Глава 5
Даша
Четверг. День, который за последний месяц превратился для меня в личную форму помешательства. Я выхожу из стерильного блока «Лапино» в 7:15 утра, чувствуя, как под кожей пульсирует усталость после тринадцатичасовой смены. Мои пальцы всё еще помнят сопротивление тканей и ритмичный ток крови, но мозг уже переключился на ожидание.
Когда я приближаюсь к стойке регистрации, сердце предательски ускоряет бег. И я вижу их.
Огромная, тяжелая охапка пионов. Они нежно-розовые, почти фарфоровые, с лепестками, которые кажутся полупрозрачными в холодном свете люминесцентных ламп. Их аромат - густой, медовый, с едва уловимой ноткой свежескошенной травы - заполняет холл, вытесняя въедливый запах антисептика.
- Снова четверг, Дарья Игоревна, - администратор Леночка улыбается почти заговорщицки. - Курьер был здесь почти час назад. Оставил и ушел, как обычно. Без имени.
Я принимаю букет, и его вес приятно тянет руки вниз. В нос ударяет запах лета, сада и чего-то бесконечно далекого от операционных столов. Пионы. Мои любимые. Откуда этот аноним знает? Розы были красивым, но предсказуемым жестом, а это... это точное попадание в цель. Словно кто-то залез мне в голову и вытащил оттуда самое сокровенное воспоминание.
- Даш, ты их забираешь? - Моника хлопает меня по плечу, вырывая из оцепенения.
- Да. Жаль оставлять их здесь, Мон. В ординаторской они завянут к вечеру, - я стараюсь, чтобы мой голос звучал обыденно, но пальцы крепче сжимают стебли.
***
Через час я уже в спортзале. Ночной адреналин требует выхода, иначе он превратится в яд. Я быстро переодеваюсь в черную форму, туго бинтую кисти. Запах кожи и пота в зале - мой единственный способ почувствовать реальность.
Я подхожу к тяжелой груше. Удар. Еще один. Правой, левой, уклониться.
Я работаю на износ, пока легкие не начинают гореть, а майка не прилипает к спине. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу тот силуэт у стены в «Лапино». Я не помню лица, но кожей чувствую тот взгляд. Он ли присылает цветы? Или это кто-то другой? Кто-то, кто знает, что я - внучка Василия Романова?
Я бью по груше так сильно, что костяшки пальцев начинают ныть сквозь бинты. Мне нужно выбить из себя это чувство, что я - добыча. Я хирург. Я контролирую жизнь и смерть. Я не могу позволить какому-то сталкеру лишить меня покоя.
После тренировки я заезжаю к родителям. На Патриарших всегда тихо. В квартире пахнет дорогим парфюмом мамы и старой бумагой из кабинета отца.
- Дашенька, ты какая-то бледная, - мама заботливо ставит передо мной чашку зеленого чая. - Опять работаешь на износ? Василий звонил, спрашивал, почему ты не отвечаешь на приглашение на благотворительный вечер «Монолита».
- Мам, я просто устала, - я делаю глоток, стараясь не смотреть на отражение в окне. - Много сложных операций. Деду я перезвоню сама, обещаю.
- Игорь говорит, что в городе сейчас неспокойно, - мама понижает голос. - В строительном секторе какие-то переделы, отец часто задерживается. Будь осторожна на дорогах, ладно?
Я киваю, чувствуя, как внутри нарастает холод. «Неспокойно». Это мягко сказано. Я вспоминаю черный внедорожник, который преследовал меня от клиники до зала. Он стоял на парковке, притаившись в тени, как сытый зверь.
Отец заходит в кухню, целует меня в макушку. Он выглядит уставшим, в глазах - напряжение, которое он пытается скрыть за шуткой.
- Наша принцесса решила почтить нас визитом? Как дела в «Лапино»? Твой пациент, тот... экстренный, поправился?
- Его выписали две недели назад, пап. Я больше о нем ничего не слышала.
Я не говорю им про цветы. Не говорю про слежку. Это разрушит их идеальный мир, их «Монолит», который они так старательно строили вокруг меня. Я допиваю чай и быстро прощаюсь, ссылаясь на головную боль.
***
Домой я возвращаюсь в сумерках. Моя квартира встречает меня тишиной и стерильным порядком. Я разуваюсь, бросаю ключи на консоль и первым делом иду в спальню с охапкой пионов.
Я ставлю их в хрустальную вазу прямо напротив кровати. Густой, сладкий аромат мгновенно заполняет комнату, становясь почти душным. Я принимаю душ, позволяя горячей воде смыть пот зала и напряжение дня. Стоя под струями, я закрываю глаза и вдруг отчетливо понимаю: я не одна. Не в физическом смысле, а в ментальном. Кто-то постоянно присутствует в моей жизни, заполняя пустоту этими цветами.
Я выхожу из ванной, кутаясь в пушистый халат. В спальне горит только ночник. Пионы в полумраке кажутся огромными, живыми существами. Их розовые лепестки теперь выглядят темнее, почти как запекшаяся кровь.
Я подхожу к окну и осторожно, одним пальцем отодвигаю тяжелую штору. Улица внизу залита светом фонарей. И там, на противоположной стороне, под раскидистым каштаном, стоит он.
Черный внедорожник. Тот самый. Двигатель заглушен, фары не горят, но я знаю, что внутри кто-то есть. Я замираю, боясь шевельнуться. Мне кажется, если я сейчас включу свет, этот человек увидит мою дрожь.
Я отпускаю штору и пячусь назад, пока не упираюсь в кровать. Ложусь, натягиваю одеяло до самого подбородка, но аромат пионов больше не кажется мне нежным. Он властный, подавляющий. Словно невидимые руки уже касаются моих плеч, заставляя подчиниться.