23 глава
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Aida Kostrova
Нельзя так играть с чувствами людей. Я действительно переживала. Но почему я переживала? Кто он мне? Правильно. Никто, мы всего лишь в свободных отношениях. Никто никому ничего не должен.
Но он чуть не умер. Тут даже бы посторонний начал переживать. А я не совсем посторонняя. Мы переспали. Это уже имеет какое-то значение. Значение, которое обычно тянет на совместный заказ пиццы или неловкое утреннее «пока», но никак не на предынфарктное состояние, в котором я пребывала весь этот бесконечный день.
Настенные часы показывали десять вечера. Идеальное время, чтобы заедать стресс детскими шоколадными шариками, верно? Мой внутренний голос истерично хихикнул.
- Ладно, - спокойно выдохнула я, вслух подводя итог своим философским терзаниям, и отправила в рот ложку ночного завтрака.
- Что «ладно»? - внезапно раздался хрипловатый голос.
Я так резко оторвалась от чашки с хлопьями, что молоко едва не выплеснулось на столешницу. Тимур сидел прямо напротив меня за барной стойкой. Я ошарашенно обвела взглядом нашу совмещенную с кухней гостиную. Полумрак, работает только приглушенная подсветка над плитой... Потом опять уставилась на него. Как я его не заметила?! Давно этот побитый ниндзя-недоучка тут сидит в темноте и греет уши?!
- Неважно, - пробормотала я, поспешно опуская глаза обратно в тарелку.
Вот еще чего. Если ему всё равно, мне тоже. У нас равноправие.
Равноправие, ага. Сильная и независимая женщина хомячит сухие завтраки на ночь глядя, пряча нервный тик, пока чудом выживший «друг для здоровья» материализуется из теней. И пялится.
- Ночные зажоры? - Тимур чуть склонил голову набок, подперев щеку рукой.
Вид у него был... ну, скажем так, будто его прожевал и выплюнул мусоровоз. Пластырь на рассеченной брови, внушительный фингалище цвел на скуле, но улыбка - всё та же, до одури наглая и довольная. Словно он не с костлявой сегодня за ручку здоровался, а просто неудачно сходил на тайский массаж.
- Это поздний ужин, - парировала я, агрессивно зачерпывая шарики. Хруст раздался на всю кухню такой, словно я перемалывала кости его врагов.
- У меня был тяжелый день. В отличие от некоторых, кто предпочитает прохлаждаться на больничных койках и трепать людям нервы.
Тимур тихо рассмеялся, но тут же поморщился и инстинктивно схватился за ушибленные ребра.
- Ты переживала, - констатировал он. Не спросил - утвердил.
В тусклом свете его глаза казались совсем черными и пугающе проницательными.
- Я переживала, что мне придется объяснять полиции, почему твой хладный труп валяется где попало, - я вскинула бровь, пытаясь включить режим «Снежная Королева». Получилось, наверное, как у парализованного суслика.
- Знаешь ли, отмывать кровь с новой рубашки - это не входило в мои планы . У меня вообще-то масочка для лица по расписанию.
Он подался вперед, опираясь здоровым локтем о стол.
- Аида... - его голос стал на полтона ниже, обволакивая.
- У тебя ложка трясется.
Я опустила взгляд. Черт. Действительно, мелкая предательская дрожь выдавала меня с потрохами. Металлический черенок мелко постукивал о край керамической тарелки.
- Это от недостатка углеводов, - буркнула я, решительно отодвигая от себя посуду. Конспиратор из меня никудышный.
- Тебе вообще лежать надо, врач же сказал! Какого черта ты приперся на кухню?
- Пришел забрать тебя на диван. Мне там одному холодно, больно и скучно, - Тимур потянулся через стол и, абсолютно не смущаясь, накрыл мою дрожащую ладонь своей.
Его пальцы были горячими и слегка шершавыми. Всего одно легкое прикосновение, а у меня внутри будто все предохранители повыбивало. Мое сердце сделало неадекватный кульбит, споткнулось о ребра и ухнуло куда-то в пятки.
- У нас свободные отношения, - попыталась я завести свою заученную пластинку про независимость, но голос предательски дрогнул.
- Я тебе не сиделка.
- Знаю, - он мягко погладил меня большим пальцем по костяшкам.
- Поэтому я и не прошу утку принести. Просто посиди рядом. И пообещай, что завтра накормишь меня чем-то более существенным, чем этот картон с молоком. Я же с голоду помру, а ты так старалась меня спасти.
- Так уж и быть, раз ты ранен, можешь поспать на моей кровати, а я перебьюсь на диване.
- А варианта «вместе» не предусмотрено? - жалобно протянул он.
- Нет! - отрезала я.
Спрыгнув со стула, я чуть ли не строевым шагом ретировалась в спальню, пока этот манипулятор не пустил в ход тяжелую артиллерию в виде томных вздохов и показательных стонов.
Оказавшись в безопасной зоне своей комнаты, я принялась ожесточенно взбивать подушку, мысленно представляя, что это наглая физиономия Тимура.
- «Вместе»! Вы только посмотрите на него! - яростно зашептала я себе под нос, выуживая из шкафа плед.
- Инвалид недоделанный. Как стонать от царапины - так мы при смерти, завещание уже пишем, а как в одну кровать напрашиваться - так сил вагон!
Я с раздражением швырнула плед на кровать и начала стягивать наволочку.
- И я тоже хороша! Мать Тереза, блин. Сжалилась! «Ложись, Тимурчик, на мягкую перину, а я уж как-нибудь сколиоз на диване заработаю». Тряпка! - шипела я, распаляясь всё больше.
- Надо было постелить ему коврик в прихожей. Рядом с обувью. Пусть бы там со своим «вместе» спал в обнимку с кроссовками... А эти его щенячьи глазки? Да он же просто издевается!
Я так увлеклась своей гневной тирадой, скручивая запасное одеяло в тугой рулон, что совершенно потеряла бдительность.
- Ты что, сама с собой разговариваешь? - раздался вдруг хрипловатый, подозрительно бодрый голос прямо за спиной.
От неожиданности я подпрыгнула так, словно меня ударило током. Резко развернувшись на пятках, я вцепилась в подушку и прижала ее к груди, как бронежилет, готовая обороняться от этого наглого захватчика моей территории.
- Нет, - пискнула я, чувствуя, как предательски полыхают щеки.
Схватив свой безразмерный пушистый плед, края которого тут же поволоклись по полу, я попыталась с достоинством протиснуться мимо него к выходу. Получалось объективно плохо. С кучей постельного белья в руках я была похожа на плюшевую гусеницу, которая в панике эвакуирует свой домик.
Тимур стоял, вальяжно привалившись плечом к дверному косяку. И куда только делась вся его страдальческая мина? Губы подрагивали в сдерживаемой улыбке, а в глазах плясали такие черти, что мне захотелось треснуть его своим «бронежилетом» по макушке.
- Точно не разговаривала? А то мне показалось, кто-то упоминал коврик в прихожей, - хмыкнул он, даже не думая сдвинуться с места, чтобы освободить мне проход.
- Тебе показалось. У тебя жар от ранения. Галлюцинации начались, слуховые, - я дернула плед, который этот гад умудрился незаметно прижать босой ногой.
- Пусти!
- А диван жесткий, Аид, - вкрадчиво заметил он, чуть склонив голову набок.
- Утром спина отвалится. Подумай, кровать-то широкая... Я вообще на самом краешке лягу. Клянусь. Тем более не чужие люди, спали уже вместе.
- Если ты сейчас же не уберешь ногу с моего пледа, Тимур, спать ты будешь не на краешке, а на лестничной клетке! - прошипела я, наконец-то выдирая свою ворсистую добычу из-под его пятки.
Гордо задрав подбородок - насколько это позволяла поза навьюченного верблюда - я протиснулась в коридор и протопала в гостиную.
- Спокойной ночи, злюка! - донеслось мне в спину насмешливое.
Я лишь показала в воздухе средний палец, зная, что он сквозь стену не увидит, но на душе сразу стало чуточку легче. Швырнув вещи на диван, я выдохнула: ну и нервотрепка с этим больным на мою голову.
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Семь утра. Адекватные люди в это время пускают слюни в подушку, но я, видимо, решила стать спонсором недосыпа.
Утро началось с отвратительного, похожего на жженую землю американо из автомата в холле и мерного гудения старенького компьютера в абсолютно пустом читальном зале библиотеки. Спина нещадно ныла, передавая пламенный привет от жесткого дивана. Моя вчерашняя гордость обошлась мне защемленным нервом и позой вопросительного знака, но жаловаться было некому. Сама виновата, принципиальная ты наша.
Я с силой потерла уставшие глаза и снова уставилась в монитор. Пальцы на автомате застучали по клавиатуре, вбивая в поисковую строку баз данных всё то же ненавистное имя.
«Александр Дэвис». Поиск.
- Ну же, давай, Санек, - тихо бормотала я себе под нос, нервно щелкая мышкой.
- Ты не мог просто испариться. Никто не может!
Экран, как и ожидалось, выдавал фигу с маслом. Абсолютно стерильная, вылизанная биография. Этот мутный тип, утащивший Марину - девушку с лицом моей погибшей сестры - бесил меня до зубовного скрежета. Еще месяц назад, до ее внезапного исчезновения, мы с Тимуром пытались нарыть на него хоть что-то. Но этот гад словно в вакууме жил. Ни серых схем, ни подозрительных транзакций. Мой внутренний, пока еще недоученный юрист вопил сиреной, что так не бывает.
- Ты мышку сейчас раздавишь, киборг-убийца, - внезапно раздался над ухом знакомый хрипловатый голос.
Я дернулась так, что едва не опрокинула на клавиатуру свой пластиковый стаканчик с кофейной бурдой.
- Тимур?! - я шокировано воззрилась на этого раненого наглеца, который нависал надо мной, как ни в чем не бывало. На нем была объемная черная толстовка, лицо всё еще бледноватое, но в глазах - ни грамма раскаяния.
- Ты какого черта здесь делаешь?! Тебе в кровати лежать надо! И как ты вообще меня нашел?
- Кровать без тебя оказалась пугающе огромной, а диван предательски пустовал, - философски отозвался он, ставя передо мной большой картонный стакан из нормальной кофейни и крафтовый пакет, от которого одуряюще пахло свежей выпечкой.
- Геолокация на твоем телефоне - великая вещь, Аид. Я пришел спасать коллегу от голодного обморока.
Он тяжело, чуть поморщившись (рана всё-таки давала о себе знать), опустился на соседний стул и бросил взгляд на мой монитор.
- Опять Дэвис? - Тимур обреченно вздохнул, отпивая свой кофе.
- Аида, мы же еще месяц назад выяснили: по базам он чище слезы младенца. Его цифровой след вычищен профессионалами.
- Я знаю! - вспылила я, скрестив руки на груди.
- Но он забрал Марину, Тим. Утащил в свою золотую клетку, как только она начала что-то вспоминать. Я не могу просто сидеть и ждать. Не бывает идеальных биографий у таких людей! У него должны быть фирмы-однодневки, левые офшоры, да хоть неоплаченный штраф за парковку!
- Как юрист юристу, напоминаю: если человек может позволить себе стереть свое прошлое, он не попадается на штрафах, - Тимур спокойно выдержал мой гневный взгляд. Его дурашливость куда-то испарилась, уступив место тому самому цепкому, холодному профессионализму, который меня в нем всегда немного пугал и восхищал одновременно.
- И что ты предлагаешь? Сдаться? - я в сердцах потерла переносицу.
- Бесит моя беспомощность! Мне бы доступ к закрытым полицейским архивам...
Тимур задумчиво покрутил стакан в руках, а затем чуть склонился ко мне, понизив голос:
- Знаешь, пока ты ночью ломала спину на диване, я тоже не спал. И раз уж официальные запросы и реестры нам ничего не дали... я связался с парочкой своих бывших однокурсников. У них сейчас весьма... специфическая практика и расширенные доступы.
Я замерла, недоверчиво разглядывая его лицо. Сердце предательски екнуло.
- Ты нашел зацепку?
- Я нашел ниточку к его старому партнеру по бизнесу, с которым они очень некрасиво расстались лет пять назад, - уголок его губ пополз вверх в победной усмешке.
- Но я покажу тебе эти файлы только при одном условии.
- Опять твои дурацкие шуточки? - я подозрительно прищурилась, ожидая подвоха.
- Нет, - Тимур придвинул ко мне бумажный пакет и мягко, но настойчиво добавил:
- Условие такое: ты сейчас же ешь этот круассан, выпиваешь нормальный кофе и прекращаешь играть в одинокого рейнджера. Мы в этом дерьме вместе, Аид. Договорились?
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Timur Izmailov
Мы просидели в университете весь день. Клянусь, это было самое долгое мое пребывание в этих стенах за всю жизнь - воздух здесь, казалось, уже успел прокиснуть. Мы с Аидой обосновались друг напротив друга за широким столом в пустом читальном зале. Она с маниакальным упорством продолжала копаться в сети, пытаясь зацепиться хоть за что-то, а я в это время добивал нашего так называемого партнера.
Найти его оказалось проще простого, а уж загнать в угол - тем более. Его собственные грязные секреты в сумме с теми документами, что мы умыкнули из сейфа Дэвиса, гарантировали ему железобетонный билет в тюремную камеру. Он был у меня на крючке, и теперь оставалось лишь дожать.
- Я больше не вывезу... - хрипло выдохнула Аида, прерывая гудение ламп.
Я оторвался от экрана планшета. Девушка с тихим стоном отодвинула от себя горячий ноутбук и бессильно уронила голову на скрещенные руки. Темная волна ее волос тут же рассыпалась по столешнице, полностью скрывая лицо.
И я вдруг завис. Просто сидел и смотрел на эти растрепанные пряди, на тонкую, напряженную линию шеи, на подрагивающие от усталости плечи. В ней было столько упрямства, столько искренней, неподдельной силы, что у меня внутри что-то предательски екнуло. Даже сейчас, выжатая как лимон, уставшая и злая, она казалась мне до одури красивой. Появилось дикое, почти неконтролируемое желание протянуть руку, заправить эту непослушную прядь ей за ухо, просто коснуться и почувствовать тепло ее кожи.
- Эй, Аида... подними голову, - позвал я, сам удивляясь тому, насколько мягким и севшим оказался мой голос.
Она нехотя завозилась.
- Ты что-то нашел? - глухо донеслось из-под копны волос.
- Ага, - чуть слышно усмехнулся я.
Нашел. Нашел себя на мысли, что мне просто чертовски необходимо увидеть ее глаза прямо сейчас.
Она медленно приподняла голову, щурясь от света, и перевела на меня уставший, но такой живой и теплый взгляд. Мы смотрели друг на друга секунду, две...
А потом за нашими спинами что-то рухнуло.
Это был тяжелый, влажный удар - такой звук бывает, когда на пол с высоты падает мешок с мясом. Мы с Аидой вздрогнули и абсолютно синхронно обернулись в сторону темных архивных стеллажей.
Грохот оборвался так же резко, как и начался. Наступила мертвая, удушливая тишина. Но это была неправильная тишина. Воздух в зале мгновенно стал ледяным, а волоски на моих руках встали дыбом от липкого, первобытного ужаса. Из непроглядного мрака между шкафами потянуло тошнотворным запахом сырости. Мы никого не видели, но я кожей, каждой нервной клеткой почувствовал чужой, нечеловечески тяжелый взгляд, который сверлил нас из темноты. Кто-то невидимый стоял там, во мраке, и сейчас выжидал, готовясь к броску.
Аида медленно повернулась ко мне. В тусклом свете настольной лампы ее глаза казались огромными.
- Что это было? - спросила она почти одними губами.
Я бросил быстрый взгляд на экран смартфона. Десять вечера. Я сильно сомневался, что в здании остались еще такие же сумасшедшие трудоголики, как мы. В это время кампус обычно вымирает.
- Наверное, охрана обход делает, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- Уже поздно. Давай сворачиваться, завтра добьем.
Аида коротко кивнула и подорвалась с места. Мы быстро, без лишних слов побросали ноутбуки и папки в рюкзаки. Никто из нас не подал виду, но собирались мы с такой скоростью, словно за шкафом прятался маньяк убийца.
Мы шли по длинным, пустым коридорам университета. Звук наших шагов гулким эхом отскакивал от высоких потолков и терялся в темноте лестничных пролетов. Шагая рядом с Аидой, я немного расслабился. Она забавно хмурилась, что-то тихо бормоча себе под нос - явно переваривала найденную информацию. Я невольно улыбнулся, глядя на нее. С ней даже эти мрачные, отдающие казенщиной стены не казались такими уж давящими. Мы перекидывались ничего не значащими фразами, обсуждая, где завтра выпьем кофе.
Но чем ближе мы подходили к главному выходу, тем сильнее становилось одно мерзкое чувство. Волоски на затылке встали дыбом. Будто мне между лопаток уперлись ледяным пальцем. Я то и дело косился через плечо, вглядываясь в черные зевы открытых аудиторий. Мозг кричал, что из этой густой темноты за нами кто-то неотрывно, тяжело наблюдает.
- Ты параноик, - фыркнула Аида, заметив мои нервные оглядывания.
- Кто бы говорил, - усмехнулся я, налегая плечом на тяжелую входную дверь и галантно пропуская ее вперед.
Аида шагнула в прохладную уличную темень. Я вышел следом, и массивная дверь за моей спиной закрылась с мягким, но глухим щелчком. Ночной воздух приятно обжег легкие.
- Серьезно, Тимур, у тебя лицо было такое, будто ты смерть с косой увидел, - попыталась разрядить обстановку она, спускаясь по ступенькам крыльца.
- Обычный старый универ. Здание усадку дает, вот и скрипит.
- Просто не люблю пустые помещения, - я поправил лямку рюкзака, поворачиваясь к ней.
- Акустика странная. Любой шорох кажется...
Я осекся на полуслове. Слова застряли в горле сухим комом. Аида тоже резко замерла на полушаге, ее попытка улыбнуться стерлась, а лицо в свете уличного фонаря стало мертвенно-бледным. Она с ужасом смотрела прямо мне за спину.
Сзади раздался звук. Не мистический, не выдуманный моим уставшим мозгом, а абсолютно реальный и оттого еще более жуткий. Кто-то тяжело и плотно прижал ладонь к стеклу двери, которую я секунду назад закрыл.
Я резко обернулся, чувствуя, как по спине покатилась капля ледяного пота.
По ту сторону толстого стекла, в тусклом свете дежурной лампы фойе, стоял человек. Высокий, широкоплечий, одетый во все черное. На голову был глубоко натянут капюшон, полностью скрывающий лицо в непроницаемой тени.
Мое сердце ухнуло куда-то в желудок, а по венам ударил холодный адреналин. Животный, совершенно осязаемый страх сковал тело. Значит, это была не паранойя. Все это время в пустом, темном здании мы были не одни. Этот человек крался за нами по пятам, дышал в затылок в архиве и сейчас стоял на расстоянии вытянутой руки, отделенный лишь стеклом.
Незнакомец в капюшоне не пытался дергать ручку. Он просто замер вплотную к двери. Я не видел его глаз во мраке капюшона, но кожей, каждой нервной клеткой чувствовал его тяжелый, давящий взгляд, направленный прямо на нас. В его позе не было суеты - только пугающая, уверенная статика хищника, который загнал добычу.
А затем он медленно поднял руку, затянутую в черную кожаную перчатку.
Он уперся пальцем в стекло прямо на уровне моего лица и неспеша, с нажимом провел горизонтальную линию. Жест, имитирующий перерезанное горло. Тихий скрип кожи по стеклу прозвучал в ночной тишине громче выстрела.
Не проронив ни звука, фигура сделала шаг назад, сливаясь с густым мраком университетского холла, и растворилась в темноте так же бесшумно, как и появилась.
- Уходим! - резко бросил я, намертво перехватывая ледяную ладонь Аиды.
Паника ударила в голову, стирая все мысли, кроме одной: убраться отсюда. Прямо сейчас. Я дернул девушку на себя, и мы сорвались с места. Я почти стащил ее по бетонным ступеням крыльца, не давая даже времени на осознание того, что только что произошло.
Ночная парковка, еще утром казавшаяся абсолютно обычной, сейчас выглядела как идеальная ловушка. Тени от редких фонарей ложились на асфальт длинными черными полосами, и в каждой из них мне мерещился силуэт в капюшоне.
Добежав до машины, я рванул ручку на себя, буквально впихнул Аиду на пассажирское сиденье и с силой захлопнул дверь. Обогнув капот в пару прыжков, я запрыгнул на водительское место и с силой вдавил кнопку центрального замка.
Щелк. Звук заблокированных дверей немного отрезвил. Я тяжело, со свистом втянул воздух.
Аида сидела, вжавшись в спинку кресла, Ее била крупная дрожь - такая сильная, что я слышал, как стучат ее зубы. Девушка обхватила себя руками, не отрывая дикого, расширенного от ужаса взгляда от лобового стекла.
- Тимур... - ее голос дрогнул.
- Тимур, кто это был?
- Тихо, Аида, дыши. Посмотри на меня, - я завел двигатель.
Машина недовольно рыкнула, фары прорезали густую темноту, но даже этот спасительный свет не принес облегчения.
- Он же... он показал... - она задохнулась, ее глаза в панике заметались по темным окнам нашего салона. Ей, как и мне, казалось, что эта черная кожаная перчатка вот-вот с размаху ударит по нашему стеклу.
- Он убьет нас!
- Никто нас не убьет, - жестко отчеканил я, хотя мой собственный пульс стучал в висках кувалдой. Я вдавил педаль газа в пол, и машина с визгом покрышек сорвалась с места.
- Это из-за документов. Тот урод, партнер Дэвиса. Они поняли, что мы влезли в их дерьмо. Поняли, что мы нашли.
- Мы не успеем ничего доказать, - прошептала Аида. В ее голосе звучала такая черная, глухая обреченность, что у меня скрутило желудок.
- Ты видел, как он стоял? Он не просто пугал нас, Тимур. Он пришел сказать, что мы уже трупы.
Я вцепился в кожаную оплетку руля так, что побелели костяшки. Я гнал машину по пустым ночным улицам, нарушая все возможные правила, и то и дело бросал нервный взгляд в зеркало заднего вида. Там не было погони. Только слепые фары случайных попуток и бесконечная ночная темень.
Но это пугало еще сильнее.
Между лопаток по-прежнему пульсировал липкий, парализующий холод. Человек в капюшоне не бежал за нами. Ему это было просто не нужно. Он знал, кто мы. Знал, где нас искать. И теперь это мерзкое чувство, что за нами из темноты наблюдают чужие, безжалостные глаза, поселилось прямо у меня в салоне.