Глава 13
Тимур
В подвале моего клуба всегда стояла мертвая тишина, которую не пробивали даже самые мощные басы сверху. Здесь был другой мир. Мир бетона, тусклых ламп и запаха застарелого страха.
Андрей висел на цепях, приваренных к потолку. Его рубашка, когда-то безупречно белая, превратилась в грязное месиво из пыли и крови. Я медленно снял пиджак, аккуратно сложил его на стул и закатал рукава рубашки. Мои руки были сухими, но внутри всё дрожало от холодного бешенства. Этот человек годами сидел за столом Романовых, ел их хлеб и улыбался Даше, пока за спиной готовил взрывы.
— Ты выглядишь паршиво, Андрей, — я подошел к столу с инструментами. Металл холодно блеснул под лампой. — Но это только начало. Мы ведь оба понимаем: ты не выйдешь отсюда. Вопрос лишь в том, сколько частей твоего тела останется при тебе к моменту смерти.
Я взял тяжелый кастет. Первый удар пришелся в челюсть — короткий, сухой хруст. Андрей дернулся, цепи жалобно звякнули. Он сплюнул кровь на мои ботинки и хрипло усмехнулся, глядя на меня исподлобья.
— Думаешь... напугал? — прохрипел он. — Я видел вещи... пострашнее тебя, Харитонов.
— О, я в этом не сомневаюсь. Ты видел, как ломали Дашу. Ты помогал Соколову превращать её жизнь в ад, — я схватил его за волосы, заставляя смотреть мне в глаза. В моей груди жгло при одном упоминании о том, через что она прошла. — Рассказывай. Кто дал приказ взорвать базы? Кто стоит за твоим братом?
Андрей молчал. Его упрямство начинало меня утомлять. Я кивнул своим парням в углу, и один из них плеснул на предателя ледяной водой из ведра. Андрей вскрикнул, когда вода попала на открытые раны.
Следующие полчаса превратились в монотонную, методичную работу. Удар, вопрос. Снова удар. Я не спешил. Я хотел, чтобы он прочувствовал каждую секунду своего предательства. Когда я взял нож и приставил его к его ключице, слегка надавливая, Андрей наконец сломался. Его самообладание треснуло, как дешевое стекло.
— Стой! Стой... — он забился в путах, глотая воздух. — Я скажу... Но ты покойник, Тимур. Вы все уже покойники.
— Имена, Андрей. Мне нужны имена.
— Фишер... — выдохнул он, и его глаза расширились от ужаса, будто само это имя могло его убить прямо здесь. — Это всё Фишер. Он купил нас всех еще год назад.
Я замер. Рука с ножом дрогнула. Имя Фишера в нашем мире было сродни городской легенде. Призрак, который ворочает миллиардами и держит в страхе пол-Европы, но чьего лица никто не видел.
— Зачем ему Романовы? Зачем взрывать наши склады? — я надавил сильнее, пуская тонкую струйку крови по его коже.
— Ему не нужны ваши деньги, идиот... — Андрей зашелся в кровавом кашле. — Ему нужна Москва. Вся. Соколов был просто пешкой, проверкой на прочность. Вы убили его, но у Фишера таких сотни. На каждое вакантное место придут двое новых. Вы не сможете бороться с тенью. Он сломает вас изнутри. Сначала деда, потом девчонку... хотя он её уже начал ломать?
Я нанес последний удар — тяжелый, окончательный, отправляя его в беспамятство. В голове шумело. Если Фишер действительно вышел на охоту, то наши семьи — лишь декорации в его большой игре.
Я швырнул окровавленное полотенце в угол и вышел из подвала. В баре было пусто — я приказал закрыть клуб для посторонних. Тишина давила на уши. Фишер. Это имя жгло изнутри, как глоток чистого спирта. Если этот старый лис решил прибрать к рукам Москву, то наши внутренние разборки — просто детская песочница.
Я достал защищенный смартфон и открыл групповой чат, в котором состояли только главы и их ближайшие преемники. Пальцы быстро забарабанили по стеклу:
«Экстренный сбор через час. Мой клуб. Быть всем. Крыса заговорила. У нас общая цель — Виктор Эдуардович Фишер».
Отправил. Через секунду телефон завибрировал от подтверждений.
Ровно через шестьдесят минут кортежи черных внедорожников заблокировали улицу перед клубом. Я стоял у окна второго этажа, наблюдая, как из машин выходит охрана. А потом я увидел её.
Даша вышла из бронированного «Майбаха» деда. На ней было строгое черное пальто, волосы убраны в безупречный пучок. Ни тени похмелья, хотя я был у неё всего пару часов назад. Она шла по асфальту так, будто эта улица уже принадлежала ей. Холодная. Смертоносная.
Когда все собрались в VIP-зале, тяжелый дубовый стол казался полем боя еще до начала разговора. Василий Степанович Романов выглядел постаревшим, но взгляд его оставался стальным. Мой отец, нервно крутил в руках четки. Измайловские переглядывались, явно ожидая подвоха.
Я вышел в центр зала и обвел всех взглядом. Пятнадцать глав семей. Пятнадцать самых опасных людей Москвы сидели здесь, в моем клубе, и в воздухе стояла тишина, которую заслуживает только высший авторитет. Когда я заговорил, никто не перешептывался и не проверял телефоны. Мой отец, сидел чуть поодаль, и в его взгляде читалась гордость: он знал, что я держу этот зал стальной хваткой.
— Фишер, — произнес я, и это имя заставило даже самых старых волков выпрямить спины. — Это не легенда и не призрак из девяностых. Он вернулся. И первое, что он сделал — взорвал наши общие узлы связи.
Василий Степанович Романов тяжело оперся на трость, кивнув мне. Его доверие ко мне было безграничным, как и у остальных. Они знали: если Харитонов-младший созывает совет, значит, земля под ногами уже начала гореть.
— Андрей сдал всех, — я вывел на экраны по периметру зала список зашифрованных счетов и имен. — В каждой семье Фишер купил лояльность. Он зашел в наш дом, пока мы считали его покойником.
По залу прошел гул, но не недоверия, а ярости. Люди смотрели на списки, узнавая в них своих приближенных.
— Тимур, ты уверен, что это Фишер? — спросил глава Измайловских, и в его голосе было лишь желание подтвердить масштаб беды. — Если это он, то нам не просто нужно зачистить крыс. Нам нужно менять всю систему безопасности.
— Я уверен. Андрей молил о смерти, когда произносил его имя.
В этот момент Даша поднялась со своего места. Она не ждала разрешения. Весь год, пока она тренировалась под моим присмотром и под надзором деда, она ковала из себя клинок. И сейчас этот клинок блеснул.
— Мы не будем менять систему, — её голос, холодный и лишенный эмоций, заставил глав семей замолчать. — Мы её уничтожим и построим новую. Фишер думает, что мы будем играть в прятки. Но он забыл, кто контролирует эти улицы.
Перед ними стояла женщина, готовая возглавить империю Романовых.
— Тимур подготовил списки, — продолжила она, обводя зал ледяным взглядом. — Сегодня ночью каждая из пятнадцати семей должна доказать свою верность союзу. Кровью. Тот, кто к рассвету не принесет голову своего предателя, будет считаться союзником Фишера.
Пятнадцать глав семей замерли, переваривая информацию о Фишере. Я видел, как в их глазах страх борется с жаждой действия. Им нужен был сигнал. Им нужен был символ, за которым они пойдут в эту огненную бездну.
Василий Степанович медленно поднялся со своего места. Скрип его кресла прозвучал как выстрел. Он оперся на трость и обвел зал взглядом человека, который правил этим городом десятилетиями.
— Мы все понимаем, чего хочет Фишер, — голос старика Романова был хриплым, но твердым. — Он хочет, чтобы мы сомневались друг в друге. Он хочет, чтобы Москва превратилась в стаю грызущихся псов. И он ждет момента, когда мы будем слабы.
Он сделал паузу, а затем положил свою тяжелую ладонь на плечо Даши. Она не шелохнулась, лишь её подбородок взлетел чуть выше.
— У нас нет больше времени, — громко объявил Василий Степанович, обращаясь ко всем присутствующим. — Я официально переношу коронацию Дарьи Игоревны. Она займет мое место не через два месяца, а через три дня. В эту субботу.
В зале воцарилась тяжелая, звонкая тишина. Главы семей переглядывались. Спешная коронация в разгар войны казалась безумием, пока Василий Степанович не подался вперед, опираясь на свою трость. В его глазах блеснул холодный огонек старого лиса, который привык выигрывать партии еще до их начала.
— Вы думаете, я сошел с ума, подставляя наследницу под пули? — его голос прозвучал низко, с угрожающей хрипотцой. — Нет. Эта коронация не просто праздник. Это капкан.
Он обвел присутствующих тяжелым взглядом, останавливаясь на каждом.
— Фишер самоуверен. Он считает, что его взрывы деморализовали нас. Он думает, что мы напуганы. И когда он узнает, что мы, вопреки всему, собираемся в одном месте, чтобы передать власть Даше... он не упустит шанса прийти. Он явится, уверенный, что мы ни о чем не подозреваем. Он захочет увидеть наш крах своими глазами.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Идея была гениальной и смертельно опасной одновременно.
— Мы создадим иллюзию праздника, — продолжил дед, глядя на Дашу. — Расслабленные гости, шампанское, музыка. А за каждой шторой, на каждой крыше и в каждом коридоре будут люди. Фишер войдет в этот зал, думая, что он охотник. Но он окажется в клетке, из которой нет выхода.
Я перевел взгляд на Дашу. Она стояла неподвижно, как мраморное изваяние. Ни один мускул не дрогнул на её лице, хотя она только что услышала, что станет живой мишенью в этой игре.
— Ты готова к этому? — спросил я, понизив голос так, чтобы слышала только она.
Даша медленно повернула голову. В её глазах не было страха — только расчетливый холод, который пугал и восхищал меня одновременно.
— Я готова, Тимур, — сухо ответила она. — Если для того, чтобы вырезать эту опухоль под именем Фишер, мне нужно надеть платье и подставить шею под его нож — я это сделаю. Но убедись, что твои люди не промахнутся, когда он войдет в дверь.
Я криво усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает адреналин.
— Мои люди никогда не промахиваются, Даша. А я лично буду стоять за твоей спиной.
— У вас три дня. Очистите свои ряды от гнили Фишера. В субботу либо коронуем новую главу семьи Романовых, либо похороним Фишера прямо под паркетом этого зала. — сказал Василий Степанович задвигая свой стул.
Мой ТГК: книги Харрис📚