Обет на поражение 🂡

Два дня.

Для девушки они прошли в пограничном состоянии.

После визита к Кейну, когда её мир перевернулся с ног на голову, Помни больше не тренировалась. Каждая её тренировка в зале скорее напоминала лихорадочный бред.

Рагата и Зубл, обычно такие живые и болтливые, сейчас лежали на мате, тяжело дыша, с опухшими от усталости лицами. Помни загнала их до седьмого пота, повторяя связки, которые преподавал ей Джекс. Она пыталась угадать его движения, его логику, его коронные финты. Но перебарщивала. Гораздо сильнее, чем следовало.

- Ещё раз! - отрывисто скомандовала Помни, даже не глядя на них. - Попробуем этот блок. Джекс всегда использует его, когда чувствует давление с фланга.

Рагата приподнялась на локте, её кудряшки прилипли ко лбу.

- Помни, - голос её был глухим от усталости. - мы уже отработали его двадцать раз. Я скоро перестану чувствовать руки.

- Ты должна быть быстрее! - взорвалась Помни, и в её голосе звенела отчаянная, болезненная злость. - Он не будет меня жалеть! Он никого не жалеет!

Её отношение к нему с тех пор изменилось, исказилось. Где-то глубоко, под слоем кипящей ярости, девушка все еще ощущала ту глухую, болезненную привязанность, которая возникла между ними.

Он был ей дорог, да. Чёрт возьми, дорог. Но эта привязанность теперь обросла острыми шипами ненависти. Помни ненавидела его за его показную холодность, за его готовность вот так, без колебаний, перечеркнуть всё, что было между ними, ради какого-то там «урока» от Кейна. Она знала, чувствовала каждой фиброй души, что он небезразличен ей. Но его поступок... это было предательство.

Зубл, обычно тихая и спокойная, подняла голову. В её глазах читалась не просто усталость, а непонимание и жалость к самой Помни.

- Помни, ты выгораешь. - тихо сказала она. - И нас сжигаешь следом. Это... это уже не поединок, это твоя война с призраками.

- С призраками? - она горько усмехнулась. - А призраки умеют бить по слабым местам? Могут загубить будущее? Врут тебе со спокойной душой?!

Рагата, наконец, села, прислонившись спиной к стене. Осторожно предложила:

- Может, ты просто поговоришь с ним?

- Поговорили уже... - зло отмахнулась Помни.

- Я серьёзно. Не как тренер с ученицей. А как... ну... Просто скажи ему всё. Может, он не такой уж и...

- Он именно такой! - отрезала девушка. — Он тот, кто отказался от всего, что у нас было, просто потому, что испугался! Потому, что знает, против кого ему придётся сражатся. Разговор что-то изменит? Думаешь, я ему небезразлична, если он так со мной поступает?!

Зубл покачала головой.

- Я думаю, ты так злишься, потому что Джекс небезразличен тебе. Потому что он прав, и тебе придётся бить его по-настоящему. - спокойным, почти успокаивающим голосом Зубл пыталась достучатся до девушки. - Просто поговори. Иногда единственный способ выиграть бой — это не начинать его на ринге.

Слова девочек повисли в воздухе. Помни опустила глаза. Она не знала, что ответить. В их словах была отрезвляющая правда, которая пробивалась сквозь её ярость. Поговорить с ним? С бойцом, который словно нарочно отталкивал её? С Джексом, которого она одновременно ненавидела и... чёрт возьми, все ещё безумно ценила?

Идея казалась абсурдной. Но, глядя на изможденные лица Рагаты и Зубл, она поняла, что другого выхода нет. Либо она разрушит себя и всех вокруг в этой бессмысленной войне, либо... либо рискнет быть снова отвергнутой. Но, по крайней мере, это будет её решение.

- Я подумаю. - ответила девушка. - Хуже уже вряд ли будет.

***

Наверняка будет...

Помни лежала на кровати, уставившись в потолок, который казался бесконечно далеким. Понимала, что как бы сильно она не хотела, поговорить с ним она не сможет.

Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он превратил их близость в полигон для испытаний. За то, что его нежность оказалась лишь прелюдией к самому болезненному удару.

Но сквозь эту ярость, как сорняк сквозь бетон, пробивалась глухая тоска. Ей было больно не от того, что придется драться, а от того, как легко он позволил ей превратить его во врага.

Превратить во врага того, кто когда-то её защитил.

Даже сейчас, разделённая от него его же пропостью, она не могла превратить его в чужого.

Того, чья грубость всегда скрывала такую странную, почти отчаянную заботу.

Эта мысль была хуже всего. Осознание того, что завтра они встретятся взглядами на ринге, и в этих взглядах не будет ничего, кроме холода.

Проходя мимо друг друга, никто из них не заговорит. Никто больше не скажет другому, почему это всё случилось.

Их связь просто оборвалась. На пустом месте. И именно от этой мысли теперь кровоточило её сердце.

Следующее решение далось ей с трудом.

Она знала, что он не задержится здесь надолго. Что совсем скоро уйдет с пониманием того, что их последний разговор был пропитан яростью, болью и ненавистью.

Она должна была попытаться. Даже если всё, что между ними было, оказалось ложью. Хотя бы ради себя. Чтобы знать, что она не сдалась, не отвернулась в последний момент. Чтобы он, уходя, знал — если вновь отвернётся, это будет только его выбор. Его окончательным решением.

Помни поднялась с кровати, чувствуя, как дрожат колени.

***

Коридор отеля тонул в вязком сером напряжении. Каждый шаг Помни отзывался в ушах глухим молотом, а решимость, собранная по крупицам в комнате, таяла с каждым метром. Она шла к его двери, и в голове до сих пор набатом стучало только одно: "Зачем?"

Чего она всё таки ждет от этого разговора? Прощения? Объяснений? Или он просто подтвердит, что между ними ничего нет и никогда не было? Что все её чувства — лишь глупая проекция? Может ли вообще хоть что-то измениться после всего, что произошло? После его ледяных слов, после её... удара.
Мысль об этом обожгла стыдом. Резкий, оглушительный звук, отпечатавшийся в тишине того дня. Её собственная, неконтролируемая ярость. Наверное, с этого и следует начать.

А потом... потом будь что будет.

Остановившись у двери с триггерным для неё номером, Помни замерла. Рука застыла в воздухе.

Кожа на ладони всё ещё хранила фантомное жжение от той пощёчины. Тот звук — резкий, как выстрел — до сих пор преследовал её в кошмарах.

Она постучала. Тихо, почти робко.

- Джекс? - тишина в ответ была такой плотной, что её можно было коснуться. - Я знаю, ты там. Слышу, как ты не дышишь.

Она прижалась лбом к холодному дереву.

- Прости меня. За пощёчину. Я не имела права... просто я не знала, куда деть всё то, что ты во мне взорвал. Это было слабостью. Моей, не твоей.

Тишина за дверью оставалась неподвижной, но Помни вдруг почувствовала странный резонанс. Словно по ту сторону кто-то тоже прижался к этой же поверхности. Тяжело, устало. Она не знала, как именно, но знала.

Он всё слышит.

Дверь не открылась. Как и ожидалось...

Девушка медленно сползла вниз, садясь на холодный пол и обхватив колени. Сама не замечая, как голос переходит в полушепот, она заговорила — не с ним, а с той пустотой, которая теперь разделяла их.

- Знаешь, я всё пытаюсь понять... В какой момент ты решил, что быть ненавидимым - это лучший выход? - голос её был тихим, обращённым в пустоту. - Ты ведь этого хочешь, да? Закрываешься и превращаешься в тотальную сволочь, когда тебе больно.

Она закрыла глаза. Ей казалось, что она чувствует тепло, исходящее от двери. Чувствовала, что там, всего в нескольких сантиметрах от неё, он сидит точно так же: спиной к дереву, голова запрокинута, глаза закрыты. Два отражения одной и той же боли, разделенные тонкой перегородкой, которую никто не решался сломать.

- Я ведь верила тебе. - её голос надломился. - Верила тому парню в переулке. Верила тренеру, который бинтовал мне руки так, словно они из хрусталя. Я искала в тебе опору, а нашла... - она замялась. Прикрыла глаза, качнув головой. - Ты ведь тоже боишься, что если перестанешь паясничать, от тебя ничего не останется?

Она подождала. Секунду, минуту, вечность. Но Джекс молчал. Это молчание было громче любого крика — оно подтверждало всё, что она только что сказала. И в какой-то момент Помни почувствовала, как внутри что-то окончательно перегорело. Злость ушла, оставив после себя лишь серую, безжизненную золу.

Она медленно поднялась на ноги, чувствуя себя странно легкой, почти невесомой. Больше не было смысла стучаться в закрытую дверь. Не было смысла искать золото в пустой шахте.

Помни посмотрела на дверную ручку в последний раз, и её взгляд стал прозрачным, лишенным прежнего огня.

- Знаешь, забудь. - тихо, но отчетливо произнесла она. - Иногда мне кажется, что я вложила в тебя слишком много смысла, которого в тебе не оказалось.

Она развернулась и пошла прочь по коридору, не оглядываясь. Её шаги больше не звучали как молот. Теперь это был просто звук уходящего человека. За её спиной, за запертой дверью, по-прежнему царила тишина, но теперь она была по-настоящему мертвой.

***

Почти весь оставшийся день прошел под знаком странного, пугающего онемения. Помни казалось, что её чувства — это радиоприемник, у которого внезапно выдернули шнур: осталась только тишина и серое шипение помех.

Она ела, ходила, дышала, но всё это было механическим, лишенным вкуса и смысла. Внутри неё образовался вакуум, в котором не было ни злости, ни боли, ни даже того жгучего разочарования, которое заставило её уйти от его двери.

Лишь к вечеру, когда тени в коридорах стали длинными и хищными, она заставила себя пойти в зал.

Завтра — финал. Бой.

Она будет стоять напротив него, под взглядами сотен, а может и тысяч глаз. В перчатках, без возможности оступится или вернуться назад.

Она должна была выложиться. Это должна была быть генеральная репетиция, последняя проверка брони перед выходом на свет. Но, стоя посреди пустого зала, Помни поняла, что не может даже поднять руки. Меланхолия, тяжелая и вязкая, словно свинец, разлилась по мышцам, блокируя каждую попытку сделать движение. Мотивация, которая гнала её вперед все эти недели, испарилась, оставив после себя лишь горький пепел.

Она бессильно опустилась на лавку, даже не найдя в себе сил переодеться. Затянутые бинты на руках казались непосильной головоломкой. Помни просто сидела, уставившись в выщербленный пол пустыми глазами. Тишина зала давила на плечи. И вдруг, сама того не заметив, она почувствовала, как по щеке скатилась одинокая, обжигающе холодная слеза. Она не всхлипывала. Она просто медленно ломалась в этой тишине.

- Тяжело нести мир на своих плечах, когда тебе всего двадцать с небольшим, верно?

Послышался тихий голос, мягкий и удивительно глубокий. Помни вздрогнула и подняла голову. Рядом стоял Королёр.

Он вошёл в зал без единого звука, либо же девушка просто пропустила это мимо ушей.

В его глазах не было жалости — только та редкая чуткость, которую проявляют люди, знающие цену настоящей боли.

- Я... я просто устала. - Помни быстро смахнула слезу, пытаясь вернуть лицу твердость.

Королёр присел на край скамьи, сохраняя деликатную дистанцию.

- Устала от тренировок? - риторически, с тёплой улыбкой спросил мужчина. - Наверное, так сильно заныли мышцы, раз глаза блестят. В чём дело, девочка моя?

Его вопрос прозвучал тихо. Просьба не содержала обязательств, но, каким-то неизвестным чудом, девушка ощутила жгучую потребность вывернуть наизнанку всё своё нутро.

По щеке побежала вторая слеза.

- Любовные дела?- слегка улыбаясь, предположил Королёр, но в этой усмешке было больше понимания и поддержки, чем за всю её жизнь.

- Любовные... - Помни горько усмехнулась. - Он ненавидит меня, или ему просто плевать. Я не знаю, что из этого хуже.

Королёр долго молчал, глядя куда-то в пространство, прежде чем снова заговорить.

- Я знаю Джекса дольше, чем кто-либо в этом клубе. Он сложный парень, выросший на улице, где за нежность убивают. - медленно произнёс мужчина. - Но я не думаю, что он способен ненавидеть. Тем более, если посмотреть на все его действия со стороны.

Помни замерла, боясь прервать его.

- Когда-то ты сама сказала, что язык тела никогда не врёт. Поступки — это один из языков, способный выразить то, что невозможно передать словами. - продолжал Королёр, глядя ей в глаза. - Подумай сама. Зачем он убедил Кейна дать тебе шанс, зная, как тот отбирает бойцов? Зачем он тренировал тебя с таким остервенением, отдавая свои лучшие финты?

- Он хочет уйти. Он лепил из меня замену себе. Подделку... - почти с новой волной горечи произнесла девушка.

- Вот так просто уйти? Без причины?

- Причина есть, только мне он о ней не говорит. - Помни старалась говорить тише, чтобы не выдать поступающую дрожь в голосе. - Да и плевать мне. Он готовил меня, чтобы оправдать ожидания Кейна...

- Он готовил тебя не для Кейна. Он готовил тебя... к себе.

Холод в груди Помни начал сменяться странным трепетом.

- Он отвернулся от тебя в ту секунду, когда узнал, что ты — его финальный противник. - мягко напомнил Королёр. - Не потому, что ты ему безразлична. А потому, что он знает тебя слишком хорошо. Он знает, что ты не ударишь того, кого любишь. Ты бы вышла на ринг и проиграла из жалости, из преданности. И тогда всё было бы зря.

Помни почувствовала, как перехватило горло. Факты, которые она считала доказательством его подлости, вдруг начали складываться в иную, пугающую и величественную картину.

Он намеренно вызывает в ней ненависть к себе.

Он хочет стать монстром в её глазах, чтобы завтра она била в полную силу. Чтобы она не сомневалась ни секунды, когда занесёт над ним кулак.

- Он хочет подарить тебе настоящую победу. Такую, какую не получают из жалости.

Помни уже не сдерживала слёз.

- Чтобы ты знала: ты одолела лучшего, а не просто того, кто подставил тебе подбородок из любви.

- Он приносит себя в жертву...

Она выдохнула. Сердце, пропустив удар, забилось с новой, болезненной силой. Помни уже не скрывала хрипоту в голосе. Это было бессмысленно со всеми слезами и дрожащими руками.

- Он дарит тебе свободу ценой твоей любви к нему. - кивнув, сказал Королёр, поднимаясь со скамьи. - Это его единственный способ сказать тебе «я верю в тебя». Он не хочет, чтобы ты его жалела. Он хочет, чтобы ты стала чемпионом. Даже если после этого ты никогда больше не захочешь на него смотреть.

Королёр ушел, оставив её в тишине, которая больше не была пустой. Она была наполнена смыслом.

Помни посмотрела на свои руки. Меланхолия исчезла, сгорев в огне осознания. Внутри неё больше не было вакуума — там бушевал пожар. Джекс не был пустым. Она вложила в него слишком мало смысла. Он был настолько им переполнен, что она едва не ослепла.

Она не знала всей правды, что он утаивал от неё. Но что бы не стояло за всеми его словами, за всеми взглядами и дейсвтиями, одно она знала наверняка:

Завтра на отборе всё встанет на свои места – ринг или откроет глаза им обоим или окончательно похоронит их связь.