Глава 19
Даша
Дорога из офиса Харитонова показалась мне бесконечной. Гудящая тишина бронированного автомобиля давила на виски, а перед глазами всё еще мелькали бесконечные таблицы и схемы портовых терминалов. Нам нужно было время. Но время было единственным ресурсом, который Фишер не собирался нам давать.
Когда охрана наконец высадила меня у подъезда и я поднялась в свою квартиру, единственным желанием было смыть с себя этот день. Я скинула кроссовки, чувствуя, как раненая нога благодарно отзывается на отсутствие нагрузки. В квартире было непривычно тихо, и эта стерильная пустота впервые за долгое время показалась мне почти пугающей.
Я на автомате занялась домашними делами, пытаясь заглушить тревогу в голове. Наполнила чайник, выставила на стол аптечку и закинула в стирку свою черную футболку, которая всё еще отчетливо пахла порохом после полигона. Тишина квартиры была прервана только мерным гулом бытовой техники.
Переодевшись в домашнее — короткие черные шорты и облегающую майку, — я занялась своей раной. Сняла старый бинт, поморщилась, глядя на покрасневшую кожу вокруг шва, и аккуратно обработала её антисептиком. Свежая белая марля снова туго обхватила бедро, ярко выделяясь на фоне черной ткани.
Я заварила крепкий чай и присела за кухонный остров, открыв ноутбук. Нужно было еще раз проверить логи айтишников, прежде чем провалиться в сон. Тимур в офисе казался стальным, невозмутимым, но я видела, как напряжена его челюсть. Он тоже был на пределе, и это осознание заставляло меня прокручивать наш план снова и снова.
Я сделала всего пару глотков, когда тишину квартиры разорвал резкий, требовательный звонок в дверь. Сердце мгновенно подпрыгнуло к горлу. Охрана на ресепшене молчала, а значит, гость был из «своих». Или тот, кто умеет проходить сквозь стены.
Я медленно поднялась, привычно потянувшись к пистолету, который теперь всегда лежал на краю столешницы под рукой. Но, взглянув на монитор домофона, я выдохнула.
На пороге стоял Тимур. Один. Без охраны, без своего вечного пафоса, с расстегнутым воротником рубашки и взглядом, в котором усталость боролась с той самой пугающей одержимостью, от которой у меня по коже всегда пробегал электрический разряд...
***
Тимур стоял в дверях моей прихожей, накидывая на плечи пиджак. Его взгляд, сканировал меня, словно он пытался запомнить каждый изгиб моего лица перед уходом.
— Я еду с тобой, — отрезала я, выходя в коридор. Мой голос не терпел возражений. — В офисе Марк вывел новые логи по перемещению грузов Фишера, я не собираюсь ждать твоего пересказа. А водить сама я пока не могу — нога подведет в самый неподходящий момент.
Тимур замер, медленно изогнув бровь. На его губах заиграла та самая собственническая усмешка, от которой у меня по спине пробежал холодок.
— Решила не отпускать меня ни на минуту, Романова? Похвально. Но нам придется заехать ко мне. Мне нужно сменить этот помятый вид на что-то более подходящее.
Я лишь коротко фыркнула и ушла в спальню. Через пять минут я была готова: черные облегающие лосины, которые плотно фиксировали бинт на бедре, черное объемное худи и сверху — короткая кожаная косуха.
Квартира Тимура располагалась в элитной высотке с панорамным остеклением. Мы поднялись на персональном лифте, и как только двери бесшумно разъехались, я шагнула в огромное пространство его гостиной.
Утро врывалось в панорамные окна квартиры Тимура ослепительным, почти наглым светом. Я чувствовала себя непривычно живой и свежей после тех нескольких часов сна и холодного душа у себя дома. Я не стала собирать волосы — они тяжелым, шелковистым каскадом рассыпались по плечам, поблескивая в солнечных лучах.
Тимур шел впереди, уверенный, в расстегнутой на вороте рубашке. Он направлялся к гардеробной, на ходу отбрасывая ключи на консоль. В его огромной гостиной было слишком много воздуха и предательски много открытого пространства.
Я остановилась на полпути к дивану, собираясь что-то сказать, но взгляд машинально скользнул по фасаду высотки напротив. Там, за холодным стеклом соседнего здания, на долю секунды вспыхнула крохотная, острая точка. Блик оптики.
— Тимур, вниз! — мой крик разорвал утреннюю тишину, как хлыст.
Всё произошло в считанные доли секунды. Я рванулась вперед, забыв о боли в ноге. Мои кроссовки едва коснулись пола, когда я всем телом врезалась в Тимура, толкая его в сторону массивной бетонной колонны. Мы рухнули на пол, и в то же мгновение воздух над нашими головами буквально взорвался.
Дзынь! Хрясь!
Огромное панорамное стекло разлетелось вдребезги. Тысячи острых, как бритва, осколков посыпались на нас сверкающим дождем. Пуля прошла ровно там, где мгновение назад была голова Тимура, и с глухим звуком вошла в противоположную стену, выбив бетонную крошку.
— Сука! — прошипела я.
Адреналин выжег все остатки утренней неги. Осколки стекла запутались в моих распущенных волосах и впились в ладони, но я этого не замечала. Перекатившись к самому краю колонны, я выхватила свой «Глок». Я видела его — едва заметный силуэт в окне напротив.
Я вскинула пистолет, зажав его обеими руками. Мои волосы закрывали обзор, и я резко тряхнула головой, отбрасывая их назад, чувствуя, как несколько мелких осколков посыпались на пол. Три выстрела. Один за другим. Резкие, сухие хлопки. Я видела, как мои пули выбили куски бетона прямо над рамой окна снайпера. Этого было достаточно, чтобы заставить его уйти с позиции.
Я хотела выстрелить еще раз, но Тимур, уже пришедший в себя, рывком затянул меня обратно вглубь комнаты. Его сильная рука обхватила меня за плечо, вжимая в холодный бетон колонны.
Я тяжело дышала, прижатая спиной к его груди. Кроссовки скрипели по битому стеклу, которое усеяло весь пол, как ледяная крошка. Порезы на ладонях начали гореть, а прядь волос прилипла к щеке, испачканной в побелке.
— Он целился в тебя, Харитонов, — выдохнула я, глядя на разбитое окно. — Фишер не стал ждать неделю. Он решил закончить всё сегодня утром.
Тимур развернул меня к себе, его пальцы стальными тисками впились в мои плечи. Он смотрел на меня безумным взглядом, переводя его с моих растрепанных волос на исцарапанные руки.
— Ты подставилась под пулю, Романова, — его голос был пугающе тихим. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала?
Я посмотрела на него в упор, чувствуя, как пульсирует раненое бедро.
— Я спасала своего единственного нормального союзника. Не обольщайся.
Но то, как он судорожно, почти до хруста костей, прижал меня к себе, игнорируя звон битого стекла под ногами, говорило о том, что для нас обоих правила игры только что сгорели в этом утреннем свете.
Я тяжело дышала, прижатая к его груди. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя лишь звон в ушах и жжение в исцарапанных ладонях. Мой взгляд вернулся к окну.
— Ты побольше квартир с панорамными окнами купи, Харитонов, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Очень удобно для мишеней. Дизайнерское решение — просто пуля.
Тимур не ответил. Его взгляд, потемневший от ярости и чего-то еще, более глубокого и пугающего, замер на моих губах. Прежде чем я успела вставить еще одну колкость, он резко подался вперед и заткнул меня поцелуем.
Это не было нежностью. Это было подтверждением того, что мы оба еще дышим. Его губы были горячими, со вкусом металла и утреннего кофе. Не разрывая контакта, он потащил меня вглубь квартиры, прочь от линии огня. Наша обувь хрустела по битому стеклу, но нам было плевать.
Мы буквально ввалились в просторную гардеробную, скрытую за толстыми стенами. Здесь было темно и тихо. Мои пальцы, всё еще подрагивающие от пережитого шока, вцепились в его рубашку. Я начала судорожно расстегивать пуговицы, дергая ткань, желая убедиться, что под ней нет ран, что он цел.
Тимур прижал меня к рядам своих безупречных костюмов, его руки запутались в моих распущенных волосах, вытряхивая остатки стеклянной крошки. Но когда поцелуй стал слишком требовательным, я резко отстранилась. Взгляд мой упал на пятно побелки на его плече и глубокую царапину от осколка на его шее.
Я уперлась ладонями в его обнаженную грудь и с силой толкнула его в сторону примыкающей ванной комнаты.
— Иди в душ, — приказала я, восстанавливая дыхание. — Тебе нужно смыть это всё. И обработать шею.
Тимур замер в дверном проеме, глядя на меня с нескрываемым азартом. Его рубашка висела на плечах, открывая вид на мощный торс.
— А ты? — хрипло спросил он.
— А я проверю периметр, — я вскинула «Глок», который всё еще сжимала в руке. — Твой дом теперь официально — зона боевых действий.
Он усмехнулся, принимая правила игры, и скрылся за дверью ванной. Я услышала шум воды. Я оставила Тимура в ванной и, стараясь ступать бесшумно, прошла вглубь его личной территории. Спальня была воплощением холодного, почти пугающего минимализма: огромная кровать с графитовым бельем, панорамные окна во всю стену и полное отсутствие личных мелочей. Ни фотографий, ни памятных безделушек — только сталь, стекло и тяжелый аромат его дорогого парфюма. Я медленно обходила комнату, сжимая в руке «Глок», и изучала его мир — мир человека, который привык всё держать под прицелом, но сегодня сам едва не стал мишенью.
Шум воды в ванной внезапно стих. Через минуту тяжелая дверь отъехала в сторону, выпуская облако густого пара.
Я резко обернулась и замерла, не опуская пистолета. Тимур вышел, небрежно обмотав вокруг бедер белоснежное полотенце, которое держалось на его талии каким-то чудом. Крупные капли воды медленно стекали по его широким плечам, рельефным мышцам груди и исчезали за краем махровой ткани. Его совсем короткие волосы, мокрые и темные, плотно облегали череп, делая черты лица еще более резкими, хищными. Тонкая царапина от осколка на его шее продолжала кровоточить, ярко выделяясь на бледной коже.
— Харитонов! — я возмущенно вскинула брови, стараясь смотреть ему исключительно в глаза, хотя мой взгляд предательски соскальзывал на его обнаженный торс. — Ты не мог одеться там? У тебя в гостиной стекло вовсю хрустит под ногами, а ты разгуливаешь в одном полотенце!
Тимур остановился в паре шагов от меня, ни капли не смущенный. Он провел ладонью по своим коротким волосам, стряхивая капли, и хищно усмехнулся.
— Ну, вообще-то, Романова, я в своей квартире, — его голос прозвучал низко и с той самой хрипотцой, от которой у меня по спине пробежал электрический разряд. — И если тебе не нравится вид, ты всегда можешь отвернуться. Но судя по тому, как ты меня разглядываешь, тебе вполне комфортно.
Я фыркнула и демонстративно отвернулась к окну, чувствуя, как щеки начинают гореть.
— Мечтай больше. Одевайся давай, нам нужно в штаб.
Тимур зашел в гардеробную, и я слышала, как он уже на ходу отдает распоряжения по телефону. Его голос стал деловым и беспощадным.
— Марк, через десять минут мои люди должны быть на квартире. Спецбригада по клинингу и замене панорамных стекол. Снайперскую точку в доме напротив зачистить в ноль, снять все записи с камер за последние три часа. И перекрой выезды из сектора. Да, я цел. Мы выезжаем через пять минут.
Через мгновение он вышел в свежих черных брюках и темно-синей рубашке, на ходу застегивая массивные часы. Он подошел к сейфу, быстро достал оттуда несколько папок с документами и запасную обойму, которую тут же перебросил мне. Я поймала её на лету, не оборачиваясь.
Затем он взял небольшую дорожную сумку и начал стремительно, почти агрессивно бросать туда вещи: сменные рубашки, ноутбук, запасную кобуру.
— Что ты делаешь? — я подозрительно прищурилась, глядя на его сборы.
Тимур застегнул молнию сумки и подошел ко мне вплотную, заставляя меня невольно отступить к спинке его кровати. Он навис сверху, его взгляд был полон той самой невыносимой уверенности, которая меня так бесила.
— Похоже, сама судьба дает понять, что я должен переехать к тебе, Даша, — он усмехнулся, коснувшись кончиком пальца моего подбородка. — Моя квартира теперь — проходной двор для киллеров Фишера, а твою мы уже превратили в крепость. К тому же... я ведь обещал, что буду приходить каждую ночь. Теперь мне просто не придется тратить время на дорогу.
— Ты невыносим! — я попыталась возмутиться, но он перехватил мою руку и потянул к выходу.
— Я эффективен, Принцесса. Поехали, нас ждет Марк и очень злой Василий Степанович.
Мы вышли из квартиры, оставляя позади битое стекло и руины его прежней жизни. Фишер думал, что разделит нас этим выстрелом, но он добился ровно обратного: теперь Харитонов был официально в моем доме.
— Подожди. Ты сказал: «очень злой Василий Степанович». Почему дедушка злой? Что случилось, пока мы… пока мы здесь были?
Тимур замер у двери, и его лицо мгновенно стало жестким, лишенным всякой иронии.
— Потому что он узнал о снайпере раньше, чем я успел им позвонить. Ему доложили, что была стрельба, и он решил, что мы оба уже остываем на полу моей гостиной. Для старика это был слишком сильный удар по нервам. А еще, — Тимур сделал паузу, открывая дверь, — он в ярости, что Фишер смог подобраться так близко к моему дому. Это значит, что система безопасности, которую мы строили годами, продырявлена, как старое ведро.
Я сглотнула. Если дед в ярости, значит, сегодня в офисе полетят головы.
— Поехали, — Тимур потянул меня за руку. — Нам нужно быть там раньше, чем он начнет отдавать приказы, о которых мы пожалеем.
Мой ТГК: книги Харрис📚