Глава 27
Даша
Солнце безжалостно било в окна, превращая каждую пылинку в комнате в слепящий снаряд. Я разлепила веки и тут же зажмурилась: голова отзывалась тупой, пульсирующей болью на каждый шорох.
— Боже... убейте меня кто-нибудь, — прохрипела Моника с соседней кровати, накрывая лицо подушкой.
Через полчаса мы, тихие и помятые, собрались в гостиной номера. Кира молча раздавала всем таблетки от головы, Мира прятала глаза за огромными темными очками, а Алина пыталась собрать волосы в пучок, но руки у неё заметно дрожали.
Мы быстро переоделись в обычные джинсы и объемные худи — сейчас нам меньше всего хотелось напоминать тех дерзких девчонок, что вчера зажигали в Стамбуле.
— Идемте, — шепнула я, прикладывая палец к губам. — Быстро едим где-нибудь внизу и возвращаемся. Главное — не встретить парней.
Мы на цыпочках вышли в коридор и почти дошли до лифта, когда за спиной раздался звук открывающейся двери и голос, от которого у меня внутри всё похолодело.
— Стоять.
Это был Тимур. Его голос не был громким, но в нем было столько металла, что мы замерли как вкопанные. Я медленно обернулась. Позади стоял «полный состав»: Тимур, Марк, Руслан, Леон и Эрик. Вид у них был такой, будто они не спали всю ночь, патрулируя улицы.
— В номер. Живо, — скомандовал Тимур, указывая на дверь, из которой мы только что выскользнули.
Мы послушно побрели обратно. Как только дверь захлопнулась, в комнате стало невыносимо тесно. Тимур встал посреди комнаты, и я видела, как на его шее пульсирует жилка.
— Вы хоть понимаете, что вы устроили?! — рявкнул он, и я невольно поморщилась от того, как этот звук ударил по вискам. — Мы всю ночь мотались по этому чертову Стамбулу! Мы проверили каждый клуб, каждый переулок!
— Тимур, пожалуйста, — я прижала ладони к вискам и зажмурилась. — Не ори. Умоляю. У нас головы сейчас взорвутся.
— Ах, у вас головы болят?! — взорвался Марк, подходя к Монике. — А у нас сердце чуть не остановилось! Мы приходим в номер — вас нет. Телефоны отключены. Вы вообще соображаете, что вы натворили? Мы на уши подняли всех, кого могли, искали вас по всему городу, пока вы где-то развлекались!
— Мы просто хотели отдохнуть, — прошептала Алина, вжимаясь в плечо Руслана, но тот даже не посмотрел на неё, сверля взглядом стену перед собой.
— Отдохнуть?! — Леон сделал шаг к Кире. — Мы здесь не в отпуске! Мы бегали за вами как ошпаренные, проверяя каждый подозрительный угол, пока вы играли в прятки. Это было ваше самое идиотское решение.
— Тише... — взмолилась Мира, потирая лоб. — Просто говорите тише. Мы всё поняли.
— Ни черта вы не поняли! — Тимур подошел ко мне вплотную, его дыхание обжигало, а голос, хоть он и постарался его приглушить, всё равно звучал как раскат грома.
— Если вы еще раз решите, что можете вот так просто исчезнуть, не предупредив, я вас всех под замок посажу. Мы полночи провели в машинах, не зная, живы вы или нет.
Я смотрела на его разъяренное лицо и понимала, что наш «невинный» побег превратил их ночь в настоящий ад. Но признавать это сейчас, когда в голове марширует оркестр, было выше моих сил.
Напряжение в номере было таким плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Мы стояли, понурив головы, и каждая из нас мечтала только об одном: тишине и крепком горячем бульоне.
— Ладно, — Тимур первым нарушил тяжелую паузу, его голос стал на тон тише, заметив, как я в очередной раз поморщилась от боли. — Идемте есть. Но на улицу вы не выходите. Завтракаем в ресторане отеля, под нашим присмотром.
Мы поплелись к лифту. Мальчики шли позади, словно конвой, обмениваясь короткими, суровыми взглядами. В ресторане нам выбрали самый тихий столик в углу, подальше от солнечного света и шумных туристов.
Первые десять минут за столом стояла гробовая тишина. Мы с девочками демонстративно молчали, обиженно глядя в свои тарелки. Слова Тимура про «под замок» всё еще звенели в ушах, оставляя горький привкус.
Первым не выдержал Марк. Он посмотрел на Монику, которая с самым несчастным видом в мире ковыряла вилкой омлет, и тяжело вздохнул.
— Ладно, горе-путешественницы. Хватит дуться.
Он подвинул к ней стакан со свежевыжатым апельсиновым соком— На, выпей. Это поможет. И не смотри на меня так, будто я тебя в темницу собираюсь бросить.
Этот жест стал сигналом к перемирию. Ледяная броня парней начала медленно таять. Леон аккуратно переставил чашку с ароматным травяным чаем поближе к Кире, заботливо подложив под неё салфетку.
— Пей, Кира. Тебе нужно восстановить водный баланс.
Руслан, который всё утро выглядел как ожившая скала, молча пододвинул к Алине тарелку с горячими круассанами и медом. Он ничего не сказал, но его рука на секунду задержалась на её плече, прежде чем он снова принял невозмутимый вид.
Тимур сидел рядом со мной. Я чувствовала его взгляд, но упорно смотрела в окно на Босфор.
— Даша, — негромко позвал он. Я проигнорировала. — Даш, ну посмотри на меня.
Я медленно повернула голову, сохраняя на лице выражение максимальной обиды.
— «Под замок», Тимур? Серьезно? Ты теперь мой тюремщик, а не партнер? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком не только от похмелья, но и от досады.
Он вздохнул, и вся его ярость окончательно испарилась, сменившись чем-то очень мягким и глубоким.
— Я это сказал, потому что чуть с ума не сошел, когда не нашел тебя в номере, — он пододвинул свой стул ближе и накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были теплыми и успокаивающими. — Просто представь: я захожу, а тебя нет. И я не знаю, где ты. Это был страх, Даша. Обычный мужской страх за свою женщину.
Он взял нож и начал методично очищать для меня фрукт, нарезая его на идеальные дольки.
— Ешь. Тебе нужны силы. Завтра важный день, и я хочу, чтобы моя принцесса сияла, а не держалась за голову.
Эрик в это время вовсю «ухаживал» за Мирой, подкладывая ей в тарелку всё самое вкусное и тихонько ворча, что в следующий раз он вставит ей чип в каблук, чтобы больше не переживать. Мы начали потихоньку оттаивать.
Моника, отпив сока, уже чуть более весело зашепталась с Алиной, а мы с Тимуром просто сидели рядом. Он продолжал заботливо подливать мне чай и следить, чтобы я съела хотя бы немного. Обида еще теплилась где-то внутри, но его забота, эти мелкие жесты — как он поправил мне воротник худи, как тихо пододвинул подушку под спину — заставляли сердце биться чаще.
— Ладно, — буркнула я, принимая из его рук дольку яблока. — Прощены. Но только из-за круассанов.
Тимур негромко рассмеялся и впервые за утро по-настоящему улыбнулся, целуя меня в висок.
Остаток дня прошел в каком-то сонном, тягучем тумане. Мальчики сдержали слово: из номеров нас не выпустили, но, честно говоря, сил бунтовать уже ни у кого не было. Мы с девочками оккупировали огромную гостиную нашего люкса. Тимур и остальные парни обосновались в соседней комнате, превратив её в импровизированный штаб — оттуда доносились низкие голоса, шелест карт и щелканье затворов (они перепроверяли всё оружие).
Мы же устроили себе настоящий «день восстановления». Заказали в номер гору льда, патчи для глаз и литры детокс-чая. Моника и Алина лежали на ковре, обсуждая, что после вчерашних танцев им нужны новые туфли, а Мира и Кира зарылись в каталоги предстоящего показа, изучая список гостей. Я же просто полулежала в кресле, глядя, как солнце медленно тонет в Босфоре. Вечером Тимур зашел ко мне, молча притянул к себе и мы так и уснули — без лишних слов, просто слушая дыхание друг друга.
На следующее утро атмосфера в отеле изменилась. Расслабленность исчезла, уступив место звенящему предвкушению. Сегодня — тот самый день. Показ мод в старом здании вокзала Сиркеджи.
Я проснулась рано. В воздухе уже витало напряжение. Подготовка началась за шесть часов до выезда. В номер привезли чехлы с нарядами, которые мы выбирали в Москве специально для этого случая.
— Так, девочки, сегодня мы должны выглядеть не просто красиво, а недосягаемо, — командовала Моника, нанося тон слоем, который мог бы выдержать ядерный взрыв. — Мы — союзницы Хакана Демира. На нас будет смотреть весь высший свет Стамбула.
В воздухе пахло лаком для волос, дорогой пудрой и… опасностью. Пока стилисты колдовали над нашими прическами, в номер то и дело заглядывали парни.
Леон и Руслан были уже в смокингах. Черные костюмы сидели на них идеально, скрывая под пиджаками кобуры. Они выглядели как настоящие киллеры из голливудских фильмов — холодные, собранные, пугающе красивые.
— Периметр вокзала взят под контроль, — доложил Леон, коротко кивнув Кире, которая в этот момент надевала длинные шелковые перчатки. — Хакан выделил дополнительный коридор для нашего кортежа.
Когда пришла моя очередь облачаться, я попросила всех выйти. На мне было платье из тяжелого темно-синего шелка, цвета ночного Босфора, с глубоким вырезом на спине. На шее гордо покоился подарок Хакана — «Золотой ключ», который я решила надеть как кулон на тонкой платиновой цепочке. Это был мой символ власти в этом городе.
Тимур зашел последним. Он уже был полностью готов: идеально отглаженная белая рубашка, черный галстук, пиджак, подчеркивающий его широкие плечи. Он замер в дверях, глядя, как я застегиваю браслет.
— Ты готова? — спросил он, подходя сзади и кладя руки мне на талии. Его отражение в зеркале выглядело властно и спокойно.
— К показу — да, — ответила я, оборачиваясь к нему. — А к тому, что может случиться после?
— Для этого у тебя есть я. И наши ребята.
Мы вышли в холл, где нас уже ждала вся команда. Моника в золотом, Алина в изумрудном, Кира в строгом бордо, Мира в серебре. Рядом с каждой стоял её мужчина — их «тени», готовые в любую секунду превратиться в щит.
Мы спустились вниз. У входа в отель уже выстроилась колонна из шести черных бронированных «Майбахов». Охрана отеля и люди Хакана вытянулись в струнку. Город ждал нас. Старый вокзал, где когда-то останавливался «Восточный экспресс», сегодня должен был стать ареной большой игры.
Кортеж плавно затормозил перед историческим зданием вокзала Сиркеджи. Снаружи творилось безумие: сотни репортеров, свет софитов, слепящий даже сквозь тонированные стекла, и толпа зевак, жаждущих увидеть элиту. Мартовский ветер гонял по перрону обрывки газет, но здесь, у красной дорожки, было жарко от напряжения.
Как только двери открылись, нас оглушил стрекот затворов. Тимур первым вышел из машины, подавая мне руку. Его ладонь была твердой и уверенной. Следом выходили наши ребята с девочками. Мы шли клином, разрезая толпу, словно ледокол. Охрана Альянса едва сдерживала натиск прессы.
Внутри вокзала, среди величественных арок и витражей, хаос был еще масштабнее, но уже другого толка. Мы сразу заметили Хакана Демира — он стоял у входа в бэкстейдж и выглядел непривычно растерянным. Рядом с ним, заламывая руки, металась невероятно красивая женщина в элегантном брючном костюме — Лейла, его жена и главный виновник сегодняшнего торжества. Этот показ был её триумфом, презентацией новой коллекции, над которой она работала весь год.
— Хакан! — я подошла к ним, чувствуя, что что-то идет не так. — Что случилось? Где праздничное настроение?
— Дарья... — Хакан тяжело выдохнул, кивнув Тимуру. — Это катастрофа. Пять ведущих моделей... у них внезапное острое отравление. Видимо, кто-то из «доброжелателей» подкупил кейтеринг. Они даже стоять не могут, не то что идти по подиуму.
Лейла обернулась к нам, её глаза были полны слез. Она окинула нас взглядом и вдруг замерла. Её зрачки расширились, она начала медленно обходить нашу компанию, буквально пересчитывая нас пальцем.
— Один, два... четыре... пять, — прошептала она на ломаном английском, а затем перешла на турецкий, эмоционально обращаясь к мужу.
— Она говорит, что вы — её спасение, — перевел Хакан, и в его голосе промелькнула искра надежды. — Дарья, Лейла умоляет вас. У неё ровно пять ключевых платьев коллекции, которые должны закрывать показ. И вас — пятеро. Вы идеально подходите по росту и стати. Она говорит, что ни одна модель не представит эти наряды так, как женщины с вашей энергетикой.
— Мы? На подиум? — Моника округлила глаза, но я видела, как в них азартно вспыхнул огонек.
— Пожалуйста! — Лейла схватила меня за руки. — Это мой шанс. Если эти платья не выйдут — коллекции нет. Вы статные, вы гордые. Вы — настоящие королевы.
Я переглянулась с девочками. Кира неуверенно пожала плечами, Мира задумчиво прикусила губу, а Алина уже начала притопывать в такт музыке, доносившейся из зала. Тимур стоял рядом, его лицо было непроницаемым, но я видела, как он едва заметно кивнул. Для имиджа нашего союза это был невероятный ход — показать, что мы не просто гости.
— Хорошо, Лейла, — я улыбнулась. — Мы сделаем это.
Бэкстейдж встретил нас запахом лака и суетой портних. Когда я увидела свое платье, у меня перехватило дыхание. Это был шедевр: глубокий шоколадно-бронзовый атлас, корсет, подчеркивающий каждый изгиб, и сложная драпировка, уходящая в роскошный шлейф. Платье сидело как влитое, создавая образ опасной, но бесконечно элегантной сирены.
Для остальных девочек Лейла подобрала платья под их внешность:
Монике досталось платье цвета жженого золота с открытыми плечами и разрезом до середины бедра — идеально для её дерзкого характера.
Кире выбрали наряд оттенка темной меди, закрытый и строгий, но с прозрачными вставками, подчеркивающими её благородство.
Алине подготовили летящее платье цвета «кофе с молоком» с многослойной юбкой, которая должна была играть при каждом её шаге.
Мире достался облегающий «футляр» цвета мокрого асфальта с мерцающими кристаллами, напоминающими ночной Босфор.
Мы стояли в ряд перед огромным зеркалом. Пять граций, пять стихий.
Свет в зале начал гаснуть. Раздались первые тяжелые биты музыки. Сердце забилось где-то в горле. Это был не бой, не переговоры, но адреналина было не меньше.
— Внимание, — я посмотрела на девочек. — Идем с высоко поднятой головой. Мы — королевы. Весь мир у наших ног.
Тимур
Мы стояли у самого края подиума, в тени массивных колонн старого вокзала Сиркеджи. Напряжение в зале можно было резать ножом. Хакан Демир нервно переговаривался с организаторами.
Свет в зале приглушили. Зазвучала тяжелая, ритмичная музыка, от которой вибрация шла по полу. Погасшие люстры сменились холодными софитами, разрезавшими темноту. Выходили модели, но мы даже не обращали внимание, мы ждали наших девочек.
И тут вышла Алина.
Руслан рядом со мной перестал дышать. Она шла не как модель — она шла как хищница. В её движениях была такая кошачья грация и скрытая сила, что весь зал замер. Алина смотрела прямо перед собой, и в этом взгляде было столько вызова, что охрана Альянса невольно выпрямилась. Руслан сжал кулаки, и я видел, как в его глазах гордость борется с желанием немедленно спрятать свою женщину от сотен жадных глаз.
Следом появилась Мира. Она несла себя с таким достоинством, будто подиум был её родовым поместьем. В ней не было подиумной суеты, только бесконечное спокойствие и ледяное изящество. Эрик, стоявший чуть поодаль с телефоном, замер с открытым ртом. Его пальцы застыли над экраном — он смотрел на Миру так, будто впервые увидел в ней не просто соратницу, а женщину, способную управлять миром.
Когда вышла Кира, Леон рядом со мной напрягся. В ней была тихая, благородная красота. Она шла спокойно, уверенно, и в каждом её шаге читалась та стальная выдержка, которую она приобрела в операционной. Леон смотрел на неё с нескрываемым благоговением. Он всегда знал, что она сильная, но сейчас, под светом софитов, её внутренняя сила стала почти осязаемой.
Моника буквально взорвала зал. Она не просто шла — она властвовала. Каждое движение бедер, каждый поворот головы был пропитан такой дерзостью, что Марк невольно присвистнул. Его взгляд метался по её фигуре, и я видел, как он борется с собственническим инстинктом. Она сияла ярче всех ламп на этом вокзале.
Но когда в начале подиума появилась Даша... весь мир для меня перестал существовать.
Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Это не была моя Даша — та, что смеялась утром или злилась на мой выговор. Перед залом стояла Королева. Она шла по подиуму так, будто это была её личная территория, и каждый присутствующий в зале был лишь её подданным.
В её походке была власть. В её взгляде — приговор.
Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна первобытного восторга. Она была ослепительна. Она была опасна. Она была моей.
Зал взорвался аплодисментами, люди вскакивали с мест, но я не слышал шума. Я видел только то, как она на долю секунды нашла меня взглядом в толпе и едва заметно, почти неуловимо для других, улыбнулась одними уголками губ.
— Черт возьми, — выдохнул Марк где-то сбоку. — Тимур, кажется, мы только что проиграли им этот город окончательно.
Я не ответил. Я не мог оторвать взгляд от Даши. В этот момент я понял: эти женщины не просто наши спутницы. Они — сердце нашего союза, и сегодня они доказали это всему миру.
Мой ТГК: книги Харрис📚