9 глава
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Aida Kostrova
Наши взаимоотношения с Тимуром — это какая-то изощренная форма мазохизма. Отвратительная, выматывающая дрянь. Я искренне видеть его не хотела, но он, как назло, всегда оказывался рядом. В универе, в кафетерии, на парковке, еще живем в одном доме.
Я до сих пор не понимаю, почему он постоянно крутится поблизости, словно приклеился. И, что самое паршивое, меня к нему тянет. Дико, до дрожи в коленках. Я признаюсь в этом самой себе, не скрываю. Но от него — прячу за семью замками. Особенно теперь.
После того как я узнала о его споре на меня, во мне словно что-то с глухим хрустом подломилось. Я не расплакалась, не впала в истерику. Нет, я не расстроилась. Скорее, испытала тотальное, ледяное разочарование. Ведь я впервые в жизни встретила парня, который полностью олицетворял меня саму. Моя мужская копия. С таким же циничным юмором, упрямством и привычкой прятать эмоции. Мне было с ним так легко, пока я не поняла, что для него эта легкость — просто азартная игра.
День выдался просто ужасным. Пять пар, и каждая — словно испытание на прочность. Переступив порог своей квартиры, я была готова рухнуть прямо в коридоре, даже не разуваясь. Но стоило только стянуть бомбер, как я почувствовала, что пол буквально вибрирует под ногами. Снизу доносились монотонные, бьющие по нервам басы.
— Он что, совсем бесстрашный?! — прошипела я, в сердцах швырнув сумку на пол.
Сонливость сняло как рукой. Вылетев на лестничную клетку, я быстро спустилась на этаж ниже. Подойдя к его двери, начала барабанить кулаками по металлу.
— Открывай, идиот! — крикнула я.
Тишина. Точнее, за дверью продолжала орать музыка, а хозяин и не думал мне открывать. Вот наглец. Развернувшись спиной к железной преграде, я начала ритмично пинать её пяткой кроссовка.
Лязг соседнего замка прозвучал как выстрел. Дверь приоткрылась, и в щели показалось возмущенное лицо Нины Васильевны — грозы нашего подъезда.
— Девушка, вы совсем с ума сошли?! — зашипела она, плотнее запахивая халат.
— Вы нам двери выломать решили? Сами шумите похлеще этой музыки! Еще раз ударишь — я полицию вызову, наркоманы проклятые!
Я замерла, почувствовав, как краска возмущения заливает щеки.
— Извините, я просто пыталась достучаться... — начала было оправдываться я, вжимаясь спиной в холодный металл Тимуровой двери, чтобы хоть как-то дистанцироваться от гневной соседки.
И ровно в этот момент опора за моей спиной исчезла.
Замок щелкнул, и дверь резко распахнулась внутрь. Я даже пискнуть не успела, как полетела спиной назад, в пустоту чужого коридора. Желудок подпрыгнул к горлу, руки инстинктивно взметнулись вверх в попытке за что-то ухватиться.
Удара об пол не последовало.
Крепкие мужские руки перехватили меня на лету. Одна широкая ладонь уверенно легла мне под лопатки, вторая скользнула по талии, плотно прижимая к твердому, горячему телу. Музыка внутри квартиры играла намного тише — видимо, он всё-таки убавил громкость, прежде чем открыть.
Я судорожно выдохнула, упираясь головой в его грудь, обтянутую простой черной футболкой. В нос ударил до боли знакомый запах — смесь древесного парфюма и чего-то свежего, исключительно его, Тимуровского.
Я вскинула голову. Наши взгляды столкнулись.
Его глаза, темные и насмешливые, изучали мое лицо с каким-то раздражающим спокойствием. В них, как в зеркале, отражалась я сама — такая же упрямая, колючая, не желающая уступать ни миллиметра своего пространства. Меня всегда пугало это сходство. Мы действительно были одинаковыми.
Тимур чуть склонил голову набок, его губы дрогнули в фирменной полуулыбке.
— Ну что, нарушительница порядка, так и будешь пялиться? — хрипловато спросил он, удерживая меня на весу.
Его пальцы на моей спине слегка сжались, и по коже предательски побежали мурашки. Та самая идиотская тяга к нему, которую я так ненавидела, мгновенно дала о себе знать. Сердце забилось где-то в горле. Мне было с ним так легко, так понятно, словно он — это я. Но стоило мне расслабиться в его руках, как в памяти вспыхнуло осознание: я для него лишь спор. Внутри словно щелкнул выключатель. Разочарование окатило меня ледяной водой, замораживая все нежные порывы.
Я резко оттолкнулась от его груди, выпрямляясь и поправляя растрепавшиеся волосы.
— Руки убери, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно.
— И музыку выключи окончательно. У меня голова раскалывается.
Тимур нехотя разжал руки, но отступать вглубь квартиры не стал. Он прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдал за мной.
— А волшебное слово? — усмехнулся он.
— Ты мне чуть дверь с петель не сняла, Аида. Соседей распугала. Хулиганишь.
— Хулиганю? — я задохнулась от возмущения, сжимая кулаки.
— Я пять пар отсидела! Я хочу просто упасть в кровать и сдохнуть в тишине, а не слушать, как у тебя вибрируют стены. Ты вообще о ком-то, кроме себя, думаешь?
Его взгляд на секунду перестал быть насмешливым. Он внимательно скользнул по моему бледному лицу, задержался на темных кругах под глазами и опущенных плечах.
— Выглядишь и правда паршиво, — констатировал он с той самой прямолинейностью, за которую я его одновременно ненавидела и уважала. Я бы ответила на его месте точно так же.
— Заходи.
Он отступил в сторону, приглашающе кивнув в коридор.
— Издеваешься? — я нервно усмехнулась, не двигаясь с места.
— Я пришла сказать, чтобы ты вырубил свои басы. А не на чай напрашиваться.
— Басы я уже выключил, — спокойно ответил Тимур, глядя мне прямо в глаза.
— А чай тебе сейчас явно не помешает. Заходи, говорю. Или так и будешь в подъезде торчать? Нина Васильевна вон в глазок уже дыру протерла, нас разглядывая.
Я покосилась на соседскую дверь. И правда, за глазком мелькнула тень.
Здравый смысл кричал, что нужно развернуться и уйти к себе. Подальше от него, от этого обманчивого магнетизма и боли разочарования. Но ноги, словно налитые свинцом, не хотели идти наверх.
— Пять минут, — буркнула я, переступая порог его квартиры.
— И если ты снова включишь музыку, клянусь, я перережу тебе провода в щитке.
Тимур тихо рассмеялся, мягко закрывая за мной дверь и отрезая нас от внешнего мира.
— Верю, — ответил он, проходя мимо меня на кухню и как бы невзначай задев мое плечо своим.
— Иди мой руки, гроза подъезда.
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Я сидела на высоком барном стуле в его кухне,скрестив руки на груди, и сверлила взглядом его широкую спину. Тимур заваривал чай, небрежно опираясь бедром о столешницу.
Щелкнул чайник. Тимур развернулся, держа в руках две дымящиеся кружки, и поставил одну передо мной. В этот момент его пальцы мазнули по моим костяшкам. Одно мимолетное касание, но кожу будто обожгло. Я инстинктивно дернула руку на себя, пряча ладони на коленях.
Тимур замер. Его взгляд, темный и цепкий, скользнул по моему лицу, отмечая это резкое движение. Он не стал садиться напротив, а обошел стол и приземлился на соседний стул, оказавшись непозволительно близко. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и легкий запах ментола.
— Осторожно, горячий, — хмыкнул он, кивнув на кружку.
— Как и твое самомнение, — ровным голосом парировала я, глядя в темную жидкость чая.
Тимур тихо рассмеялся. Этот звук, низкий и бархатистый, всегда действовал на меня как гипноз, и от этого я злилась еще больше.
— Ты чего такая колючая, Аида? — он чуть наклонился ко мне, опираясь локтем о стол.
— Из-за тяжелого дня или из-за того, что я поймал тебя в коридоре? Признайся, тебе же понравилось падать в мои руки.
Его наглость переходила все границы. Я резко повернула к нему голову, готовясь выдать самую ядовитую реплику из своего арсенала, но слова застряли в горле. Он был слишком близко. В его глазах плясали смешинки, но на дне зрачков читалось что-то тяжелое, тягучее. То самое притяжение, которое сводило меня с ума.
— Мне бы понравилось, если бы ты провалился сквозь землю, — отчеканила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Почему ты вообще постоянно маячишь перед глазами? У тебя своих дел нет?
Тимур перестал улыбаться. Лицо его вдруг стало серьезным, даже жестким. Он медленно протянул руку и, прежде чем я успела отстраниться, кончиками пальцев заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы задержались на моей шее, прямо там, где бешено бился пульс.
Меня словно током прошило. Внутри всё сжалось от противоречия: тело отчаянно хотело податься навстречу этой большой, горячей ладони, а разум кричал об опасности.
— Может, потому что мне нравится на тебя смотреть? — его голос упал до хриплого шепота. Большой палец мягко, почти невесомо погладил мою кожу на шее.
Я сглотнула. Воздуха в кухне катастрофически не хватало. Врать себе было бессмысленно — я таяла от его прикосновений. Но в голове тут же вспыхнула неоновая вывеска: «Спор».
Разочарование снова окатило меня ледяной водой. Я перехватила его запястье своими холодными пальцами и с силой убрала его руку от своего лица.
— Прекращай этот спектакль, Тимур, — я посмотрела ему прямо в глаза, вложив во взгляд весь свой холод.
— Оставь свои дешевые подкаты для тех, кто на них ведется.
Он нахмурился, не пытаясь вырвать руку из моей хватки.
— О чем ты говоришь? Какой спектакль?
— О твоем споре, — бросила я, наконец отпуская его запястье, словно оно было заразным.
—Хватит делать вид, как будто ничего не было.
В кухне повисла звенящая тишина. Я видела, как дрогнули желваки на его скулах. В его глазах-зеркалах, всегда таких понятных мне, промелькнула растерянность, которая тут же сменилась чем-то темным и непроницаемым. Он молчал, и это молчание было красноречивее любых оправданий.
Я криво усмехнулась, чувствуя, как внутри расползается пустота. Встала со стула, даже не притронувшись к чаю.
— Спасибо за гостеприимство. И постарайся больше не шуметь, — бросила я через плечо, направляясь к выходу.
Я ждала, что он остановит меня. Что схватит за руку, начнет что-то объяснять, доказывать. Часть меня отчаянно этого хотела. Но он так и остался сидеть на кухне, провожая меня тяжелым взглядом. И когда за мной захлопнулась входная дверь, я поняла, что моя мужская копия только что сломала то единственное настоящее, что между нами начинало зарождаться.
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
— Неужели ты действительно расстроилась, что он ничего тебе не объяснил? — Тая аккуратно помешивала трубочкой свой латте, внимательно изучая мое лицо.
— Нет, — я пожала плечами, стараясь звучать ровно и равнодушно.
— Но я все-таки ждала, что он начнет оправдываться. Ну, знаешь, как это обычно бывает у парней. Начнет плести с три короба, попытается выкрутиться, скажет, что я все не так поняла... А он просто промолчал.
Мы сидели в нашей любимой кофейне на углу. Голова была под завязку забита Тимуром. Как бы сильно я ни старалась вышвырнуть его из своих мыслей, стереть тот вечер на его кухне — ничего не получалось. Он засел там намертво, как заноза, которая ноет при каждом движении.
Облокотившись подбородком на ладонь, я отвернулась к окну. По стеклу красиво и как-то гипнотически скользили тяжелые капли дождя, искажая свет уличных фонарей. Люди на улице бежали, сутулясь и кутаясь в воротники, пытаясь скрыться от внезапного ливня. Мне всегда нравилась такая погода. Нравилось сидеть в абсолютной безопасности, в обволакивающем запахом кофе тепле, и наблюдать за холодным, мокрым хаосом снаружи. Прямо как в моей голове сейчас: я выстроила глухую стену, сижу в укрытии, а внутри бушует черти что.
— Он, кстати, меня недавно спас, — вдруг абсолютно будничным тоном выдала подруга.
Я резко повернулась к ней, моя рука соскользнула со стола.
— То есть? В смысле «спас»? — я уставилась на Таю, чувствуя, как брови ползут вверх, а сердце пропускает удар.
— Ну, когда я возвращалась от тебя на прошлой неделе... Ко мне в переулке начали приставать какие-то отморозки, гопники местные. Словечки сальные кидали, дорогу перегородили. А Тимур как раз рядом оказался и вмешался. Раскидал их буквально парой фраз и одним жестким броском на капот.
Я слушала ее, приоткрыв рот. Пазл в голове категорически не складывался, ломаясь по краям. Тимур? Мой холодный, циничный сосед? Человек, который способен спорить на девчонку ради забавы, вступается за мою подругу в темном переулке, как какой-то рыцарь из дешевого романа?
— Кстати, помнишь тот клуб, в котором мы его встретили в первый раз? Оказывается, это его заведение. То ли совладелец, то ли управляющий, я не вникала. В общем, после того как он с этими придурками разобрался, он отвел меня туда. Усадил в кабинете, налил воды. Я там немного посидела, успокоилась, потому что меня трясло как осиновый лист, — Тая задумчиво покрутила чашку в руках.
Мой мозг начал работать на запредельных скоростях, выдавая картинку за картинкой. Они были в клубе. Вдвоем. Он успокаивал ее. В груди неприятно кольнуло — резкий укол чего-то до боли похожего на ревность, густо замешанную с паранойей.
О чем они говорили там, в полумраке его территории? Он расспрашивал ее? Обо мне? Или я вообще не фигурировала в этом уравнении, и он просто флиртовал с моей подругой, пока я тут сходила с ума от обиды? Я до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, борясь с желанием вывалить на Таю сотню истеричных вопросов. Но моя гордость, мой вечный бронежилет, держала рот на замке.
Тая тихо усмехнулась, словно прочитав все мои панические мысли бегущей строкой прямо у меня на лбу. Она протянула руку через стол и накрыла мою напряженную, холодную ладонь своей, чуть сжав пальцы.
— Выдыхай, Аида. Да, мы говорили о тебе, — мягко произнесла она, заглядывая мне прямо в глаза. Словно телепат.
— Только о тебе, честно говоря.
Я замерла, боясь даже моргнуть, чтобы не выдать своего волнения.
— И что он... что вы обсуждали? — выдавила я из себя, чувствуя, как во рту пересохло.
— Я сидела на диване, пила ледяную воду, — начала Тая, понизив голос, будто мы обсуждали государственную тайну.
— Он стоял рядом, облокотившись. Напряженный такой, хмурый, как туча. Смотрел в одну точку перед собой. А потом вдруг повернул ко мне голову и спрашивает: «Она всегда такая дикая, непробиваемая, или только рядом со мной шипы выпускает?»
Я нервно сглотнула. Пальцы под столом сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони.
— А ты что?
— А я ответила как есть, — Тая пожала плечами.
— Сказала: «Она не дикая, Тимур. Она просто никому не верит. И терпеть не может, когда из нее делают дуру. Особенно те, кто пытается играть с ней по своим ублюдским правилам». Ты бы видела его лицо в этот момент, Аида. У него желваки так заходили, я думала, он стакан в руке раздавит.
Мое сердце ухнуло куда-то вниз, в район солнечного сплетения, и забилось там тяжелым, гулким ритмом.
— Он сказал что-то про спор? — тихо спросила я, подаваясь вперед.
— Прямым текстом — нет, — Тая покачала головой, вспоминая детали.
— Но он потер лицо обеими руками, знаешь, с такой дикой усталостью... И процедил сквозь зубы: «Я облажался, Тая. Так тупо и дешево облажался, что самому тошно. Хотел как лучше, а в итоге... Но она же даже слушать ничего не хочет. Просто смотрит на меня так, будто я пустое место».
У меня перехватило дыхание. То есть... ему не все равно? Эта мысль прошила меня насквозь, как разряд тока.
— Я тогда ему сказала прямо, — продолжила Тая, глядя на меня с сочувствием.
— Сказала: «Аида не прощает предательства. Если ты разрушил ее доверие, то ты для нее стал врагом. А это навсегда. Так что можешь расслабиться и забыть».
— А он? — я почти шептала, боясь спугнуть каждое ее слово.
Тая посмотрела на меня очень серьезно, без тени улыбки.
— Он усмехнулся. Так криво, вообще без радости. Посмотрел мне прямо в глаза, наклонился ближе и ответил: «Значит, мне придется стать исключением из ее правил».
Эти слова эхом разнеслись в моей голове, заглушая и шум дождя, и гул кофемашины, и разговоры людей вокруг. «Стать исключением из ее правил». Моя мужская копия. Мое идеальное отражение. Он не собирался сдаваться.
Внутри меня с грохотом столкнулись две мощные волны: дикое, обжигающее, почти истеричное чувство облегчения от того, что я для него не просто трофей, и ледяной, панический страх. Страх перед тем, что этот парень действительно найдет способ пробить мою броню и снова добраться до самого сердца.
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Тишина в квартире казалась оглушающей. Часы на стене показывали половину третьего ночи, но сон даже не думал приходить. Я сидела в темной гостиной, забравшись с ногами на диван и натянув рукава объемного свитера на самые пальцы. Свет я так и не включила.
Сквозь незашторенное окно в комнату пробивался тусклый свет уличного фонаря. На небе, расчистившемся после дождя, как рассыпанная соль на черной скатерти, мерцали холодные, колючие звезды. Я смотрела на них, а в голове упрямой заезженной пластинкой крутились слова Таи.
«Значит, мне придется стать исключением из ее правил».
Эти слова пробили брешь в моей обороне. Я ненавидела себя за это, но часть меня — та самая глупая, наивная часть, которую я всегда старалась задушить логикой, — цеплялась за эту фразу. Я накручивала прядь волос на палец, кусая губы.
Может, всё-таки поговорить с ним? Выслушать. Спуститься прямо сейчас, пока ночь стирает границы гордости, и просто посмотреть ему в глаза. Я не собиралась давать ему шанс. Никаких «мы». Просто закрыть этот гештальт. Я хотела услышать, как он сам, глядя мне в лицо, объяснит свой скотский спор. Раз уж он хочет стать исключением, пусть докажет, что у него хотя бы есть яйца признать свою вину лично, а не через мою подругу.
Решимость вспыхнула внутри короткой, горячей спичкой.
Я резко спустила ноги с дивана. Холодный ламинат обжег босые ступни, но я не стала тратить время на поиски тапочек. Вышла в коридор, тихо щелкнула замком своей входной двери и выскользнула на лестничную клетку. В подъезде пахло сыростью и старой краской.
Каждый шаг вниз по бетонным ступенькам давался тяжело. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Я уже мысленно прокручивала наш диалог. Жесткий. Холодный. Без эмоций.
Я подошла к его двери. Занесла руку, сжатую в кулак, чтобы постучать.
Но не успела.
По ту сторону раздался приглушенный женский смех. Затем — лязг открываемого замка.
Я инстинктивно отшатнулась назад, вжимаясь в тень между этажами, словно пойманный с поличным вор. Дверь распахнулась.
Полоса желтого света из его прихожей разрезала полумрак подъезда. В нос тут же ударил удушливый, приторно-сладкий аромат женских духов. Из квартиры Тимура вышла девушка. Эффектная брюнетка с растрепанными волосами, на ходу поправляющая сползшую с плеча лямку обтягивающего топа. Она игриво обернулась.
В дверном проеме показался Тимур. Босой, в одних только серых спортивных штанах, низко сидящих на бедрах. Его голый торс блестел в свете лампы. Он не выглядел расстроенным или убитым горем. Он выглядел... расслабленным. Довольным.
— Классная была ночь, Тим, — промурлыкала девица, потянувшись к нему и мазнув яркими губами по его щеке.
— Наберешь?
— Давай, мелкая. Аккуратнее на дороге, — он усмехнулся той самой своей фирменной полуулыбкой, лениво опершись плечом о косяк.
Девушка, цокая каблуками, упорхнула вниз по лестнице, даже не заметив меня в темноте пролета.
А я стояла, и чувствовала, как всё внутри меня стремительно покрывается коркой льда. Иллюзия разбилась с таким оглушительным треском, что мне показалось, это было слышно на весь дом.
«Исключение из правил»? Какой же дурой я была последние пару часов, сидя на своем диване и глядя на звезды. Для него это всё просто слова. Красивая поза перед моей подругой, чтобы потешить свое эго. Пока я там пережевывала свои эмоции, решаясь на взрослый разговор, он отлично проводил время.
Никакой боли не было. Никаких слез. Только абсолютное, стерильное, черное разочарование. Оно выжгло остатки любой симпатии к этому человеку.
Тимур отстранился от косяка, собираясь закрыть дверь, и в этот момент его взгляд скользнул в темноту. Он замер. Напрягся всем телом, словно дикий зверь, почуявший опасность. Наши глаза встретились.
Его ленивая улыбка мгновенно стерлась, обнажив растерянность. Секунду мы просто смотрели друг на друга. Я — с ледяным презрением, он — с внезапно расширившимися зрачками.
— Аида? — его голос прозвучал хрипло. Он сделал шаг через порог, прямо на холодный бетон подъезда.
— Какого черта ты тут делаешь посреди ночи?
Он протянул руку, машинально пытаясь схватить меня за локоть, чтобы втянуть в свет, поближе к себе. Его горячие пальцы обхватили мое запястье.
Меня передернуло от отвращения.
— Убери руки, — мой голос прозвучал так тихо и безжизненно, что я сама его не узнала. Никакой злости. Только брезгливость.
Я с силой выдернула свою руку из его хватки. Тимур словно очнулся. Он бросил быстрый взгляд на лестницу, куда только что ушла та девушка, потом снова на меня. В его глазах мелькнула паника. Настоящая паника человека, который понимает, что только что уничтожил всё своими собственными руками.
— Аида, стой, послушай... — он сделал еще шаг ко мне, подняв ладони в примирительном жесте.
— Это не то, что ты... Это просто знакомая, она заехала...
— Заткнись, Тимур, — я смотрела на него так, словно передо мной стоял абсолютно посторонний, неинтересный мне человек.
— Избавь меня от этих дешевых оправданий. Мне абсолютно плевать, кто к тебе заезжает и зачем.
— Да послушай же ты! — он вдруг повысил голос, в нем прорвалось отчаяние. Он снова дернулся ко мне, его грудная клетка тяжело вздымалась.
— Между нами ничего не было! Она приехала, потому что...
— Я сказала, мне плевать! — я отступила на ступеньку выше, словно он был заразным. Внутри было так пусто, что даже эхо не отдавалось.
— Знаешь, я ведь спустилась, чтобы поговорить. Решила, что мы оба взрослые люди и можем всё обсудить. Но ты только что оказал мне огромную услугу. Ты показал мне, кто ты есть на самом деле.
Его лицо исказилось, челюсти сжались так сильно, что под кожей заходили желваки. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его темных глазах плескалась какая-то дикая безысходность.
— Аида... пожалуйста. Не делай так, — почти прошептал он, и в этом шепоте не было ни капли прежней самоуверенности.
Но для меня это больше не имело значения. Моя «мужская копия» оказалась бракованной подделкой.
— Ты проиграл свой спор, Тимур. А теперь ты проиграл и меня. Окончательно.
Я отвернулась и, не оглядываясь, пошла вверх по лестнице. Я слышала, как он тяжело дышит за моей спиной, стоя босиком на холодном бетоне. Он не пошел за мной. И слава богу. Потому что как только я зашла в свою квартиру и повернула ключ в замке, я прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол.
Всё. Конец. Теперь между нами выросла настоящая бетонная стена, и я ни за что не позволю ее разрушить.