Глава 6
Тимур
В моем кабинете в Сити всегда царит полумрак. Панорамные окна от пола до потолка превращают ночную Москву в россыпь бриллиантов на черном бархате, но сегодня мой мир сузился до теплого круга света от настольной лампы. На полированном дереве стола лежит стопка глянцевых снимков. Мои люди достали их из её закрытого профиля — того самого «тайного» уголка жизни, который она так старательно прятала. Глупо было думать, что закрытый аккаунт станет преградой для Харитонова.
Я медленно перебираю фотографии. Каждая из них — как электрический разряд под кожей. Вот она в клинике, смеется, прижимая к уху телефон. На другом снимке она в спортзале: мокрые пряди волос прилипли к вискам, тяжелый взгляд направлен мимо камеры, костяшки пальцев на бинтах сбиты. В ней удивительным образом уживаются хрупкость фарфоровой куклы и сталь опытного хирурга.
Я достаю следующую фотографию и замираю.
Пляж. Ослепительное солнце и лазурная вода. Даша стоит у самой кромки прибоя, подставив лицо закатным лучам. На ней крошечный черный купальник, который почти ничего не скрывает. Капли воды на золотистой коже, изящный изгиб тонкой талии, бесконечно длинные ноги… Она выглядит как само воплощение жизни, завернутое в обманчивую невинность.
Я чувствую, как внутри закипает тяжелая, темная волна. Это не просто желание. Это инстинкт хищника, который нашел свою единственную, идеальную добычу. Я медленно провожу большим пальцем по контуру её бедра на глянцевом снимке. Слишком красиво для этого грязного города, Даша.
Я откидываюсь на спинку кресла, не выпуская фото из рук. Мои парни сейчас дежурят под её окнами, я получаю отчеты каждые пятнадцать минут: свет погас, она легла спать. Я не еду туда сам. Пока нет. Мне достаточно знать, что она под моим негласным конвоем.
Она — внучка Василия Романова. Настоящая кровь «Монолита». Старик Романов — легенда, человек, выстроивший этот город. Я уважаю его породу. В будущем, когда пыль уляжется, мы станем отличными партнерами. Но пока его принцесса — мой главный трофей. Он сумел создать для нее стерильный мир, надеясь уберечь её от теней, в которых живет сам. Но он забыл: от судьбы не спрячешься за белыми халатами.
Я собираю фотографии в веер, перетасовывая их в руке, как колоду карт. Моя любимая игра. Я смотрю на свою ладонь, сжимающую эти снимки.
— Пора заканчивать с цветами, — я кладу веер из её фото на колено, накрывая их рукой. — Скоро ты поймешь, что я уже слишком близко.
Я беру свой телефон. Выкладываю веер из её фотографий — тех самых, из закрытого профиля, — на свое колено, обтянутое дорогой тканью брюк. Делаю снимок. В кадре только моя рука, уверенно сжимающая её изображения, и намек на мой силуэт в тени.
Отправляю сообщение. Без подписи. Без лишних слов.
***
После бессонной ночи, проведенной за изучением её досье, я направляюсь к родителям. Особняк в Барвихе встречает меня тишиной и запахом дорогого табака — отец уже на ногах. Аркадий Львович сидит на террасе, его лицо всё еще бледное после ранения, но взгляд такой же острый, как и прежде.
— Тимур, — он кивает мне, указывая на кресло рядом. — Ты выглядишь так, будто не спал вечность. Опять по поводу тех крыс разбирался?
— И это тоже, отец, — я сажусь напротив. — Как самочувствие?
— Благодаря той девчонке — жить буду, — он усмехается, потирая шрам на груди. — Ты нашел её?
— Нашел, — коротко отвечаю я.
Мать, Елена Викторовна, выходит к нам с подносом кофе. Она всегда знала, когда нужно промолчать. Её тревога за меня скрыта за безупречными манерами, но я вижу, как дрожат её руки, когда она наливает мне напиток.
Вернувшись в свой дом, я прохожу в просторную гостиную. Здесь всё подчинено моему порядку — минимализм, холодный мрамор и тишина. Я подхожу к окну, глядя на свой сад, и снова достаю телефон. Пересматриваю отправленное сообщение. Я представляю, как она сейчас вздрагивает от звука уведомления в своём кабинете.
Я открываю ту самую фотографию в купальнике в последний раз перед тем, как убрать телефон. В груди разливается тяжелое, вязкое чувство. Это не просто похоть. Это жажда обладания. Я хочу, чтобы эти длинные ноги обвивали мою талию, чтобы эта золотистая кожа горела под моими ладонями.
Я иду в душ, пытаясь смыть нарастающее напряжение ледяной водой, но образ Даши, стоящей у кромки прибоя, не покидает меня. Она — мой самый ценный актив. И совсем скоро я дам ей понять, что её прежняя жизнь официально закончена. Скоро встретимся, принцесса, Морока уже идёт за тобой.