Глава 18
Даша
После собрания в офисе повисла густая, рабочая тишина. Все главы семей разошлись, унося с собой карты и списки смертников. Мы остались вдвоем. Я сидела за своим ноутбуком, вбивая последние коды доступа к камерам порта, а Тимур за своим столом методично проверял готовность штурмовых групп.
Между нами вибрировало электричество — отголосок того утреннего поцелуя, который я всё еще чувствовала на своих губах. Я старалась не смотреть в его сторону, но краем глаза видела его сосредоточенный профиль. Мы работали в унисон, как два идеально отлаженных механизма.
Эту стерильную тишину внезапно прервал резкий, бесцеремонный грохот двери. А следом — вызывающее, ритмичное цоканье каблуков по дорогому паркету.
— Неужели Фишер решил удивить нас своей походкой на шпильках? — не отрываясь от экрана, ядовито бросила я. — Оригинально.
Я медленно подняла взгляд, ожидая увидеть Марка или Монику, но замерла. В дверях стояла карикатура на «гламурную жизнь»: высокая блондинка в вызывающе коротком розовом платье, которое едва прикрывало то, что должно быть скрыто. Огромные губы, кукольные ресницы и шпильки такой высоты, что на них впору было штурмовать Эверест, а не офис главы мафии.
— Ой, Тимурушка! — пропищала она, игнорируя мое присутствие. — Почему ты мне совсем-совсем не отвечаешь? Я так соскучилась, пупсик!
Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось и с грохотом рухнуло в бездну. «Тимурушка»? «Пупсик»?
Я медленно откинулась на спинку кресла, сложив руки на груди. Мой взгляд, тяжелый и обжигающий, медленно прошелся по ней — от кончиков обесцвеченных волос до подошвы туфель. В этот момент я физически ощутила, как во мне просыпается та самая Романова, которая четыре дня назад расстреливала людей в упор.
— Тимур Аркадьевич, — я произнесла его имя так официально-холодно, что, казалось, воздух в кабинете покрылся инеем. — Я не знала, что в твой график подготовки к спецоперации включен прием... аниматоров.
Я сверлила блондинку взглядом, в котором читалось желание не просто выставить её вон, а стереть с лица земли. Внутри всё клокотало от ярости. Значит, пока я здесь строю стратегию и зализываю раны, у «Тимурушки» есть время на подобные экземпляры?
Тимур даже не поднял головы от монитора, но я видела, как напряглась его челюсть.
— Анжела, я занят. Уйди, — бросил он, и в его голосе было столько льда, что любая нормальная женщина уже бежала бы к выходу.
Но Анжела, видимо, была не из пугливых. Она грациозно (по её мнению) процокала к его столу, едва не задев мой ноутбук.
— Ну котик, всего пару часиков! Ты же обещал мне свидание! — она капризно надула губы и покосилась на меня. — А это кто? Твоя новая секретарша? Какая-то она... бледненькая. Тебе не идет.
Я почувствовала, как пальцы сами собой сжались в кулаки. Мой жгучий взгляд впился в неё, обещая долгую и мучительную расправу.
— Секретарша? — я перевела взгляд на Тимура, и в моих глазах плясали черти. — Ну что же ты, «котик», не представил меня своей подруге?
Я встала, игнорируя боль в бедре. Моя осанка была безупречной. Я подошла к ней вплотную, заставляя её невольно отшатнуться.
— Слушай меня внимательно, Барби, — прошептала я ей прямо в лицо. — У тебя есть ровно десять секунд, чтобы исчезнуть из этого здания. Иначе я лично проверю, насколько быстро ты умеешь бегать на этих копытах от пуль.
Блондинка, которую Тимур назвал Анжелой, окинула меня презрительным взглядом, задержавшись на моих простых черных брюках и бледном лице. Она явно не поняла, в какую клетку зашла без приглашения.
— Ой, да кто ты такая, чтобы мне указывать? — она звонко рассмеялась, поправляя бретельку своего розового недоразумения. — Тимур, убери от меня эту серую мышь. У неё вид такой, будто она полжизни в морге провела. Ты что, нашел её на распродаже? От неё за версту несет дешевыми бинтами и какой-то тоской. Фу, даже смотреть противно...
Договорить она не успела.
Внутри меня что-то оглушительно хрустнуло. Год тренировок, пытки Соколова и тяжесть на плечах из-за войны выжгли во мне остатки терпения. Я сделала резкий выпад вперед. Боль в бедре прошила ногу, но я её проигнорировала.
Я мертвой хваткой вцепилась в её обесцвеченные волосы прямо у корней. Анжела взвизгнула, её голова неестественно откинулась назад.
— Ах ты, дрянь! Отпусти! — заверещала она, пытаясь ухватиться за мои руки своими длинными когтями.
Я не произнесла ни слова. Наклонившись к её уху, я лишь сильнее сжала кулак. Я буквально потащила её к выходу. Она спотыкалась на своих шпильках, размахивала руками и орала, но я перла как танк. У самой двери я рывком распахнула створки и с силой вытолкнула её в приемную, прямо под ноги изумленному Марку.
— Если ты еще раз появится на этом этаже — выкинешь тебя в окно! — припечатала я и с грохотом захлопнула дверь, провернув замок.
Я развернулась к Тимуру. Он всё так же сидел за столом, но теперь его ноутбук был закрыт, а сам он наблюдал за мной с пугающим спокойствием. На его губах играла едва заметная, чертовски раздражающая ухмылка.
— Что ты лыбишься, Харитонов?! — я сорвалась на крик. Ярость бурлила в горле, мешая дышать. — У нас война! Семьи на грани резни! Фишер готовит нам могилы, наши люди лежат в реанимации, а ты... ты тратишь время на шлюх?!
Я подошла к его столу и с силой ударила по нему ладонями, наклоняясь вперед.
— Мы тут стратегию строим, жизни на кон ставим, а у «Тимурушки» график приема кукол расписан? Тебе настолько скучно, что ты решил устроить бордель в штабе? Если тебе так не терпится спустить пар — иди на полигон и стреляй до посинения! Но не смей тащить это дерьмо туда, где я работаю!
Тимур медленно поднялся. Он обходил стол, не сводя с меня глаз, в которых теперь плескалось не только торжество, но и что-то гораздо более опасное.
— Закончила? — тихо спросил он, останавливаясь в шаге от меня.
— Нет! Я еще не...
— Ты ревнуешь, Даша, — перебил он меня, и его голос был похож на бархат, скрывающий лезвие. — И это зрелище стоит каждой копейки, которую я потратил на охрану. Ты только что вышвырнула её как настоящая хозяйка этого офиса. Как моя женщина.
— Я никогда не стану твоей женщиной, Харитонов! — мой крик сорвался на хрип. — Слышишь? Никогда! Ты можешь контролировать мои шаги, можешь окружать меня своей охраной, но ты не владеешь мной!
Я видела, как в его глазах вспыхнул опасный, почти животный огонь. Это не было предупреждением — это был вызов. В порыве слепой ярости и жгучей обиды я замахнулась и наотмашь влепила ему пощёчину. Звук удара в мертвой тишине кабинета прозвучал как выстрел.
Голова Тимура лишь слегка дернулась в сторону. На его скуле мгновенно начал проявляться красный след от моих пальцев. Он медленно повернул лицо обратно, и я замерла, похолодев: на его губах играла пугающая, предвкушающая улыбка.
— Зря, Даша, — прошептал он.
Прежде чем я успела отшатнуться, его руки стальными тисками обхватили мою талию. Одним резким, мощным рывком он поднял меня в воздух и посадил на край массивного дубового стола, прямо на расстеленные карты и схемы портов. Ноутбук с грохотом отлетел в сторону, но Тимуру было плевать.
Он вклинился между моих колен, лишая возможности даже шевельнуться.
— Пусти! — я уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть эту гору мышц, но он был непоколебим.
— Нет, — отрезал он. — Ты хотела ясности? Ты её получишь.
Он накрыл мои губы своими так яростно, что у меня потемнело в глазах. Это не был поцелуй-просьба, это было заявление прав собственности. Он целовал меня долго, жадно, сминая мои губы, будто пытался выжечь из моей памяти и Анжелу, и Фишера, и весь этот чертов мир.
Я боролась. Я пыталась стиснуть зубы, пыталась вырваться, но жар, исходящий от него, и запах его парфюма — смесь пороха и терпкого одеколона — парализовали мою волю. В какой-то момент мое сопротивление надломилось. Гнев, который минуту назад сжигал меня изнутри, внезапно трансформировался в неконтролируемое желание.
Мои пальцы, до этого сжимавшие его рубашку, расслабились и скользнули вверх, зарываясь в его волосы. Я судорожно выдохнула ему в губы, отвечая на этот безумный напор с такой же силой. В этом кабинете, на картах будущей войны, мы сейчас вели свою личную битву, где не было победителей.
Тимур отстранился лишь на пару сантиметров, но не выпустил меня. Его ладони, горячие и тяжелые, все еще сжимали мои бедра, фиксируя меня на краю стола. В полумраке кабинета его глаза горели тем самым торжеством, которое я ненавидела и к которому меня тянуло наперекор здравому смыслу.
Я тяжело дышала, губы горели от его поцелуя, а сердце колотилось где-то в горле. Моя маска ледяной королевы дала трещину, и мы оба это видели.
— Ты закончил свой спектакль, Харитонов? — мой голос дрогнул, но я старалась вернуть ему прежнюю сталь. — Теперь можешь уходить. У нас война через несколько дней, если ты забыл.
Тимур коротко, почти беззвучно рассмеялся. Он наклонился еще ближе, так что его дыхание опалило мою мочку уха.
— Я никуда не ухожу, Даша, — прошептал он, и от вибрации его голоса у меня по коже пробежал электрический разряд. — И не надейся, что сегодняшняя ночь была случайностью.
Он медленно провел большим пальцем по моей скуле, там, где еще минуту назад пылал румянец гнева.
— Я буду приезжать к тебе каждую ночь. Слышишь? Каждую божью ночь. Я буду входить в твою квартиру, садиться за твой стол, засыпать на твоем диване. Я буду делать это до тех пор, пока ты не привыкнешь к моему присутствию так, что не сможешь без этого дышать. Пока твой дом не станет нашим. Пока ты не поймешь, что без меня твой мир пуст.
— Ты сумасшедший, — выдохнула я, пытаясь оттолкнуть его, но руки словно налились свинцом. — Это одержимость, Тимур. Это болезнь.
— Называй как хочешь, Романова, — он резко отстранился, поправляя манжеты своей безупречной рубашки, как будто минуту назад он не вжимал меня в стол среди карт и схем. — Но привыкай к мысли: я — твоя неизбежность. И никакие Анжелы или Фишеры этого не изменят.
Он развернулся и направился к выходу. Дверь за ним закрылась с негромким, но окончательным щелчком. Я осталась сидеть на столе, глядя на смятую карту порта. В ушах всё еще звенело его обещание. «Каждую ночь».
Я коснулась своих припухших губ. Впереди была неделя подготовки к главной битве в моей жизни, но я уже понимала: настоящая осада идет не на базы Фишера, а на мое сердце. И, кажется, мои стены начали рушиться.
Мой ТГК: книги Харрис📚