Право на ошибку

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Aida Kostrova

Тимура не было дома три дня. Три дня, которые растянулись в бесконечность, в вечность, в которой каждая секунда отдавалась глухим, пульсирующим ударом в висках. За эти три дня я пережила все стадии ужаса. Он не отвечал ни на сообщения, ни на звонки. Полностью пропал. Просто исчез, словно его никогда и не существовало.

У меня подкашивались ноги. Я сходила с ума. Каждое утро я просыпалась с надеждой, что он вернулся, что это был просто сон, что сейчас я открою глаза и увижу его спящим рядом. Но вместо этого я видела лишь пустую, холодную половину кровати и свет, пробивающийся сквозь шторы. Внутри меня была звенящая, ледяная тишина. Это чувство было хуже любого крика. Это было полное, абсолютное онемение.

Я даже Никите Матвееву позвонила. Сначала в его голосе тоже послышался испуг - я слышала, как он напрягся, когда я начала говорить. А потом он тяжело выдохнул и сказал: «Знаешь, такое раньше бывало. Это нормально». Нормально?! Я не могла в это поверить. Да, Тимур не постоянный - я всегда это знала. Его жизнь до меня была полна таких «исчезновений». Но что бы вот так пропасть, без единого слова, без предупреждения - нет. Не после этих трёх месяцев. Не после того, как он говорил мне, что я - его дом. И даже если он мог так поступать раньше, я не могла и не хотела смириться с тем, что он способен на это сейчас. Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут полного, абсолютного неведения.

Все эти три ночи я не спала. Я сидела в темноте, поджав колени к груди, обхватив себя руками, и смотрела на дверь. Всё это время я находилась в тупике, без шанса на движение. Я ждала, что он подаст хоть какой-нибудь знак. Даже если бы он просто написал «всё в порядке», этого было бы достаточно. Но телефон молчал. Экран оставался чёрным. Тишина, которая давила на виски.

В первый же день, когда он не пришёл домой, я пошла в полицию. Сидела в холодном, пропахшем дезинфекцией коридоре, чувствуя, как стул врезается в спину. Когда я подошла к дежурному и попыталась объяснить, что пропал мой молодой человек, что я не знаю, где он, что он не отвечает, меня выпроводили. Сказали: «Приходите через три дня». Три дня. Они не понимали. За три дня может случиться что угодно. Не убийство, нет - просто слишком много всего, что может разрушить человека. Они предложили мне подождать, но ждать было невозможно. Я не хотела верить в плохое. Но я также не могла думать о том, что он бросил меня. Это казалось нелепым. Глупым.

Вот и моя сказка закончилась. Если бы я знала, что так произойдёт, я бы никогда не отпустила его к отцу. Я бы заставила его остаться. Он бы остался. Я знаю, он бы остался. Просто потому, что попросила. Просто потому, что я была важнее. А сейчас его нет. И нет меня.

Я сидела на кухне, заставляя себя сделать глоток остывшего кофе. Руки уже не дрожали. Вместо дрожи, вместо липкого страха во мне появилась пустота. Та самая, которая зияет внутри, когда все чувства просто сгорают дотла. Я выдохнула, смахивая слезу, и в этот момент в прихожей послышался звон ключей. Я соскочила со стула, и ноги сами понесли меня к двери.

Тимур стоял в проёме, закрывая за собой дверь. Он повернулся ко мне, и я увидела его. Живого. Целого. Там стоял он, и что-то во мне взорвалось, разлетелось на мелкие осколки.

Сердце забилось так бешено, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Вся моя храбрость, весь мой ледяной контроль рухнули. Я сорвалась с места, подбегая к нему, и врезалась в его грудь, прижимаясь изо всех сил. Мои руки кольцом обхватили его талию, пальцы вцепились в ткань его куртки, словно я могла удержать его, впечатать в реальность. Голова уткнулась ему в грудь, и я вдохнула его запах - запах, который стал для меня домом.

Тимур не сразу обнял меня в ответ. Секунду я стояла, вжатая в него, слыша его сердцебиение, чувствуя, что он здесь, что он вернулся. А потом, спустя пару секунд, его руки аккуратно опустились на мои плечи. Но он не обнял меня. Он просто коснулся их, едва касаясь, словно боялся, что я сломаюсь. Словно я была из стекла.

Я отстранилась. Всё внутри меня кипело. Я замахнулась и, не сдерживаясь, дала ему звонкую пощёчину. Звук удара прозвучал в тишине прихожей, как выстрел.

- Где ты был?! - прошипела я сквозь зубы, чувствуя, как мои собственные глаза жгут слёзы.
- Ты понимаешь, каково мне было?!

Тимур молчал. Он просто стоял, глядя на меня, и его лицо было непроницаемым. Но молчание было страшнее любого крика. На моих глазах стояли слёзы, и я ненавидела себя за них. Но я не могла их остановить.

- Я спрашиваю, где ты был! - мой голос сорвался на крик. Я начала бить его кулаками в грудь. В каждом ударе была вся моя обида, все мои переживания, весь мой страх. Я била его снова и снова, вкладывая в эти удары ту беспомощность, которую чувствовала последние три дня.

- Тимур, не молчи! - крикнула я, и голос сорвался, превратившись в хрип.

Он схватил меня за запястья - не грубо, но твёрдо, останавливая. Я смотрела в его глаза, ища в них хоть что-то - раскаяние, вину, сожаление. Но там была лишь глухая, непроницаемая стена.

- Я был в клубе, - произнёс он глухо.

- И? - тут же вырвалось у меня. Я продолжала держать его за куртку, сжимая ткань так, что побелели костяшки. Я смотрела ему в глаза, но он на меня даже не смотрел. Его взгляд был устремлён куда-то в сторону, мимо меня, сквозь меня.

- И я изменил тебе, - глухо произнёс он.

Я остолбенела. Звон в ушах. Мне словно пощёчина прилетела. Сначала я не поняла. Слово «изменил» повисло в воздухе, отказываясь проникать в сознание. Его не существовало в моём мире. Руки ослабли, и я отпустила его куртку. Мне стало тяжело дышать. Всё плыло, теряло очертания. Воздух стал густым, как смола.

- Что? - тихо спросила я. Мой собственный голос казался чужим.

Тимур наконец посмотрел на меня. Я никогда не видела такого взгляда. Полный отчаяния и горечи. Как будто его самого предали. Как будто он был жертвой, а не палачом.

- Я тебе изменил, - громче произнёс он, и каждое слово врезалось в меня, как нож.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то с треском ломалось. Руки, которые только что сжимали его куртку, бессильно упали вдоль тела. Я не чувствовала их. Я чувствовала только пустоту. Я не могла дышать. Легкие отказывались работать.

- Ты говорил, что любишь! - сорвалось у меня, и голос дрогнул, ломаясь на каждом слоге.
- Что жить без меня не можешь!

Я кричала, но в крике не было силы, только надлом, только боль.

- Я блефовал, - ответил он.

Голос его был пугающе спокоен. В нем не было ни грамма дрожи. Он говорил так, будто констатировал погоду. Будто не он три месяца назад прижимал меня к себе и говорил, что я - его жизнь. Как будто не он целовал меня каждое утро. Он блефовал? Всё было ложью?

Я смотрела на него, и внутри меня не было ни злости, ни обиды. Была только пустота. Невыносимая, ледяная, абсолютная. Мне казалось, что я стою на краю обрыва и смотрю в бездну, которая была моей собственной жизнью.

- Ты блефовал, - повторила я, и мой голос звучал ровно, как у робота.
- Три месяца. Ты говорил мне, что я - твой дом. Ты покупал мне цветы. Ты смеялся со мной. Ты обещал мне, что всё будет хорошо. И это был блеф?

Он не ответил. Он просто стоял и смотрел на меня, и в его взгляде не было ничего. Я почувствовала, как последняя искра, которая держала меня на плаву, гаснет. И в этот момент тишина снова стала оглушительной.

Я отступила на шаг. Потом на второй. Мои ноги двигались сами, не подчиняясь сознанию.

- Я ухожу, - сказала я.

Я развернулась, и, не глядя на него, пошла в спальню. Собрала свои вещи. Просто закинула их в чемодан. Я плакала, но даже не чувствовала слёз. Я просто хотела уйти. Закончить этот цирк. Если всё это была ложь, то я не хочу здесь оставаться ни секунды.

Когда я вышла в коридор, Тимур всё ещё стоял у двери. Он молчал. Он смотрел на меня, но в его взгляде не было ничего. Только та самая горечь, которая больше не имела для меня значения.

Я вышла за дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Сказка закончилась.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Моя жизнь превратилась в ад. Это не было громкое, театральное страдание. Это была тихая, вязкая агония, которая просачивалась в каждую щель, заполняя легкие вместо воздуха. Я целую неделю не выходила из дома. Просто не могла. Я боялась выйти за дверь, боялась вдохнуть уличный воздух, боялась, что первая же случайная встреча с ним выбьет из меня последние остатки самообладания.

Я боялась этого чувства. Боялась, что меня сломают. Я всегда считала себя сильной. Железной. Непробиваемой. Но сейчас, лёжа на кровати и глядя в потолок, я чувствовала, как эта броня трещит по швам. Одна неделя, проведенная в четырех стенах, с собственными мыслями, которые грызли меня изнутри, как голодные псы.

Я много думала. Анализировала происходящее, раскладывала по полочкам каждую мелочь, пытаясь найти логику там, где её не было. Было очень много времени подумать - больше, чем мне хотелось. За это время, пока я знакома с Тимуром, я досконально его изучила. Семь месяцев. Для меня это достаточный срок, чтобы узнать человека. Я знаю его привычки. Его слабые места. Его голос, когда он врёт. Его голос, когда он боится. Я знаю его.

И сейчас, перебирая в памяти все наши разговоры, все его взгляды, все те моменты, когда он вдруг замолкал, я поняла одну вещь. Тимур от меня что-то скрывает. И это не касается измены. Измена - это была ширма, за которой он пытался спрятать что-то гораздо более глубокое. Ему зачем-то надо, чтобы я его возненавидела. Он хотел, чтобы я ушла. Но зачем? Этого я не понимала. Если он хотел избавиться от меня, он мог просто сказать: «Аида, между нами всё кончено». Я бы ушла. Я бы не стала устраивать сцен. Но он выбрал самый жестокий способ. Он выбрал ложь, чтобы я его возненавидела. Но он не учёл одного: я не привыкла верить на слово.

На седьмой день я, наконец, заставила себя подняться с кровати. Подошла к зеркалу, чувствуя, как каждый мускул в теле протестует против движения. На меня смотрела бледная, осунувшаяся девушка с тёмными кругами под глазами. Я не узнавала себя. В этой девушке не было той Аиды, которая всегда шла вперёд с высоко поднятой головой. В ней была только усталость.

Но я заставила себя одеться. Чёрная кофточка - та самая, с тонкими бретелями, которая так шла к моей фигуре. Белая короткая юбка, строгая и дерзкая одновременно. Пальто - длинное, тёмно-серое, которое я купила ещё зимой и так ни разу и не надела. Я смотрела на своё отражение и чувствовала, как вместе с одеждой на меня возвращается что-то прежнее. Броня. Я собирала себя по кусочкам, застёгивая каждую пуговицу, как будто заново собирала свой мир.

Я вышла из дома, и свежий воздух ударил в лицо. Впервые за неделю. Подойдя к лифту, я замерла, глядя на закрытые двери. Страх, острый и липкий, сжал горло. Я боялась, что могу столкнуться с Тимуром. К этому я пока не была готова. Поэтому я развернулась и пошла к лестнице. Ступенька за ступенькой, чувствуя, как в ногах появляется дрожь.

Но, как я обычно и бывает, удачливая. Я всё равно с ним столкнулась. На крыльце.

Я вышла из подъезда, собираясь направиться к машине, и замерла. Он стоял на крыльце, опершись плечом о стену. В руках - сигарета, которую он затушил сразу же, как увидел меня. На нём была чёрная куртка и джинсы. Он выглядел таким же уставшим, как и я. Как будто эта неделя съела и его тоже.

Мы смотрели друг на друга. Мне казалось, что прошла целая вечность. Ветер шевелил мои волосы, и я чувствовала его взгляд на своём лице. Тяжёлый, изучающий. В нём не было той теплоты, которую я привыкла видеть. Там была только пустота.

- Аида, - произнёс он, и его голос был низким, чуть хриплым.

Я не ответила. Просто стояла, глядя на него, и чувствовала, как внутри меня борются два желания: развернуться и уйти или подойти и потребовать правды. Я выбрала второе.

Я сделала шаг к нему. Мои каблуки звонко цокнули по бетону. Я остановилась в шаге от него, глядя в его глаза.

- Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидела, - сказала я. Мой голос звучал ровно, хоть внутри всё дрожало.
- Но знаешь что, Тимур? Я не куплюсь. Ты не изменял мне. Ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы врать так плохо.

Он смотрел на меня, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Но я заметила, как на его шее напряглась жилка. Удар. Я попала.

- Что ты несёшь? - спросил он, но в его голосе уже не было той уверенности.

- Я говорю правду, - ответила я, делая шаг назад.
- Ты что-то скрываешь. И я это узнаю. Даже если мне придётся перевернуть этот чёртов город.

Я развернулась и пошла к машине, чувствуя на спине его взгляд. Я не оборачивалась, потому что знала: если я обернусь, я всё испорчу. Но я также знала, что эта игра ещё не закончена. Теперь я была в ней по-настоящему.

После той встречи на крыльце я не вернулась домой. Потому что дом - это место, где тебя ждут. А меня там больше никто не ждал. Поэтому я поехала в университет. Самое ироничное место, где можно спрятаться от реальности. Здесь хотя бы всё было предсказуемо: лекции, конспекты, гул голосов на переменах.

Я сидела на самой последней парте в огромной поточной аудитории. Свет из высоких окон падал на деревянные парты, выхватывая из полумрака танцующие пылинки. Передо мной лежала открытая тетрадь, но вместо лекции я выводила на полях один и тот же узор - бесконечные круги, которые не замыкались. В голове было пусто и одновременно слишком громко. Тишина и хаос. Ровно то состояние, которое я ненавидела больше всего.

Я провела здесь уже два часа, но не запомнила ни слова из того, что говорил преподаватель. Голос доносился как сквозь вату. Мои мысли были где-то далеко. Я возвращалась к нашему разговору на крыльце, перебирала его слова, пыталась поймать ту самую интонацию, которую он пытался скрыть.

Зачем он это сделал? Зачем ему понадобилось разрушать то, что мы строили? Если он хотел меня защитить - от чего? Если он хотел уйти - почему просто не сказал?

Вопросы кружились в голове, как хищные птицы, и я не могла их прогнать.

Я заставила себя сосредоточиться на тетради. Написала пару предложений. Потом ещё одно. Пальцы двигались медленно, будто в них не было жизни. Воздух в аудитории был спертым, и я чувствовала, как на меня наваливается усталость, тяжелая, как мокрое одеяло. Я почти провалилась в транс, когда рядом со мной скрипнула парта.

Я подняла глаза. Тая. Она смотрела на меня с той самой смесью тревоги и решимости, которую я знала слишком хорошо. Она села рядом, бросила свою сумку на пол и развернулась ко мне всем корпусом.

- Ты чего как призрак? - спросила она вполголоса, но в голосе не было ни капли веселья.
- Я тебе звонила сто раз. Ты пропала на неделю.

Я молчала, глядя на свою тетрадь. Слова застревали в горле. Тая не стала ждать. Она протянула руку и накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были тёплыми, живыми. В них чувствовалась та самая поддержка, которая не требует слов.

- Аида, что случилось? - тихо спросила она.
- Ты выглядишь так, будто тебя переехали грузовиком и не заметили. Где Тимур? Что у вас произошло?

Услышав его имя, я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Я глубоко выдохнула, отпуская напряжение, которое держало меня в тисках целую неделю.

- Он сказал, что изменил мне, - произнесла я, и эти слова прозвучали так обыденно, будто я говорила о погоде.

Тая замерла. Я видела, как её лицо сменило выражение - от тревоги до шока и, наконец, до холодного гнева.

- Что?! - её голос сорвался на шипение, и она резко подалась вперёд, чуть не опрокинув свою сумку.
- Этот придурок тебе изменил? Да я его своими руками задушу! Где он? Я сейчас позвоню Жене, пусть они вместе разбираются!

- Тая, - я перехватила её руку, заставляя остановиться.
- Сядь. Послушай меня.

Она замерла, сжав челюсти, но послушно опустилась обратно на стул. Я видела, как в ней борется желание рвануть на поиски Тимура и желание выслушать меня до конца.

- Я думаю, что он соврал, - сказала я тихо, и в моём голосе не было ни капли сомнения.

Тая удивлённо моргнула. Её гнев сменился недоумением.

- В смысле - соврал? Ты думаешь, он сам придумал историю про измену, чтобы... что? Чтобы ты от него ушла? Кострова ты в своем уме?!

- Именно, - кивнула я.
- Я не знаю зачем. Но он что-то скрывает. Что-то гораздо более серьёзное, чем случайная интрижка. Он хотел, чтобы я ушла. И я ушла. Но я не собираюсь оставаться в неведении.

Тая долго смотрела на меня. Потом медленно выдохнула, откидываясь на спинку стула.

- И что ты собираешься делать? - спросила она, и в её голосе уже не было прежней ярости. Только усталое любопытство.

- Докопаться до правды, - ответила я, чувствуя, как в груди закипает холодная решимость.
- Даже если мне придётся перевернуть этот город вверх дном.

Тая хмыкнула, качая головой, но в её глазах блеснула знакомая искра. Она знала меня слишком хорошо.

- Ты просто сумашедшая! Но держи меня пожалуйста в курсе и не пропадай.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как внутри немного отпускает. В этот момент телефон, лежащий на парте, коротко завибрировал. Экран загорелся, высветив имя, которое я ждала все утро.

Тая, заметив моё лицо, наклонилась ближе, пытаясь заглянуть в экран.

- Что там? - спросила она настороженно.

Я выключила экран, убирая телефон в карман, и медленно повернулась к ней. На моих губах заиграла та самая улыбка, которую я не использовала уже очень давно. Улыбка охотника, нашедшего след.

- Ты узнаешь позже, - ответила я, легко поднимаясь с места.

Я вышла из аудитории, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам.

На улице воздух был свежим и колючим. Я шла по университетскому двору, обдумывая следующее действие, как вдруг заметила его.

Тимур стоял возле припаркованной машины в компании двух парней. Они о чем-то разговаривали, но его взгляд был расфокусированным. Я видела, как его плечи напряжены, как он нервно перебирает ключи в руках. Он выглядел так, будто не спал несколько суток.

Выходит, даже лучше, чем я думала. Я на самом деле не мстительная. Мне просто нужна правда. Но если правда не хочет идти ко мне - я заставлю её.

Возле крыльца я заметила знакомую машину. Из неё выходил ещё более знакомый человек. Денис Барсов. Он был в своей неизменной чёрной куртке и с этим своим вечно-недовольным выражением лица. Судьба, казалось, сегодня решила сыграть со мной в кошки-мышки.

- Милый! - крикнула я, помахивая ладошкой, и голос мой прозвучал слаще мёда.

Я видела, как Денис замер. Как его лицо вытянулось от шока, когда он понял, что крик адресован ему. Боковым зрением я наблюдала, как на меня косится Тимур. Его челюсть сжалась, а в глазах промелькнуло что-то похожее на вспышку контролируемой ярости. Может даже ревность.

Ты мне всё расскажешь. Я легко спустилась по ступенькам, подбежала к Барсову и притянула его за шею, целуя в щёку. Громко, звонко, со смаком.

Денис дёрнулся, как будто его ударили током. Он отстранился, удивлённо таращась на меня, переводя взгляд с моего сияющего лица на что-то за моей спиной. Потом снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула паника.

- Ты с головой окончательно разругалась? - прошипел он, отступая на шаг.
- Ты что делаешь? Отойди от меня!

Но я и не думала отходить. Наоборот, я шагнула ближе, чувствуя, как его напряжение передается мне.

- В машине поговорим, - сказала я с улыбкой, отходя от него в сторону двери и бросая быстрый, торжествующий взгляд в сторону Тимура.

Я заметила его недовольное лицо. Его пальцы сжались в кулаки, а на скулах заходили желваки. Он смотрел на меня с такой смесью злости и ревности, что я не могла не улыбнуться.

Денис, всё ещё пребывая в шоке от моего поведения, молча сел в машину. Я скользнула на пассажирское сиденье, чувствуя, как внутри меня разливается чувство триумфа.

Если Тимур хотел, чтобы я его возненавидела, - он добился своего. Но если он думал, что я сдамся и уйду в тень, - он ошибался.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

В машине мы, конечно же, разговаривать не стали. Это было бы слишком просто. К тому же, обсуждать такие серьёзные темы в замкнутом пространстве автомобиля, где некуда деться от чужого дыхания - это не для меня. Я уломала его на кафешку. Во-первых, я была голодна, а во-вторых, мне нужно было пространство. Пространство, чтобы маневрировать.

Мы сели в маленькой кафешке возле университета. Место было уютным, с тёплым приглушённым светом, запахом свежего кофе и едва уловимой ноткой корицы. За окном шумел город, но здесь, в этом стеклянном пузыре, время текло иначе. Я выбрала столик у окна, чтобы видеть улицу. На всякий случай.

Денис был слишком напряжён. Он сидел напротив меня, сложив руки на столе, и его поза напоминала сжатую пружину. Он не смотрел на меня. Он смотрел на меню, которое даже не открыл, на свои пальцы, на дверь. Куда угодно, лишь бы не на меня.

Я заказала кофе и чизкейк. Денис ничего не стал заказывать. И зря. Чизкейк здесь был божественным - нежный, тающий во рту, с лёгкой кислинкой малинового соуса. Наслаждаясь моментом, я начала медленно поедать тортик, чувствуя, как он тает на языке.

- Кострова, ты меня позвала, чтобы я смотрел, как ты ешь? - недовольно спросил он, наконец отрывая взгляд от стола.

- Тебе никто не мешал тоже что-нибудь заказать, - невинно произнесла я, подцепив вилкой ещё один кусочек.

- Спасибо, откажусь, - буркнул он, и в его голосе слышалось раздражение, смешанное с плохо скрываемой растерянностью.

Я пожала плечами, отпивая кофе. Горячий напиток обжёг горло, но это было приятно. Я выдержала паузу, давая ему прочувствовать момент. А затем, медленно опустив кружку на стол, я посмотрела на него с самой очаровательной улыбкой, на которую была способна.

- С этого момента ты мой фиктивный парень, - торжественно заявила я, поднимая кружку, словно провозглашая тост.

В воздухе повисла напряжённая, почти осязаемая пауза. Денис замер. Я видела, как его мозг лихорадочно обрабатывает мои слова. Глаза его сузились, а челюсть сжалась так, что на скулах заиграли желваки. Он медленно, очень медленно, поднял на меня взгляд, в котором смешались неверие и холодная ярость.

- Я твой фиктивный парень? - переспросил он, и голос его стал настороженным, почти шипящим.

Я улыбнулась и кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается то самое чувство предвкушения, которое я так любила.

- Ты с дубу рухнула? - не церемонясь, спросил он, и в его глазах вспыхнул огонь.

- Что? - удивлённо спросила я, делая вид, что его реакция меня застала врасплох.

- С ума сошла, Кострова?! - ответил он, и его голос сорвался на почти крик.
- Ты хоть понимаешь, что ты говоришь?!

Он откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. Его взгляд был колючим, как у загнанного в угол зверя. Я почувствовала, что настал момент включать тяжёлую артиллерию.

- Ну, родной мой, любимый Денис, пожалуйста, умоляю тебя, - пролепетала я самым милым голосом, на который была способна. Я сложила руки в молитвенном жесте и наклонила голову, глядя на него снизу вверх.

- Не-е-ет! - запротестовал Денис, и в его голосе послышалась настоящая паника.
- Ты же воплощение ада! Я похож на самоубийцу? Ты хоть знаешь, сколько у тебя врагов? Ты притащишь на мою голову столько проблем, что мне придётся менять страну!

- Денис, ну пожалуйста! - я подалась вперёд, сокращая расстояние между нами.
- Это всего на пару недель. Ты даже не заметишь!

- Не заметишь?! - он картинно всплеснул руками.
- С тобой за пару дней можно поседеть! У тебя что, своих знакомых нет? Тимура этого позови! Он кстати твой же реальный парень!

При упоминании Тимура внутри меня что-то ёкнуло, но я не позволила себе показать это. Вместо этого я опустила глаза, и на моих глазах, как по волшебству, навернулись слезы. Губа предательски задрожала. Идеально.

- Эй, ты чего? - испуганно спросил он, и его голос мгновенно потерял всю свою колючесть.
- Кострова, эй, ты чего плачешь?

Я шмыгнула носом, чувствуя, как слеза скатывается по щеке. Я подняла на него взгляд - мокрый, несчастный, полный боли.

- Ты не хочешь мне помогать, - произнесла я, и голос мой дрогнул.
- Меня парень бросил, втоптал в грязь, а друг детства говорит, что я уродка.

- Когда я такое сказал?! - удивлённо воскликнул он, и в его голосе послышалась настоящая паника.
- Я никогда такого не говорил!

- Когда сказал, что не хочешь мне помогать, - всхлипнула я, вытирая слезу тыльной стороной ладони.
- Ты сказал это своим отказом, Денис. Отказ - это тоже слова.

Он растерянно заморгал, явно не ожидая такого поворота. Я видела, как его сопротивление ломается, как он мечется между желанием сбежать и чувством вины. Наконец, он тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и сдался.

- Ладно, ладно! - сказал он, поднимая руки в примирительном жесте.
- Я помогу тебе. Хорошо? Только перестань плакать, люди уже смотрят.

Он подвинулся ко мне, садясь рядом. В его глазах был откровенный испуг, смешанный с облегчением. Отлично.

Я аккуратно вытерла слезы, чувствуя, как на мои губы возвращается улыбка. Улыбка победителя.

- Чудненько, - сказала я, возвращаясь к своему чизкейку с абсолютно невозмутимым видом.

- По тебе «Оскар» плачет, - сказал он монотонно, глядя на меня с выражением человека, который только что подписал себе приговор.

- Дорогой Денис Барсов, - пропела я, отрезая кусочек торта.
- Ты у меня тоже не вызываешь симпатии.

- Какая радость и какое облегчение, - произнёс он, откидываясь на спинку дивана. В его голосе слышалась горькая ирония.
- И что мы будем делать? Мне нужно знать, во что я ввязался.

Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри меня закипает азарт.

- Ты будешь моим парнем, - ответила я просто.
- Мы будем появляться вместе. На людях. Ты будешь делать вид, что без ума от меня.

- И зачем это? - подозрительно прищурился он.

- Чтобы кое-кто понял, что теряет, - ответила я, и в моём голосе зазвенела сталь.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

На удивление, мы с Денисом разговаривали долго. Целый час. Для нас это был настоящий успех - мы не перегрызлись, не разошлись по разные стороны баррикады, а просто сидели и болтали. Денис рассказал, что скоро уезжает в Москву. У него там какая-то стажировка или проект - я не вникала в детали, но новость меня зацепила. Я не могла не затронуть тему с Мирой. Ведь та тоже в Москве. Но он уже был в курсе, что меня немного расстроило. Я хотела быть первой, кто расскажет ему эту новость, чтобы увидеть его реакцию, чтобы понять, что он чувствует. Но Денис, как всегда, оказался на шаг впереди. Он лишь усмехнулся и сказал: «Я знаю. Я всегда знаю, где она». В его голосе не было боли, только какая-то странная, горькая покорность.

После разговора Денис оплатил мой кофе и чизкейк, кривляясь и показывая, как ему жалко денег. Я закатила глаза, но внутри было приятно. Он даже предложил подвезти меня до дома, и я бы не отказалась - вечер был прохладным, а ноги уже гудели. Но вспомнила про свою машину. Если я оставлю её возле университета, то завтра буду добираться на автобусе, а это значит - потеря времени и лишний стресс. Поэтому Денис подвез меня до университета, затем я пересела в свою машину и поехала домой.

Во мне всё ликовало. Я заставлю Измайлова пожалеть, что он мне не сказал правду. Чертёныш. Я представляла его лицо, когда он увидит меня с Денисом. Представляла, как он будет злиться, ревновать и метаться. Пусть знает, что я не буду сидеть и ждать, пока он решит, что мне можно говорить. Если он хотел меня защитить, отгородившись ложью, - он получит обратный эффект. Я сама защитник своей жизни.

Припарковавшись возле дома, я вышла из машины и направилась к подъезду. Вечерний воздух был свежим, но колючим. Я уже почти дошла до двери, но почему-то резко остановилась. Это было необъяснимо, но у меня хорошо было развито чутье. Я чувствовала, что за мной следят. Не просто показалось - именно кожей, каждой клеточкой. Обернувшись, я никого не увидела. Пустая улица, редкие фонари, тени деревьев. Посмотрев по сторонам, я заметила машину Тимура. Темно-серый внедорожник, припаркованный в тени, через два дома от нашего подъезда. Но его самого в машине не было.

Сердце пропустило удар. Я развернулась и быстро пошла к подъезду, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и растерянности. Открыв дверь, я поспешила к лифту. Кнопка загорелась, кабина медленно поползла вниз. Когда двери открылись, я шагнула внутрь, чувствуя, как адреналин стучит в висках.

Поднявшись на свой этаж, я пошла к своей двери. Возле неё меня ждал ещё один сюрприз. Огромная корзина кроваво-красных роз. Они стояли прямо у порога, яркие, алые, как застывшая кровь. Лепестки были влажными, словно их только что срезали. Я замерла, глядя на цветы.

Неужели Тимур начал вымаливать прощения? Быстро он. Я уже почти улыбнулась, когда голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

- У тебя появился поклонник? - послышался голос позади.

Я обернулась. Тимур стоял в нескольких шагах от меня, засунув руки в карманы чёрной куртки. Он выглядел уставшим, но его взгляд был острым, как лезвие. Он смотрел на розы, потом на меня.

Цветы - не от него. Значит, это кто-то другой. Блин. Может, Денис уже начал действовать? Хороший всё-таки у меня друг.

- Поможешь занести? - спросила я, кивая на корзину. Голос мой звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от его близости.

- Я что, грузчик? - недовольно ответил он. Он злился. Я видела это по тому, как сжалась его челюсть, как напряглись плечи.

- Ну и зачем ты тогда пришёл? - спросила я, скрещивая руки на груди и выдерживая его взгляд.

Тимур достал из-за спины изящный серебряный браслет, крутя его в пальцах. Он смотрел на меня с таким видом, будто играл в какую-то свою игру. Я резко сократила дистанцию, пытаясь быстро выхватить браслет, но Тимур перехватил мою руку, притягивая ближе. Его пальцы сжали моё запястье - не больно, но настойчиво. Я почувствовала его тепло, его запах, его дыхание.

- Что у вас с ним? - спросил он, и его голос стал низким, опасным.

- С кем? - спросила я невинно, глядя ему прямо в глаза. Я чувствовала его ревность, его злость, его отчаяние. И внутри меня что-то ликовало.

Я знала, что этот мой тон действует на него как красная тряпка на быка. Я наслаждалась тем, как его пальцы сжались в кулаки, как на скулах заиграли желваки. Он смотрел на меня с такой злостью, что мне казалось, он сейчас перехватит меня за талию и прижмёт к стене.

Но он не прижал. Он стиснул зубы и процедил:

- Не прикидывайся дурочкой, Аида. Я про Барсова. Что у тебя с Барсовым?

- А-а, - я наигранно растянула слово, делая вид, что только что поняла, о ком речь.
- Ты про Дениса? Мы друзья. Просто друзья. Но, знаешь, когда человека бросают и топчутся по его чувствам, он начинает ценить тех, кто рядом.

Я смотрела ему в глаза, и мои слова падали на него, как пощёчины. Я хотела, чтобы он почувствовал, что такое быть брошенным. Но Тимур не отступал. Он шагнул ко мне, и я почувствовала, как его близость накрывает меня, выбивая весь воздух из лёгких. Он сократил расстояние так, что я видела микротрещинки на его губах, видела его напряжённую шею.

- Просто друзья, значит? - он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Только горечь и боль.
- И поэтому он забирает тебя после универа?
- А тебе не всё равно? - спросила я, отступая на шаг.
- Ты сам сказал, что у тебя была другая. Что я тебе не нужна. Ты сам меня отпустил, Тимур. Я свободная девушка!

Его лицо исказилось. Я видела, как он борется с собой, как он хочет что-то сказать, но слова застревают в горле. Он протянул руку, чтобы коснуться моего лица, но я резко отшатнулась, не давая ему этого сделать.

- Аида, - выдохнул он, и его голос сорвался на хриплый, надломленный звук.
- Пожалуйста, не делай так. Я не могу смотреть, как он смотрит на тебя.

- Тогда скажи мне правду! - я не выдержала. Голос сорвался на крик, и я почувствовала, как слёзы обжигают глаза.
- Почему ты соврал про измену? Почему ты просто не сказал мне, что тебе страшно? Что ты чего-то боишься?

Тимур замолчал. В коридоре повисла густая, липкая тишина, нарушаемая только моим сбитым дыханием и гудением ламп. Я видела, как он опустил взгляд, как его плечи поникли, словно на них обрушилась вся тяжесть мира. Он открыл рот, но снова закрыл. Он не мог сказать. Он просто не мог.

- Я не могу тебе сказать, - прошептал он наконец.
- Просто знай: ты была права. Измены не было. И всё, что я делаю, я делаю, чтобы защитить тебя. Даже если ты меня ненавидишь.

Он развернулся и пошёл к лифту, не оглядываясь. Я осталась стоять, глядя ему вслед, чувствуя, как внутри меня что-то с треском ломается. Он ушёл. Снова. И я снова осталась одна.

Когда лифт уехал, я медленно наклонилась к корзине с розами. Их запах был густым, пьянящим. Я провела пальцами по лепесткам, чувствуя, как внутри меня закипает холодная решимость. Он сказал, что защищает меня. Но я не просила его о защите. Я просила его о правде.

И я получу эту правду. Даже если мне придётся искать её самой.Он просто отпустил мою руку, отступил на шаг и, развернувшись, пошёл к лифту.

Я с трудом занесла корзину в квартиру. Розы были тяжёлыми, аромат - густым, почти удушливым. Я поставила их на кухонный стол и начала разбирать, пытаясь найти хоть какую-то записку. Мои пальцы ощупали каждый стебель, каждую ленту. И наконец, я нашла её. Маленькая белая карточка, спрятанная среди бутонов.

Я взяла её дрожащими пальцами. На ней было написано всего несколько слов, от которых у меня внутри всё похолодело:

«Милая, не оглядывайся назад. Я впереди».

Я застыла. С письмами ничего не закончилось. Кто-то всё ещё следил за мной.

Я скомкала записку, чувствуя, как по спине пробегает холод. Тимур ушёл. Денис далеко. А я осталась одна наедине с этим.