Право на ошибку

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Aida Kostrova

Прошло три месяца с моего дня рождения. Три месяца, которые пролетели как один длинный, счастливый сон. Я словно попала в сказку - ту самую, в которую не верила, которую высмеивала и считала уделом наивных девчонок, не знающих жизни. Даже представить не могла, что может быть настолько хорошо и свободно.

Сейчас я живу у Тимура. Он не настаивал - это была моя инициатива. Я думала, что жить вместе - это бред, что бытовуха убьёт отношения, превратив их в бесконечную рутину из грязных тарелок и забытых носков. Но нет.

Оказалось, что просыпаться рядом с ним - это самое естественное чувство в мире. Что видеть его заспанное лицо утром, его вечно взлохмаченные волосы и эту ленивую, немного хулиганскую улыбку стоит всех тех колких фраз, которые я произносила, когда мы только начинали.

Он всё ещё умеет меня бесить. Он всё ещё включает свою дурацкую музыку по утрам, забывает закрывать тюбик с зубной пастой и оставляет носки там, где снимает. Но теперь я не ору. Я просто закатываю глаза, собираю эти носки и швыряю ему в лицо, а он ловит их на лету и смеётся.

Я не думала, что смогу быть такой. Что смогу жить с кем-то и не чувствовать себя запертой в клетке. Что каждый вечер, ложась в постель, я буду улыбаться, зная, что завтра снова наступит это утро - с ним.

Но всегда, когда всё налаживается, происходит что-то ужасное. Вселенная, кажется, решила, что я недостаточно платила за своё счастье.

Я просыпаюсь от теплых лучей солнца, которые пробиваются сквозь неплотно задвинутые шторы. Они ложатся на кожу золотистыми полосами, согревая плечи и щёки. Я прижата спиной к его груди - тёплой, надёжной, дышащей в такт с моим дыханием. Наши ноги переплетены под одеялом, и я чувствую, как его рука обнимает меня за талию, прижимая так, будто он боится, что я исчезну.

-Аида, - раздаётся над ухом хриплый, утренний шёпот.

Его голос ещё севший после сна, низкий, вибрирующий где-то в глубине его груди. Этот звук всегда вызывает у меня мурашки, даже спустя три месяца.

Я недовольно мычу, утыкаясь носом в подушку. Солнце светит слишком ярко, сон ещё плотно держит меня в своих объятиях. Я чувствую, как его губы касаются моего плеча - лёгкое, почти невесомое прикосновение.

Он смеётся - тихо, гортанно, и этот звук разливается где-то у меня в груди, согревая даже раньше, чем солнечные лучи. Его рука на моей талии чуть сжимается, притягивая меня ещё плотнее, и я чувствую его дыхание на своей шее.

- Ты же помнишь, у нас сегодня были планы, - произносит он всё тем же хриплым голосом, и я слышу в нём ту самую ленивую усмешку, от которой у меня всегда подкашиваются колени.

- У тебя были планы, - сонно прошептала я, не открывая глаз. Голос мой был глухим, пропитанным остатками дрёмы.
- У меня был только сон и обещание, что я сегодня не встану до обеда.

Тимур планировал сегодня заехать в свой клуб, проверить работу сотрудников, а затем мы хотели погулять по набережной. Он вчера так подробно и с таким воодушевлением описывал этот маршрут, будто собирался покорить новый континент. А у меня, если честно, в планах было только одно - уткнуться лицом в подушку и забыть о существовании будильника.

- И ты была совсем не против, - произнёс он, и в его голосе послышался вызов, смешанный с той самой нежностью, которую он позволял себе только по утрам, когда мир ещё не успел надеть свои маски.

Я сдалась. Медленно повернула голову в его сторону, переворачиваясь на спину. Тимур навис надо мной, опираясь на локти. Свет из окна падал на его лицо, подчеркивая острые скулы и эту его вечно расслабленную, немного хищную улыбку. Его волосы были растрёпаны, глаза ещё не проснулись до конца, но в них уже горел тот тёплый, жадный свет, который я научилась узнавать как предвестник чего-то очень личного.

Его рука скользнула к моему лицу, пальцы мягко заправили выбившуюся прядь волос за ухо. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по моей коже пробежал электрический разряд, заставив сердце пропустить удар.

- Ты такая красивая, - прошептал он.

Эти слова не были попыткой сделать комплимент или поднять моё настроение. Он произнёс их так, будто констатировал факт - такой же очевидный, как то, что солнце встаёт на востоке. Он смотрел на меня с той самой смесью восхищения и жадности, которая заставляла меня забывать все мои колкие ответы и язвительные замечания.

И я не выдержала. Его близость - его запах, его дыхание, его руки - всегда действовали на меня как наркотик. Я протянула руку и коснулась его лица, проведя пальцами по линии челюсти, чувствуя подушечками лёгкую щетину, которая за ночь успела проступить на коже. Он прикрыл глаза на секунду, наслаждаясь этим прикосновением, а когда открыл их - в его взгляде промелькнуло что-то первобытное, почти опасное.

- Ты тоже ничего так, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал привычно дерзко, но он предательски дрогнул, выдав меня с головой.

Он тихо рассмеялся, и этот смех - низкий, бархатистый - прокатился по моей коже мурашками. Не говоря ни слова, он медленно опустил голову, задерживаясь на мгновение прямо над моими губами. Между нами оставалось буквально несколько сантиметров - пространство, наполненное электричеством, которое мы оба чувствовали кожей.

Я смотрела в его глаза, тёмные и глубокие, как ночное небо за окном. Я видела в них своё отражение и что-то ещё - что-то, что делало меня уязвимой, но в то же время невероятно сильной. Он не торопился. Он просто стоял там, глядя на меня, словно давая мне шанс отстраниться, если я захочу.

Но я не хотела.

Вместо этого я сама подалась вперёд, сокращая это последнее расстояние, и коснулась его губ. Поцелуй был нежным - сначала почти робким, но через секунду он перехватил инициативу, углубляя его, делая более жадным, более требовательным. Его рука скользнула с моего лица на затылок, зарываясь пальцами в волосы, и я почувствовала, как мир вокруг нас схлопывается до размеров этой постели и наших тел, переплетённых в утреннем свете.

Когда он отстранился, я была почти без сил. Дышалось тяжело, грудь вздымалась, но на моих губах играла улыбка - совершенно дурацкая, счастливая.

- Так, - произнёс он, всё ещё не убирая руку с моего затылка.
- Если мы не встанем через десять минут, твоя прогулка по набережной превратится в вечернюю. А я хотел увидеть тебя в этом платье, которое ты купила в прошлом месяце. Думаешь, я не заметил, что ты его так и не надела?

Я рассмеялась, отталкивая его плечом.

- Ого, ты ещё и гардероб помнишь? Боюсь, если так пойдёт дальше, мне придётся завести ежедневник, чтобы записывать, что ты заметил.

- А ты веди, - он подмигнул, откатываясь на свою половину кровати.
- Я люблю, когда ты записываешь всё, что связано со мной.

Я закатила глаза, но улыбка не сползала с лица. Всё было слишком хорошо. Слишком правильно.

Тимур уехал в клуб раньше, поцеловав меня на прощание в висок и пообещав, что через пару часов мы встретимся на набережной. Я стояла в прихожей, слушая, как затихают его шаги на лестнице, и чувствовала, как внутри разливается то самое утреннее тепло, которое с каждым днём становилось всё привычнее. Я начала собираться сразу после того, как он ушел. Включив любимый плейлист - тот самый, с лёгким джазом и чуть грустными гитарными аккордами, - я начала своё утреннее превращение.

Выбор пал на длинное белое платье с длинным рукавом. Оно было тёплым - плотный, но мягкий трикотаж, который приятно облегал фигуру. Для конца марта, когда весна ещё только робко прощупывает почву, а ветер то и дело норовит забраться под одежду, это было самое то. Я провела ладонями по ткани, чувствуя её гладкость, и улыбнулась своему отражению в зеркале.

Легкий макияж. Только тушь, чуть-чуть румян и прозрачный блеск на губах. Я всегда считала, что лучше не доделать, чем переборщить, особенно когда речь идёт о свидании, которое на самом деле не совсем свидание, но в моей голове уже давно им стало. Слегка подкрутила локоны - они мягкими волнами упали на плечи, обрамляя лицо. Образ завершали чёрные сапоги и дубленка. Тёплая, удобная, не сковывающая движений.

Я уже взяла сумку, собралась выходить, когда мой телефон зазвонил. Достала его из сумки, мельком глянув на экран. Неизвестный номер. Я помедлила, глядя на эту цифровую анонимность, и почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Какая-то дурная привычка отвечать на всё, что не заблокировано, заставила меня провести пальцем по экрану.

- Алло? - начала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри уже начинало зарождаться то самое неприятное предчувствие, которое всегда предшествует неприятностям.

- Он не тот, за кого себя выдает, - послышался грубый мужской голос.

Я замерла. Слова упали в тишину, как камень в холодную воду, расходясь кругами тревоги.

- Что? - удивленно спросила я, но в ответ услышала лишь короткие гудки. Звонок завершился, оставив меня стоять в коридоре с телефоном в руке и чувством, что мир только что слегка сдвинулся с оси..

Что это было? Кто это? Что он хотел сказать? «Он не тот, за кого себя выдает». Он - кто? Тимур? Александр? Кто-то из прошлого, о котором я уже успела забыть?

Я попыталась отогнать эти мысли, но они цеплялись, как репейник. Я уже выходила из дома, погружённая в раздумья, как вдруг заметила, что возле моей машины стоит какой-то мужчина. Невысокий, в тёмной куртке с капюшоном, натянутым так низко, что лица было не разглядеть. Он стоял неподвижно, словно статуя, и смотрел в мою сторону.

- Эй! - крикнула я, делая шаг вперёд. Голос мой прозвучал резче, чем я планировала.

Мужчина, словно только этого и ждал, быстро развернулся и ушёл, почти бегом скрываясь за углом. Я не успела даже дойти до машины. На лобовом стекле, аккуратно сложенный, лежал листок. Сердце пропустило удар. Что, чёрт возьми, происходит?

Я взяла листок, пальцы слегка подрагивали. Развернула его. Там было написано всего три слова: «Это только начало».

Я застыла, глядя на эти буквы, выведенные чёрным маркером - грубо, небрежно, словно в спешке. Кто-то издевается надо мной? Это продолжение тех кровавых писем, которые я получала раньше? Я скомкала листок, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и тревоги, и кинула его в свою сумку. Садясь в машину, я захлопнула дверь громче, чем обычно, и на секунду замерла, глядя на пустую улицу перед собой.

Поездка до набережной прошла в странном, полусонном оцепенении. Я ехала на автопилоте, пропуская повороты, перестраиваясь в ряды, но мои мысли были далеко. Я думала о голосе в трубке, о мужчине у машины, о листке с угрозой. Кто это? И главное - что ему нужно? Это звучало как бред, но внутри, где-то на самом дне, заворочался холодный червь сомнения.

Я припарковалась у набережной и вышла из машины. Воздух был свежим, пахло рекой и приближающейся весной. Набережная была почти пуста - только редкие прохожие, да пара рыбаков на пирсе. Я пошла вдоль воды, чувствуя, как ветер играет с моими волосами, и стараясь выкинуть из головы всё, что случилось сегодня утром. Но мысли, как назойливые мухи, возвращались снова и снова.

Тимур уже ждал меня. Он стоял у перил, прислонившись к ним , и смотрел на воду. На нём была тёмная куртка и джинсы, в руках - два стаканчика с кофе, от которых поднимался пар. Когда он увидел меня, его лицо осветилось той самой тёплой, чуть ленивой улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце пропускать удар.

- Я уж думал, ты решила меня продинамить, - сказал он, протягивая мне один из стаканчиков. Голос его был непринуждённым, но в глазах мелькнула та самая искорка, которую я научилась распознавать как предвестник его особенного настроения.

Я взяла кофе, чувствуя, как тепло обжигает ладони, и заставила себя улыбнуться.

- С чего бы?, - ответила я, надеясь, что голос звучит ровно.

Он внимательно посмотрел на меня - дольше, чем нужно, - и я почувствовала, как его взгляд прощупывает меня, считывает каждую микроскопическую эмоцию, спрятанную за маской обычного утра. Я знала этот взгляд. Он всегда смотрел так, когда чувствовал, что я что-то скрываю.

- Ты в порядке? - спросил он, чуть склонив голову набок.

- Да, конечно, - я отмахнулась, делая глоток кофе и стараясь, чтобы рука не дрогнула.
- Просто утро было немного суматошным. Но теперь я здесь.

Он выжидающе посмотрел на меня, но я отвела взгляд, уставившись на воду, где солнечные блики танцевали на мелких волнах.

Тимур не стал настаивать. Вместо этого он мягко взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими, и повёл вдоль набережной. Мы шли молча, но это молчание не было тяжёлым - оно было тёплым, уютным, наполненным присутствием друг друга. Я чувствовала его руку в своей, его тепло, его надёжность. И на секунду мне показалось, что всё это - какая-то глупая шутка, что звонок был ошибкой, что мужчина у машины просто псих, который привязался к прохожей. Но листок, скомканный в моей сумке, жёг кожу даже через ткань.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Мы гуляли с Тимуром прямо до самого вечера. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки персика и золота, и всё вокруг казалось пропитанным тем особым светом, который бывает только в конце марта - когда зима уже сдалась, а весна ещё не до конца вступила в свои права. Это было лучшее время. И в принципе все эти месяцы просто сказка.

Рядом с ним я чувствую себя живой. Каждую секунду он дарит мне незабываемые эмоции. В его присутствии даже самые обычные вещи - шум ветра, смех прохожих, запах кофе из ближайшей кофейни - становятся чем-то большим, чем просто фон. Они становятся частью нашей общей истории.

Не думала, что скажу это. Но я рада, что тогда он включил эту ужасную музыку и я пошла к нему. Возможно, будь он спокойным соседом, который здоровается в лифте и не нарушает тишину, мы бы и не пересеклись. Наша первая встреча была взрывом - крики, угрозы, пощёчина. Но именно этот взрыв, этот хаос, и стал началом чего-то настоящего.

После прогулки мы вместе готовили ужин. Вернувшись домой, мы скинули куртки и обувь в прихожей, и я почувствовала, как вместе с уличной пылью с меня спадает и то напряжение, которое я носила в себе весь день. Тимур включил музыку - какой-то ненавязчивый джаз, который мягко заполнил пространство кухни, создавая ту самую атмосферу, когда хочется просто быть. Я достала продукты из холодильника, а он стоял рядом, опершись бедром о столешницу, и смотрел на меня с той ленивой, но очень тёплой улыбкой, которая за эти месяцы стала для меня родной.

- Что сегодня будет? - спросил он, закатывая рукава своей чёрной футболки и обнажая предплечья. Его движения были уверенными, расслабленными.

- Паста с морепродуктами, - ответила я, выкладывая на столешницу упаковку креветок и лимон.
- Твоя любимая.

Тимур усмехнулся и подошёл ближе, вставая у меня за спиной. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его тепло, которое всегда действовало на меня как наркотик. Его руки легли на мою талию, притягивая меня к себе, и я почувствовала, как он уткнулся носом в мои волосы.

- Моя любимая, - тихо поправил он, и его голос, низкий и хриплый, вибрировал где-то у меня в груди.

Я невольно улыбнулась, но сделала вид, что меня это совершенно не трогает.

- Твоя любимая паста будет готова только в том случае, если ты перестанешь отвлекать повара, - парировала я, пытаясь сохранить серьёзное лицо.

- Я не отвлекаю, - он чуть отстранился, но его руки так и остались на моей талии.
- Я вдохновляю.

Я закатила глаза, но в груди разливалось такое тепло, что хотелось просто стоять так вечность. Я нарезала лук, и он молча стоял рядом, наблюдая за моими движениями. Его пальцы иногда касались моих рук, когда я тянулась за ножом или за сковородкой, и эти мимолётные касания были лучше любых слов.

Через полчаса кухня наполнилась ароматами чеснока, лимона и белого вина. Паста была почти готова, и я уже собиралась накрывать на стол, когда Тимур вдруг взял меня за руку и развернул к себе.

- Погоди, - сказал он, и в его глазах блеснула та самая хитрая искра, которую я так хорошо знала.
- Сначала танец.

- Какой танец? - я приподняла бровь, но он уже притянул меня к себе, одной рукой обхватывая мою талию, а другой - переплетая свои пальцы с моими.

- У нас же играет музыка, - невозмутимо ответил он.
- А я хочу с тобой танцевать.

Я открыла рот, чтобы возразить, что у нас ужин остывает, что мы не в ресторане и вообще это глупо, но он уже начал двигаться - медленно, плавно, ведя меня за собой. Джаз мягко обволакивал нас, и я почувствовала, как все мои возражения тают, растворяются в этой музыке и в его взгляде.

Мы двигались в такт - неспешно, почти невесомо. Его рука на моей талии держала меня уверенно, но мягко, а его взгляд не отрывался от моего лица. Я чувствовала, как мои щёки начинают гореть от его внимания, но не могла отвести взгляд.

- Ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь, - негромко произнёс он, и его голос был таким глубоким, что у меня внутри всё перевернулось.

- Расскажи, - прошептала я, чувствуя, как его дыхание касается моей кожи.

Тимур усмехнулся, чуть притянул меня ближе и наклонился к моему уху.

- Ты выглядишь так, будто я - единственный человек на всей планете, - ответил он.
- И это сводит меня с ума.

Я засмеялась - тихо, искренне, чувствуя, как напряжение последних часов окончательно отпускает меня. Я положила голову ему на плечо, и мы продолжили кружиться по кухне, среди запахов чеснока и лимона, под мягкие звуки джаза.

Время перестало существовать. Был только он - его руки, его дыхание, его тихий смех, когда я случайно наступила ему на ногу. Мы смеялись, язвили друг друга, спорили о том, кто лучше танцует, и каждое слово, каждый взгляд были пропитаны тем особым теплом, которое бывает только у людей, которые нашли друг друга.

Когда музыка стихла, мы остановились, всё ещё держась за руки. Тимур смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. Он медленно поднял руку и невесомо коснулся моего лица, убирая выбившуюся прядь за ухо.

- Спасибо, - тихо сказала я, и сама удивилась тому, как хрипло прозвучал мой голос.

- За что? - спросил он, чуть склонив голову набок.

- За этот вечер. За все эти месяцы. За то, что ты был там, когда я думала, что не справлюсь.

Он не ответил. Вместо этого он наклонился и поцеловал меня - медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй все те слова, которые не мог произнести вслух. Я ответила ему, чувствуя, как мир вокруг схлопывается до размеров нашей кухни, до этого момента.

Мы отстранились только тогда, когда воздух закончился. Тимур прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша.

- Знаешь, - прошептал он, - я тоже рад, что тогда включил ту дурацкую музыку.

- Я знаю, - ответила я, чувствуя, как по щеке катится счастливая слеза.

- Пойдём есть, а то паста остынет, - сказала я, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость спокойствия.

Он усмехнулся, нехотя разжал руки, и мы, наконец, сели за стол. Ужин был простым - паста, бокал белого вина, свежий хлеб. Но в этом вечере не было ничего простого. Каждая минута была пропитана присутствием друг друга.

Я смотрела на него, как он разрезает креветку, как он смеётся над моей шуткой, и чувствовала, как внутри разливается абсолютное, концентрированное счастье. Жизнь, в которой есть он, была похожа на песню, которую хочется слушать бесконечно.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

После ужина Тимур мыл посуду, а я сидела на диване, поджав под себя ноги, и делала вид, что читаю книгу. На самом деле я уже минут двадцать перелистывала одну и ту же страницу, не вникая ни в одно слово. Взгляд то и дело соскальзывал с бумажных строчек, устремляясь туда, где у раковины, под мягким светом кухонных ламп, стоял он. Музыка уже играла тише - где-то на фоне, едва слышно, создавая ту самую атмосферу, когда не хочется никуда спешить. За окном окончательно потемнело.

Я наблюдала за ним, и внутри меня разливалось странное, тягучее тепло. Он стоял ко мне спиной, чуть сгорбившись над раковиной, и его движения были такими привычными, такими домашними. Футболка слегка натянулась на плечах, когда он потянулся за тарелкой, и я невольно задержала взгляд на том, как перекатываются мышцы под тканью. Я смотрела, как он ловко орудует губкой, как смывает пену с тарелок, как ставит их на сушилку. В его движениях не было суеты или показной спешки - он мыл посуду так же расслабленно, как делал всё остальное в этой жизни. И от этой простоты, от этого бытового, такого обыденного зрелища у меня внутри всё сжималось от нежности.

Я всегда считала себя женщиной, которая не создана для «бытовых зарисовок». Мне казалось, что смотреть на мужчину, моющего посуду, - это скучно, предсказуемо и совсем не романтично. Но сейчас, глядя на Тимура, я понимала, как сильно ошибалась. В этом не было ничего скучного. В этом была жизнь. Настоящая, честная, без фильтров. Он не пытался быть идеальным. Он просто был - и этого было достаточно, чтобы я чувствовала себя дома.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, сама не замечая того. Мои пальцы, лежавшие на книге, перестали листать страницы. Я просто сидела и смотрела на него, чувствуя, как внутри меня затихает тот самый рой тревожных мыслей, который не давал мне покоя весь день. Звонок от неизвестного, мужчина у машины, скомканный листок в сумке - всё это казалось сейчас каким-то далеким, нереальным, словно из параллельного мира. Здесь, в этой кухне, в этом мягком свете и запахе чеснока с лимоном, существовал только он. И я.

Я смотрела, как он закрутил кран, как вытер руки о кухонное полотенце, как повернулся и, наконец, пошел в мою сторону. Я не отвела взгляда. Наоборот - позволила себе продолжать смотреть на него, чувствуя, как приятно щиплет кожу от этого внимания.

- Что читаешь? - спросил он, садясь рядом и закидывая руку мне на плечо. Его пальцы сразу же легли на кожу, обжигая её теплом, вызывая привычную дрожь. Я так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как вода утихла и он уже был рядом.

- Да так, - пробормотала я, чувствуя, как его близость выбивает из колеи последние остатки самообладания. Я даже не помнила, какую книгу держу в руках - название стерлось из памяти в ту секунду, когда его голос коснулся моего слуха.

Убрав книгу в сторону, я сосредоточила всё внимание на парне. Тимур ловко, одним привычным движением, поднял мои ноги, кладя их на свои. Мои ступни коснулись его бёдер, и я почувствовала тепло его тела даже через ткань домашних штанов. Его рука, лежавшая на моем плече, поднялась к волосам, и его пальцы мягко зарылись в них, перебирая пряди. Дыхание замерло. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего - так близко, что я могла сосчитать каждую ресницу, каждую микроскопическую тень на его коже. И мне безумно захотелось его поцеловать.

Внутри всё кричало, требовало, чтобы я просто поддалась этому импульсу, сократила это последнее расстояние, но в этот момент тишину вечера разорвал резкий, настойчивый звонок телефона. Он завибрировал на столе, разрывая ту самую хрупкую магию, которую мы создали.

- Может, ответишь? - спросила я, убирая ноги с его колен и выпрямляясь. Голос мой прозвучал ровно, хотя внутри всё сжалось от разочарования.

Тимур нехотя встал, подходя к столу и беря телефон. Он посмотрел на экран, и его лицо на мгновение омрачилось.

- Отец, - произнес он со вздохом.

- Вдруг что-то важное, - сказала я, хотя сама понимала, что его отец никогда не звонил по пустякам. Но Тимур был со мной не согласен. Он сбросил вызов, даже не взглянув на экран во второй раз, и положил телефон экраном вниз, словно отрезая себя от внешнего мира.

Возвращаясь ко мне, он сел рядом, снова притягивая меня к себе. Его рука легла мне на талию, прижимая так, что я почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань свитера.

- Нет ничего важнее, чем ты и наш прекрасный вечер, - произнес он, и прежде чем я успела сказать что-то в ответ, его губы коснулись моих. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но в нем было столько тепла и тихой уверенности, что я почувствовала, как внутри меня тает последняя тревога.

Я ответила ему, забывая о телефоне, об отце, о том странном звонке, который весь день не давал мне покоя. В этот момент существовал только он - его губы, его руки, его дыхание, смешивающееся с моим.

Когда он отстранился, его глаза были тёмными, как ночное небо за окном, и в них плясали те самые искры, которые я научилась распознавать.

- Знаешь, - прошептал я, чувствуя, как внутри разливается тепло,
- Если твой отец узнает, что ты сбросил его звонок ради меня, он может объявить мне войну.

Тимур усмехнулся, касаясь пальцами моей щеки.

- Ты же знаешь, что мне плевать на него, - ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения.
- Я выбрал тебя, Аида. И если кто-то с этим не согласен - их проблемы.

Я почувствовала, как от его слов внутри что-то ёкнуло. Он говорил это так просто, так буднично, будто это было само собой разумеющимся. Но для меня эти слова значили всё. Там, в тишине нашей кухни, под мягким светом ламп и затихающим джазом, я поняла: я больше не одна. И, что бы ни случилось дальше - со звонком, с листком в моей сумке, с этим мужчиной у машины - у меня есть он. И это было самым важным открытием за все эти месяцы.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Тимур уехал рано утром. Я спала, но проснулась от того, что он не умел тихо собираться. Хоть и старался - ходил на цыпочках, задерживал дыхание, когда закрывал ящики, - но в этой квартире, где мы жили уже три месяца, я научилась слышать каждый его шаг, даже сквозь сон.

Я приоткрыла один глаз, наблюдая за ним сквозь ресницы. Он стоял у шкафа, натягивая чистую футболку, и в утреннем полумраке его силуэт казался особенно резким, почти высеченным. Он почувствовал мой взгляд, обернулся и, заметив, что я не сплю, тихо улыбнулся той самой улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце биться быстрее.

- Прости, разбудил, - прошептал он, подходя к кровати и садясь на край. Его рука мягко коснулась моей щеки, убирая выбившуюся прядь. Я невольно прикрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением.
- Встреча с отцом. Я быстро. Час, максимум два. Ты проснёшься, я уже здесь.

Я мычала что-то невнятное в ответ, ещё не до конца проснувшись, и он рассмеялся - тихо, низко, уткнувшись носом в мою макушку. Поцеловал в висок, накрыл одеялом до самого подбородка и вышел, стараясь не хлопнуть дверью.

Но я всё равно услышала, как щёлкнул замок. И тишина, наступившая после, была совсем другой.

Проснулась я уже когда было двенадцать. Солнце стояло высоко, заливая комнату ярким, почти летним светом. Я потянулась, чувствуя, как приятно хрустнули позвонки, и первым делом, ещё не открывая глаз, протянула руку на вторую половину кровати. Она была пустой и холодной. Тимура до сих пор не было.

Я села на кровати, чувствуя, как внутри просыпается то самое липкое беспокойство, которое я старалась игнорировать. Наверное, появились дела в клубе. Наверное, встреча с отцом затянулась. Наверное... Я провела рукой по волосам, отбрасывая лишние мысли.

Убравшись в квартире - заправила кровать, протёрла пыль на подоконнике, сложила его вещи, которые он вчера небрежно бросил на стул, - я чувствовала, как руки двигаются на автопилоте, а мысли всё время возвращаются к телефону. Я проверяла его каждые пять минут. Экран горел, но там не было ни сообщений, ни пропущенных звонков. Только тишина. Я хотела позвонить ему. Пальцы даже касались экрана, набирая первые цифры его номера. Но что-то останавливало. Какая-то глупая гордость? Или страх показаться навязчивой? Или то самое дурное предчувствие, которое шёпотом твердило: «Не надо. Что-то не так».

Я убрала телефон в карман куртки и вышла из дома. Нужно было отвлечься. И единственный человек, который мог меня отвлечь, - это Тая.

Доехала я быстро. В голове была каша из мыслей, которые я пыталась разложить по полочкам: звонок, мужчина у машины, утренняя тишина. Всё это смешивалось в один липкий, тревожный ком.

Когда я вошла в квартиру Таи, знакомая обстановка немного меня успокоила. Подруга встретила меня в домашней футболке и спортивных штанах - такой привычной, такой настоящей, что на секунду мне показалось, будто все эти тревоги просто плод моего воображения.

- О, кто к нам пришёл! - Тая широко улыбнулась, пропуская меня в прихожую.
- А я думала, ты теперь только в своих хоромах с Тимуром пропадаешь, на подруг у тебя времени нет.

Я закатила глаза, скидывая куртку, но улыбнулась в ответ.

- Не начинай. У нас там неделя была просто сумасшедшая. А сегодня вот... решила проветриться.

Мы прошли на кухню. Тая уже заварила чай - мой любимый, с мятой и лимоном. Я села на высокий стул у острова, обхватив ладонями горячую кружку, и почувствовала, как тепло медленно разливается по телу. Но внутри всё ещё было холодно.

- Ну, рассказывай, - Тая уселась напротив, поджав под себя ноги и глядя на меня с тем самым хитрым прищуром, который я знала с детства.
- Как там жизнь семейная? Тимур тебя не бесит? Или уже приучил к своей музыке?

Я усмехнулась, делая глоток чая.

- Бесит. Но теперь я просто забираю у него наушники и слушаю, что хочу. Компромисс.

- Ого, смотри, а то ты скоро так и до совместного похода в магазин за продуктами дойдёшь. - Тая рассмеялась, и этот звук был таким родным, что я на секунду расслабилась.

- Ну, мы уже это прошли, - ответила я, чувствуя, как на губах появляется тёплая улыбка.
- Вчера, например, вместе ужин готовили. Он мыл посуду, а я читала.

- Господи, - Тая театрально закатила глаза.
- Ты меня сейчас убьёшь своей идеальной картинкой. Он что, ещё и цветы тебе каждое утро дарит?

- Не каждое, - я пожала плечами, хотя внутри приятно кольнуло от этих слов.
- Иногда просто так. Без повода. Это... приятно, знаешь?

Тая на мгновение задумалась, помешивая ложечкой чай, а потом снова посмотрела на меня. На этот раз её взгляд был чуть серьёзнее.

- Слушай, а о чём вы говорите? Ну, кроме бытовых шуток и планов на ужин? Он с тобой делится чем-то? Работа, какие-то проблемы? Ты знаешь, что у него там в голове?

Я задумалась. Мы много говорили. Но, если честно, о серьёзных вещах - редко. Обычно это были шутки, подколы, лёгкие разговоры о планах. О прошлом он почти не рассказывал. О семье - только в общих чертах. И сейчас, когда Тая спросила, я поймала себя на мысли, что, возможно, я знаю о нём меньше, чем думаю.

- Он... не очень любит говорить о прошлом, - медленно произнесла я.
- Иногда я чувствую, что он что-то не договаривает. Но я не хочу давить. Если ему нужно, он сам расскажет.

Тая кивнула, но в её взгляде промелькнула знакомая искорка.

- А ты ему доверяешь? По-настоящему?

Этот вопрос ударил под дых. Я посмотрела на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается.

- Да, - ответила я, и в этом слове была вся моя уверенность.
- Я доверяю ему. Но в последние дни... Что-то происходит, Тая. Я чувствую это.

Я замолчала, делая ещё один глоток чая. И в этот момент Тая заметила, как я постоянно смотрю в телефон, проверяя, не появилось ли уведомление. Она прищурилась.

- Ты чего телефон гипнотизируешь? Ждёшь чего-то? От Тимура?

Я помедлила, а потом всё-таки решилась. Тая - единственный человек, которому я могла рассказать всё.

- Он уехал утром к отцу. Сказал, что на час. Прошло уже почти четыре. Я звонила - он не отвечает. Наверное, дела в клубе. Но...

Я запнулась. Тая отставила кружку, подаваясь вперёд. Её лицо стало серьёзным. Все шутки, вся эта лёгкость исчезли в одно мгновение.

- Но что?

- Ты не поверишь, - я горько усмехнулась, чувствуя, как в груди закипает то самое беспокойство.
- Вчера перед тем, как поехать на набережную, мне позвонили. Грубый мужской голос. Сказал: «Он не тот, за кого себя выдаёт». Я хотела переспросить, но он сбросил. А потом, когда я выходила из дома, возле моей машины стоял какой-то тип в капюшоне. И на стекле лежал листок. Там было написано: «Это только начало».

Тая слушала, не перебивая. Её лицо становилось всё бледнее с каждым моим словом. Когда я закончила, она долго молчала.

- И ты ничего не сказала Тимуру? - наконец спросила она.

- Я не хотела его пугать. Или... я не знаю. Вдруг это какая-то глупая шутка? Или кто-то ошибся номером?

- Аида. - Тая взяла меня за руку, и её пальцы были тёплыми и уверенными.
- Это не шутка. Ты сама это знаешь. Это похоже на того, кто посылал тебе письма раньше. Ты должна быть осторожна.

- Я знаю, - выдохнула я, закрывая глаза.
- Но я не знаю, что делать. И Тимура нет рядом.

Тая сжала мою руку.

- Он скоро вернётся. Позвони ему снова. Если он не ответит - поезжай в клуб. Или просто жди. Я здесь, с тобой.

Я кивнула. Мы сидели так в тишине, держась за руки, и я чувствовала, как страх постепенно отступает, оставляя место чему-то более тёплому. Когда я выходила из квартиры Таи, телефон всё ещё молчал. Но я знала: что бы ни случилось, я справлюсь. Потому что теперь у меня есть ради кого жить.