кучей-малой, абсолютно игнорируя тот факт, что за дверью, скорее всего, уже выставили караул из пяти очень злых и очень уставших мужчин. Март за окном баюкал Стамбул, а в нашем номере воцарилась тишина, нарушаемая только мирным сопением «преступной группировки».
Тимур
— Они что, издеваются? — Руслан стоял у капота, глядя на пустую площадь, где еще минуту назад Даша вела переговоры с мусорным баком.
Я молча сжал руль внедорожника так, что кожа на перчатках затрещала. Мы видели их в конце улицы — пять теней, которые с невероятной для их состояния скоростью запрыгнули в желтое такси. Хвост машины мелькнул за поворотом, прежде чем мы успели объехать затор из грузовиков с овощами.
— Тимур, мы можем их перехватить на следующем перекрестке, — отозвался Эрик, лихорадочно стуча по клавишам планшета. — Я веду их по городским камерам. Но... господи, посмотри на экран.
Я взглянул на монитор. На зернистом изображении было видно, как Даша, моя серьезная и властная Даша, машет рукой мусорному баку из окна отъезжающего такси.
— Не надо, — я выдохнул, откидываясь на сиденье. Гнев медленно сменялся каким-то обреченным смехом. — Пусть едут. Если мы прижмем их сейчас на улице, они прыгнут в Босфор, лишь бы не сдаваться. Ты же видишь — у них кураж.
— Моя только что пыталась сделать «ласточку» на стремянке, — мрачно заметил Руслан, садясь в машину. — Я завтра куплю эту лестницу и сожгу её на главной площади.
Мы медленно ехали за такси на безопасном расстоянии. Мы видели, как они вывалились у отеля, как, пригибаясь и толкая друг друга, просочились в лобби. Они думали, что мы их потеряли. Наивные.
Мы зашли в отель через десять минут после них. В коридоре стояла подозрительная тишина. У двери номера Даши я остановился и прислушался. Из-за двери доносилось приглушенное хихиканье и возня, которая вскоре сменилась мирным сопением и спорами за одеяло.
— Ну что? — Марк вопросительно посмотрел на меня. — Идем проводить воспитательную работу?
Я посмотрел на парней. У каждого из них на лице была смесь ярости, усталости и... странного облегчения.
— Нет, — я покачал головой. — Пусть спят. Если мы сейчас зайдем, мы их просто не вывезем.
— Ты предлагаешь их просто оставить там? — удивился Леон.
— Оставим. Но выставим пост. Чтобы ни одна мышь не вылезла, — я взглянул на дверь номера. — И, парни... приготовьтесь. Завтра утром у нас будет очень много претензий к качеству их «логистической разведки».
Я дождался, пока ребята разойдутся по своим номерам, и еще минуту постоял у двери Даши. В моей голове всё еще стоял образ того, как она спорит с мусоркой.
«Романова, ты сводишь меня с ума», — подумал я, прежде чем уйти к себе.
Мой ТГК: книги Харрис📚