Глава 34
Тимур
Я захлопнул дверь номера, отрезав нас от внешнего мира и смешков парней в коридоре.
Даша, которую я всё еще держал на руках, замерла. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце под тонкой тканью платья.
— Ну что, мой «главный стратег», приплыли? — негромко произнес я, проходя вглубь комнаты.
Я по-хозяйски опустился на край огромной кровати, но не отпустил её. Наоборот, я заставил её встать на колени прямо передо мной, на мягкий ковер. Даша попыталась вскинуть голову, в её глазах еще мелькали искорки того самого упрямства, но я слегка надавил ей на плечи, заставляя зафиксироваться.
— Тимур, это уже слишком... — начала она, но я приложил палец к её губам.
— Тсс. Твое время говорить закончилось в тот момент, когда ты нажала «отправить» на своем последнем сообщении в том чате. Теперь говорить буду я.
Я достал из кармана телефон. Она дернулась, но я лишь усмехнулся.
Разблокировав экран — пароль я, разумеется, знал — я открыл ту самую папку с медиафайлами, которую они так старательно скрывали.
— Посмотрим... — я начал медленно листать. — О, вот это видео. Помнишь? Где вы впятером разливаете шампанское и празднуете, как ловко «развели этих индюков» на поездку?
Я включил звук на полную. Её же голос из динамика заполнил комнату: «Тимур думает, что он ведет игру, а на самом деле он просто спонсор нашего девичника!».
Даша густо покраснела и опустила взгляд в пол.
— А вот это фото? — я поднес экран к её лицу. — Ты тут такая уверенная. Подпись: «Заставлю его просить прощения на коленях за прошлую неделю». Ну? И кто из нас сейчас на коленях, Даш?
Я видел, как дрожат её ресницы. Моя месть не была злой — она была методичной. Я зачитывал сообщение за сообщением, цитировал её дерзкие планы по «захвату власти» на острове, припоминал каждое видео, где они высмеивали нашу доверчивость.
— Ты думала, что я слеп? — я наклонился к ней почти вплотную, так что она чувствовала мое дыхание. — Ты писала подругам, что я «ручной». Хочешь проверить, насколько я «ручной» на самом деле, когда у меня в руках все твои пароли и ключи от этого номера?
Даша молчала, тяжело дыша. Весь её боевой запал испарился, оставив только осознание: её переиграли на её же поле.
— Телефон остается у меня, — отрезал я. — И на сегодня твоим единственным «планом» будет слушаться меня. Поняла?
Она едва заметно кивнула, не поднимая глаз. Я протянул руку и приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на себя.
— Голосом, Даша.
— Поняла... — выдохнула она.
Я усмехнулся. Игра только начиналась, но правила теперь устанавливал я.
Я медленно отложил её телефон на прикроватную тумбу, но взгляда не отвел. Даша сидела передо мной на коленях, пытаясь сохранить остатки своей гордости, но я видел, как мелко дрожат её плечи.
— Значит, «ручной Тимур»? — повторил я, и мой голос прозвучал опасно низко.
Я резко подался вперед, хватая её за предплечье и одним рывком притягивая вплотную к своим ногам. Она вскрикнула от неожиданности, оказавшись зажатой между моими коленями. Вторая моя рука скользнула к её затылку. Я не спеша запустил пальцы в её ухоженные волосы и начал медленно, виток за витком, наматывать их на кулак.
Даша замерла, вынужденная закинуть голову и смотреть мне прямо в глаза. В её зрачках отражался мой холодный оскал.
— Помнишь это сообщение? — я прошептал это ей почти в губы, чувствуя, как она прерывисто дышит. — Цитата: «Тимур за мной как на поводке бегает, стоит мне только щелкнуть пальцами».
Я чуть натянул кулак, заставляя её еще сильнее прогнуться в спине. Контроль был абсолютным.
— Ну же, Даш. Щелкни пальцами. Я жду. Покажи мне, как я бегаю за тобой.
Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный вдох. Вся её былая дерзость, все те видео, где она смеялась над моей «наивностью» вместе с Моникой и Алиной, сейчас казались ей дурным сном.
— Ты так увлеклась своей игрой в «королеву острова», что забыла, кто оплатил этот банкет, — я продолжал наматывать прядь, сокращая расстояние между нами до миллиметров. — Ты писала в чат: «Он сделает всё, что я захочу, если я правильно похлопаю ресницами».
Я усмехнулся, глядя на её повлажневшие глаза.
— Давай, Даша. Хлопай. Я смотрю очень внимательно.
Её руки инстинктивно уперлись в мои колени, но она даже не пыталась вырваться. Она понимала: правила игры изменились окончательно. Я не собирался быть «ручным». Теперь каждый её шаг на этом острове будет продиктован мной.
— Сегодня ты усвоишь один урок, — я ослабил хватку на её волосах, но не отпустил, проводя костяшками пальцев по её пылающей щеке. — Когда пытаешься дрессировать льва, убедись, что клетка закрыта снаружи.
Я почувствовал, как по комнате разливается почти осязаемое напряжение. Даша замерла, её дыхание стало рваным, а взгляд метался по моему лицу, пытаясь найти хоть каплю прежней мягкости. Но там был только холодный расчет.
Я не разжимал кулак, в котором были зажаты её волосы, заставляя её шею оставаться напряженной, а лицо — поднятым к моему. Свободной рукой я медленно, намеренно громко в тишине комнаты, потянулся к ремню. Звук расстегивающейся пряжки и характерный металлический скрежет молнии подействовал на неё как удар тока. Она вздрогнула, но мой кулак жестко зафиксировал её на месте.
— Знаешь, в чём была твоя главная ошибка, принцесса? — мой голос стал тихим, почти ласковым, что пугало её еще больше. — Ты поверила в собственную ложь. Ты так заигралась в образ «кукловода», что перепутала ниточки.
Я наклонился к самому её уху, продолжая удерживать её за волосы у своих ног.
— Ты писала Алине, что я — твоя лучшая инвестиция, которая окупится на этом острове. Так вот, пришло время выплачивать дивиденды.
Я чуть сильнее натянул кулак, напоминая, кто здесь диктует условия. Даша судорожно выдохнула, её руки, упертые в мои бедра, заметно дрожали.
— Как бы ты ни хитрила, какие бы планы вы ни строили в своих секретных чатах, запомни одну вещь: я всегда буду на шаг впереди. Я читал твои мысли еще до того, как ты их записывала. Ты думала, что ведешь меня на поводке? Нет, дорогая. Это я позволил тебе так думать, чтобы посмотреть, как далеко ты зайдешь.
Я перевел взгляд на её приоткрытые губы, а затем снова в глаза, полные шока и осознания своего полного поражения.
— А теперь ты покажешь мне, как сильно ты хочешь искупить свою вину за каждое слово в той переписке. И начнем мы прямо сейчас.
Я не разжимал кулак, наматывая на него её волосы ещё плотнее. Даша была вынуждена выгнуть шею так, что её лицо оказалось в паре сантиметров от моей расстёгнутой ширинки. Я видел каждую её ресницу, каждую дрожащую жилку на шее. Она выглядела разбитой, но в то же время невероятно возбуждённой от того, как грубо и быстро её свергли с воображаемого трона.
— Ну же, Даша, — мой голос вибрировал от сдерживаемого торжества. — Покажи, на что способна «королева манипуляций». Ты ведь так хвасталась девчонкам, что я у тебя в руках. Вот я, весь твой. Начинай извиняться.
Она судорожно сглотнула, и её руки — те самые руки, которыми она еще пару часов назад писала издевательские сообщения — неуверенно легли мне на бедра. Я почувствовал их холод сквозь ткань брюк. Медленно, глядя мне прямо в глаза снизу вверх, она подалась вперед.
Когда её губы впервые коснулись моей кожи, я невольно выдохнул, крепче сжимая её волосы. Даша действовала осторожно, словно пробуя на вкус свое поражение. Она начала с коротких, почти невесомых поцелуев, постепенно становясь смелее. Я чувствовал её горячий язык, её прерывистое дыхание, которое обжигало меня, заставляя кровь пульсировать в висках.
Она обхватила меня губами, и я почувствовал, как её ладони сжались на моих коленях, ища опору. Это было не просто действие — это был акт абсолютного подчинения. Я смотрел сверху вниз на то, как её голова мерно двигается, как она старается угодить мне, забыв о своей гордости, о своих планах, о своей «игре».
— Хорошая девочка, — прорычал я, снова натягивая её волосы, чтобы она на секунду прервалась и посмотрела на меня. — Вот это — честное общение. Без экранов, без смайликов, без лжи. Только ты, я и твоё послушание.
Моя реакция была предсказуемой: я чувствовал, как внутри натягивается струна. Каждый её вдох, каждый влажный звук в тишине номера заставлял меня вжиматься пальцами в её затылок. Я не давал ей задавать темп — я сам направлял её, властно и грубо, показывая, что теперь инициатива принадлежит исключительно мне.
Даша ускорилась, её движения стали более жадными, почти отчаянными. Она словно пыталась вымолить прощение за каждое слово, за каждое видео в том злополучном чате. Я видел, как на её глазах выступили слезы — не от боли, а от того невероятного напряжения, в котором я её держал.
Я откинул голову на спинку кровати, тяжело дыша. Весь мой контроль, вся моя ярость и азарт сейчас слились в одно мощное чувство превосходства.
— Ещё... — выдохнул я, не отпуская её. — Давай, принцесса. До конца.
В этот момент я понял: как бы она ни пыталась играть со мной в будущем, этот момент она не забудет никогда. Момент, когда «индюк» Тимур превратил её в свою самую покорную пленницу.
Я видел, что она уже на пределе — и физически, и эмоционально. Но мне было мало. Я хотел, чтобы она прочувствовала своё поражение каждой клеточкой тела.
Я резко разжал кулак, освобождая её волосы, и Даша на секунду замерла, тяжело дыша и не смея подняться с колен.
— Встань, — скомандовал я.
Она поднялась, пошатываясь, её лицо горело, а губы припухли. Я встал следом, возвышаясь над ней, и рывком развернул её спиной к себе. Не давая ей опомниться, я толкнул её вперед, заставляя упереться ладонями в край широкой кровати.
— Помнишь, что ты писала Алине? — я прижался к ней сзади, накрывая её тело своим. — Что я «предсказуемый»? Сейчас проверим, ожидала ли ты такого поворота.
Я схватил её за бедра, фиксируя в позе «раком», и грубо потянул на себя, заставляя её прогнуться в пояснице. Даша издала тихий стон, уткнувшись лицом в подушки, но я не собирался быть нежным. Свободной рукой я снова нашел её волосы, оттягивая голову назад, чтобы видеть её профиль.
— Ты хотела экзотики на острове, Даша? Ты её получила. Только правила здесь диктую я, — прорычал я ей в самое ухо.
Я вошел в неё одним резким, уверенным толчком, выбивая из неё громкий вскрик. В этом движении было всё: и моя злость за её интриги, и то дикое желание, которое я подавлял, пока читал их чаты. Я задал жесткий, рваный темп, от которого кровать начала мерно биться о стену.
Даша вцепилась пальцами в покрывало, её спина изящно выгнулась, а бедра инстинктивно подавались назад, навстречу моим толчкам. Она больше не была той холодной интриганкой из переписки. Сейчас она была просто моей женщиной, которая полностью подчинилась моей силе.
Я чувствовал, как она тесно обхватывает меня изнутри, как её тело содрогается от каждого моего движения. Я не останавливался, наращивая скорость, вбивая в неё осознание того, кто на самом деле хозяин в этой спальне.
— Ну что, Даш... — выдохнул я, кусая её за плечо. — Будешь еще... строить планы за моей спиной?
— Нет... Тимур... — её голос срывался на всхлипы и стоны. — Пожалуйста... еще...
Я видел её отражение в зеркале напротив — растрепанная, с горящими глазами, полностью во власти моих рук. Это была лучшая месть, которую только можно было придумать. Я чувствовал, что финал близок, и прибавил силы, доводя нас обоих до той точки, где слова и сообщения больше не имели никакого значения.
Я чувствовал, как её тело дрожит под моими руками, но мне было мало этого подчинения. Я хотел видеть её лицо, когда она окончательно признает своё поражение.
Не прерывая ритма, я снова намотал её волосы на кулак и заставил её подняться. Она едва держалась на ногах, дезориентированная и вспыхнувшая от удовольствия. Я рывком пересадил её на край кровати, а сам встал между её разведенных бедер.
— Слишком просто прятаться, уткнувшись в подушки, Даша, — прохрипел я, обхватывая её за талию и притягивая к себе так плотно, что между нами не осталось даже воздуха. — Смотри на меня. Смотри, кому ты принадлежишь.
Я подхватил её под бедра и одним мощным движением посадил её на себя сверху. Даша вскрикнула, обвив мою шею руками. В этой позе она была полностью открыта, беззащитна и в то же время имела иллюзию контроля, которую я тут же разрушил.
Я обхватил её ягодицы ладонями, задавая глубокий, тягучий темп. Она запрокинула голову, её ногти впились в мои плечи, оставляя красные полосы. Каждое её движение сопровождалось сдавленным стоном, который она больше не пыталась скрывать.
— Помнишь, — я заговорил, чеканя слова прямо ей в губы, — как ты писала Монике, что «вертишь мной как хочешь»?
Я резко толкнулся вверх, заставляя её вздрогнуть всем телом.
— Теперь я верчу тобой. Ты чувствуешь это? Каждую секунду.
Даша больше не могла говорить. Она только кивала, задыхаясь, её волосы разметались по моим рукам, а глаза были затуманены наслаждением, которое граничило с безумием. Она двигалась в такт моим рукам, подчиняясь каждому моему рывку. Я видел, как её грудь часто вздымается, как капельки пота блестят на её коже в приглушенном свете номера.
Я чувствовал, как внутри неё всё сжимается в тугой узел, и понимал, что она на грани. Я не давал ей финишировать, специально замедляясь в самые острые моменты, заставляя её умолять глазами.
— Ты будешь просить, Принцесса, — прошептал я, впиваясь в её губы жестким поцелуем. — За каждое слово в том чате. За каждое видео.
Она прижалась ко мне лбом, её голос сорвался на хриплый шепот:
— Пожалуйста, Тимур... я всё сделаю... только не останавливайся...
Я усмехнулся, чувствуя свое полное торжество. Я снова ускорился, вбивая её в кровать, пока комната не наполнилась звуками нашего тяжелого дыхания и окончательного, сокрушительного финала, который стер все её интриги в пыль.
От автора
Марк всегда отличался от Тимура более изощренным подходом. Если Тимур брал грубой силой и прямым доминированием, то Марк предпочитал игру на грани фола. Он завел Монику в их номер, и та, вопреки обыкновению, помалкивала. Слишком свежи были в памяти цитаты из её переписки, которые Марк зачитывал на террасе с таким ледяным спокойствием.
— «Марк такой внушаемый», да? — негромко произнес он, закрывая дверь на электронный замок. — «В кружевном белье он отдаст мне ключи от катера».
Моника стояла посреди комнаты, комкая пальцами край своего шелкового платья. Она привыкла, что её красота — это оружие, но сегодня Марк превратил его в улику против неё.
— Раздевайся, — скомандовал он, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Показывай то самое белье, о котором ты писала девочкам. Посмотрим, насколько оно «внушаемое».
Когда Моника, дрожа от унижения и возбуждения одновременно, осталась в том самом ажурном комплекте, Марк не бросился к ней. Вместо этого он достал из ящика тумбочки... шелковый галстук.
— Твое наказание, Моника, — это тишина и неподвижность, — Марк подошел к ней вплотную. — Ты слишком много болтала в чатах. Теперь ты будешь только чувствовать.
Он заставил её встать спиной к высокому кожаному изголовью кровати и, перехватив её тонкие запястья, привязал их галстуком к элементам декора над головой. Моника оказалась в ловушке: её руки были подняты вверх, грудь вызывающе выгнута, а сама она не могла сделать и шага в сторону.
— Марк, это... — начала она, но он приложил холодный палец к её губам.
— Тише. Каждое твое слово будет стоить тебе десяти минут дополнительного плена.
Он начал свою месть медленно. Марк достал из ведерка на столе кубик льда и провел им по её пылающей щеке, спускаясь к шее. Моника вскрикнула от резкого контраста температур, её тело непроизвольно выгнулось навстречу его руке. Лед скользил по её коже, оставляя влажные дорожки на груди и животе, заставляя соски затвердеть под кружевом.
— Ты думала, что управляешь мной? — Марк отбросил тающий лед и резко, без предупреждения, опустился на колени перед ней. — А теперь ты не можешь даже пошевелиться без моего разрешения.
Он начал ласкать её бедра, его руки уверенно сминали нежную кожу, поднимаясь всё выше под кружевные края трусиков. Моника отчаянно задышала, пытаясь дернуть руками, но путы держали крепко. Она была полностью открыта для него, выставлена напоказ, и это осознание доводило её до исступления.
Марк не спешил. Он изводил её долгими, тягучими ласками, доводя до точки невозврата и резко отстраняясь, заставляя её буквально умолять о продолжении.
— Кто здесь внушаемый, Моника? — прошептал он, когда она уже не могла сдерживать хриплые стоны.
— Ты... нет, ты хозяин... — выдохнула она, сдаваясь окончательно.
Марк усмехнулся, поднялся и, одним резким движением разорвав на ней тонкое кружево, вошел в неё сзади, пока она всё еще была привязана к изголовью. Кровать ходила ходуном, шелк впивался в её запястья, а Марк вбивал в неё каждое сказанное ею слово, пока номер не наполнился звуками её громкого, бесконтрольного финала.
***
Руслан завел Алину в номер и, не включая основной свет, оставил гореть только тусклую подсветку у пола. Атмосфера мгновенно стала тяжелой и густой. Он не стал церемониться: швырнул на кровать её телефон, экран которого всё еще светился той самой перепиской.
— Сейф, значит? — Руслан заговорил вкрадчиво, медленно снимая кожаный ремень с брюк. — Ты хотела мои деньги, Алина. Но ты забыла, что за всё в этом мире нужно платить. И цена сегодня будет очень высокой.
Алина попятилась, пока не уперлась спиной в холодное панорамное окно, за которым шумел ночной океан. Руслан подошел вплотную, перехватил ремень вдвое, и тот издал сухой, резкий хлопок.
— На кровать. Живо, — приказал он.
Алина подчинилась, её колотило от смеси страха и дикого, запретного возбуждения. Руслан не просто уложил её, он заставил её перегнуться через изножье кровати так, чтобы её таз был высоко поднят, а лицо уткнулось в простыни.
— Ты писала, что я «слишком самоуверенный», — он намотал ремень на кулак и с силой провел его кожаной частью по её бедрам, заставляя её вскрикнуть. — Сейчас я покажу тебе, на чём держится эта уверенность.
Он не стал её раздевать сразу. Он медленно задрал её короткое платье до самой талии, обнажая тонкие полоски белья. Руслан начал с того, что методично, жесткими шлепками ладони привел её кожу в состояние пылающего пунцу. Алина стонала в подушку, её пальцы судорожно сжимали ткань, а бедра непроизвольно подрагивали от каждого удара, который клеймил её как его собственность.
Затем он сорвал с неё белье и, не давая ни секунды передышки, вошел в неё сзади — мощно, до самого упора, так что Алина выгнулась дугой, издав протяжный, хриплый стон.
— Ты хотела мои секреты? — Руслан схватил её за горло, не сжимая, но властно фиксируя голову. — Вот тебе главный секрет: ты никогда не выйдешь из-под моего контроля. Каждое твое слово, каждый вздох принадлежит мне.
Он задал сокрушительный, почти яростный темп. Каждый толчок был как наказание за её ложь, за её дерзость, за попытку переиграть того, кто сам создал эти правила. Алина уже не просто стонала — она кричала, её тело билось в экстазе, который был на грани боли. Она чувствовала его превосходство в каждом движении, в том, как жестко его пальцы впивались в её бедра, оставляя синяки, которые еще долго будут напоминать ей о сегодняшней ночи.
Руслан не давал ей расслабиться. Когда она была на самом пике, он резко замедлился, изводя её, заставляя умолять, а потом снова обрушивался на неё со всей своей мощью.
— Чей это сейф, Алина? — прорычал он ей в затылок, ускоряясь до предела.
— Твой... Руслан... только твой! — выдохнула она, теряя связь с реальностью.
Финал был взрывным. Руслан выплеснул всю свою ярость и страсть, прижимая её к кровати так сильно, что она буквально слилась с ним.
***
Леон завел Киру в номер и молча запер дверь. Он не кричал и не швырял вещи. Вместо этого он подошел к бару, налил себе виски и сел в кресло, наблюдая за ней холодным, изучающим взглядом.
— «Леон такой милый, он проглотит любую ложь, если я посмотрю на него грустными глазами», — процитировал он её сообщение в чате, и от его ледяного тона Киру прошиб озноб. — Ну что, Кира? Глаза уже на мокром месте? Давай, начинай спектакль.
Кира стояла, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя себя максимально глупо.
— Леон, я...
— Раздевайся, — перебил он её, сделав глоток виски. — Медленно. Каждую вещь клади на пол аккуратно. И не своди с меня глаз.
Под его тяжелым, немигающим взглядом Кира начала избавляться от одежды. Каждое движение давалось ей с трудом, кожа покрылась мурашками. Когда она осталась в чем мать родила, Леон наконец встал. Он подошел к ней, взял её за подбородок и заставил смотреть на себя.
— Твое наказание — это абсолютное послушание, — прошептал он. — Ты будешь делать только то, что я скажу.
Он подвел её к большому зеркалу в полный рост и поставил спиной к себе. Леон заставил её широко развести ноги и упереться руками в зеркальную поверхность.
— Смотри на себя, Кира. Смотри на ту, кто считала меня «наивным».
Он не стал использовать ремни или галстуки. Вместо этого он достал из кармана тяжелые аналоговые часы на металлическом браслете и надел их ей на одну руку, как импровизированный утяжелитель, а вторую руку завел ей за спину, крепко переплетя свои пальцы с её пальцами.
Леон вошел в неё медленно, дразняще, наблюдая в зеркале за тем, как расширяются её зрачки. Он не торопился. Каждое его движение было выверенным и глубоким. Кира пыталась податься вперед, ускорить темп, но Леон жестко удерживал её за бедра, не давая двигаться быстрее, чем он позволял.
— Ты хотела играть в игры, Кира? — он прикусил её мочку уха, продолжая мерно и методично вбиваться в неё. — Это игра «Замри». Ты не имеешь права кончить, пока я не разрешу. Если сорвешься — начнем всё сначала.
Кира буквально плавилась от этого запрета. Она видела в зеркале свое покрасневшее лицо, свои дрожащие бедра и холодное, сосредоточенное лицо Леона позади. Она стонала, умоляла его, кусала губы, но он был неумолим. Он доводил её до самого края, до той точки, где крик застревает в горле, и резко останавливался, заставляя её стоять неподвижно.
— Пожалуйста, Леон... — всхлипнула она, извиваясь под его руками.
— Скажи: «Я больше никогда не буду лгать своему хозяину», — приказал он, снова начиная движение.
Когда она, задыхаясь, повторила эти слова, Леон наконец сорвал все запреты. Он обхватил её за талию, притягивая к себе так сильно, что её спина выгнулась дугой, и перешел на быстрый, мощный темп. Зеркало запотело от их дыхания. Кира кричала, содрогаясь в мощнейшем оргазме, который накрыл её как цунами, в то время как Леон заканчивал внутри неё, окончательно закрепив свою власть.
***
Эрик завел Миру в их люкс, но вместо спальни направил её прямиком в просторную зону кухни-студии. Мира в недоумении огляделась.
— «Эрик слишком мягкий, он живет в своем мире искусства и не видит, что творится под носом», — процитировал он, доставая из холодильника бутылку ледяного шампанского и... густые сливки. — Ты права, Мира. Я люблю искусство. И сегодня ты станешь моим холстом.
Он не стал её раздевать полностью — он лишь заставил её снять платье, оставив в тонких кружевных чулках на поясе.
— На стол. Сядь и разведи колени, — скомандовал он. Его голос не был злым, он был пугающе предвкушающим.
Мира подчинилась, чувствуя холодный гранит столешницы под бедрами. Эрик подошел к ней, встряхнул баллончик со сливками и начал медленно наносить их на её кожу. Белоснежная пена ложилась на её грудь, живот и внутреннюю сторону бедер. Мира дрожала от контраста холодного крема и его горячего взгляда.
— Твое наказание, Мира, — это вкус твоего собственного коварства, — прошептал он. — Ты писала, что я «сладкий дурачок». Давай проверим, насколько ты сама сладкая.
Эрик начал слизывать сливки с её тела. Он делал это медленно, дразняще, уделяя внимание каждому сантиметру. Его язык проходил по самым чувствительным местам, заставляя Миру выгибаться и впиваться пальцами в края стола. Когда он добрался до самого сокровенного, скрытого под тонким слоем сливок, Мира сорвалась на крик. Она пыталась свести ноги, но Эрик жестко зафиксировал её локти, не давая ей закрыться.
— Смотри на меня, — приказал он, поднимая голову. — Ты ведь хотела сладкой жизни на этом острове? Наслаждайся.
Он довел её до первого оргазма только своим языком, заставляя её тело биться в конвульсиях на гранитном столе. Но это было только начало. Эрик развернул её лицом к столу, заставив встать на четвереньки. Он открыл бутылку шампанского и вылил немного ледяной жидкости ей на спину.
— А теперь — главный штрих, — прорычал он.
Он вошел в неё сзади, когда она всё еще вздрагивала от холодных капель и недавнего финала. Темп Эрика был рваным, артистичным, но невероятно мощным. Он задал такой ритм, что Мира едва успевала вдыхать воздух. Шампанское смешивалось со сливками и потом, стекая по её бедрам на пол.
— Кто здесь живет в мире иллюзий, Мира? — Эрик схватил её за пояс чулок, притягивая к себе еще сильнее. — Ты думала, что ты актриса, но ты лишь модель в моих руках.
Мира стонала так громко, что её голос, казалось, был слышен в коридоре. Она была полностью дезориентирована: холод сливок, жар его тела, твердость стола и та дикая страсть, с которой он вбивал в неё урок послушания. Когда наступил финал, Мира просто рухнула на столешницу, тяжело дыша и не в силах пошевелить даже пальцем. Эрик бережно обнял её сзади, прошептав на ухо:
— Завтра утром, когда мы выйдем к завтраку, ты будешь помнить вкус этого урока. Каждой клеточкой.
Мой ТГК: книги Харрис📚