19 глава
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Evgeny Tumanov
Слова Костровой всё крутились в голове заезженной пластинкой.
«У Таи кто-то есть».
- Ладно.
Я произнес это вслух, бросив слово в пустоту кухни. Короткое, сухое «ладно». Выплюнул его, словно отмахнулся от назойливой мухи в надежде, что вместе со звуком испарится и это мерзкое, тянущее чувство под ребрами.
Не сработало.
Я подошел к раковине и бездумно дернул кран. Ледяная вода с глухим шумом ударила в металлическое дно, брызги полетели на черную футболку, но я даже не шелохнулся. Просто стоял, опершись руками о столешницу, и тупо смотрел, как вода утекает в слив. Прямо как мой хваленый самоконтроль.
У нее кто-то есть. Ну и пусть, верно? Мы ведь ничего друг другу не обещали. Мы же в эти игры играем - взрослые, мать их, свободные люди. Никаких клятв у алтаря, никаких дурацких ярлыков. Всё предельно логично.
Только почему-то дышать вдруг стало так тяжело, словно кислород в комнате выгорел подчистую. В груди заворочался тяжелый, колючий ком. Жгучая смесь уязвленного самолюбия и чистой, первобытной ярости, от которой хотелось вырвать кому-нибудь сердце.
Я резко закрутил вентиль, чуть не сорвав резьбу. Тишина, обрушившаяся на кухню, казалась густой, как кисель. Вытерев мокрые руки о джинсы, я нервно сунул их в карманы. Пальцы нащупали холодную металлическую зажигалку «Zippo». Вытащил. Начал перекатывать её в ладони, машинально откидывая крышку: щелк-щелк, щелк-щелк. Этот монотонный, лязгающий звук немного отрезвлял, возвращая в реальность.
«У Таи кто-то есть».
Да какого черта меня вообще это так кроет?!
Перед глазами, как назло, всплыла её улыбка. Та самая: чуть виноватая, с крошечной ямочкой на левой щеке, когда она смотрит исподлобья. Интересно, она теперь улыбается ему так же? Позволяет ему касаться своих волос?
Я стиснул зубы так, что заныли скулы. Рука сама дернулась, и я с силой, от души впечатал зажигалку в кухонный фартук. Она с грохотом срикошетила от плитки, снесла со стола фарфоровую сахарницу и улетела куда-то под стол. Сахар белым снегом брызнул по темному ламинату.
Хватит.
Я развернулся на пятках, быстрым шагом вышел в коридор и сдернул с крючка куртку. Нужно было срочно выйти на улицу, глотнуть холодного воздуха, проветрить голову. Слиться с толпой, зайти в первый попавшийся бар, включить музыку в наушниках на полную громкость - что угодно, лишь бы заглушить голос Костровой в своей голове.
Я с силой толкнул тяжелую подъездную дверь, и в лицо тут же плеснуло ледяным ветром. Я вылетел на крыльцо, на ходу пытаясь попасть в рукав куртки, и едва не сбил человека, поднимавшегося по ступеням.
- Эй, тормози! Куда несешься? - знакомый спокойный голос заставил меня замереть на месте.
Передо мной стоял Дима. Муж моей сестры. Он смотрел на меня сверху вниз своим фирменным, чуть насмешливым прищуром, от которого фиг что утаишь.
- Да так... погулять вышел, - буркнул я, стараясь не смотреть ему в глаза.
Сказал - и сам поморщился от того, как фальшиво это прозвучало. Какое там «погулять» - на мне, наверное, большими красными буквами было написано, что я готов лезть на стену.
Дима ни о чем расспрашивать не стал. Он вообще никогда не лез в душу с разбегу.
- Ну, раз погулять, пошли вместе пройдемся, - просто предложил он.
Я коротко кивнул. Спорить не хотелось, да и не было сил.
Мы двинулись вдоль улицы. Шли молча, нога в ногу, не сговариваясь подстроившись под темп друг друга. Под ботинками хрустел мелкий гравий. С Димой всегда было комфортно вот так молчать. Для меня он давно перестал быть просто «мужем сестры» - скорее, стал настоящим старшим братом, которого у меня никогда не было. В нем чувствовалась какая-то надежная, мужская основательность, и ко мне он всегда относился с искренним теплом. Рядом с ним этот дурацкий ком в моей груди начал понемногу отпускать.
Я сунул озябшие руки глубже в карманы, всё ещё прокручивая в голове имя Таи, когда Дима нарушил тишину.
Он достал сигареты, чиркнул зажигалкой, пряча огонек в ладонях от ветра, и, выпустив струйку дыма, внимательно покосился на меня.
- Ты слишком перенагружен, Жень, - негромко сказал он. Никаких нотаций, просто констатация факта.
- Идешь так, будто на плечах бетонную плиту тащишь.
Я усмехнулся. Криво, как-то совсем невесело. Слова Димы попали точно в цель, пробив мою жалкую броню. Бетонная плита - это он еще мягко сказал. Скорее, на мне лежал целый товарный состав, груженый отчаянием и уязвленным самолюбием.
Я остановился и с силой пнул попавшийся под ботинок кусок льда. Тот с сухим треском отлетел к обочине. Врать Димке не было никакого смысла. Он меня насквозь видит, сканер хренов. Если начну отнекиваться и строить из себя непробиваемого терминатора, он только головой покачает.
- Дай сигарету, - глухо попросил я. Курил я редко, в основном когда нервы окончательно сдавали, и сейчас был как раз такой случай.
Дима без лишних вопросов протянул открытую пачку. Я выудил одну, прикурил, прячась от ветра за его плечом. Горький дым обжег горло, заставив меня слегка закашляться, но вместе с тем как-то заземлил, вернул в тело. Мы постояли немного в тишине, глядя на свет тусклого уличного фонаря, выхватывающего из темноты мелкие снежинки.
- У дочери Валуева кто-то есть, - наконец выдавил я из себя. Слова дались тяжело, будто я выплевывал битое стекло.
- Кострова сегодня просветила. Доброжелательница, мать ее.
Сказал - и замер, ожидая реакции. Ждал дежурных, картонных фраз вроде «да забей, найдешь другую» или «я же тебе говорил». Но Дима никогда не бросался банальностями. Он глубоко затянулся, прищурился от дыма и тяжело выдохнул в морозный воздух.
- Хреново, - просто констатировал он.
И в этом коротком, спокойном «хреново» было столько понимания, что меня вдруг ощутимо отпустило. Тот самый колючий ком в груди, который душил меня на кухне, немного съежился, перестав царапать легкие.
- Не то слово, Дим, - я устало потер переносицу свободными пальцами.
- Я ведь думал... Да какая разница, что я там себе напридумывал. Факт остается фактом. Выставил себя полным идиотом.
Дима стряхнул пепел и перевел взгляд на меня. Спокойный, без грамма унизительной жалости - за это я его и ценил.
- Знаешь, Жень, - он тяжело опустил руку мне на плечо, сжав так, что через куртку почувствовалось тепло его ладони,
- Иногда лучше с разбегу врезаться в стену и разбить нос, чем годами плутать в тумане, придумывая себе то, чего нет. Больно? Да, пиздец как больно. Но зато теперь ты точно знаешь, где стена. И куда идти дальше.
Мобильник в кармане завибрировал, настойчиво требуя внимания. На экране высветилось имя Аиды. Я тяжело вздохнул и лениво провел пальцем по стеклу, принимая вызов.
- Жень, занят? - выпалила она без предисловий.
- И тебе привет, - с легким раздражением выдавил я, прекрасно понимая, что просто так она бы не позвонила.
- Слушай, Тая заболела, ей вообще так плохо... Можешь ей лекарств подкинуть? Я просто дико занята сейчас! - протараторила Аида с такой скоростью, что слова слипались в одну сплошную кашу.
- Ладно... - выдавил я.
Мозг еще даже не успел обработать информацию, а язык уже по инерции дал согласие. В ту же секунду раздались короткие гудки. Аида сбросила звонок.
Я тупо пялился на погасший экран телефона, пытаясь осознать, на что вообще только что подписался. Вставать не было ни малейшего желания, но заднюю давать уже поздно.
- Ну че там? - поинтересовался Дима, отрываясь от светящегося экрана телефона. В его голосе скользнуло праздное, ни к чему не обязывающее любопытство.
- Тая заболела, - ровно произнес я.
Лицо оставалось совершенно бесстрастным, пока я засовывал мобильник обратно в карман джинсов, но внутри словно щелкнул тумблер. Болеет. Лежит сейчас там одна, слабая, с температурой. От этой мысли под кожей заворочался тяжелый, темный инстинкт - тот самый, который заставлял меня ревностно охранять всё, что я считал своим.
- О как. - Дима хмыкнул, и на его физиономии расползлась нагловатая, снисходительная ухмылка.
- И теперь ты у нас заделался курьером на побегушках?
Я замер. Медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза. Я ничего не сказал, даже не нахмурился, но температура на улице словно упала на несколько градусов.
- Выходит, что так, - мягко, почти ласково ответил я, разминая затекшую шею. Хруст позвонков в повисшей тишине прозвучал оглушительно.
- Аида попросила завезти ей таблеток. Сама она, видите ли, чудовищно занята.
Мои губы тронула легкая усмешка. Наивная Аида. Она правда думает, что может использовать меня как бесплатную службу доставки. Думает, что это она мной управляет. Какая прелестная глупость. Она просто вложила мне в руки идеальный повод - ключи от квартиры Таи, повод приехать к ней и перешагнуть через её чертову выстроенную стену независимости.
Дима нервно сглотнул и отвел взгляд, внезапно заинтересовавшись своими кроссовками.
- Ну... удачи, - пробормотал он уже без всякого сарказма.
- Купи ей там апельсинов, что ли. Для галочки.
- Обязательно, - промурлыкал я бархатным голосом.
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Заскочив в ближайшую аптеку и набрав стандартный набор от простуды, я поехал по адресу, который скинула Аида. Всю дорогу я крепко сжимал руль, злясь на самого себя. Я до сих пор не мог понять: мне двадцать семь или семнадцать? Вроде взрослый мужик, а внутри все сжимается от глупого, почти подросткового желания быть к ней ближе.
Без пяти девять. Я стоял перед нужной дверью в тускло освещенном подъезде. Может, она уже спит?
Я постучал. Подождал. Снова постучал, уже настойчивее. Тишина. Тяжело выдохнув, я прислонился плечом к дверному косяку. Наверное, стоит просто оставить пакет на ручке и уйти. Но только я собрался отстраниться от двери, как внутри лязгнул замок. Щелчок - и дверь медленно приоткрылась.
На пороге стояла Тая. Выглядела она откровенно плохо: бледная, как полотно, с лихорадочным красным румянцем на щеках и больными, блестящими от температуры глазами. Она зябко куталась в объемную кофту, словно ее бил озноб.
- Женя? - хрипловато выдохнула она. В ее расширенных глазах читался абсолютный шок - явно не меня она ожидала увидеть.
- Аида попросила передать лекарства, - произнес я.
Мой голос прозвучал настолько сухо, холодно и отстраненно, что мне самому на секунду стало не по себе. Словно я бездушный курьер, которому плевать, кому отдавать заказ.
- Спасибо... - Тая растерялась.
Она опустила взгляд на шуршащий пакет в моих руках, затем снова неуверенно посмотрела мне в лицо. Она потянулась за лекарствами, собираясь забрать их и закрыть дверь.
Но я не дал ей этого сделать. Маска ледяного равнодушия мгновенно слетела, уступив место жесткой решительности.
- Так, давай, иди в постель. Буду тебя лечить, - безапелляционно проговорил я.
Не дожидаясь ответа, я мягко, но уверенно отодвинул опешившую Таю в сторону и по-хозяйски шагнул в прихожую.
- Эй! Ты что творишь?! - тут же возмутилась она, отшатываясь. Ее глаза вспыхнули от возмущения, а голос сорвался.
- Я тебя вообще-то не приглашала!
- С твоим видом только у дверей препираться, - спокойно парировал я, закрывая за собой дверь и начиная разуваться. - Иди ложись, я же вижу, что ты на ногах еле стоишь.
- Женя! - возмущенно выдохнула она, шаркая тапочками следом за мной по коридору.
Я проигнорировал ее протест. Быстро сориентировавшись в незнакомой квартире, я нашел кухню, включил свет и вывалил содержимое аптечного пакета на стол. Блистеры и пестрые коробочки с тихим стуком рассыпались по столешнице. Я принялся их перебирать, прикидывая, с чего начать.
- Принес лекарства - спасибо. А теперь уходи, дальше я сама, - упрямо заявила Тая, остановившись в дверях.
Она облокотилась о косяк, явно экономя силы. Голос у нее дрожал и срывался, но глупого гонора в нем было хоть отбавляй.
Я оторвался от таблеток и бросил на нее тяжелый взгляд. Бледная до прозрачности, а на щеках горит нездоровый, лихорадочный румянец. Стоит, еле держится на ногах, но всё равно хорохорится. В два широких шага я пересек кухню и оказался вплотную к ней.
Не говоря ни слова, я просто поднял руку и приложил прохладную ладонь к ее лбу.
Кожа горела. Она была не просто горячей - она пылала. От неожиданности моего жеста Тая опешила. Она вздрогнула, но не отстранилась, только распахнула свои блестящие от жара глаза и уставилась на меня с замершим удивлением. Моя рука на ее лбу казалась единственным барьером, не дающим ей окончательно упасть.
- Тая, у тебя температура, - тихо, но с нажимом произнес я.
Не дав ей времени на очередную порцию возмущений, я опустил руки на ее хрупкие, вздрагивающие от озноба плечи. Мягко, но абсолютно безапелляционно я развернул ее на сто восемьдесят градусов и легонько подтолкнул вглубь коридора.
- Иди ложись. Я сейчас приду, - отрезал я тоном, не терпящим возражений.
К моему удивлению, она всё-таки послушалась. Тихо шаркая ногами, Тая скрылась в глубине квартиры, оставив меня одного. Я быстро распотрошил аптечный пакет, выудил оттуда блистер с сильным жаропонижающим, налил стакан воды и направился следом.
В спальне царил полумрак. Тая свернулась в крошечный комок на кровати, натянув на себя толстое зимнее одеяло по самые уши. Кровать буквально вибрировала - девушку колотила жесточайшая дрожь. Я поставил стакан на тумбочку, присел на край матраса и дотронулся до ее плеча. Даже через ткань одежды чувствовалось, как она полыхает.
- Раскройся, - попросил я. Мой голос прозвучал ровно и спокойно, хотя внутри всё сжалось от понимания того, насколько ей плохо.
- Мне холодно... - едва слышно прошептала она сквозь стучащие зубы. Вцепившись в край одеяла побелевшими пальцами, Тая попыталась укутаться еще сильнее, пряча лицо.
- Тая, у тебя высокая температура, - жестко констатировал я. Ухватившись за край одеяла, я одним уверенным движением откинул его в сторону.
- Женя! - слабо, но возмущенно воскликнула она, тут же обхватывая себя руками и пытаясь сжаться.
- Прекрати упрямиться, - бросил я, поднимаясь с кровати.
Не слушая ее слабых протестов, я вышел из комнаты. В ванной я действовал на автомате: сорвал с крючка небольшое махровое полотенце, включил ледяную воду на полную мощность и сунул ткань под струю. Быстро отжав его, чтобы вода не текла ручьями, я вернулся в спальню.
Естественно, эта невыносимая девчонка снова залезла под свое дурацкое одеяло.
- Вот упрямая же... - сквозь зубы прошипел я.
Подойдя вплотную, я без церемоний сдернул одеяло и отшвырнул его на пол, лишая ее возможности спрятаться. Тая инстинктивно сжалась, но я не дал ей времени на возмущения. Сложив ледяное влажное полотенце, я решительно прижал его к ее пылающей шее, а затем с нажимом провел по ключицам и горячим рукам.
Тая пронзительно вскрикнула. Она судорожно втянула воздух, широко распахнув глаза. Контраст между раскаленной до предела кожей и ледяной водой оказался слишком резким. Девушка дернулась, попытавшись вырваться из моих рук и отстраниться от обжигающего холода.
- Ай! Пусти, ты с ума сошел?! - взвизгнула Тая, извиваясь на скомканных простынях.
Она резко вскинула дрожащие руки, пытаясь оттолкнуть меня и вырвать ледяную ткань. В ее расширенных глазах плескалась настоящая паника: больному организму, который и так бил жуткий озноб, этот холод казался настоящей пыткой.
Но куда там. В ней сейчас было больше возмущения, чем реальных сил.
Я мягко, но намертво перехватил оба ее запястья одной рукой - такие тонкие и обжигающе горячие - и прижал их к матрасу, лишая возможности сопротивляться.
- Женя, пожалуйста, не надо, мне холодно! - голос Таи сорвался на отчаянный хрип, а на глазах от обиды и резкого перепада температур навернулись слезы.
Она попыталась вывернуться, дернулась всем телом, но я навис над ней, надежно фиксируя на месте.
- Терпи, - коротко и жестко бросил я.
Внутри все сжималось от ее жалобного вида, хотелось плюнуть, укрыть ее обратно и обнять, но я не позволил себе дать слабину.
- У тебя сильнейший жар. Если мы не собьем температуру прямо сейчас, станет только хуже.
Второй рукой я продолжил методично обтирать ее. Влажное полотенце скользило по ключицам, пылающей шее, сгибам локтей - там, где жар пульсировал сильнее всего. Ткань нагревалась за считанные секунды, забирая градусы с ее раскаленной кожи.
Тая слабо дергалась в моей хватке. Поняв, что вырваться не выйдет, она отвернула лицо к стене и тихо, бессильно зашмыгала носом, тяжело дыша.
- Ненавижу тебя... - едва слышно прошептала она в подушку. В ее голосе не было злости, только абсолютная усталость и детская обида.
- Переживу, - абсолютно спокойно отозвался я.
Убедившись, что она перестала вырываться, я отпустил ее руки и отбросил нагревшееся полотенце в сторону. Затем потянулся к тумбочке, взял стакан с водой и заранее приготовленную таблетку.
- А теперь садись и пей. Потом сможешь ненавидеть меня дальше под своим любимым одеялом.
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Я решил остаться. Оставить её одну в таком состоянии было бы настоящим преступлением, да и сам я понимал, что просто не смогу спокойно уехать домой.
Жаропонижающее сработало на удивление быстро. Дрожь постепенно отпустила тело Таи, дыхание выровнялось, и она провалилась в тяжелый, но спасительный сон. Я осторожно, стараясь не делать резких движений, стянул с неё это проклятое зимнее одеяло, под которым она буквально варилась заживо. Покопавшись в шкафу, нашел легкий хлопковый пододеяльник и аккуратно укрыл её до самых плеч.
Какое-то время я просто сидел на стуле возле кровати. В комнате стояла густая тишина, нарушаемая только её тихим сопением. Я смотрел на её бледное, осунувшееся лицо, на разметавшиеся по подушке волосы и ловил себя на мысли, что не могу и не хочу отводить взгляд.
Спина начала затекать. Стул оказался деревянным и жутко неудобным, поэтому я тихонько сполз вниз, усевшись прямо на пол у кровати. Вытянул гудящие ноги, скрестил руки на самом краю матраса, рядом с её ладонью, и опустил на них голову. Напряжение последних часов начало отпускать, адреналин спал, и на меня навалилась чугунная усталость. Глаза сами собой закрылись. Я уже почти провалился в вязкую дремоту, балансируя на грани сна...
Как вдруг тишину разрезал беспокойный шепот.
Я резко подорвался, мгновенно стряхнув с себя сон. Тая беспокойно металась по подушке, скомкав под собой простыню. Ее брови были болезненно сведены к переносице - начался жаркий бред. Я инстинктивно потянулся к ней, собираясь аккуратно потрясти за плечо, разбудить, вытащить из этого лихорадочного кошмара.
Но моя рука замерла в миллиметре от её кожи.
- Женя... - сорвалось с её пересохших губ.
Сначала тихо, невнятно, но потом чуть громче. В её голосе прозвучала такая щемящая, беззащитная нежность, что у меня внутри всё перевернулось.
- Женя... ну почему ты... - она снова мотнула головой, комкая пододеяльник.
Сердце пропустило глухой удар и забилось где-то в горле. В голове яркой вспышкой пронеслись недавние слова Аиды, «Просто нашей неприступной Тае... очень сильно нравится один парень.».
Пазл в моей голове с оглушительным треском сошелся. Я так и остался сидеть на полу, замерев с протянутой рукой, оглушенный этой внезапной правдой. Я смотрел на её спящее лицо и чувствовал, как мир вокруг меняет свои очертания.
Пазл в моей голове с оглушительным треском сошелся. Я так и остался сидеть на полу, замерев с протянутой рукой, оглушенный этой внезапной правдой. Я смотрел на её спящее лицо и чувствовал, как мир вокруг меняет свои очертания.
«Это я ей нравлюсь? Да нет, бред какой-то...» - спасительная мысль пронеслась в голове и тут же попыталась спрятаться за привычную логику.
Я медленно, словно боясь обжечься, опустил занесенную над ней руку. Потер лицо ладонями, с силой надавив на закрытые глаза, чтобы сбросить это наваждение. Какая влюбленность? О чем я вообще думаю? У девчонки температура под сорок, она просто в горячке, несет околесицу. Наверняка подсознание выдало моё имя только потому, что я последние полчаса крутился вокруг нее, мучил ледяными полотенцами и заставлял глотать таблетки. Мозг просто зафиксировал мое присутствие, вот и всё.
Я попытался нервно усмехнуться, отгоняя эту мысль, но губы слушались плохо. Внутри, под ребрами, разливалось какое-то странное, предательское тепло - жуткая смесь испуга и глупой, почти подростковой надежды.
- Придумал тоже... - едва слышно прошептал я сам себе, мотая головой.
Мы же с ней просто друзья. Я для нее по сути незнакомец, резкий тип, она для меня - упрямая заноза. Мы знакомы все где то месяц. Мы толком и не говорили по душам ни разу.
Но слова Аиды, как назло, продолжали набатом пульсировать в висках: "Этот «счастливчик» - высокий, постоянно ходит в черном".
Тая снова тяжело вздохнула во сне. Она заворочалась, поворачиваясь на бок, и пододеяльник сполз, обнажив её хрупкое плечо. Я машинально потянулся и поправил ткань, аккуратно укрывая её обратно. Мои пальцы вскользь задели её шею. Кожа оказалась влажной и уже не такой пугающе раскаленной. Слава богу. Жаропонижающее окончательно взяло верх, она начала потеть, а значит, кризис миновал и температура ползет вниз.
Я с облегчением выдохнул и снова осел на пол, привалившись спиной к жесткому краю кровати.
За окном уже начала сереть ночь, предвещая скорый рассвет. Чугунная усталость никуда не делась, шею и поясницу ломило от неудобной позы, но сна не было ни в одном глазу. Адреналин снова ударил в кровь. Я сидел в полумраке, вслушивался в её тихое, наконец-то ровное дыхание, и сверлил взглядом стену напротив.
Как бы я ни пытался убедить себя в том, что её слова - это просто бред простуженного человека, зерно уже упало в землю. Я понимал одну простую вещь: завтра утром, когда она откроет глаза, я уже не смогу смотреть на нее по-прежнему.